Беспалова А. Г., Корнилов Е. А., Короченский А. П. и др. История мировой журналистики


Отечественная журналистика 20–30-х гг



бет16/27
Дата16.06.2016
өлшемі2.26 Mb.
#139331
түріКнига
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   27

Отечественная журналистика 20–30-х гг. После окончания гражданской войны в стране сложилась тяжелая социально-экономическая ситуация. Разруха, разорение, нищета требовали скорейшего восстановления экономики, промышленности, сельского хозяйства. Политика «военного коммунизма» как форма командно-административной системы управления привела страну на грань катастрофы. Продразверстки, попытки почти полного огосударствления крестьянских хозяйств настраивали огромные массы людей против большевиков. Недовольство проявлялось и среди рабочих, жизненный уровень которых снизился примерно в 3 раза. Дело дошло до забастовок в городах и мятежей в деревне. Кронштадтский мятеж показал, что зерна конфликта проникли в армию. Пролетарских революций в развитых странах Запада, на которые очень рассчитывали большевики, не произошло. Глубокие перемены требовались во всех сферах общественной жизни, внутренней и внешней политики.

Начало новой экономической политике (нэпу) положил X съезд партии, проходивший в марте 1921 г. Пропаганда нового курса, разъяснение его основных задач были поставлены в качестве приоритетных направлений деятельности журналистики. Но пресса оказалась не готовой для выполнения новой роли. Слабая материально-техническая база, низкий профессиональный уровень были типичным явлением, особенно для местных изданий, которые фактически служили «привеском к разным учреждениям». Публикации часто носили декларативный характер, страницы газет и журналов были заполнены многочисленными официальными документами, пропагандистскими статьями, написанными сухим «канцелярским» языком, а также «пустейшим говорением», «политической трескотней». Вот как пишет о вступление в партию работниц одна из газет: «Женщина – двигатель, обновляющий поколение, дающий лучший детский цветник в суровость жизни, рождающая строителей жизни и поборников труда, должна стать свободной. Привет вам, женщины, вступившие на путь открытой борьбы за равноправную бесклассовую жизнь, за безмолвие полей, взрастающих свободные семена».

Одним из путей решения проблемы профессиональной подготовки кадров стало открытие осенью 1921 г. Государственного института журналистики. Следующим важным шагом являлось утверждение в январе 1922 г. государственной сети газет на территории РСФСР. Создание госсети означало унификацию местной прессы по единому плану, обеспечение полного партийного контроля над развитием ее структуры. Государственная сеть включала 232 газеты, которые по типам распределялись следующим образом: 158 губернских (в том числе 20 крестьянских и 11 комсомольских) и 74 уездных. На национальных языках должна была выходить 51 газета. Периодические издания, не включенные в сеть, подлежали закрытию, и только в исключительных случаях и при условии самоокупаемости разрешалось их существование. Как правило, для губернии предусматривалось три издания: массовая производственно-политическая газета, партийный орган и официальные «Известия» губисполкома. Области и центры, особенно важные в хозяйственном и политическом отношении, могли иметь две ежедневные газеты – одну для руководителей партийно-советских организаций и одну массовую.

Как подчеркивал журнал «Журналист», в результате создания госсети «должен выработаться новый тип газеты, интересной, содержательной, способной окупить самою себя»8. Однако осуществить намеченные меры почти не удалось. После введения платности газет 15 декабря 1921 г. в стране интенсивно начал развиваться кризис печати, который был определен как тягчайший. В резолюции XI съезда РКП(б) отмечены наиболее характерные черты кризиса: «а) резкое сокращение количества газет и уменьшение тиража оставшихся вследствие отсутствия денежных средств, недостатка и дороговизны бумаги, чрезмерности типографских расходов; б) слабая связь с массами, недостаточно полное отражение текущих нужд и запросов трудящихся, слабое освещение вопросов местного строительства; в) недостаточная выдержанность газет в партийно-политическом отношении; г) полная неналаженность аппарата распространения, в особенности среди рабочих и крестьянских масс».

Перевод прессы на хозрасчет и самоокупаемость для многих изданий оказался губительным. Если в январе 1922 г. в РСФСР выходило свыше 800 местных газет, то уже в августе их осталось только 299. Общий тираж периодики к августу сократился более чем в два раза. В результате кризиса не только уезды, но и многие губернии и области остались без своих изданий. Количество национальных газет за первые месяцы 1922 г. уменьшилось со 108 до 28. Например, в Дагестане уже весной полностью прекратился выпуск периодических изданий на местных языках, на всю республику осталась одна газета «Красный Дагестан», выходившая на русском языке в Махачкале. Даже ведущие в крае партийно-советские издания – ростовские газеты «Советский Юг» и «Трудовой Дон», переведенные на хозрасчет, резко уменьшили составы редакций и сократили тиражи с 10–15 тыс. до 3–4 тыс. экземпляров.

В числе причин ухудшения состояния партийно-советской печати была и появившаяся благодаря оживлению частного предпринимательства конкуренция со стороны негосударственных издательских структур. В течение первого года нэпа в Москве возникло 220 частных издательств, в Петрограде – 99. Во многих крупных городах страны начали свою деятельность новые или возобновили работу старые, имеющие еще дореволюционную историю, частные издательские предприятия. Как указывал журнал «Журналист», нэпманская стихия устремилась в прессу «через спортивный журнальчик, через хулиганский юмористический листок, через понедельничную «литературку»9.

В качестве одного из основных направлений борьбы с кризисом стало активное усиление руководства печатью со стороны партии, достижение постоянного и всестороннего влияния на деятельность всех редакций. В частности, редакторы газет были включены в соответствующие партийные комитеты, в губкомах и обкомах организованы подотделы, а затем отделы печати, которые осуществляли контроль, инструктирование и общее руководство периодическими изданиями. Впервые было выдвинуто требование обязательной подписки членов партии на партийные газеты, а впоследствии этот принцип был распространен и на беспартийных – «не менее одной газеты на 10 крестьянских дворов», «ни одного рабочего и красноармейца, не читающего газеты».

Активные меры, и в первую очередь материально-финансовая поддержка изданий, привели к тому, что уже через год было отмечено существенное улучшение качества периодической печати – «сухая протокольная хроника уступила место живой популярной заметке, очерку, обзору и бытовому фельетону». Значительно выросли количественные показатели: весной 1923 г. в стране выходило около 530 газет с разовым тиражом около 2 млн. экз. Большое внимание стало уделяться дифференциации и типизации, т.е. выработке каждым изданием своего «лица», соответствующего его назначению и аудиторной группе.

В резолюции XII съезда партии был сформулирован принцип дифференциации печати: «Для каждого основного слоя читателя необходимо создать особый тип газеты. Имея целую систему газет, партия должна более или менее точно распределить между ними сферу деятельности так, чтобы каждая газета ориентировалась по преимуществу на определенный слой массы читателей». Социальный признак в эти годы при формировании типов газет был ведущим. В постановлении оргбюро ЦК РКП(б) от 1 декабря 1924 г. «О типе рабочих и крестьянских газет» указывалось, что «основными типами газет являются рабочая, обслуживающая рабочего читателя, и крестьянская – для обслуживания крестьянства». В этот период издавались всесоюзные газеты «Беднота», «Батрак», «Крестьянская газета» – для крестьян, «Труд», «Рабочая газета» – для рабочего читателя. Так как внутри крестьянства существовали значительные социальные различия, «Беднота» была переориентирована на передовые слои этого класса – активистов и коммунистов, «Батрак» – на деревенский пролетариат, а «Крестьянская газета» стала массовой. Соответственно «Труд» был предназначен для передовой, а «Рабочая газета» для широкой массы читателей. Губернские и уездные газеты были по преимуществу рабочими или крестьянскими.

По представлению ЦК РКСМв 1922 г. в 13 крупнейших центрах страны начали издаваться комсомольско-молодежные издания. А после создания в 1925 г. «Комсомольской правды» печать комсомола приобретает четкие признаки системы, элементы которой развиваются в полном соответствии с установками и указаниями партии. В эти же годы были заполнены многие типологические «ниши», в частности увидела свет центральная массовая газета Красной Армии «Красная звезда» (1924), начала издаваться центральная советская газета для детей «Пионерская правда» (1925). В начале 20-х годов возникло и такое новое явление в отечественной журналистике, как фабрично-заводская печать, которая впоследствии стала называться многотиражной.

Национальная пресса начинает развиваться преимущественно на национальных языках, в связи с чем достаточно остро встал вопрос о письменности и, в частности, о графической основе алфавитов. При создании письменности у многих народов Северного Кавказа, в Средней Азии первоначально была взята за основу арабская графика. Но в скором времени этой проблеме был придан политический характер, арабское письмо стало рассматриваться как «средство религиозного воздействия мусульманского духовенства на массы трудящихся», и было рекомендовано начать переход преимущественно на латинский алфавит. Так, первая советская молодежная газета в Туркменистане «Яш коммунист» («Молодой коммунист») вышла в 1925 г. на основе арабской графики, а с ноября 1927 г. начала переход на латиницу. Одна полоса каждого номера «Яш коммуниста» стала печататься латинским шрифтом, появилась специальная рубрика «Новый алфавит». С середины октября 1929 г. газета полностью перешла на новую графику. Часть национальных газет начала выходить в двуязычном варианте с дублированием основных материалов на русском языке, как, например, газета «Сердало» («Свет») в Ингушетии.

Журнальная периодика в 20-х гг. переживает своеобразный бум. Если в 1921 г. в стране выходило 856 журналов и изданий журнального типа, то в 1925 г. их количество удвоилось, а разовый тираж достиг почти 150 млн. экземпляров. Новыми журналами представлены самые разные типы: теоретические – «Пролетарская революция», «Большевик», «Под знаменем марксизма», литературно-художественные и общественно-политические «толстые» – «Молодая гвардия», «Октябрь», «Звезда», «Новый мир», «тонкие» для семейного чтения – «Огонек», женские – «Крестьянка», детские – «Мурзилка», сатирические – «Крокодил» и мн. др.

В 20-е гг. в развитии отечественного радио начинается новый этап – этап массового вещания. Быстрыми темпами шло строительство новых радиостанций, форсировались научные разработки в радиотехнической области, руководство страны принимало все меры для быстрейшего развития и удешевления продукции советской радиопромышленности. Партийные организации активно занимались распространением радиоприемников в массах. С конца 1920 г. начали устанавливаться громкоговорители в рабочих и красноармейских клубах, домах крестьянина, избах-читальнях. В 1923 г. по Московскому радио была передана первая лекция, начали проводиться радиоконцерты, а с 1925 г. введена регулярная передача боя часов со Спасской башни в Кремле. Осенью 1926 г. вышел в эфир первый номер радиогазеты, которая стала основной формой общественно-политического вещания в 20-х годах. Идет активная дифференциация передач по аудиторному признаку: появляются «Крестьянская радиогазета», «Рабочая радиогазета», затем радиогазеты для комсомольцев, пионеров, красноармейцев и т.д. Как правило, готовились они журналистами из соответствующих печатных изданий.

До июля 1925 г. функции центрального информационного агентства Советского государства по-прежнему выполняет РОСТА, структура которого постоянно расширяется и усовершенствуется. Его отделения действуют в республиках и губерниях, корреспондентские пункты охватывают все крупнейшие города страны, столицы ведущих стран мира. 10 июля 1925 г. Президиум ЦИК и СНК СССР утвердил положение о Телеграфном агентстве Советского Союза (ТАСС), на которое было возложено «распространение по всему Союзу ССР и за границей политических, экономических, торговых и всяких других, имеющих общий интерес, сведений». После этого РОСТА стало агентством Российской Федерации, а в 1935 г. было ликвидировано с передачей его функций ТАСС.

В связи с осуществлением новой экономической политики В.И. Ленин в своих работах неоднократно подчеркивает ведущую роль печати в производственной пропаганде, называя газету «орудием просвещения масс и обучения их жить и строить свое хозяйство». Темы экономики, производства, хозяйственной инициативы постепенно все шире освещаются на страницах центральной и местной прессы. Пропаганда успехов в восстановлении хозяйства страны – преодоление топливного и транспортного кризисов, борьба с голодом, осуществление плана электрификации страны (ГОЭЛРО), развитие торговли, воссоздание внутреннего рынка, введение хозрасчета и пр. – сочеталась с резкой критикой нерадивых руководителей и исполнителей. В газетах были введены отделы действенности (в «Правде» он назывался «Сила рабочей печати»), которые рассказывали читателям о конкретных мерах, принятых по критическим выступлениям редакций.

В числе кампаний, проводимых партийно-советской печатью в начале 20-х гг., следует отметить подготовку и организацию СССР, создание которого было провозглашено 30 декабря 1922 г. В связи с этим событием шло освещение вопросов концептуального характера – формирование национальной государственности, национальная политика, союзный договор, а также подробно рассказывалось о жизни национальных республик.

В 20-х гг. шире, чем когда-либо за всю историю КПСС, использовался принцип гласности в партийной жизни. Одним из главных каналов этой гласности был журнал «Известия ЦК», издававшийся в 1919–1929 гг. Наряду с отчетами ЦК и всех его отделов, планами работы Политбюро и Оргбюро, здесь публиковались практически все принимаемые ЦК постановления, решения, инструкции. Печатались поименные списки исключенных из партии членов с указанием причины, рассказывалось и о восстановлении в ее рядах – таких случаев тогда было немало.

В 1920 г., рассмотрев вопрос о внутрипартийном положении, Политбюро выступило инициатором организации на страницах партийной печати «Дискуссионных листков», где должны были помещаться статьи как сторонников большинства, так и оппозиции. ЦК высказал пожелание создать такие же «Дискуссионные листки» в местной советской печати при «Известиях» губкомов.

В связи с декларируемой свободой мнений (хотя и в рамках определенного большевиками русла) вновь возник вопрос о свободе печати. На данном этапе идейная борьба шла уже не между большевиками и представителями оппозиции, демократической общественности, а среди соратников по партии. Острая полемика о свободе печати в социалистическом государстве развернулась в связи с «Докладной запиской» в ЦК РКП(б) и статьей «Больные вопросы», написанными рабочим-коммунистом с одного из самых крупных заводов Урала, партийцем с большим дореволюционным стажем Г.И. Мясниковым в 1921 г. Одним из важнейших пунктов его «Докладной записки» было требование свободы слова и печати, создания условий, при которых свобода мнений внутри партии не подавлялась бы «самым гнусным образом». «Кто хочет сейчас, чтоб наша партия стала в глазах пролетариата не комищейкой, а комячейкой, кто хочет, чтоб при этих тяжких условиях, в которых находится наша страна, измученный народ шел за нами, кто хочет, чтоб мощь и влияние наше в пролетарских массах и крестьянстве усилилось, тот должен сказать, что кроме свободы слова и печати нет возможности достичь этого»10. В переписке с В.И. Лениным Г.И. Мясников предлагает одну из самых больших государственных ежедневных газет сделать дискуссионной для всех оттенков общественной жизни: «Советская власть будет содержать хулителей своих за свой счет, как делали римские императоры».

В.И. Ленин в письме Г.И. Мясникову резко критикует выдвинутые идеи и в первую очередь предложение «свободы печати от монархистов до анархистов включительно». Он рассматривает лозунг «свободы печати» как классовое, историческое понятие, а требование свободы печати в социалистическом государстве называет помощью врагу – всемирной буржуазии. Хотя тезисы, изложенные Г.И. Мясниковым, были признаны Оргбюро ЦК несовместимыми с интересами партии, все материалы дискуссии («Докладная записка», статья «Больные вопросы», письма В.И. Ленина, ответы Г.И. Мясникова и др.) были опубликованы сначала в Перми, а затем и в Москве в виде брошюры под шапкой «Дискуссионный материал».

Острые и длительные внутрипартийные дискуссии проводились на страницах прессы по самым актуальным проблемам развития страны. Новая экономическая политика, ее необходимость, задачи и пути осуществления, роль и положение партии, ее взаимодействие с другими общественными организациями, ленинский кооперативный план переустройства деревни, возможность построения социализма в одной стране, мирное сосуществование СССР с государствами иного общественного строя и многие другие темы стали предметом открытого обсуждения в прессе. Одна дискуссия сменялась другой. Так, например, острая полемика, развернувшаяся в октябре-декабре 1923 г., затрагивала ключевые вопросы хозяйственной политики РКП(б), развития демократии, внутрипартийной жизни. По выражению Г.Е. Зиновьева, «партия была взбудоражена, как улей». «Правда» предоставляла свои страницы представителям самых разных точек зрения, а 6 декабря одновременно были опубликованы статьи Л.Д. Троцкого и И.В. Сталина, в которых подтвердились итоги дискуссии и был достигнут некоторый компромисс. Но уже 11 декабря на страницах центрального органа появилась очередная статья Л.Д. Троцкого «Новый курс», а затем и брошюра под тем же названием, где была затронута проблема разных поколений в партии и критиковался бюрократизм партийного аппарата. По поводу способов ведения полемики Л.Д. Троцкий высказался достаточно резко: «Надо признать, что во время партийной дискуссии – устной и письменной – пущено в оборот огромное количество «фактов» и сведений, которые не имеют ничего общего с действительностью, а представляют собой – мягко говоря – продукт мимолетных вдохновений»11.

В ответ 15 декабря на страницах той же «Правды» печатается антитроцкистская статья И.В. Сталина «О дискуссии, о Рафаиле, о статьях Преображенского и Сапронова и о письме Троцкого», в которой подчеркивались всевозможные достоинства партийного аппарата. Через две недели последовала публикация новых выступлений Л.Д. Троцкого, затем «Ответ редакции ЦО т. Троцкому». В итоге Л.Д. Троцкий и его сторонники оказались в меньшинстве, их платформа была осуждена. В резолюции XIII партийной конференции (январь 1924 г.) было подчеркнуто, что «свобода обсуждения внутри партии ни в коем случае не означает свободы подрыва партийной дисциплины», прозвучал призыв принять самые суровые меры к тем, кто пытается ее колебать, вплоть до исключения из партии. Решено было также укрепить редакцию «Правды» «надлежащими силами», чтобы вести кампанию против всех уклонов, а дискуссию перенести на страницы специального «Дискуссионного листка» при газете.

Борьба с инакомыслием постепенно стала основным направлением деятельности Главлита. Он был создан в 1922 г. как организация, основная цель которой – охрана государственных тайн, но фактически превратился в средство политической цензуры. В 1927 г. в постановлении ЦК ВКП(б) «О руководстве радиовещанием» было выдвинуто требование «установить обязательный и предварительный просмотр парткомитетами планов и программ всех радиопередач», что означало введение полного партийно-государственного контроля над журналистикой.

После смерти В.И. Ленина внутрипартийная борьба вспыхнула с новой силой. Обострению споров, непримиримости сторон способствовало привнесение в полемику элементов борьбы за власть. В конце 1924 г. Л.Д. Троцкий опубликовал статью «Уроки Октября», послужившую толчком к очередной, так называемой литературной, дискуссии в партии. Начались жесточайшие споры о ленинском идейном наследии, о дооктябрьском прошлом руководителей партии, об «авангардной роли» коммунистов в революции и строительстве социализма.

Параллельно с этим потоком публикаций, отражавших нарастание внутрипартийных противоречий, на волне либерализации политической жизни страны в целом, началось проникновение в партийно-советскую журналистику социально-философских, эстетических идей, которые находились далеко за рамками большевистского русла. Влияние теории О. Шпенглера, немецкого философа-идеалиста, проявилось в журнале Петроградского философского общества «Мысль», в московском философском ежегоднике «Мысль и слово». В публикациях этих изданий обсуждался вопрос о мессианстве России, оговаривалась возможность преодоления социализма духовностью и верой. Сменовеховские воззрения, надежды на перерождение Советской власти в условиях нэпа, ее эволюцию в сторону демократии, были отражены в таких изданиях, как «Экономист», «Экономическое возрождение», «Россия», «Новая Россия» и др. Некоторые сменовеховские газеты, журналы, сборники завозились в страну из-за границы.

Сразу же после окончания гражданской войны, когда тысячи представителей русской интеллигенции оказались за рубежом, начали издаваться многочисленные русскоязычные газеты и журналы, которые, с одной стороны, являлись частью системы прессы зарубежных стран, а с другой, – одним из направлений развития русской журналистики. Различные политические группы издавали за границей в общей сложности свыше трех тысяч периодических изданий. Послеоктябрьские эмигранты по-разному относились к покинутой Родине, и спектр политической ориентации эмигрантских изданий был очень широк – от социалистической до ультрамонархической. Эмигрантская периодика выходила в разных городах Европы, в частности, в Риге – «Сегодня» (под редакцией М.А. Ганфмана), в Варшаве – «За свободу» (основана Б.В. Савинковым), в Константинополе – «Константинопольское эхо» (издавалась И.М. Василевским), в Белграде – «Новое время» (редактор М.А. Суворин) и т.д. Основными центрами эмигрантской прессы являлись Париж и Берлин.

Наиболее авторитетным деятелем русскоязычной журналистики в Германии был И.В. Гессен, председатель Союза русских журналистов в Берлине, редактор издательства «Слово», организатор издания «Архив русской революции». Основное его детище – ежедневная политическая газета «Руль» (1920–1931 гг.) кадетского направления, которая являлась одним из крупнейших изданий русского зарубежья. Здесь же с 1 февраля 1921 г. начал выходить журнал «Социалистический вестник» – орган русской социал-демократии, организованный Ю.О. Мартовым (в дальнейшем издавался в Париже, Нью-Йорке, просуществовал до 1965 г.). А.Ф. Керенский выпускал свою газету «Дни» с 1922 по 1925 гг. в Берлине, а затем она была переведена в Париж. Программа газеты «Дни» предусматривала независимость от каких-либо партий и течений.

К числу наиболее известных и авторитетных парижских изданий русского зарубежья относится газета «Последние новости» (1920–1940 гг.) республиканско-демократического направления, которая редактировалась сначала М.А. Гольштейном, а с весны 1921 г. и до самого закрытия – П.Н. Милюковым. Газета «Возрождение» (1925–1940 гг.), выходившая на первом этапе под руководством П.Б. Струве, имела правоцентристское направление и отличалась крайним антисоветизмом. Между этими двумя изданиями велась ожесточенная полемика по всем политическим вопросам и, прежде всего, о степени ответственности за то, что произошло в России.

Сменовеховское течение оформилось в связи с изданием в Праге в 1921 г. сборника «Смена вех», а затем было представлено журналом, выходившим под тем же названием в Париже, газетами «Новости жизни» (Харбин), «Накануне» (Берлин) и др. Среди сменовеховцев зародилось движение за возвращение на Родину, под влиянием которого оказались многие видные представители русской интеллигенции. Часть бывших эмигрантов достаточно быстро адаптировалась в Советской России, вписалась в новые социально-политические отношения, а часть так и осталась отторгнутой и была сразу же или впоследствии подвергнута репрессиям.

Благодаря нэпу к середине 20-х гг. уровень промышленного развития дореволюционной России был не только восстановлен, но и превзойден на 32 процента. В то же время по общим показателям хозяйственного развития Советский Союз находился еще на начальных этапах индустриализации. Страна оставалась преимущественно аграрной, крестьянской: более 80% людей жило в деревне. Около половины населения старше 9 лет было неграмотным. Курс на индустриализацию страны, официально закрепленный в качестве генеральной линии развития на XIV съезде партии в 1925 г., означал начало нового периода, традиционно определяемого как период первых пятилеток.

Одна из характерных тенденций развития журналистики второй половины 20-х – 30-х гг. – значительный количественный рост газетной периодики, особенно во время первой пятилетки. Если в 1925 г. в стране выходило 1120 газет с разовым тиражом 8,1 млн. экз., то в конце первой пятилетки (1932 г.) их количество возросло до 7,5 тысяч, а общий тираж превысил 35,5 млн. экз. Во второй и начале третьей пятилеток экстенсивное развитие прессы продолжалось, но уже не так масштабно: к 1940 г. количество газет достигло примерно 8, 8 тысяч, а тираж – более 38 млн. экз. (из этого числа тираж центральных газет составлял 8,7 млн. экз.).

В значительной степени количественный скачок в системе периодики произошел за счет открытия новых фабрично-заводских газет, появлявшихся в связи со строительством и вводом в эксплуатацию крупных промышленных предприятий – «первенцев» пятилеток. Одной из первых заводских газет была «Мартеновка», выходившая на московском заводе «Серп и молот» с 1926 г. Этот же тип изданий представляли «Московский автозаводец», «Домна» (Керчь), «Голос Дзержинки» (Днепродзержинск), «За уголь» (Сталино), «Даешь трактор» (Сталинград), «За генеральную линию» (Калинин), «Портовик» (Ленинград) и мн. др.

Коллективизация сельского хозяйства вызывает бурный рост низовой колхозной и совхозной печати. Появляется новый тип изданий – районные газеты, количество которых начинает резко увеличиваться после постановления ЦК ВКП(б) «О реорганизации сети газет в связи с ликвидацией округов» (1930 г.). Если в 1928 г. их было всего 46, то 1932 г. – 1918. В 1940 г. число «районок» достигло 3800, они стали выходить во всех регионах страны. Как это было определено партийным руководством страны, районная газета должна была являться «массовым политическим органом» и иметь «ярко выраженный производственный» характер. Недолговечным, но достаточно интересным явлением стала политотдельская печать – издания, выходившие при политотделах МТС (машинно-тракторных станций) и совхозов с 1933 по 1935 гг.

Значительная часть местной периодики издавалась на национальных языках, а к середине 30-х гг. почти треть всех газет в стране выходила на языках народов СССР. В этот же период в тех национальных республиках, в которых были образованы области, появились новые областные издания, а в ряде крупнейших городов были созданы городские вечерние газеты. В конце 30-х гг. в связи с присоединением к СССР новых территорий (Западная Украина, Западная Белоруссия, страны Прибалтики) был создан ряд новых национальных газет, в том числе республиканские «Советская Латвия», «Советская Литва», «Советская Эстония» (1940 г.).

Центральная печать развивается количественно в первую очередь за счет новых отраслевых изданий – возникают газеты «Социалистическое земледелие», «За индустриализацию», «Техника», «Лесная промышленность», «Водный транспорт», «Уголь», «Строительная газета», «Машиностроение», «Советская торговля» (до 1934 г. – под названием «Кооперативная жизнь») и т.п. Появление этих изданий было обусловлено требованием партийного руководства поставить производственную пропаганду в общегосударственном масштабе, что вытекало из общего курса на индустриализацию и коллективизацию страны. Значительная часть газет, посвященных отдельным отраслям промышленности и сельского хозяйства, прекратила свое существование в конце 30-х – начале 40-х гг. В то же время многие типы изданий, точно ориентированные на определенные читательские группы, оказались очень жизнеспособными и продолжают выходить до сегодняшнего дня. Речь идет о таких изданиях, как центральная ежедневная газета «Красный спорт» (с 1946 г. – «Советский спорт»), увидевшая свет в 1924 г., «Литературная газета» – орган правления Союза писателей СССР, которая начала издаваться с апреля 1929 г. и др.

Возросшая потребность в массовом распространении научно-технических знаний стимулировала интенсивное развитие специальных журналов. В 30-е гг. идет значительный количественный рост производственных журналов по разным отраслям промышленности, сельского хозяйства, строительства. В их задачи входило техническое просвещение, повышение уровня квалификации специалистов, пропаганда передового опыта, агитация за досрочное выполнение государственных планов. Именно в этот период были созданы журналы «Промышленная энергетика», «Цемент», «Станки и инструменты», «Сельхозмашина» и т.д. Учебно-производственные функции выполняли многочисленные массовые технические журналы, которые были рассчитаны главным образом на рабочих, – «Машинист», «Каменщик-штукатур», «Железобетонщик», «Слесарь, водопроводчик, отопленец» и пр. Аналогичные издания появляются и в регионах. В частности, только производственно-технические журналы издавались приблизительно в 150 населенных пунктах СССР. Например, в Новосибирске выходил журнал «За индустриализацию Сибири», в Самаре – «За индустриализацию Средней Волги», в Ленинграде – «На фронте индустриализации» и пр. В связи с развитием социалистического соревнования и стахановского движения в стране в 1936 г. был создан всесоюзный массовый журнал «Стахановец», занимавшийся пропагандой передового опыта, новых методов труда.

Происходит значительное укрепление типа научных журналов, издателем которых в основном выступает Академия наук: появляются «Журнал прикладной химии», «Журнал технической физики» и т.д. Растет число научно-популярных изданий. В частности, в конце 20–30-х гг. начали издаваться: «Знание – сила», «Наука и жизнь», «Техника – молодежи», «Юный натуралист» и др.

Своеобразным явлением в системе печати страны стали журналы, созданные по инициативе и при непосредственном участии А.М. Горького, вернувшегося на родину в 1928 г. Все горьковские журналы отличались новизной и оригинальностью типа. Так, например, журнал «Наши достижения» (1929 г.) был задуман и реализован специально под жанр очерка. Задачам пропаганды достижений Страны Советов, но уже с акцентом на фотоиллюстрации, служил и журнал «СССР на стройке» (1930 г.), издававшийся на нескольких европейских языках. Журнал «Колхозник» (1934 г.), рассчитанный на сельскую аудиторию, совмещал в себе черты общественно-политического, литературно-художественного и научно-популярного издания. Литературно-критический журнал «Литературная учеба» (1930 г.) ставил своей целью «учить начинающих писателей литературной грамоте, ремеслу писателя, технике дела, работе словом и работе над словом». В целом в стране в 1940 г. выходило более 1800 журналов с годовым тиражом около 250 млн. экз.

30-е гг. называют «золотом веком радио». Это связано не только с количественными показателями – возрастанием объема вещания (почти вдвое), увеличением числа радиовещательных станций (в 1937 г. их было уже 90), значительным расширением аудитории радио, но и с переходом на новый качественный уровень – использованием специфических «радийных» черт, звуковых средств выразительности, собственных форм и жанров. В 1929 г. Всесоюзное радио провело первый опыт трансляции спортивного праздника и футбольного матча со стадиона «Динамо». Регулярными становятся радиорепортажи, радиопереклички, радиомитинги, проводятся различные радиоконцерты, радиофестивали, устойчивые черты приобрела вся структура радиопрограмм.

На период первых пятилеток приходится зарождение нового средства массовой коммуникации – телевидения. Успешные опыты по передаче изображения, проведенные в середине 20-х гг., стали толчком для форсирования научно-технических разработок в этой области. В 30-х гг. началось строительство телевизионных центров в Москве и Ленинграде, решением правительства было организовано производство телевизионной аппаратуры. В 1934 г. в стране была проведена первая передача телевизионной программы, а уже через несколько лет «Правда» сообщала своим читателям: «Вскоре закончится сооружение московского телевизионного центра... Некоторое время назад начались испытания телевизионной аппаратуры. Для проверки качества передач установлены телевизионные приемники в тридцати пунктах столицы и ее окрестностях... Регулярные опытные передачи начнутся в мае. К этому времени в клубах, домах культуры, красных уголках и других местах Москвы будет установлено около ста телевизоров»12. Это была еще начальная стадия развития телевидения, которая характеризовалась главным образом подготовкой материально-технической базы для массового вещания.

Развитие системы журналистики в 20–30-х гг. осуществлялось под непосредственным руководством и постоянным контролем со стороны партии. Ее деятельность регулировалась не столько законодательством страны, сколько многочисленными документами РКП(б) – ВКП(б) – КПСС, направлявшими как формирование системы агитации и пропаганды в целом, так и функционирование отдельных типов, даже конкретных периодических изданий. С конца 20-х гг. наступает период расцвета командно-административной системы в СССР, начинается последовательное свертывание гласности в отношении государственного и партийного аппаратов, а к середине 30-х гг. она была сведена до минимума.

Курс на индустриализацию страны, принятый в качестве генеральной линии партии в конце 1925 г., был поддержан практически всеми лидерами страны. Однако острые разногласия возникли по поводу темпов проведения индустриализации и той цены, которую должна была заплатить деревня за развитие промышленности. Идея сверхиндустриализации, т.е. осуществление ее форсированными темпами, была выдвинута первоначально Л.Д. Троцким, но отвергнута руководством партии. В 1928 г. уже И.В. Сталин начал говорить о «дани», о «сверхналоге» с крестьян в связи с необходимостью «сохранить и развить дальше нынешний темп развития индустрии». Н.И. Бухарин в статье «Заметки экономиста (к началу нового хозяйственного года)», опубликованной в «Правде» в 1928 г., выступил против дисбаланса в развитии промышленности и сельского хозяйства, против разрыва «интересов производства и интересов потребления». Эти идеи, по сути оппозиционные к курсу И.В. Сталина, были развиты Н.И. Бухариным и в других работах – «Новый курс экономической политики», «Путь к социализму и рабоче-крестьянский союз», «Экономика Советской страны» и пр. Одновременно он и его сторонники развернули критику командно-административных методов работы партии. Вскоре Н.И. Бухарин был обвинен в «правом уклоне» и освобожден с поста ответственного редактора «Правды», выведен из состава Политбюро ЦК. Аналогичные меры были приняты и по отношению к его соратникам.

1 октября 1928 г. официально началось выполнение первого пятилетнего плана, намеченного на 1928–1933 гг., но вокруг самой концепции и основных заданий на пятилетку еще продолжались внутрипартийные дискуссии. В январе 1929 г. газета «Правда» вышла с заголовком на всю первую полосу «Ленин – знамя миллионов». Под ним была помещена большая фотография В.И. Ленина и впервые публиковалась его статья «Как организовать соревнование». Она была перепечатана многими другими газетами, издана отдельной брошюрой огромным тиражом. Вскоре были опубликованы и контрольные цифры на первую пятилетку. В короткий срок соревнование охватило все отрасли промышленности, все индустриальные центры страны, а затем сельскохозяйственную сферу, образование, торговлю и пр.

Темы пятилетки и соревнования, неразрывно связанные между собой, стали главными во всех партийно-советских изданиях. Иногда им отводилось до трех четвертей всей газетной площади. Согласно указанию ЦК партии, как в центральных, так и в местных газетах был введен постоянный отдел «Оперативная сводка», где печатались подборки информации о ходе выполнения производственного плана, давалось много конкретных цифр, характеризующих деятельность предприятий. Работа передовиков отражалась в «Красных досках», а отстающих заносили на «Черную доску». Печать активно пропагандирует движение ударников, поддерживает и распространяет различные инициативы и почины. Начинают использоваться разнообразные методы подхлестывания, поощряется пересмотр плановых заданий в сторону их увеличения. Так, например, был подхвачен лозунг «Пятилетку в четыре года!», который появился сначала в «Правде», но вскоре стал занимать центральное место во всех газетах. Многие начинания вызывали неподдельный подъем энтузиазма в стране, массовый отклик. Идея проведения Всесоюзного дня индустриализации впервые прозвучала в июне в обращении, опубликованном на страницах «Ленинградской правды», и вскоре была поддержана газетами и партийными организациями Москвы, Минска, Саратова, Ростова, других городов. Уже через два месяца в стране был проведен массовый воскресник, а заработанные на нем средства были переданы на индустриализацию. Распространенным явлением стали открытые письма, коллективные обращения, вызовы и отчеты, публиковавшиеся на газетных страницах.

Вступали в строй Магнитка и Кузнецкий металлургический комбинат, Московский и Горьковский автозаводы, начали действовать ДнепроГЭС, Турксиб, Беломоро-Балтийский канал. Журналисты восторженно рассказывали о «первенцах» пятилетки. Согласно официальным данным первый пятилетний план был выполнен досрочно, однако на самом деле многие показатели были фальсифицированы или скрыты. Еще до подведения итогов на Политбюро ЦК принимается постановление, которое запрещало всем ведомствам, республикам и областям издавать какие-либо обобщающие работы. Итоговые документы могли публиковаться только с разрешения Госплана СССР. Сообщение об этом решении руководства партии было доведено до ограниченного круга должностных лиц специальной секретной телеграммой.

Одновременно с осуществлением первого пятилетнего плана в стране проводилось социалистическое преобразование сельского хозяйства. Началась массовая организация колхозов, а в прессе была развернута мощная пропаганда преимуществ коллективных форм производства. Страницы газет запестрели лозунгами «Колхозы и совхозы – на передовую линию!», «Коллективизация деревни – самый верный путь к повышению урожайности», «Советские специалисты – в ряды активных бойцов за коллективизацию!» и т.д. При редакции газеты «Правда» был создан специальный штаб коллективизации, во многих изданиях начали организовываться выездные редакции в сельские районы для изучения опыта работы. В январе 1930 г. вышло постановление ЦК ВКП(б) «О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству», в котором говорилось о недопустимости сдерживания коллективного движения, содержался призыв развернуть социалистическое соревнование по организации колхозов и совхозов. Одновременно началась жесткая борьба с крестьянами-единоличниками. Вскоре в «Правде» была опубликована статья «Ликвидация кулачества как класса становится в порядок дня», в которой объявлялась война «не на жизнь, а на смерть» кулаку и ставилась цель «в конце концов смести его с лица земли».

Весной 1930 г. на первой странице центрального органа партии появляется статья И.В. Сталина «Головокружение от успехов», которая вроде бы была призвана остановить «гонку» коллективизации, но вместе с тем содержала требование «закрепить достигнутые успехи и планомерно использовать их для дальнейшего продвижения вперед». Вся вина за перегибы возлагалась на местных работников, на рядовых исполнителей. На некоторое время в публикациях прессы зазвучали тезисы о добровольности, необходимости учета местных условий, о недопустимости насильственных мер в коллективизации. Но вскоре практика администрирования вновь захлестнула деревню. В соответствии с контрольными цифрами по коллективизации на 1931 г., основные зерновые регионы должны были достичь 80% объединения крестьян в колхозы, а по Союзу в целом в колхозы должны были влиться не менее половины крестьянских хозяйств. 1932 г. был объявлен «годом завершения сплошной коллективизации». Недовольство крестьян проводимой политикой практически никак не отражалось в газетно-журнальных публикациях. Косвенным свидетельством о существующем в деревне сопротивлении насилию могли служить лишь многочисленные сообщения о «вредителях», «саботажниках», «кулацких прихвостнях», «социально чуждых элементах» и пр. Для обоснования проведения репрессий против недовольных в 1933 г. И.В. Сталиным был выдвинут тезис о неизбежности обострения классовой борьбы по мере успехов социализма. Тысячи председателей колхозов, руководителей совхозов и МТС, бригадиров, рядовых колхозников без каких-либо серьезных доказательств были обвинены во вредительстве и арестованы.

Зимой 1932–1933 гг. в селах зерновых районов страны: на Украине, на Северном Кавказе, Нижней и Средней Волге, Южном Урале и в Казахстане – разразился массовый голод. Имелись случаи вымирания целых селений. По подсчетам современных специалистов, число жертв голода составило 3–4 млн. человек. Для советской прессы тема голода была полностью закрытой и звучала лишь, например, в отповедях «клеветникам с Запада», пытавшимся организовать через международные организации помощь голодающим.

В 1929 г. проводится шумное празднование 50-летия И.В. Сталина. К этому юбилею был издан и первый сборник статей в его честь, написанных видными работниками партии в восторженных тонах. К этому времени И.В. Сталин находится уже вне публичной критики, он обладает безраздельной политической властью и непререкаемым авторитетом. С помощью средств массовой агитации и пропаганды начинает создаваться культ личности, наиболее сильно проявившийся в годы последующих пятилеток.

Вторая пятилетка (1933–1937 гг.) проходила в более спокойной обстановке: планы стали реалистичней, меньше использовались методы подхлестывания, штурмовщины, необоснованного форсирования темпов. На смену лозунгу «Техника в период реконструкции решает все» был выдвинут новый – «Кадры решают все». Изменение приоритетов произошло в связи с острой проблемой нехватки квалифицированных специалистов, которая возникла на этапе освоения новых производственных мощностей. Даже самые передовые и сознательные рабочие, которые побивали рекорды во время общестроительных работ, оказавшись у сложных станков, у сборочного конвейера, не могли справиться с заданием. Так, на Сталинградском тракторном заводе, который был построен в рекордно короткие сроки, освоение производства заняло около двух лет. О неблагополучии на СТЗ «Правда» впервые сообщила в материале под названием «Бьем тревогу», и с этой публикации газета начинает постоянно освещать положение дел на заводе. Кроме того, по постановлению ЦК партии на страницах «Правды» ежедневно печатались сводки о сборке тракторов.

Если в годы первой пятилетки главным героем публикаций, как правило, был рядовой рабочий, строитель, то во второй половине 30-х гг. все больше внимания уделяется изобретателям, специалистам, представителям технической интеллигенции. Все газеты, от центральных до многотиражек, и тем более литературно-художественные журналы систематически печатают очерки, посвященные «человеку новой эпохи». Символом первых пятилеток стали А. Стаханов, Н. Изотов, А. Бусыгин, сестры Виноградовы, герои-челюскинцы, В. Чкалов, И. Папанин и многие другие. Журналисты успешно проводили в жизнь лозунг «Страна должна знать своих героев».

Пропаганда социалистического соревнования в 30-е гг. приняла новые формы, которые были связаны, прежде всего, с развитием производства, а также с некоторыми проблемами идеологии и культуры. Пресса пропагандирует форму сквозной бригады, возникшую на Ростовском заводе сельскохозяйственных машин, так называемый общественный буксир, то есть помощь передовиков отстающим, встречный промфинплан, всесоюзный рационализаторский счет и др. Особой формой пропаганды социалистического соревнования, которая превратилась в одну из самых долговременных газетных кампаний, стало стахановское движение, возникшее в 1935 г. В конце августа на одной из шахт Донбасса забойщик А. Стаханов вырубил рекордное количество угля, чему газета «Правда» посвятила заметку. В дальнейшем рекорд неоднократно превышался, и в прессе были созданы постоянные рубрики, посвященные стахановскому движению. К сожалению, как и большинство других содержательных и творческих проблем этого периода, проблема соцсоревнования была доведена в некоторых печатных органах до абсурда. Так, газеты «Экономическая жизнь», «Горьковская коммуна» и другие пропагандировали развитие соцсоревнования среди врачей и учителей, газета «Советское искусство» выдвинуло требование к артистам театра: максимум движения в единицу времени.

Одной из самых ярких политических примет времени стал лозунг критики и самокритики, который активно пропагандировала печать, вернувшись к этой идее В. Ленина в конце 1927 г. Как и многие другие проблемы, выдвигавшиеся в этот период, политически привлекательный замысел критики и самокритики бюрократического аппарата был доведен до абсурда и использован в качестве обоснования репрессий. На начальном этапе газеты публикуют большое количество критических материалов, вводят рубрики типа «Каленым пером». В марте 1938 г. «Правда» вводит раздел «Листок Рабоче-Крестьянской инспекции» – «Под контроль масс», который стал политической и творческой лабораторией многих рабселькоров, корреспондировавших для «Листка», и журналистов, чей талант расцвел в фельетонах и репортажах. Активисты «Листков» проводили массовые рейды, например, по проверке приема посетителей в московских учреждениях, проверяли обязательность ответов чиновников на письма трудящихся. По результатам проверок принимались меры вплоть до увольнения бюрократов. В «Листках РКИ» публиковались материалы М. Кольцова, Н. Погодина, В. Маяковского, карикатуры К. Ротова, Д. Моора, Кукрыниксов. Чистка госаппарата, проводившаяся в 1928–1929 гг. с участием «Листков РКИ», помогла в борьбе с «передвиженцами» – дискредитировавшими себя бюрократами, оказавшимися вновь на ответственных постах. Вместе с тем, от публикаций пострадали многие честные, деловые работники, с которыми начали сводить счеты власти или редакции. Н.К. Крупская опубликовала статью «Здоровое и больное в нашей самокритике», где высказала замечания в адрес газет, которые под видом критики начали сведение личных счетов, травлю. Однако Сталин Н.К. Крупскую, как и многих других соратников Ленина, видевших, к чему, в частности, ведет лозунг критики и самокритики, старался изолировать, и голос их был плохо слышен.

Одним из самых больших парадоксов времени, аналоги которых, впрочем, восходят к древним цивилизациям, является подъем литературы и искусства в авторитарной Советской России 30-х гг. Несомненно, имелись и некоторые объективные причины этого процесса, связанные с развитием общества и ростом образовательного ценза: ликвидация неграмотности, общий рост культурного и духовного уровня населения. Подъем литературы и искусства был ярким и многосторонним, но далеко не всегда соответствовал жестким критериям авторитарного режима. Газеты и журналы общественно-политические и специального характера («Литературная газета») проводят многочисленные конкурсы литературного и иного характера, публикуют фрагменты произведений, ставших советской классикой: «Поднятой целины» М. Шолохова, «Цусимы» П. Новикова-Прибоя, «Последнего из Удэге» А. Фадеева и др. С большим успехом проходит в 1935 г. на страницах «Правды» конкурс на лучшую массовую песню. Рецензии, опубликованные в прессе, высоко оценивают кинофильмы «Юность Максима» Г. Козинцева, «Чапаев» братьев Васильевых, «Веселые ребята» Г. Александрова и др. В результате конкурса в «Правде» на лучшую пьесу появились «Чудесный сплав» В. Киршона, «Гибель эскадры» А. Корнейчука.

Однако какие-либо попытки творческого поиска, художественного эксперимента пресекались прессой и идеологическими органами с жестокостью. Идеологической основой репрессий против произведений, не укладывавшихся в прокрустово ложе официальной идеологии, стала статья М. Горького «О социалистическом реализме», опубликованная в начале 1933 г. в журнале «Литературная учеба». Организационное оформление гонений против инакомыслящих произошло на I Всесоюзном съезде советских писателей (август 1934 г.), где с докладом выступил А.А. Жданов. И хотя многие писатели не разделяли принятого положения о социалистическом реализме как единственном методе советской литературы (о чем свидетельствует, в частности, первая в истории страны протестная самиздатовская листовка, распространенная на съезде), в уставе Союза, естественно, был закреплен этот тезис.

В прессе начались репрессивные кампании против талантливых советских литераторов и художников, в той или иной мере отклоняющихся от жестких регламентаций. За репрессиями уже со всей очевидностью виден страх авторитарного режима перед всяким инакомыслием.

Один из первых ударов был нанесен по творчеству одного из самых талантливых композиторов – Д. Шостаковича. В конце 1936 г. «Правда» выступила с зубодробильной статьей «Сумбур вместо музыки», посвященной его опере «Леди Макбет Мценского уезда». Обвинения в формализме, преклонении перед Западом прямо грозили ему репрессиями. Композитор кардинально переделал музыку, и оригинальный вариант в России стал доступен музыкальной общественности только в период современных общественных перемен.

Затем последовательно подверглись разгрому в прессе спектакль по пьесе М. Булгакова «Мольер» в филиале МХАТа, работы художников, оформлявших детские книги с элементами творческой фантазии («О художниках-пачкунах»), творчество ряда зодчих («Какофония в архитектуре»). Даже разумная с точки зрения художественных критериев критика носила крайне агрессивный и репрессивный характер (рецензия на балет «Светлый ручей» из жизни колхозников Кубани, статья о кинофильме «Прометей» режиссера И. Кавалеридзе и др.).

Обоснованием деструктивных оценок, которые подавались под лозунгом критики и самокритики, стала статья М. Горького «О формализме», под который подводились произведения нетрадиционного, новаторского характера.

Поступательное развитие общества, происходившее несмотря на все усиливающиеся репрессии и насаждение, в том числе прессой, культа личности Сталина, поставило вопрос о законодательном изменении Основного закона – Конституции СССР. Проект Конституции был опубликован в июне 1936 г. в центральной прессе и началось его обсуждение. В газетах, на радио также давались трактовки основных положений проекта. Текст Конституции был утвержден Съездом Советов 5 декабря 1936 г. Парадокс времени состоял в том, что принятая Конституция была на самом деле одним из самых демократичных законов, существовавших в мире, в ней провозглашались все основные свободы и права личности. Однако в обстановке усиливающегося авторитаризма, переходящего в тоталитаризм, репрессий и культа Сталина, провозглашенные положения носили сугубо декларативный характер и в течение длительного времени использовались лишь как инструмент пропаганды.

Наряду с освещением внутренних проблем, пресса уже в начале 30-х гг. значительное внимание уделяет международным событиям, которые стали стремительно развиваться в связи с общим кризисом, возникновением проблем нового передела мира и приходом в 1933 г. к власти в Германии фашистского главаря Адольфа Гитлера. Пресса сообщает о разгуле реакции в феврале-марте 1933 г., терроре против рабочих и иных прогрессивных организаций, разоблачает фашистскую верхушку в провокационном поджоге рейхстага. Активно и талантливо работает Михаил Кольцов. Позже, после начала в июле 1936 г. борьбы испанского народа против фашистских мятежников, М. Кольцов уезжает в Испанию. Его публикации этого времени, включая «Испанские зарисовки», «В стране басков» и другие, стали классикой отечественной журналистики.

Советская журналистика получает первый боевой опыт в 1939 г., освещая военный конфликт с Японией у озера Хасан, военные действия на фронте с белофинами. Очень сложно было разъяснить прессе политические игры Сталина с правительствами Англии и Франции и, особенно, подписание 24 августа 1939 г. советско-германского договора о ненападении, который фактически дал добро разделу Польши и началу против нее военных действий Германии 1 сентября 1939 г., а также занятию Красной Армией Западной Украины и Белоруссии и присоединению к СССР Прибалтийских республик.

Военная тематика стала занимать в прессе все большее место. Газета вновь превращается в школу – на сей раз, в соответствии с требованиями времени, в школу военного мастерства. Центральная и местная пресса публикует все больше материалов о том, как вырыть окоп, как поджечь танк бутылкой с зажигательной смесью и т.д.

Вся работа прессы идет на фоне усиливающихся репрессий. К концу 30-х гг. были уничтожены, арестованы около 80% маршалов и генералов, армия к началу 40-х гг. оказалась обезглавленной, а Сталин находился в плену мифа о дружественности Гитлера и его окружения. Все это чувствуется в прессе, но не обретает характера конкретных фактов, пропаганда носит флюгерный характер, а сама пресса объективно способствует введению в заблуждение своего читателя накануне самых страшных, опасных и судьбоносных событий в жизни народа и страны.

Небывалый подъем трудового энтузиазма в стране, поддержка инициативы «снизу», участие представителей передовых классов в управлении, развитие общественных начал в самых разных сферах – все это находило отражение в прессе периода первых пятилеток. Одной из форм массового самоуправления являлось движение рабочих и крестьянских корреспондентов. Организация массового рабселькоровского движения началась еще в 20-х гг., а пик его развития наблюдался в начале 30-х. К этому времени с редакциями центральных и местных изданий сотрудничало уже около 3 млн. человек. Рабселькоры рассматривались не просто как внештатные авторы, а как организаторы общественной жизни, выполняющие и функции контроля за госаппаратом, парторганизациями. Организовывались многочисленные рабселькоровские рейды, проверки, на крупных предприятиях создавались постоянно действующие посты, во многих редакциях существовали нештатные отделы, сформированные из рабселькоров. Они активно участвовали во всех проводимых редакциями кампаниях – общественно-производственных смотрах, митингах, перекличках, конкурсах, совещаниях, конференциях и пр. В предвоенные годы происходит спад общественных начал в журналистике, в чем, в частности, отразилось усиление тоталитарных тенденций в развитии страны.

Нарушение законности, произвол, репрессии стали в 30-х гг. практически обыденным явлением. До начала 30-х гг. репрессии развертывались главным образом под флагом борьбы с классово враждебными элементами – кулаками, нэпманами, буржуазными специалистами. Так, в 1928 г. состоялся большой политический процесс над группой старых специалистов, обвиненных во вредительстве на угольных шахтах Донбасса, в 1930 г. – над группой крупных специалистов, работавших в ряде хозяйственных ведомств («процесс Промпартии») и т.д. К этому времени из высшего руководства партии и правительства были удалены все политические оппоненты И.В. Сталина, а с 1934 г. после убийства С.М. Кирова карательные акции в партии развернулись с особенной широтой. Были сфальсифицированы и организованы политические процессы над многими известными на всю страну людьми, еще недавно называемыми «верными ленинцами» и «соратниками». Пресса не только подробно освещала шумные политические процессы, которые шли один за другим (в 1935 г. процесс «Московского центра», в 1936 – «троцкистско-зиновьевского террористического центра», в 1937 – «антисоветского троцкистского центра», в 1938 – «правотроцкистского блока» и т.д.), но и нередко предваряла их, публикуя «разоблачительные» статьи. Бездоказательные обвинения, навешивание ярлыков, оскорбления – характерная примета этих материалов. Так, например, Л.Б. Каменева и Г.Е. Зиновьева на страницах «Правды» называли «бандой кровавых убийц», «фашистской бандой», призывали «уничтожить их как падаль».

Пресса зачастую выступает соучастником организации политических процессов, со страниц газет звучат призывы к судебным инстанциям «привлечь к ответственности виновных», поощряются политические доносы, читателям предлагается обращаться в прокуратуру даже по телеграфу. Некоторые редакции проводят собственные суды. Например, на страницах «Правды» весной 1930 г. в отчете «Шахта под судом» рассказывалось о том, как выездная редакция газеты «Комсомолец Украины» устроила общественно-показательный процесс над шахтой «Капитальная». На скамью подсудимых был посажен весь руководящий административно-хозяйственный, партийный и профсоюзный состав, а также старые кадровые рабочие. В печати был опубликован обвинительный акт, устраивались допросы, привлекались свидетели. Хотя обвинение было предъявлено шахте в целом, «каждый ее рабочий чувствовал себя виновным». Заканчивается отчет знаменательным выводом: «Опыт суда на «Капитальной» – ценнейший опыт. Он заслуживает перенесения на все отстающие предприятия»13.

20–30 гг. – противоречивый период в истории отечественной журналистики, период драматичный, даже трагический, и вместе с тем яркий, насыщенный творческими поисками и находками, открывший незаурядные таланты, выдающиеся имена. Жгучий, неподдельный интерес к современности, к человеку, умение жить одной жизнью с героями своих материалов, искренняя вера в идеалы равенства, братства, социальной справедливости – эти качества позволили достичь высот профессионального мастерства многим журналистам, а некоторым стать настоящими корифеями публицистики.

Одним из самых популярных и одаренных публицистов этого периода был М. Кольцов. Его называли прирожденным газетчиком: талант литератора, тонко чувствующего слово, сочетался в нем с деловитостью, неутомимостью, репортерской хваткой, прекрасными организаторскими способностями. М. Кольцов был любим читателями прежде всего как фельетонист, разоблачавший всякого рода бюрократов, проходимцев, бездельников. Его многочисленные сатирические материалы привлекали динамичностью формы, особым кольцовским юмором, тонкой образностью и простотой языка. После публикации проблемных, постановочных статей он нередко принимался за практическое осуществление своих идей. Так было, например, с материалами «Дача так дача», «Пустите в чайную» и др. Им написано немало портретных очерков, среди которых особенно широкий резонанс получил очерк «Мужество» о Н. Островском. Больше года находился М. Кольцов на фронтах Испании, писал оттуда материалы для «Правды», на основе которых им была выпущена одна из лучших его книг «Испанский дневник». Особое место в творчестве М. Кольцова занимает тема борьбы с фашизмом. Уже в 1933 г., освещая Лейпцигский процесс над Г. Димитровым, он показал античеловеческую сущность фашизма, увидел в нем угрозу всему миру.

Яркие антифашистские материалы в 30-х гг. были написаны и М. Горьким. Но основной массив его публицистики этого периода составили очерки, прославляющие достижения СССР. Он призывал писателей и журналистов отобразить «великих-маленьких» людей Советской страны и сам мастерски сделал это, в частности, в цикле путевых очерков «По Союзу Советов».

Большое количество путевых очерков – характерная черта времени. Знакомство читателей со страной, с теми переменами, которые произошли в разных ее уголках, происходило благодаря таким публикациям, как «Советское Закавказье» М. Шагинян, «В Тамбовской глуши» Т. Холодного, «Пути и версты» П. Лидина, «Путешествие в Туркменистан» П. Павленко и мн. др.

Очень своеобразным и интересным явлением стали индустриальные очерки, в которых стройка, завод, производственный процесс были главными героями. Публицисты любовались техникой, ее образ, созданный ярко, лирично, иногда даже затмевал человека, показанного только в его отношении к труду. К лучшим образцам этого жанра относятся «Письма о Днепрострое» Ф. Гладкова, «Технические рассказы» Б. Агапова, «Бетон» В. Ильенкова и Ф. Панферова, «Переход» Б. Галина, «Риск», «Чугун» и другие материалы Б. Горбатова.

Публицистическое, писательское кредо Б. Горбатова в этот период заключалось в том, что главной темой произведений должен быть труд, а герой – это маленький простой человек, которого поднял на крыльях «большой ветер революции». Широкую популярность Б. Горбатову принесла книга «Обыкновенная Арктика», написанная по следам зимовки на о. Диксон в 1935–1936 гг. В качестве спецкора «Правды» он полетел к полярникам на пару недель, а в итоге пробыл в Арктике пять месяцев. Будничная жизнь полярников, их проблемы и заботы, показанные изнутри, дали возможность читателям увидеть психологию людей, осваивавших Север, ощутить гордость за успехи своей страны.

К числу известных журналистов-«деревенщиков», рассказывавших о той коренной ломке, которая происходила в сельском хозяйстве, относятся В. Ставский, И. Рябов, А. Колосов и др. Отличительной чертой творчества А. Колосова был особый лиризм, проникновенность, искренняя любовь к деревне, к людям земли. Н. Погодин, коллега А. Колосова по работе в «Правде», назвал его «признанно честным писателем в широком смысле русской традиционной народности». Как никто другой, он знал и понимал русского крестьянина, сумел показать жизнь деревни наиболее полно, с ее сложностями и противоречиями. Его материалы «Пожары», «Дело о Кузьме Ветелкине», «Случай с невестой», «Переделка» и многие другие наполнены живым народным словом, «неприглаженными» диалогами и монологами, тонкими пейзажными зарисовками, что приближало их к рассказу.

Беллетристические традиции, литературно-художественные образы и средства типизации активно используются в этот период и в сатирических жанрах. В фельетонах И. Ильфа и Е. Петрова «Веселящаяся единица», «Как создавался Робинзон», «Безмятежная тумба», «Директивный бантик» и пр. созданы яркие образы-типы, отражающие не отдельные случаи, а явления, тенденции. Острый, даже фантастический гротеск, пародия, доведение ситуации до абсурда позволяли И. Ильфу и Е. Петрову делать емкие художественно-публицистические обобщения, вскрывать самую суть явлений. Отсутствие конкретного адреса, приближенность к сатирическому рассказу характерны и для творчества М. Зощенко. Им была создана целая галерея «героев-категорий», очень ярких, узнаваемых, которые моментально становились символами всего негодного в человеке, символом мещанства. Публикация таких произведений, как «Агитатор», «На живца», «Аристократка», «Нервные люди», сборник «Голубая книга» (1934) в целом, принесли автору почти легендарную популярность, успех у самых разных слоев читателей.

Параллельно идет развитие и документального, «классического» газетного фельетона, в жанре которого работают М. Кольцов, И. Заславский, А. Зорич, К. Радек, Л. Сосновский и мн. др. Творчество этих оригинальных, во многом не похожих друг на друга авторов, объединяет то, что они высмеивают отрицательные явления через конкретные факты, зачастую указывают не только реальные адреса, но и фамилии героев. М. Кольцов так определял особенности метода работы в этом жанре: «...не прибавлять искусственных красок к тем фактам, которые есть, не смешивать, не разбавлять факты каким-либо вымыслом, – хотя бы и художественным, – а публицистически факты оттенить, дать их так, чтобы они резали глаз».

Среди наиболее ярких публицистических выступлений довоенного времени нельзя не назвать статьи, очерки, фельетоны М. Булгакова, В. Катаева, В. Маяковского, К. Паустовского, А. Платонова, Н. Погодина, И. Эренбурга и мн. др. Все вместе – писатели и журналисты-газетчики – создали впечатляющую летопись своего времени и открыли одну из самых блестящих страниц в истории отечественной публицистики.

В целом развитие отечественной журналистики в 20–30-е гг. проходило в стороне от общемирового процесса, страна и ее пресса пошли «своим путем», целью которого было построение коммунистического общества. Будучи вторичными по своей природе (по отношению к более общим социальным системам), СМИ зеркально отражали основные противоречия и проблемы своей эпохи. Основными принципами советской журналистики стали партийность, классовость, народность, а функции определялись ленинской формулой «коллективный пропагандист, агитатор и организатор». Партия создала систему СМИ в стране, реализуя следующий организационный принцип: каждое основное звено институтов политической организации общества должно иметь особый орган прессы. Действовала идеологическая монополия, единая унифицированная модель печати, радиовещания во всех регионах, во всех национальных образованиях, что позволило поставить журналистику на службу сталинскому режиму. Созданная в довоенные годы система периодики, ее типология в основном оставались неизменными вплоть до начала 90-х годов.




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   27




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет