Акакий, 60 лет Дуда, девушка, 18 лет Нана


Женщина, пристально смотрит на него, будто по глазам



бет2/2
Дата18.07.2016
өлшемі0.49 Mb.
1   2

Женщина, пристально смотрит на него, будто по глазам


хочет узнать, правда он ее не узнает, или притворяется.

Женщина : Где я была, да ? Где была, да у вас подмышкой, дорогой мой, и вы меня таскали взад-вперед.

Акакий : Да, но у меня подмышкой было что-то совершенно другое и оно выглядело совершенно не так, как вы.

Женщина : А как это выглядело ?

Акакий : Как маленькое, слабое, неподвижное, нежное существо.

Женщина : А я разве не слабая и не нежная ?

Акакий : Вы, мадам ?

Женщина : Я не маленькая и неподвижная ?

Акакий : Нет, и никогда ею не будете, потому что у вас нет для этого данных. И вообще, что вы хотите, дорогая ? Как можно врываться к людям вот так, посреди ночи, и нести всякую чепуху ? Оставите вы нас в покое, или я вызываю полицию ?

Женщина : И ты думаешь, полиция защитит тебя от того, что тебя сейчас ждет?

Акакий : Так вы еще и угрожаете мне ?

Женщина : Нет, предупреждаю. Сядь, пожалуйста, на стул и выслушай меня.

Акакий : Слушаю.

Женщина : Ты думаешь, я соврала, когда сказала, что была у тебя подмышкой и ты меня таскал повсюду.

Акакий : То, что вы мне говорите, касается моей экспереминтальной, наделенной высокой миссией мыши, а вовсе не существа вроде вас.

Женщина : Хорошо посмотри на меня, хорошо. Это я, твоя экспереминтальная, наделенная высокой миссией мышь.

Пауза. У Акакия и Дуды перехватывает дыхание.

Женщина : Да, как видите, живая-невридимая. Хоть я только что пришла в себя, после того, как меня швырнули на асфальт.

Акакий : Минуточку, гражданочка, минуточку. Вы хотите меня убедить в том, что произошло такое аномальное явление, как превращение дохлой мыши, упавшей на асфальт, в живое существо, более того, в женщину ?

Женщина : Как ты легко говоришь « превращение». То, что я пережила, это не превращение … Этот чертов ребенок схватила меня за хвост и вышвырнула на улицу так, что я запуталась в кабелях высокого напряжения и 220 вольт меня ударили в грудь, и из глаз посыпались искры. В результате я грохнулась со всего размаха и будто кто-то сдернул с меня кожу, и сорвал хвост и шерсть, и я покрылась вот этими кусками человеческого тела, и все это в страданиях и боли. И вот это ты называешь превращением? И этим невыразительным словом ты хочешь объяснить феномен вселенского размаха ?

Акакий : И вы, мадам, хотите, чтобы я поверил в этот бред ?

Женщина : Вот, когда ты получишь Нобелевскую премию, и мир тебя признает и увенчает лаврами, и тогда ты не поверишь ? Правда, я много страдала из-за тебя, много раз умирала и перевоплощалась, но как я могу не признать, что все это твои заслуги.

Акакий : Дуда, как поверить в этот бред ?

Дуда : Спроси ее что-нибудь из твоей жизни, пусть вспомнит какие-нибудь подробности из того, когда вы были вместе и ты носил ее повсюду подмышкой.

Женщина : Боже, какой умный ребенок ! Ну, спроси, Акакий, спроси !

Акакий : Где мы познакомились ?

Женщина : Вот это уже хороший знак. Уже в самом вопросе есть искра доверия. Мы с тобой, Акакий, познакомились в Москве во дворе клиники Склифасофского, когда ты возвращался из лаборатории расстроенный, потому что тебе отказали дать экспериментальных мышей. А я тут же рядом, за столовой, рядом с бункером, билась в капкане. Ты услышал мой писк, подошел, высвободил из капкана и меня, в полуобморочном состоянии, положил к себе в карман.

Акакий, пораженный, с трудом глотает слюну.

Дуда : Акакий, это так?

Акакий утвердительно кивает головой.

Дуда : Спроси еще что-нибудь.

Акакий : А по какой формуле я приготовил мой уникальный бальзам ?

Женщина : HPO116 SO88+ амплитуда 16XCO2 = иодиум карцерогенному балласту.

Акакий бледнеет.

Дуда : Акакий, это так ?

Акакий утвердительно кивает головой.

Дуда, (женщине) : А ну-ка, скажите, какие духи у Акакия ? Это вы должны знать особенно хорошо. Вы в таких местах обитали у него, что…

Женщина : Шанель 5. Но вот уже два месяца как он поменял их на Органзу. Хотя мне ни одни, ни другие не нравились.

Акакий : А что же вам нравилось.

Женщина : Вот, полгода тому назад, когда ты купил Юго Босс, вот тогда я себя почувствовала прекрасно. Женщинам особенно нравятся эти духи.

Акакий : Женщинам ?

Женщина : И женщинам, и мышам. А вот, что касается моего секссса, (особенно она акцентирует « секссса »), то это другая тема разговора. Ты никогда не проверял, какого я пола. Да и никогда ты не знал, что я женщина.

Акакий : Неправда. Я знал.

Женщина : Значит, никогда не вспоминал об этом.

Акакий : И это неправда. Я все время помнил об этом.

Дуда : А почему вы сами не давали это ему почувствовать ?

Женщина : Что это ?

Дуда : Эту вашу женственность.

Женщина : Во-первых, не женственность, а женский свой пол. Во-вторых, мне разве было до этого? Я была наделена совершенно другой миссией. Я не была обычной эксперементальной мышью. Разве похожа я на ту фрейдовскую мышь-маньячку, зацикленную лишь на одной кнопке оргазма, и околевшую от голода.

Дуда : Правда не похожи, хотя я и не знаю, как выглядела та мышь. Но какое это имеет значение ? Вам повезло, что остались в живых.

Женщина : Да, но как тебе пришла в голову мысль выбросить меня в окно.

Дуда : До каких пор вы должны были валяться парализованной то на столе, то у него подмышкой. (указывая на Акакия) Причем я чувствовала, что вы всерьез мешаете нашим взаимоотношениям (вновь указывает на Акакия). Этот человек полностью зависел от вас. Я удивляюсь, как он смотрел спектакль, когда вы находились у него вот тут (показывает на свою подмышку). Даже если мы оставим в покое подмышку, и мозги у него были забиты вами. Вы не видите, что вы с ним сделали ? Едва отважился поцеловать меня, да и то, заранее определив, в какие части моего тела будет целовать, словно стрелял из ружья в тире !

Акакий (Дуде): Да, а разве у нас с вами были какие-нибудь отношения ? Чем она вам помешала ?

Дуда : Разве это не отношения, то, что мы с вами общаемся вот уже в течение нескольких часов ? То, что я здесь, разве это не показатель того, что у нас с вами установились какие-то взаимоотношения ? Зачем же я пошла за вами к вам домой ? Неужели из-за бензина и кофе ?

Акакий : Не знаю… Если это можно назвать взаимоотношениями ? Все как-то очень странно началось и также странно развивается.

Дуда : Какое имеет значение, странно или нет ? Главное – результат.

Акакий : А кто мне дал возможность дойти до результата ?

Женщина : А я причем тут была ? Для того, чтобы ваши результаты завершились оргиями, меня надо было швырять в окно ?

Дуда : Да, но вы, мадам, все равно были дохлой ! Простите, мертвой !

Женщина : Кто вам это сказал ?

Дуда : Акакий.

Акакий : Нет, я сказал, она спит, и мы должны ее воскресить.

Дуда : Нет, дорогой мой ! Ее сон, и воскресение ее, оставались твоей последней надеждой. На самом же деле она была дохлой, дохлой ! И ты это прекрасно знаешь.

Женщина : Неужели, этой надежды не было достаточно, чтобы меня подержать еще, и пока не вышвыривать ?

Дуда : А вы, дорогая, вместо того, чтобы благодарить меня за то, что я так классически выбросила вас в окно, и благодаря мне вы превратились во что-то, хоть я и не знаю пока, во что, вы еще недовольны чем-то?

Женщина : А кто просил вас оживлять  меня? Я разве хотела быть воскрешенной ? А ну, спроси меня ! Сейчас он (она указывает на Акакия) снова начнет меня пичкать различными ядами, каждый день будет отравлять меня всякими лекарствами и мозги пилить рассказами о том, что я спасительница рода человеческого и на меня возложена высочайшая миссия.

Акакий : Но ведь это так, дорогая !

Женщина : А меня хоть кто-нибудь спросил, хотела ли я возложить на себя эту миссию и спасти человечество, не стоящее и гроша ломанного? Хоть кто-нибудь спросил меня ? Нет ! Никто не спросил. Схватили меня и прямиком засунули в этот чертов стеклянный капкан !

Акакий : Да, но разве это не было лучше твоей суетливой, полной лишений и голода жизни ?

Женщина : А это что ? Это что ? (вновь показывает свои вены) Или это ? (кладет обе руки себе на ягодицы) Или, какого черта, мне надо каждый день смотреть на твое отупевшее лицо и слушать сюсюканья (дразнит) : «Дорогусса, мы сссс тобой будем первыми, нассс вознессссут до небесссс, наши имена будут написсссаны во всех журналах.»  Да, да… написсссаны… Нет, милый ! Не хочу ! Я не хочу быть жертвой и погибнуть из-за этого поганого человечества. Нет ! Никакой я не патриот, и не Жанна д’Арк. Оставьте меня в покое.

Дуда : Значит, вы предпочитаете свою прежнюю жизнь ?

Женщина : Конечно же. То была моя жизнь. Моя личная жизнь.

Акакий : Что же ты предпочитала ? Что ? Постоянно бегать в поисках пропитания ? Ждать до полуночи у спонсора в приемной, а то и быть запертой на ключ в каком-нибудь кабинете ? Ты забыла про все это?

Женщина : Нет, не забыла. Но, может быть, я предпочитала ту жизнь ? Хоть детей своих каждый день  видела! А что касается приемных и кабинетов, то у меня были заранее подготовлены для их хозяев текст и музыка.

Акакий : Что за текст ?

Женщина (напевает):

Такой ты вот красивый, и нежный ты такой, большой, такой ты умный, ты бог, ты бог, ты бог …



Дуда : Вот, как раз потому, что вы им это говорите, они считают себя павлинами.

Женщина : Они и без моих песен считают себя павлинами, дорогуша.

Дуда : И что же происходило после всех этих диферамбов, которые вы ему возносили ?

Женщина : После ? Мы отплясывали рок и пели вместе.

Слышна музыка и песня из фильма « Кабаре ». Женщина подпевает, имитируя танец Лайзы Минелли.

Женщина : Money, money, money…

Дуда : А как вы попали в Склифасофского ?

Женщина : Не знаю. Все уезжали заграницу, и я поехала в Москву попытать счастья. В Америку поехать было очень сложно. Не смогла сделать визу. И тут… Этот господин меня поймал и надо же, не нашел никого другого, чтобы осчастливить. Он только меня и увидел. Наделенная великой миссией ! Плевать мне и на вашу миссию и на ваше вонючее человечество. (Пауза) Покажите мне хоть одного человека, ради которого стоило бы так заставить страдать хоть одно живое существо, и я соглашусь продолжать эксперименты!

Акакий и Дуда переглядываются, стараясь вспомнить кого-либо, но безрезультно.

Женщина : Вот видите, никого не можете вспомнить.

Акакий : Да, но человечество ?

Женщина : Человечество – это понятие относительное, глобальное. Мы говорим сейчас о конкретных примерах.

Дуда : Получается, и человечество находится в положении желтого слона ?

Акакий : Что ты имеешь в виду ?

Дуда : А то, что, как не существует желтого слона, так и не существует человечества.

Акакий : Нет, дорогая, в том мире, где существуют синий, красный, зеленый слон, где евреев обращают в красный цвет и ссылают затем в Израиль, чтобы потом какой-нибудь араб-террорист убил его из ружья, предназначенного для убийства синего слона, где существуют круги и ромбы Кандинского, и парящие влюбленные Шагала…

Дуда (цинично): И дети, сироты Магданы, и Муму Анны Карениной…

Акакий : Да, да ! И существует Дуда со своей неудержимой фантазией и ты (обращаясь к женщине), наделенная миссией и с моими неповторимыми инъекциями, там существует и желтый слон, а следовательно, и человечество.

Женщина : Значит, ты меня убил, чтобы доказать существование желтого слона?

Акакий : Если бы я тебя убил, то ты не сидела бы тут сейчас, рядом со мной.

Женщина : Да, но это было совершенной случайностью. Если бы не эта девченка, ты бы никогда и не догадался, что для того, чтобы меня воскресить, поставить на ноги и превратить вот в это (она руками щупает свою грудь и ягодицы), необходимо было всего-навсего одно движение, один жест.

Акакий : Что, неужели обязательно надо было тебя швырнуть на асфальт ?

Дуда (Акакию): Почему так грубо ?

Женщина : Нет, просто, уже тогда, в Склифасофском, ты должен был взять меня за хвост и выкинуть. А вот, куда я упала бы потом, на асфальт или в пуховую постель, это тебя уже не касалось бы.

Акакий : Значит, надо было лишь выкинуть тебя.

Женщина : Этим ты и меня бы избавил, и самого себя.

Акакий : Даже ради этого я не понимаю, зачем я должен был бы тебя выбросить ?

Женщина : А потому, что я стала проблемой для тебя.

Акакий : Проблемой… однако общечеловеческой…

Женщина : К черту ваше человечество и вашего желтого слона ! Чем носить проблему подмышкой, не лучше ли, чтобы ее вообще не существовало ? И, если, все таки, проблема существует, есть всего один-единственный путь для ее разрешения. Надо от нее избавиться.

Акакий : А не лучше ее выявить и разрешить ?

Женщина : Видишь, до чего довели страну, выявляя проблемы и разрешая их? Вместо того, чтобы выявлять, а потом разрешать, надо собрать так называемых новых, но мыслящих по-старому, бросить их всех в один мешок, крепко связать и… айда…

Акакий : Ты что, с ума сошла ? А если они воскреснут, вроде тебя, и будут размножаться в десятикратном размере ?

Женщина : Ты говоришь, как член общества свидетелей Иеговы.

Кто сможет их воскресить ? Их надо будет выбросить, чтобы они и головы не смогли поднять. А то подсядут к тебе потом, и начнут права качать. А ты этого уже не выдержишь.



Дуда : Оказывается, даже права качать знаешь.

Женщина : Это все, что я выучила в Мосве. И еще пару-другую нужных фраз.

Акакий : Каких фраз ?

Женщина : Родственник, гони рубль.

Акакий смеется… Дуда тоже.

Женщина : Нет, я не для смеха это говорю, я на самом деле говорю.

Акакий : Что, дорогая ?

Женщина : А то, что ты должен мне выплатить компенсацию за мою многострадальную жизнь. Но не в русских рублях. В американских долларах. И это составит сумму в сто тысяч.

Акакий : Я не знал, что мыши так умеют шутить. Очень смешно. (неестественно смеется и повторяет) Родственник, гони рубль. Или сто тысяч.

Женщина : Пока ничего смешного не вижу. И вообще, я не понимаю шуток, и потому никогда не шучу. Если думаешь, что ты шутил, когда меня пичкал лекарствами и носил под своей вонючей подмышкой, тогда эта шутка тебе слишком дорого обходится, как видишь.

Акакий : Ты просишь у меня сто тысяч долларов ?

Женщина : Кэш или по курсу, эквивалентом в ларах. Никаких перечислений. У меня даже нет счета в банке. Также, как и нет чувства юмора. Только наличными.

Дуда : Смотри-ка, говорила, не знает иностранных языков, а то, что хочет, прекрасно объясняет на всех языках. (смеясь, повторяет) кэш.

Акакий : Следовательно, права мне качаешь.

Женщина : Это называется не права качать, а требовать уплаты за моральную компенсацию за нарушение мышиных прав.

Акакий : Ну, нет. Я уже схожу с ума. Что происходит ? Кто вы ? Что вы хотите ? Откуда пришли ? Люди, где я нахожусь ? Возможно ли, чтобы в разгар стагнации произошло бы подобное явление ?

Женщина : Не ты ли ныл с самого утра, что ничего в твоей жизни не происходит, что ты устал, хочешь перемен ?

Акакий : Но ведь перемены бывают разными. И это вы тоже называете переменами ? Это не перемены, это … это … (не находит слова)

Женщина : Ну, что это ?

Акакий : А это просто… разбой… грабеж…

Женщина : Нет, не грабеж, дорогуша, а моральная компенсация.

Акакий : А вот если я не заплачу эту твою компенсацию ?

Женщина : Тогда будем говорить в другом месте, кое-с кем другим, и совершенно по-другому.

Акакий : Где это в другом месте ? С кошками ? А ? Пугаете меня кошками ?

Женщина : Не пугаю, но потом может оказаться, что не сто тысяч, а двести тысяч. Они считают иначе. Поэтому советую действовать, как можно скорее.

Входит дочь Акакия, Нана.

Нана : Отец, слышал, что творилось во дворе ? Второе пришествие прямо.

Все грохотало. Я так перепугалась. Почему у тебя дверь открыта ?

Что происходит ?

Акакий : Нана, это такая история… И потом, боюсь, ты не сможешь этого понять.

Нана : Даааа.

Акакий : Ты не сможешь этого понять, потому что я сам ничего не понимаю, и если ты мне не скажешь, что мы с тобой спим и видим все это во сне, то ты можешь потерять отца…

Женщина : Хорошо сидим…

Дуда с удивлением смотрит на нее.

Женщина : И это я выучила, когда была в Москве.

Нана : Я то вижу, что хорошо сидите, но от тебя я этого не ожидала, отец.

Акакий : Чего не ожидала, дорогая моя ?

Нана : Всего этого.

Нана немного удивленно смотрит на женщину, будто

где-то ее уже видела.

Акакий : А откуда ты знаешь, что все это значит ?

Нана : Я могу лишь догадываться.

Нана усаживается напротив женщины и уже не спускает с нее глаз.

Акакий : А может, твой цыган тебя научил ?

Нана :

Постыдился бы, взрослый же ты человек.



Акакий : Мне не стыдно, я устал. Страшно устал. Мне уже пятьдесят девять лет. Ну, под шестьдесят. Там лаборатория строится, тут мышь ожила, там тинейджер издевается надо мной, а сейчас вот тебе надо давать объяснения… Как могу я выдержать все это?

Дуда : Если ты смог выдержать существование слонов…

Акакий : Да, выдержал… Если вы мне еще чего скажете сейчас, тоже будет неплохо. Простите (бросает взгляд на женщину), вы ведь будете жаловаться на меня за нарушение ваших, точнее мышиных прав, не так ли ? За унижение достоинства очеловеченных мышей ! А, может, это вам кажется, что я унизил вас, а на самом деле, я… наоборот… Согласен, господа, пойдем к этим вашим кошкам, к кому угодно, но рассудим вопрос. Я везде смогу доказать свою правоту. Что же я могу поделать, если я не похож на вас, и не могу наплевать на это презренное человечество. Что, я должен измениться ? А, может, лучше, чтобы кто-нибудь из вас схватил меня и выбросил в окно, а то, когда я смотрю на эту женщину (смотрит на женщину-мышь), то думаю, что уже умер, и оба мы находимся на том свете. Где мне взять сто тысяч долларов ?!

Нана : Какие сто тысяч долларов, отец ?!

Акакий : Эта дама и есть та самая мышь, которую я использовал в своих экспериментах. Дуда ее выбросила на улицу, она запуталась в кабелях высокого напряжения, и потому случился весь этот шум, который и тебя так перепугал. Ее ударил электрический ток, мои инъекции тоже сыграли какую-то роль, и вот она перед нами, живая и невредимая, да еще со своими перетензиями.

Нана : Кто мышь ? Эта женщина – мышь ? Что вы тут галиматью несете ?

А может вы все тут анаши  накурились ? Я прекрасно знаю эту даму (ехидно акцентируя - даммму). Она - известная аферистка, которая тянет деньги с таких, как ты научных работников и бизнесменов.

Это она нам обещала сделать визы в Америку, взяла твои восемь тысяч долларов и исчезла. А ты еще думал, что мы проели эти деньги, но разве ты можешь поверить чему-нибудь ? Я вас сраза узнала, мадам, разве я смогу когда-либо вас позабыть ? Хоть вы и волосы перекрасили, и даже похудели немножко.

Женщина : Ложь.

Акакий : Я с ума сойду сейчас.

Нана : Не бойся, не сойдешь.

Акакий : Эта женщина – не мышь ?

Нана : Нет, папа, это не мышь, эта женщина – жираф…

Прошу тебя, очнись.



Акакий : Ты что, всю жизнь за мной шпионила ? Откуда ты знаешь все это ?

А формулу ?



Женщина : Не только твою формулу, я всю твою родословную знаю, начиная с Евы. (Нане) Откуда ты взялась здесь, среди ночи ?

Вот так мне везет, черт побери !



Нана : Так значит, если бы я не пришла, ты собирался платить этой женщине деньги ?

Акакий : Нана, может, ты путаешь что-нибудь и это не та женщина ?

Нана : Отец, спустись со своих научных облаков!

Акакий : Что вы все хотите, почему меня с толку сбиваете ?

Отсюда Дуда, оттуда – ты, а здесь еще эта женщина, или мышь.



Нана : Как вижу, тебе очень хочется заплатить денег.

Что значит женщина, или мышь ? Ты еще сомневаешься ?



Акакий : Эта дама так поработала над этим вопросом, как я могу ее отпустить с пустыми руками ? И сколько же времени вы собирали информацию обо мне ?

Женщина : Я вам сказала, это ложь.

Нана : Позвать полицию ? Или вы своими ногами уйдете отсюда ?

Женщина, недовольная, встает и выскакивает из комнаты.



Нана (Дуде): Он никак не может привыкнуть, все еще думает, что она мышь, не так ли? Вы случайно тут с ним не стукнулись об стенку, оба? Что вы делали тут до прихода этой женщины?

Дуда: Устанавливали взаимоотношения.

Входит Акакий.

Нана (Акакию): Ну, как ? Небось, и слезы она пролила ?

Акакий, потерявший дар речи, стоит и пристально смотрит на Дуду.

Дуда : В чем дело ?

Акакий не произносит ни слова.

Акакий : Неужели, неужели я так отстал от жизни.

Нана : Не то, что отстал… Ты же сам говорил, что находишься в этой самой… как она называется… неподвижность ?

Дуда : Стагнация.

Нана : Да, в этой самой стагнации находишься. (копируя его)

Ничего не меняется, не движется, даже воздух застыл…



Акакий : Воздух и правда застыл и дышать нечем …

Нана : Если только можно назвать стагнацией то, что тут произошло ?

Дуда : А что произошло, Акакий ?

Акакий : Ты знаешь, что она сказала ?

Дуда : Кто, она ?

Акакий : Она. (указывая на дверь) Она сказала, чтоб ты скорее домой шла.

Долгая пауза.

Дуда (с горечью): Кинула, да ?

Акакий : Это была твоя мать, да ?

Дуда пока долго молчит, затем решается сказать что-то.

Дуда : Да, это была моя мама, была и есть.

Нана : Отец, где ты их подцепил, этих аферисток ?

Акакий : Подожди минуточку, Нана. (вновь поворачивается к Дуде)

Да, но почему она тебя впутала в эту историю ?



Дуда : Но ведь кто-то должен был войти с тобой в контакт, взять за хвост эту твою мышь и вышвырнуть на улицу. Ты бы сам этого на сделал. Ведь правда, не сделал бы ?

Акакий : Нет !

Дуда : Ну вот, я и помогла…

Акакий : Кому помогла, мне или твоей матери ?

Дуда : Обоим. Тебя избавила бы от мыши, а мать – от бедности.

Но что поделаешь, ничего не получилось. Никто не замечает добрых дел, и в результате я еще и виновата.



Акакий : Ну и команда !

Дуда : Ладно, я пошла. Надеюсь не пошлешь полицию вдогонку.

Акакий (догоняя ее): Подожди, Дуда, подожди. Как мне быть сейчас ? Что ты сделала со мной, женщина ? Почему ты так жестоко ворвалась в мою жизнь, и за один вечер разбила ее, эту жизнь, полную надежд. Что мне делать сейчас с идеями ? с формулой ? с лабораторией ? Напрасно я ее строил ?

Дуда : Почему напрасно ? Она стоит на прекрасном месте. Напиши сверху « Отель » и получится гостиница. Только не покрывай ее крышей. Построй веранду, будет у тебя и ресторан. Людей можешь поднимать наверх в прозрачном лифте из стекла.Небольшой джаз-оркестр, французское кофе, круасаны, виски, текила… Не советую подавать свиные шашлыки и жареную баранину. Подключи фантазию.

Акакий : А ты, Дуда ?

Дуда : Что я ?

Акакий : Ты… вас я больше не увижу ?

Дуда : Может быть, на веранде, в ресторане. Адье !

Дуда выходит. Акакий стоит, не в силах пошевелиться.

Акакий : Нана, а может, они правы, и мы чего-то не поняли ? Может, права была та женщина, вернее, та мышь ?

Нана : Папааааа, ну причем тут та мышь ?

Акакий : Не причем, а при том.

Нана : Отец, неужели думаешь, что ты воскресил мышь ?

Акакий : А что, нет ?

Нана : Подожди, папа, не своди меня с ума. Ты и вправду поверил, что твоя мессия-мышь превратилась в женщину ?

Акакий, изумленный, смотрит на нее.

Нана : Хочешь, я сейчас выведу тебя из этого стагнационного состояния ? Вот, твоя мышь. Когда на улице начался шум, я перепугалась, и побежала к тебе и увидела это под твоими окнами. Вот вам, пожалуйста.

Она кладет мышь на стол. Акакий смотрит, ошеломленный.

Акакий : Наверное, я постарел и стал невыносимым. Да, Нана ?

Нана : Почему ты так говоришь ?

Акакий : Да, действительно, я стал отвратительным. Постарел и стал невыносимым. Забил себе голову общечеловеческими идеями. И что же вышло ? А то, что меня никто не понимает. Неужели неотвязная мысль о спасении человечества  - это признак старости ? Под этим человечеством ведь подразумеваешься и ты, и Дуда, и ее мать… А вы меня так ненавидите… Наверное, я сам в этом виноват.

Нана : Ты не виноват, и никто тебя не ненавидит.

Акакий : Вина моя в том, что будущее вижу в таких красках. Я считаю, что должен нести людям добро, а в этой суете, в процессе разрешения этой, на первый взгляд, величайшей и глобальной проблемы, я забываю обычных людей. Например, тебя, Дуду, ее мать…

Нана : Что ты прицепился к Дуде и ее матери ? Ты что, не видел, что они с тобой сделали?

Акакий : Я этого был достоин, потому и сделали. Вот, и жизнь прошла, а что осталось у меня в руках ? Вот эта дохлая мышь (сбрасывает мышь со стола)… брошенная француженка-жена с сыном… дочь, мечтающая об Америке и не покидающая своего цыгана… и мои разбитые мечты... Я тебе не уделял никакого внимания. Не заботился о вас. Я, действительно ничего не видел вокруг и вправду считал себя павлином. (Пауза) Мессия! Какая мессия ! (стучит себя по голове) Обрати внимание на этих людей, бестолочь, а то вот, время прошло, я постарел, и что же мне осталось? Ни одного стоящего листка или формулы. Кроме моего бальзама. Больше ни-че-го!

Нана : И ты думаешь, что, то что осталось, этого мало ?

Акакий : Это ни-что ! Для такой вселенной, для человечества, бальзам – это ничто. Кто я теперь ? Пылинка. И я должен еще тысячу раз благодарить Дуду за то, что она захотела иметь дело и завести отношения с такой пылинкой как я. Спасибо, Дуда ! Огромное спасибо тебе и твоей матери !

Нана : Ладно, папа, успокойся.

Акакий : Прости меня, Нана, хоть ты, прости меня за все. Ты же знаешь, что я не свинья, просто действительно был уверен, что творю великие дела. А потом вдруг выясняется, что цепляешься за нереальное и что ты не видишь того, что действительно надо делать. Не видишь не потому, что слепой, а потому, что это совсем рядом, у тебя под носом, и ты этого не умеешь оценить. Неужели, чтобы ценить что-то, это что-то должно быть далеко и недостижимо для тебя. Прости меня.

Нана : О чем ты, папа ? Ты ни в чем не виноват ?

Акакий : Прости, Нана. Мы уедем отсюда, куда-нибудь, обязательно уедем. Хочешь, я вместе с вами в Америку поддамся. Впрочем, для чего я вам там нужен. Лучше, я останусь здесь и построю гостиницу. А вдруг, правда, получится хорошая веранда и ресторан, и в один прекрасный день на этой веранде появится Дуда.

Звонит телефон.

Голос женщины: Алло !

Акакий : Дуда, это ты ?

Голос : Нет. это Акакий ?

Акакий : Да, это я. Чем могу вам служить ?

Голос : Простите, что беспокою вас. Я звоню вам с фермы по разведению верблюдов. Не могли бы вы перечислить небольшую сумму для помощи этим обездоленным животным.

Акакий : Но, почему же верблюды обездолены ?

Голос : Потому что не могут привыкнуть к климатическим условиям Грузии. И еда у них закончилась.

Акакий : Как, кустики и колючки закончились?

Голос : Да.

Акакий : Но причем тут я ?

Голос : А это было бы благотворительным актом с вашей стороны. И когда все узнают, что вы помогли верблюдам, ваша жизнь изменится к лучшему, люди воздадут вам должное.

Акакий : Послушайте-ка меня, сударыня. Плевать мне на ваших верблюдов…

Занавес



Слышна песня Джипси Кинга «Бамбалейо».


Нино Басилия

Окончила Высшие курсы сценаристов и режиссеров (мастерская В. Хотиненко, В. Фенченко и П. Финна). Автор пьес: «Мышь» (2002), «Лифтерша» (2005) – обе поставлены в Театральном подвале в Тбилиси. Автор сценариев: «Вкус пыли», «Карусель» (НТВ). Автор сценариев и режиссер: «Нана Джорджадзе» («Россия» и «Культура»), «Такая любовь», «Фото 3 на 4». Соавтор Ираклия Квирикадзе по сценарию к художественному фильму «Барабан носорога» (фильм в процессе). Книги: микророманы «Горб», «Страх», «Отставший от каравана»; «Три современные пьесы»; сборник рассказов «Аквариум», «Треугольник»; сборник детских стихов. Режиссер и автор сценария к документальным фильмам «Израиль не так уж далек » и «Франция» (сняты в 1994-1995).




Каталог: files
files -> Мазмұны мамандық бойынша түсу емтиханының мақсаттары мен міндеттері
files -> І бөлім. Кәсіпкерліктің мәні, мазмұны
files -> Програмаллау технологиясының көмегімен Internet дүкен құру
files -> Қазақстан Республикасының Жоғарғы Соты «Сот кабинеті»
files -> Интернет арқылы сот ісі бойынша ақпаратты қалай алуға болады?
files -> 6М070600 –«Геология және пайдалы қазба кенорындарын барлау» 1 «Пайдалы қазба кенорындарын іздеу және барлау»
files -> Оқулық. қамсыздандыру: Жұмыс дәптері
files -> «2-разрядты спортшы, 3-разрядты спортшы, 1-жасөспірімдік-разрядты спортшы, 2-жасөспірімдік-разрядты спортшы, 3-жасөспірімдік-разрядты спортшы спорттық разрядтарын және біліктiлiгi жоғары деңгейдегi екiншi санатты жаттықтырушы
files -> Регламенті Негізгі ұғымдар Осы «Спорт құрылыстарына санаттар беру»
files -> Спорттық разрядтар мен санаттар беру: спорт шеберлігіне үміткер, бірінші спорттық разряд, біліктілігі жоғары және орта деңгейдегі бірінші санатты жаттықтырушы, біліктілігі жоғары деңгейдегі бірінші санатты нұсқаушы-спортшы


Достарыңызбен бөлісу:
1   2


©dereksiz.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет