Действующие лица: Танька, она же Татьяна Гаврилна



жүктеу 137.1 Kb.
Дата24.07.2016
өлшемі137.1 Kb.
Конторович Маша

Тетки


Действующие лица:

Танька, она же Татьяна Гаврилна

Манька, она же Марь Фёдрна

Полицейский

Полицейский в машине

Какие-то люди



Сцена 1

Чемоданы. Везде чемоданы. Половина - старые, пустые и раскрытые. Другая половина – новые, разноцветные, красивые, туго набитые. Среди этих гор шныряет кошка. У большого дубового буфета стоят две тетки. Ругаются чего-то.

Татьяна Гаврилна(Стоит в сером классическом платье ниже колена, как и завещала Коко Шанель): Ну что, съезжай. Те. Съезжайте. Вы как получили эту квартиру?

Марь Фёдрна (Она в темно-зеленом ситцевом платье в крупный рисунок, на груди у нее красуется синяя брошь из какого-то очень красивого камня, периодически она ее поправляет и теребит): Да что ж случилось такое? Я же ж никогда да что…

Татьяна Гаврилна: Разбой! Разбой! Какой разбой!

Марь Фёдрна: Я мирная.

Татьяна Гаврилна: Семнадцатый год!

Марь Фёдрна: Сейчас одиннадцатый.

Татьяна Гаврилна: Дура!

Марь Фёдрна: Татьяна Гаврилна, куда я уеду? Это дом мой. И вообще дом сносят.

Татьяна Гаврилна: Один отбрасываю, три в уме…

Марь Фёдрна: Куда я? Моя квартира.

Татьяна Гаврилна: Семьдесят, десять... Чего сбила меня, холопка?

Марь Фёдрна: Да я-то тихонько. Что ж я?

Татьяна Гаврилна: Простите. Нервы. Собирайте вещи. Собирайте. Не сидите. Ой, да господи, помогу вам что ли.

Марь Фёдрна: Да я сама.

Татьяна Гаврилна: Так. Здесь эти салфетки убрать. Боже, какая безвкусица. Гадость!

Марь Фёдрна: Не трожьте салфетки мои.

Татьяна Гаврилна: Мои. Тут теперь все мое.

Марь Фёдрна: Да какое ваше-то?

Татьяна Гаврилна: А это что за пылища? (Тянется за статуэткой из пластилина, которая на шкафу, вся пыльная. Не разобрать, что это такое вообще. Действительно – пылища.)

Марь Фёдрна: Не трожь! Это папа мой!

Татьяна Гаврилна: Бешеная.

Марь Фёдрна: Папа. Он профессором был.

Татьяна Гаврилна: А мой! Марь Фёдрна! Ха-ха! Графом! Вот в этом самом доме.

Марь Фёдрна: Тут мой папа был, слышишь?! Мой!

Татьяна Гаврилна: Какой твой? Ты че на ты, да?

Марь Фёдрна: Простите, Татьяна Гаврилна. Нервы.

Татьяна Гаврилна: Погода сегодня конечно. Облака эти. У меня мигрени.

Марь Фёдрна: Птицы прилетают.

Татьяна Гаврилна: Вещи собирайте.

Марь Фёдрна: Нет.

Татьяна Гаврилна: Марь Фёдрна, вот тут у вас ванная?

Марь Фёдрна: Уборная.

Татьяна Гаврилна: Ага, санузел смежный. У меня два будет. Или три даже.

Марь Фёдрна: Пять сразу, а то не влезешь.

Татьяна Гаврилна: Кхе-кхе.

Марь Фёдрна: Да куда собираться-то?

Татьяна Гаврилна: Меня не волнует, куда вы пойдете.

Марь Фёдрна: Никуда я не пойду. Мой дом. Чего вам надо?

Татьяна Гаврилна: Нет, мой дом. Весь мой. Вот по этой самой бумажке!

Марь Фёдрна: Да какая бумажка? Я тут полвека прожила. Вы о чем?

Татьяна Гаврилна: Вы вообще когда ремонт делали-то?

Марь Фёдрна: Не помню… окна да батареи вот красила только.

Татьяна Гаврилна: Так. Батареи у меня будут красные. Нет. Их вообще не будет. Батареи это пошло.

Марь Фёдрна: Может, чайку выпьем?

Татьяна Гаврилна: Знаю я ваш чаек сорокаградусный.

Марь Фёдрна: Да я вообще-то.. да.. я вам правда чай предложить хотела. С печеньем.

Татьяна Гаврилна: Да-да. А водка на столе что делает? А еще живет в элитном доме!

Марь Фёдрна: С овсяным.

Татьяна Гаврилна: В моем! В моем доме живешь! Паркет. Я постелю паркет.

Марь Фёдрна: Паркет мыть сложно. Он вздувается.

Татьяна Гаврилна: От таких, как ты, он вздувается. Простите. Марь Фёдрна. Погода.

Марь Фёдрна: Погода. (Пауза) Я ж в магазин не за этим ходила (показывает на стол, на котором стоит бутылка водки.) У меня вот Фрося. Утром проснулась, она уже у кровати меня ждет. Я ей последний пакетик еды ее положила. Так-то она все ест. Только с утра пол пакетика и вечером столько же. А так-то я ее рыбкой, картошку ест, огурцы иногда. Ну вот зашла в магазин, думаю, водка. А чтоб не взять, раз такое дело?

Татьяна Гаврилна: Че, кошка?

Марь Фёдрна: Кошка.

Татьяна Гаврилна: Вещи собирайте.

Марь Фёдрна: Да никуда я не поеду. Пока не дадут квартиру – не съеду. Через месяц же только.

Татьяна Гаврилна: Да что через месяц? Кто вам, ворью, будет жилье иное предоставлять?

Марь Фёдрна: Да я живу тут. Кошка тут моя одна. Да папа мой тут.

Татьяна Гаврилна: Че через месяц, а? Я щас приехала! Из самой Франции! Из Европы! Холопьё! Какой папа тут? Пылища! Салфетки в пятнах желтых! Один туалет! Линолеум!

Марь Фёдрна: А вам мало?

Татьяна Гаврилна: Че мало? Че мало, а? Господи, как это все пошло! Пошло! (Ходит по комнате, заламывает руки) Господи, да за что же мне такое наказание? (Останавливается) Так. Нет. Господи, прости им, ибо не ведают, что творят! Тьфу ты, блин. Опять не то. Как же там было-то? Чего Господь дал, того не забирал. Не. Крест свой неси… Опять! Ну е-мае. Как же там… Крест свой…

Марь Фёдрна: Знаете, если Вы так хотите тут жить, то можем вместе же. Я одна, квартира большая. Кошка у меня не гадит. Все тихо так. Вы же тоже одна. Месяц этот вместе проживем. А что?

Татьяна Гаврилна: Какой месяц? Я тут насовсем жить остаюсь! И умру здесь! В моем родовом поместье!

Марь Фёдрна: Вообще-то это коммуналка.

Татьяна Гаврилна: Сама такая! Вещи собирай!

Марь Фёдрна: Мои вещи. Моя коммуналка. Мои салфетки. И кошка моя. И батареи оставьте. Холодно а то будет.

Татьяна Гаврилна: У меня пол с отоплением будет. И стены с отоплением. Куда вы лезете? Это моя квартира. Вообще весь дом мой! Что хочу – то творю! Душегубцы! Окаянные! Господи! Да моё это всё! Моё! Папа у меня тут графчиком маленьким бегал. С кудряшками, в платьице. А потом вы! Оборванцы! Папеньку моего выкинули в холод! В мороз! И вот я на родине. Тут. Прямо вот. Вы же Пивинштейны! Это же вы! Вы! Вы!

Марь Фёдрна: Что мы?

Татьяна Гаврилна: Именно из-за вас всю нашу семью выгнали отсюда! Рабочие! Какие вы нахрен рабочие?!

Марь Фёдрна: Рабочая интеллигенция. Всё хорошо. Не лезьте.

Татьяна Гаврилна: Хорошо, что бабка, уходя, булавки в дверь воткнула и ложечку чайную забыла, чтоб вернуться когда-нибудь сюда.

Марь Фёдрна: Ну, всё?

Татьяна Гаврилна: Нет!

Марь Фёдрна: Господи, ну дом сносят, ну что вы, ей-богу?

Татьяна Гаврилна: Сатрапы! Сатрапы! Сатрапы! Че кто сносит? Че вы мне голову морочите?

Марь Фёдрна: Простите, кто?

Татьяна Гаврилна: Не важно. Вещи.

Марь Фёдрна: Да отстаньте!

Татьяна Гаврилна (берет одну из салфеток из буфета, мнет в руках. Пауза): Может, (пауза) чаю? (пауза)

Марь Фёдрна: (пауза) У меня ч-черный (пауза) только вот в пакетиках (пауза). И печенье овсяное. Я ж одна. Кошке вот только рыбку, да хвостики. А овсяное оно ж тоже ниче.

Татьяна Гаврилна: Да садь уже.

Марь Фёдрна (присаживается на стул, сразу вскакивает): А вы?

Татьяна Гаврилна: У меня конфеты-сосалки. С самолета. Щас. (Подходит к одному из своих чемоданов, начинает в нем рыться. Ничего нужного не находит) Тьфу ты. Куда вас?

Марь Фёдрна: Так в самолете по одной дают. Две только если девочка-стюардесса добрая.

Татьяна Гаврилна: Сколько надо дают. Умей брать. Мы с вами на «ты» давно. (Открывает свою сумку, недолго в ней роется, достает полиэтиленовый завязанный пакетик с мятными леденцами). Вот они. Вишь, скока?

Марь Фёдрна (садится на стул, снова вскакивает): Чайник!

Татьяна Гаврилна: Сядь. Сама.



Татьяна Гаврилна брякнула пакетиком с конфетами о стол. Марь Фёдрна села, раскрыла коробку овсяного печенья, начала развязывать узел на пакетике с конфетами, посмотрела на Татьяну Гаврилну, порвала пакетик, не сумев развязать его. В это время Татьяна Гаврилна ставила чайник на огонь. Поставив, она села и закурила.

Марь Фёдрна: Мне за квартиру заплатить надо. Хотела по дороге в магазин. Забыла.

Татьяна Гаврилна: А ведь дом-то мой. Весь мой. И кухня эта моя. И окно это мое. И линолеум этот мой. Щас отдохну и вещи твои собирать будем.

Марь Фёдрна: Но я же никуда не поеду.

Татьяна Гаврилна: А вещи собирать будем. Нельзя без дела сидеть. А вы вон все наворовали. А теперь сидите. Жируете. А мы от вас страдали! Ого-го как страдали! Мы-то вот вам всем простили. А вот Господь! Он-то! Он-то!

Марь Фёдрна: Я не понимаю. Кто страдал? Чего наворовали?

Татьяна Гаврилна: Все-то вы понимаете. Ворье.

Марь Фёдрна: Погода?

Татьяна Гаврилна: Да не только. Погода. Че, бабкино проклятье подействовало?

Марь Фёдрна: Какое?

Татьяна Гаврилна: Иголки, ну?

Марь Федрна: Нет, не особо. У нас было все хорошо.

Татьяна Гаврилна: Жалко. Вещей у тя ж не много?

Марь Фёдрна: Книги вот только. Шуба еще большая.

Татьяна Гаврилна: Хорошо.

Марь Фёдрна: Я не понимаю. Я вышла в магазин, кошке китикэта. Возвращаюсь. Забыла по квитанции заплатить. А тут вы на пороге. Я не понимаю. Через месяц же съезжать.

Татьяна Гаврилна: Вот она я. Не через месяц. Сейчас. Я из Франции самой прилетела. В гнездышко родовое наше. А меня тут с салфетками и линолеумом.

Марь Фёдрна: Да что ж ты все о Франции? У тебя нету даже акцента.

Татьяна Гаврилна: Молчать. Это у меня от мамы. Она совсем-совсем русская была. Я частенько домой наведывалась. В Россию. Великая наша. Большая. Могучая. Моя. А папа граф.

Марь Фёдрна: Да… А я вот так... Папа только…

Татьяна Гаврилна: Ну че, какой, а? Ворье.

Марь Фёдрна: Да что ж ты «ворье» да «ворье»?! Папа профессор. Я тоже преподаю. Кто воровал? Квартиру эту только у меня отбирают. И все. И точка. И нету больше ворья. Только квартиру. Мою. Папину.

Татьяна Гаврилна: Да как же это не ворье, когда отобрали?! Я прямо чувствую, чувствую, как через вот эту самую дверь тайно выносили моего папу. Маленького, плачущего ребенка, которому больше никогда не было суждено побывать на родине. И вот тут я. А вы, ворье, не хотите отдавать то, что полагается мне по закону!

Марь Фёдрна: Здесь стена раньше была. Дверь сделали, чтоб из всех комнат удобнее на кухню было идти.

Татьяна Гаврилна: Ну из другой. Не важно совсем. Я приехала из Франции, это моя квартира, и вы должны съехать.

Марь Фёдрна: Моему папе дали здесь комнату, а потом всю квартиру, когда он получил звание профессора. Он математик у меня. Понятно? И никто ничего ни у кого не отбирал. Это не мы. Не я. Это другие люди делали.

Татьяна Гаврилна: Вы Пивинштейны! Мне бабка маленькой говорила всегда, что это вы отобрали! Вы все виноваты! И бабкины иголки должны были подействовать! Должны!

Марь Фёдрна: Да не сразу после революции мы въехали, успокойтесь. Мы ни при чем тут. Ни вы, ни я. И фамилию мою не трогайте. Мы не виноваты ни в чем.

Татьяна Гаврилна: Не важно. У меня документ. Вы, то есть, ты съезжаешь сегодня.

Марь Фёдрна: Я остаюсь.

Татьяна Гаврилна: Иду вещи собирать.

Марь Фёдрна: Свои собирай.

Татьяна Гаврилна: Стой. Как это свои? Ты мне предлагаешь уйти? Мне?

Марь Фёдрна: Не предлагаю.

Татьяна Гаврилна: Щас. Ну ты у меня.

Марь Фёдрна: Я говорю прямым текстом: «Вон!»

Татьяна Гаврилна: Моя квартира! Папа! Франция! Я графиня!

Марь Фёдрна: Чайник!



Свистит чайник. Обе тетки инстинктивно бросаются к нему. Марь Фёдрна выключает огонь, а Татьяна Гаврилна обжигается о воду, выплеснувшуюся из чайника.

Татьяна Гаврилна: Ой!

Марь Фёдрна: Что?

Татьяна Гаврилна: Палец!

Марь Фёдрна: Под холодную воду.

Марь Фёдрна хватает Татьяну Гаврилну за руку, тянет к раковине, но случайно хватает Татьяну Гаврилну за ошпаренную руку.

Татьяна Гаврилна: Ненавижу!

Марь Фёдрна: Я хорошая.

Марь Фёдрна все же выполняет свое намерение облегчить страдания Татьяны Гаврилны. Татьяна Гаврилна стоит, согнувшись, у раковины, держа палец под струей холодной воды. Марь Фёдрна берет чайник, чашки, разливает кипяток, бросает в каждую чашку по пакетику черного чая.

Татьяна Гаврилна: Мне разбавь.

Марь Фёдрна: Поздно.

Татьяна Гаврилна: Я уже не чувствую руку.

Марь Фёдрна: И что?

Татьяна Гаврилна: И то.

Марь Фёдрна: Держи. Щас найду гусиный жир. Где-то тут был. (Открывает дубовый шкаф, роется на почти всех его полках в поисках гусиного жира)

Татьяна Гаврилна: Пенки нету что ли?

Марь Фёдрна: Какой пенки?

Татьяна Гаврилна: Специальной от ожогов.

Марь Фёдрна: Да куда он делся? А вот же. (Находит жир. Это такая маленькая стеклянная баночка, внешне похожая на маленькую стеклянную бочку с чем-то белым.) У меня все всегда на своем месте. Все жиры, масла, травы и лекарства стоят только на первой, второй и четвертой полках.

Татьяна Гаврилна: Жир. Это же из-под кожи. Гуся!

Марь Фёдрна: Ну да. Помогает хорошо. А на седьмой полке у меня все важные документы.

Татьяна Гаврилна: Точно пенки нету?

Марь Фёдрна: На, мажь. (Дает Татьяне Гаврилне баночку-бочонок с гусиным жиром)

Татьяна Гаврилна Фу. Да так заживет.

Марь Фёдрна: Ой ты ж господи. Графинюшка. Дай. Сама.

Татьяна Гаврилна с напускным пафосом и чрезмерным самодовольством подает руку Марь Фёдрне. Марь Фёдрна резво берет банку, открывает ее. Захватывает оттуда немаленькое количество вонючего гусиного жира, легкими движениями наносит на обожжённый палец Татьяны Гаврилны.

Татьяна Гаврилна: Боже, что за запах!

Марь Фёдрна: Терпи, не выпендривайся.

Татьяна Гаврилна: Фу! Кольца не задень.

Марь Фёдрна: А… Они французские?

Татьяна Гаврилна: И платье французское. Заканчивай уже.

Марь Фёдрна: Красиво.

Татьяна Гаврилна: Ой, да! Гадость! Посмотри, что за лак! Посмотри! Перламутровый. Еще во Франции нанесла, еще не стирала.



Марь Фёдрна рассматривает пальцы Татьяны Гаврилны. Откладывает руку Татьяны Гаврилны в сторону, закрывает баночку с жиром, встает.

Татьяна Гаврилна: Че?

Марь Фёдрна: Лак хороший. (Ставит гусиный жир на третью полку, закрывает шкаф, садится обратно)

Татьяна Гаврилна: Ты леденцы эти попробуй. Вкусные такие.

Марь Фёдрна: Мятные?

Татьяна Гаврилна: Мятные. Ты посмотри, посмотри, какое платье-то!

Марь Фёдрна: Да, хорошее.

Татьяна Гаврилна: Тоже из Франции. Это «Мода Шампиньон». На распродаже купила. Всего 500 рублей. То есть, евро. Евро, конечно же.

Марь Фёдрна: Евро?

Татьяна Гаврилна: Евро. Нет, ну, конечно же нет. Я на рубли так перевела. Это в евро… ну…

Марь Фёдрна: Двенадцать с половиной. Евро.

Татьяна Гаврилна: Да. Евро. Я как-то уже и не считаю деньги. Совсем.

Марь Фёдрна: Ты…

Татьяна Гаврилна: Что?

Марь Фёдрна: Любила ты?

Татьяна Гаврилна: Нет, не поняла. Ну да. Конечно. Все любили и я.

Марь Фёдрна: А я нет. Вот только что поняла, что нет.

Татьяна Гаврилна: Ты че, а? Фу, теперь вся рука в жире.

Марь Фёдрна: А я никого никогда не любила. Вообще. И тебя я ненавижу.

Татьяна Гаврилна: Ну, это даже хорошо. Со скандалом вещи собирать будешь. Долго еще с жиром этим намазанным сидеть? Я так скандалы люблю! Вот муж у меня был последний, так он мне такие скандалы закатывал! Боже, вот бывает, приду я…

Марь Фёдрна: Ты не поняла. Я тебя ненавижу. И всех вас ненавижу. Я старая уже, у меня квартиру отбирают, в которой я всю жизнь жила. Ты не понимаешь. Я ненавижу.

Татьяна Гаврилна: Все я поняла, че дура что ли какая-то?

Марь Фёдрна: Мне вот интересно, как ты жить здесь собралась, если дом на снос?

Татьяна Гаврилна: Снос? Какой снос? Ты вообще о чем? Мне по программе этот дом достался.

Марь Фёдрна: Так не из-за тебя сносят?

Татьяна Гаврилна: Да как сносят-то? Это же… моё…

Марь Фёдрна: На вот посмотри извещение. Через месяц все съезжаем.

Татьяна Гаврилна: А я думала, что ж это мне так просто по этой программе все документики оформили. Без страховки, конечно, но дом-то на меня весь оформили. Мое это. Мое. Не отдам.

Марь Фёдрна: Ненавижу!

Сцена 2.

Главная площадь города. Около памятника стоят какие-то люди, преимущественно пожилого возраста. Какие-то люди постоянно что-то кричат в громкоговоритель. Рядом стоит машина полицейских. Один полицейский сидит в машине, другой с громкоговорителем что-то кричит каким-то людям. Тетки стоят рядом. У них нет громкоговорителя, зато есть плакаты: «Не дадим» и «Снести!», которые должны читаться как один: «Не дадим снести!»

Полицейский: Расходитесь!

Танька: Не имеете права!

Какие-то люди: Мы должны! Власть нас! Мы граждане! Товарищи!

Полицейский: Расходитесь!

Манька: Мы не позволим сносить памятник архитектуры!

Полицейский в машине: Да затрахал уже. Вяжи их.

Полицейский: Гражданки! Последнее предупреждение!

Танька: А в конституции написано, что двоим можно!

Какие-то люди: Не позволим! Забыли! Народ!

Манька: Требуем справедливости!

Полицейский (полицейскому в машине): Слушай, вдвоем можно. Я ж вот недавно читал.

Полицейский в машине: Да, блин. Да срать.

Какие-то люди: Мы! Своими руками! Не возьмешь!

Танька (Маньке): Манька, долго еще стоять?

Манька (Таньке): Ну, вишь, они-то стоят.

Танька: У меня плакат какой-то…

Полицейский: Гражданки! Это несанкционированный митинг!

Манька: А у них санкционированный?

Какие-то люди: Революцию! Мы! Нельзя!

Полицейский в машине: Щас всех уже закатать можно.

Танька (Маньке): Манька, у меня правда, того…

Манька (Таньке): Таня! Че того? Че те надо? Стой. Митингуем же.

Танька: Мне 50 лет. Я с плакатом «Не дадим». Тебе не кажется, что это странно?

Полицейский: Гражданки, расходитесь. Тут и без вас план будет.

Манька: Мы за справедливость! Наш дом сносят!

Танька: НЕ ДАДИМ! НЕ ДАДИМ!

Какие-то люди: Товарищи! Мы можем!

Полицейский в машине: Да че вы можете? Идите нахер все! Заткнитесь все нахер! Заманали орать! Уши от вас заложило нахрен! Заткнитесь! (Полицейскому) Да вяжи ты их уже, блядь!

Полицейский: В инструкции написано, что не следует грубить гражданам. Тебя же не переаттестуют.

Какие-то люди: Оппозиция! Мы! Народ! Вперед!

Манька: Государство обязано защищать…

Полицейский: Расходитесь!

Манька: …Своих граждан от…

Полицейский: Гражданки!

Манька: …От произвола коррумпированной…

Какие-то люди: Коррупция! Мы! Всех!

Полицейский в машине: Сука, да вяжи, блядь, этот балаган нахуй!

Манька (Таньке): Я забыла, что я хотела сказать.

Танька: Мань, всё хорошо будет. Пойдем домой?

Манька: Танька!

Полицейский в машине: Вяжи их всех! Уже вызвал! В пути! Вяжи!

Полицейский: В инструкции не так написано. Я закон защищаю.

Полицейский в машине: Мудак.

Какие-то люди: Произвол! За лучшую жизнь! Обман!

Манька: Они еще долго там будут орать?

Полицейский (теткам): Расходитесь, гражданки, пожалуйста.

Танька: Ты оборзел, да? Ты понимаешь, да? Дом наш под снос!

Полицейский в машине: Вяжи, блядь!

Подъезжает черная иномарка, из нее вылезает мужчина средних лет с плакатом «Против!», он присоединяется к теткам. Оба полицейских скручивают теток, запихивают их в свою машину. Какие-то люди продолжают кричать в громкоговоритель. Мужчина средних лет с плакатом залезает обратно в черную иномарку, уезжает. Уезжает и автомобиль с полицейскими и тетками.

Какие-то люди: Согласны!



Сцена 3

Слом дома. Тетки в рабочей одежде разбирают какие-то камни, складывают обломки в кучи. Помимо них суетятся еще какие-то люди в рабочей одежде. Кто-то что-то куда-то тащит, кругом пыль, грязь, стук молотков, крики рабочих.

Танька: Говорила, говорила, говорила! Ну как так?

Манька: Я папу вынести забыла, помоги мне найти его.

Танька: Да зачем митинг этот? И вот че?

Манька: Папу ищи.

Танька: И вот работы эти административные! Несанкционированные мы!

Манька: Вот здесь комната моя была. Значит, тут, в паре метрах кухня.

Танька: Да зачем я-то приезжала? Дура! Наплела, что графья мы. Дура!

Манька: Смотри, обои! Они на кухне были! Верно. Тут искать.

Танька: Бабка содержанка, а я дура. А ты-то! Ты-то! Господи! Ну, ты-то куда?

Манька: На, вот этот полегче, его в ту кучу унеси.

Танька: Какой? Этот?

Манька: Нет. Большой я сама. Папу найди.

Танька: Да где? Тут пылища. И он пылища.

Манька: Да ничего не случилось с этой статуэткой дурацкой, тебе говорят! Ничего не случилось! Все хорошо! Все хорошо! Ты слышишь меня? Слышишь?

Танька: Слышу… Слышу...

Манька: Прости, я тебе говорила, что ненавижу тебя.

Танька: И вот че те государство твое? Защитило? Дом сносим! Мы с тобой сносим!

Манька: Сносим…

Танька: Вот-вот. Не надо было на митинг этот ходить.

Манька: Тань…

Танька: Точно бабка дом прокляла.

Манька: Тань, не бросай меня.

Танька: Зачем я приехала к тебе? Теперь вот и я проклята! Бабкой дурой своей! Содержанкой этой. Как я тебя ненавижу! И папу твоего! И дом весь этот! Всех вас!

Манька: Не бросай, не бросай только.

Танька: Блин, да что делать-то с тобой еще?

Манька: Из-за тебя я дом защищать пошла! Из-за тебя! Слышишь? Все хорошо!

Танька: Давай, папу сейчас твоего найдем. Успокоимся.

Манька: Сдох он. И все мы. А у меня все хорошо! Не бросай только.

Танька: Жир гусиный.

Манька: Зачем про Францию наврала?

Танька: Здесь же где-то рядом должен быть папа твой.

Манька: Дура. (Пауза) Не бросишь?

Танька: Ага. Я тоже. (Ищет что-то в развалинах, передвигает камни, обломки).

Манька: Дура. (Уходит куда-то. За облаками пыли ее не видно).

Танька: Смотри! Папа! Нашла! Нашла! Папа! Ура!



Конец

2012 год


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет