Аврелий Августин. О свободе воли



жүктеу 0.71 Mb.
бет1/10
Дата12.06.2016
өлшемі0.71 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
Аврелий Августин.

О свободе воли

Sanctus Aurelius Augustinus. De libero arbitrio



Глава I 1

Глава II 3

Глава III 5

Глава IV 10

Глава V 11

Глава VI 13

Глава VII 14

Глава VIII 18

Глава IX 21

Глава X 24

Глава XI 27

Глава XII 29

Глава XIII 30

Глава XV 33

Глава XVI 35

Глава XVII 38

Глава XVIII 39

Глава XIX 42




Глава I


1. Эводий. Итак, разъясни мне, если это возможно, почему Бог дал

человеку свободу воли, ибо, если бы человек не получил ее, он, во всяком

случае, не мог бы грешить.

Августин. В таком случае, достоверно ли тебе известно, что то, что, ты

не считаешь, должно быть даровано, дал человеку Бог?

Эводий. Насколько я, как мне кажется, понял из предыдущей книги, мы

обладаем свободой воли и грехи совершаем только благодаря ей.

Августин. Я также напомню о том, что это уже стало для нас очевидным.

Но теперь я спросил, знаешь ли ты, что то, чем мы, очевидно, обладаем и

благодаря чему грешим, дал нам именно Бог.

Эводий. Я думаю, никто иной. Ведь сами мы от Него получили

существование, и совершая проступки, и поступая надлежащим образом, мы от

Него получаем и наказание, и награду.


Августин. Я также хочу спросить тебя, знаешь ли ты это определенно или,

под влиянием авторитета, охотно веришь даже в неизвестное.

Эводий. Я подтверждаю, что в этом вопросе я прежде всего доверился

именно авторитету. Но что более похоже на истину, чем точка зрения, что

всякое благо - от Бога, и всякая справедливость - благо, а наказание для

заблуждающихся и награда для поступающего правильно - справедливы? Из чего

следует, что и совершающих прегрешения несчастьем наказывает Бог, и

поступающих правильно награждает счастьем.

2. Августин. Не возражаю. Но я задаю другой вопрос: откуда тебе

известно, что мы происходим от Бога. Ведь это ты все еще не разъяснил, но

лишь то, что мы от Него получаем либо наказание, либо награду.

Эводий. Я нахожу, что это также очевидно не иначе как потому, что уже

установлено: Бог наказывает прегрешения, поскольку всякая справедливость -

от Него. Ибо как любой доброте не свойственно оказывать благодеяния ей

чуждым, так и справедливости не свойственно наказывать тех, кто ей чужд.

Отсюда очевидно, что мы имеем к Нему отношение, потому что Он не только в

высшей степени милосерден при оказании благодеяний, но и в высшей степени

справедлив при наказании. Затем и из того, что я предположил и с чем ты

согласился, - что всякое благо происходит от Бога, - можно понять, что от

Бога также и человек. Ведь человек в той степени, в какой он человек, есть

некое благо, так как он может жить праведно, когда захочет.

3. Августин. Если это так, ясно, что вопрос, который ты предложил,

решен. Если, в самом деле, человек есть некое благо и не может поступать

правильно, если не захочет, он должен обладать свободной волей, без которой

не может поступать правильно. Но от того, что благодаря ей также совершаются

и прегрешения, конечно, не следует полагать, что Бог дал ее для этого.

Следовательно, поскольку без нее человек не может жить праведно, это

является достаточной причиной, почему она должна быть дарована. А что она

дана для этого, можно понять также и из того, что, если кто-либо

воспользовался ею для совершения прегрешений, он наказывается свыше. Что

было бы несправедливо, если бы свободная воля была дана не только для того,

чтобы жить праведно, но и для того, чтобы грешить. Ибо каким же образом было

бы справедливо наказание того, кто воспользовался волей с той целью, для

какой она и была дана? Теперь же, когда Бог карает грешника, что же,

по-твоему, иное Он тем самым говорит, как не: "Почему ты не воспользовался

свободой воли для той цели, для какой она была дана, то есть для праведного

поведения"? - Далее, как то, что сама справедливость предназначается для

осуждения прегрешений и почитания праведных поступков, было бы благом, если

бы человек был лишен свободы волеизъявления. Ведь то, что не сделано

добровольно, не было бы ни грехом, ни праведным поступком. А потому и

наказание, и награда были бы несправедливы, если бы человек не обладал

свободой воли. Однако и в каре, и в награде должна быть справедливость,

поскольку это одно из благ, которые происходят от Бога. Таким образом, Бог

должен был дать человеку свободную волю.




Глава II


4. Эводий. Впрочем, я согласен, что ее дал Бог. Но не кажется ли тебе,

скажи на милость, если она дана для праведного поведения, она не должна бы

допускать возможность обращения в сторону совершения прегрешений так же, как

сама справедливость, которая дана человеку для достойной жизни? Неужели же

кто-нибудь может жить порочно вследствие свойственной ему справедливости?

Так, никто не смог бы добровольно грешить, если бы воля была дана для

праведного поведения.

Августин. Я надеюсь Бог дарует мне силы, чтобы я ответил тебе, или

скорее, чтобы ты сам себе ответил в согласии с той самой убеждающей изнутри

истиной, которая есть высшая наставница всех. Но я хочу, чтобы ты кратко

ответил мне, считаешь ли ты то, о чем я тебя спрашивал, - что свободную волю

дал нам Бог, - определенным и известным, или следовало бы сказать, что то,

что мы признаем как данное Богом, не должно было быть дано. Ибо если не

определено, Он ли дал нам свободную волю, мы справедливо спрашиваем, была ли

она дана во благо, поскольку, когда мы обнаружим, что она была дана во

благо, также будет установлено и то, что дал ее Тот, Кем человеку даны все

блага; если, однако, мы бы обнаружили, что она дана не во благо, мы бы

поняли, что ее дал не Тот, обвинять Кого - грех. Если же действительно

определено, что ее дал Сам Бог, нам следует признать, что каким бы образом

ни была она дана, она не могла не быть дана, ни быть дарована как-либо

иначе, чем была. Ибо ее дал Тот, Чье действие справедливо не подлежит

осуждению ни при каких условиях.

5. Эводий. Поскольку я придерживаюсь этой точки зрения, хотя и с

неколебимой верой, но все еще без понимания, давай начнем исследование таким

образом, будто ничто не определено. Для меня же очевидно, что из

неопределенности: дана ли свободная воля для того, чтобы поступать

правильно, - ведь благодаря ей мы также можем и грешить, - возникает и

другая неопределенность: а должна ли свободная воля быть дана. Ибо если не

определено, дана ли она для праведного поведения, неопределенным остается

также и долженствование самого этого дара, а следовательно, даже и то - Бог

ли ее нам дал, поскольку если не определено долженствование дара, не

определено и то, Тем ли дана свободная воля, о Ком само предположение, что

Он дал нечто недолжное, - греховно.

Августин. Во всяком случае, для тебя бесспорно то, что Бог существует.

Эводий. Даже и это остается для меня незыблемым не по размышлению, а

благодаря вере.

Августин. А если один из безумцев, о которых в Писании начертано:

"Сказал безумец в сердце своем: "нет Бога"" (Пс 13, 1; 52, 1), - и тебе

скажет то же и не верить вместе с тобой, во что ты веришь, захочет, но

постичь, истинно ли то, во что ты уверовал, оставишь ли ты такого человека

без внимания или сочтешь нужным как-то убедить его в том, чему ты неколебимо

привержен, особенно если он стремится не к упрямому сопротивлению, но к

ревностному постижению?

Эводий. Твое последнее замечание в достаточной мере предупреждает меня

о том, что я должен буду ему ответить. В самом деле, будь он даже

невероятным глупцом, он согласится со мной, что с хитрецом и упрямцем вообще

не стоит рассуждать ни о чем, а, в особенности, о предмете столь

значительном. Согласившись с этим, он прежде всего будет заботиться о том,

чтобы я поверил ему, что он задает вопрос с добрым намерением, а не таит в

душе по отношению к этому предмету никакой хитрости и предвзятости. Тогда бы

я доказал ему, - и это, я полагаю, в высшей степени доступно любому, -

насколько было бы справедливей (так как он хочет, чтобы в том, что касается

тайников его души, которые сам-то он знает, ему поверил другой, который их

не знает), чтобы и он сам почерпнул веру в существование Божие из книг столь

многих мужей, которые оставили письменные свидетельства о том, что они жили

в одном время с Сыном Божиим, поскольку, согласно ими описанному, они видели

и такое, что никогда не могло бы произойти, если бы Бог не существовал, и

было бы чрезвычайно глупо, если бы тот, который хочет, чтобы я поверил ему,

стал порицать меня за то, что я верю им. Так вот, поскольку он будет не в

состоянии осудить меня надлежащим образом, он воистину не отыщет никакой

причины, почему бы ему не подражать мне в этом.

Августин. В самом деле, если ты полагаешь, что в вопросе о том, есть ли

Бог, нам достаточно было прийти к выводу, что вера столь многих людей не

может быть случайна, почему, скажи на милость, ты не считаешь, что и в тех

вопросах, к исследованию которых, как неопределенных и совсем неизвестных,

мы приступили, подобным же образом следует довериться авторитету тех же

самых людей, чтобы мы больше не утруждали себя их исследованием?

Эводий. Но мы хотим знать и понимать то, во что мы верим.

6. Августин. Ты правильно вспомнил о том, что было установлено нами еще

в начале предыдущего обсуждения и что мы не можем отрицать. Ведь одно дело -

верить, а другое - понимать, и сперва мы должны поверить в то великое и

божественное, что стремимся понять, - а если бы это было не так, напрасны

были бы слова пророка: "Если вы не поверите, вы не поймете" (Ис 7, 9). И Сам

Господь наш и словами, и поступками убеждал тех, кого Он призвал ко

спасению, что сначала они должны уверовать, но затем, сообщая о самом даре,

что будет дан верующим, Он не говорит: "Сия же есть жизнь вечная, да уверуют

в Тебя", - но: "Сия, - утверждает, - есть жизнь вечная, да знают Тебя,

единого, истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа" (Ин 17, 3). Потом

Он говорит уже верующим: "Ищите, и найдете" (Мф 7, 7). Ведь о том, во что

верят, нельзя сказать, что оно найдено, если оно неизвестно, и никто не

способен к обретению Бога, прежде чем поверит в то, что затем собирается

познавать. Вот потому-то, повинуясь предписаниям Господа, будем и мы искать

усердно. Поистине, то, что мы, Им побуждаемые, ищем, мы найдем, ибо Он Сам

же и укажет путь, - в той мере, в какой эти вещи могут быть обретены в этой

жизни такими, как мы. Действительно, надо полагать, что лучшими уже в земной

жизни, а всеми добрыми и благочестивыми, несомненно, после нее, эти предметы

могут быть определены и поняты в высшей степени очевидным и совершенным

образом, - на что и нам следует надеяться, и, презрев земное и человеческое,

надлежит всячески желать и любить их.




  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет