Именно М. М. Бахтин помог осознать, что жанрология основополагающая



Дата29.06.2016
өлшемі122.07 Kb.
В. М. Головко

Ставропольский государственный университет
ПОНИМАЮЩИЙ ПОТЕНЦИАЛ ЛИТЕРАТУРНОГО ЖАНРА КАК ПРОБЛЕМА ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ ПОЭТИКИ М.М. БАХТИНА

Понимание как способ бытия и способ познания литературного жанра впервые стало предметом философско-эстетической рефлексии в трудах М. М. Бахтина 1920-х годов. Сегодня мы вправе говорить о глубоком и плодотворном воздействии его жанрологической концепции на отечественную и зарубежную филологическую науку.

Однако до сих пор за пределами внимания литературоведов остается самое главное в теоретическом наследии М. М. Бахтина – это положение о жанре как «сложной системе средств и способов понимающего овладения и завершения действительности», о том, что каждому жанру принадлежат «определённые принципы отбора, определённые формы видения и понимания этой действительности, определённые степени широты охвата и глубины произведений» [1: 180, 181].

Российский учёный, в сущности, на многие десятилетия опередил западную философско-эстетическую мысль, занятую, по словам П. Рикёра, «прививкой герменевтической проблематики к феноменологическому методу» [8: 3].

Именно М. М. Бахтин помог осознать, что жанрология – основополагающая, базисная область науки о литературе, поскольку актуализация идеи понимающего потенциала жанра сущностно необходима при разработке любой литературоведческой проблематики. Исследовать явления литературного процесса без опоры на данные о понимающем потенциале жанра, на представления о понимании как способе существования жанра невозможно, поскольку писатель, по словам М. М. Бахтина, «мыслит и понимает едиными в себе комплексами – высказываниями» [1: 181], то есть на языке жанра. Без осознания понимающих возможностей форм эстетического моделирования действительности и жизни утрачивается исследовательская стратегия, текст превращается в совокупность художественно-информационных кодов, растворяется в бесчисленных контекстах, а постигающий смысл произведения не застрахован от субъективных, произвольных литературоведческих интерпретаций. По этой причине и процессы жанрового синтеза воспринимаются как свидетельство утраты жанром статуса ведущей категории поэтики.

Актуализируя теоретические идеи жанрологии М. М. Бахтина, выделим два наиболее значимых аспекта в философско-методологических подходах М. М. Бахтина к проблеме жанра: 1) онтологический (то есть жанровые законы «оформляющего понимания действительности и жизни» [1: 180]; «понимающее бытие» жанровой целостности); 2) эпистемологический (познание «понимающих» возможностей жанра). Тем самым мы пытаемся преодолеть намеченную в современной герменевтике [см., например: 8: 7] тенденцию к излищне категоричной автономизации категорий понимания как способа бытия и понимания как способа познания. Рассматривая «понимающую» художественную целостность, мы таким образом пытаемся дифференцировать в «учении о понимании смысла» «онтологию понимания» и «эпистемологию интерпретации» литературного жанра.

Целостность жанра является основой его исследования в герменевтической парадигме: жанр как «типическое целое художественного высказывания, притом существенное целое, целое завершённое и разрешённое» [1: 175], обладает смыслообразующим потенциалом, определяется «архитектонически устойчивыми» [2: 7] и исторически изменяемыми коррелятами. Специфика целостности любого жанрообразования, как показал М. М. Бахтин, детерминирована типом его проблематики, типом «предметного, тематического завершения» [1: 175–176], в которых и реализуется его «понимающий» потенциал.

Соотнося традиции герменевтического опыта с бахтинской теорией целостности жанра, следует прежде всего указать на то, что феноменолого-герменевтические подходы к анализу художественного произведения связаны «с выявлением в тексте духовности, которая, исторически меняясь, сохраняет некую неизменную сущность и своим постоянством обеспечивает непрерывность духовности, отражающую единство исторического процесса» [4: 47].

В литературном жанре эту «неизменную сущность», «культурную традицию» М. М. Бахтин в книге о поэтике Достоевского определил термином «архаика жанра», при этом рассматривал её как «архаику» не «мёртвую», а способную к «осовременению», способную «постоянно обновляться» [2: 142]. Архаика жанра – это не просто устойчивая форма, традиционная структура, а та «духовность», «неизменная сущность», которая связана с его специфической понимающей и познавательной сущностью и которая фиксируется его конструктивным принципом (тем, что М. М. Бахтин называет «костяком», «схемой» жанра). Этой «сущностью» определяются формы именно такого, а никакого иного «понимания действительности» (вот почему все жанры самодостаточны и незаменимы).

«Неизменная сущность», «духовность», обеспечивающая, как писал М. М. Бахтин, «единство и непрерывность литературного развития» [2: 142], – есть его специфический понимающий потенциал. Эта «сущность» определяется нами категорией-понятием «жанрообусловливание» [5: 10], а жанрообусловливающими факторами определяется специфичность жанроформирования и жанрообразования.

У М. М. Бахтина не случайно жанровое «видение и понимание» неотделимы от «выражения» этого понимания. В этом реализуется структурно-семантический принцип изучения жанра. Понимающие возможности жанровой структуры учёный связывал с «внутренним тематическим отношением к действительности и её становлению». При этом М. М. Бахтин подчёркивал: «Художник должен научиться видеть действительность глазами жанра. – Понять определённые стороны действительности можно только в связи с определенными способами её выражения», а эти способы выражения «применимы лишь к определенным сторонам действительности» [1: 182]. Здесь уже возникает проблема эпистемологического характера. Путь к понимающему потенциалу жанра лежит через понимание способов его выражения. Так в компетенции бахтинской герменевтики жанра оказывается и «оформляющее понимание действительности и жизни» [1: 180]. На этой основе создаётся теория понимания жанра, определяющая интерпретационные технологии, которые являются прикладным аспектом герменевтики жанра.

Итак, «понимающий» потенциал каждого жанра определен факторами жанрообусловливания и реализуется, по словам М. М. Бахтина, в «типическом целом художественного высказывания» [1: 175). Именно поэтому любой жанр, даже литературный вид, обладает своим предельно абстрагированным смыслом, улавливаемым реципиентом уже на уровне «предпонимания». «Видение» и «понимание действительности» реализуется в целостной системе дифференциации и интеграции жанрообусловливающих, жанроформирующих и жанрообразующих факторов и жанрообразующих средств [5: 9–12], а эпистемология интепретации раскрывает свои возможности в процессе установления их соприродности друг другу и создаваемому ими художественному целому.

Поскольку жанр как целостность обладает смыслосозидающим потенциалом, определяется корреляциями «устойчивого» («архаика» жанра) и исторически изменяемого («динамически живое»), то все его аспекты органически связаны между собою, они взаимопроникают, «прорастают» друг в друга, выполняя специфические функции оформления предметного смысла. Так появляются «горизонты» понимания. Они дают предварительное знание о жанре, а расширяясь, эти «горизонты» создают понятие о той эстетической целостности («смысловом целом»), которая и является предметом жанрологического анализа. «Сущность содержания» [3: 327] непосредственно определяется действием жанрообусловливающих, а «объём» жанрового «события» (В. Г. Белинский), «жанровая форма», «тип структуры» – энергией формирующих и образующих факторов и средств.

Познавательную природу жанра характеризует не сумма компонентов, а эстетическое качество «понимающего целого». Вот почему, когда в «Теории литературы» В. Е. Хализева мы обнаруживаем перечисление признаков романа, убеждаемся, что суммативный принцип не позволяет идентифицировать его понимающую специфику и познавательное качество [10: 363–372].

Сфера жанрообусловливания связана с проблематикой жанра («типом проблематики», «жанровым содержанием», или, по Белинскому, «сущностью содержания» [3: 327], а по Бахтину – с «тематической ориентацией на жизнь», «с внутренним тематическим отношением к действительности» [1: 177]). И определяется она (эта сфера), как известно, художественным воплощением специфической для каждого жанра концепцией человека в его отношении к миру [6: 8] (в скобках замечу – это одна из самых неисследованных областей жанрологии). А ведь в концепции человека каждого жанра объективизируется определенный уровень авторского задания по преобразовании внеэстетической действительности в собственно эстетическую.

М. М. Бахтин не только обосновал идею, согласно которой каждый жанр есть специфическая система «понимающего овладения и завершения действительности» [1: 181], но, в сущности, предвосхитил современную постмодернистскую эстетику, предусмотрел «требования онтологии понимания», которые много позже сформулировал П. Рикёр в своём исследовании «Конфликт интерпретаций. Очерки о герменевтике» [8]. Какие это «требования»? 1) Исходить из того, что жизнь – это главное понятие (идея В. Дильтея); 2) выйти из заколдованного круга субъект-объектной проблематики и задаться вопросом о бытии; 3) различать понимание как способ бытия и как способ познания; 4) в познании дойти до связи «исторического бытия» с «совокупным бытием», то есть той связи, которая была бы изначальна, предшествовала субъект-объектным отношениям [8: 9–12], на котором строится традиционная теория познания.

Как показано в новейших философских исследованиях роли, значения идей М. М. Бахтина для современной эпистемологии [см., например: 7] в едином центре – «архитектоническое целое», семантизирующем единство онтологии, познания и этики, М. М. Бахтин заменил субъекта традиционной парадигмальной оппозиции «субъект-объект» – «автором и героем», то есть в «архаике» жанра заложил не бинарное, а тренарное отношение: субъект в двуединости «Я» - «Другой» и объект. Это уже, по сути, выход из «заколдованного круга субъект-объектной проблематики» [8: 13], позволяющий «задаться вопросом о бытии», о способе существования литературного жанра.

Поскольку теоретизированная модель познания (система) входит органично в познание в целом, представляющее собою, как показал М. М. Бахтин в работе «К философии поступка», «поступок ответственно мыслящего участного сознания» («поступок мыслью»), то эпистемологическая концепция жанра непосредственно нацелена на выявление его онтологии понимания, его гносеологической природы и когнитивного потенциала. Но когда объектом исследования становится познание в целом, «поступок мыслящего участного сознания» рассматривается прежде всего в свете бытийных, а не когнитивных характеристик [7: 4]. В эпистемологии М. М. Бахтина «субъект относится к объекту через систему ценностей или коммуникативных отношений и сам предстаёт в двуединости „Я и Другой”, „автор и герой”, и уж если противостоит объекту, то только в таком качестве» [7: 5]. Тем самым М. М. Бахтин вводил в эпистемологию и понятие историчности [7]: изменение художественного познания во времени фиксировалось жанрологическими понятиями «нов», «не тот», а сохраняющийся понимающий потенциал и конструктивный принцип его «архаики» – понятиями «стар», «тот». В категории «архитектоника» и оформилась мысль о том, что жанр «всегда тот и не тот, всегда и стар и нов одновременно» [2: 142]. Жанр как целостность рассматривается в этом случае в единстве типологического и исторического, фиксируемого в герменевтической концепции соприродности «целого» и «частей». «Целостность» жанра как «смыслообразующая целостность» раскрывает свои гносеологические и когнитивные возможности в том случае, если «бытийные характеристики» осмысливаются в феноменолого-герменевтической парадигме, а сам этот процесс осмысления средствами анализа «архитектонической целостности» является основой рефлексии жанра. С точки зрения жанрообусловливания, детерминации типом проблематики «сущности и объёма самого содержания» произведения, бытие жанра и заключается в художественном понимании. Это бытие, которое, говоря словами П. Рикёра [8: 10], существует, понимая.

Существование жанра в процессе понимания – это и есть «способ бытия», заданный «совокупным бытием», абстрагированным коллективным художественным опытом, сфокусированным в сфере жанрообусловливания и закреплённым в конструктивном принципе жанра.

Феноменологией и герменевтикой от «Логических исследований» Гуссерля, которые, как отмечал сам М. М. Бахтин, были одним из источников его эстетики, до «Бытия и времени» Хайдеггера, который параллельно с Бахтиным разрабатывал проблемы «новой онтологии», уже было осмыслено, что нельзя на место онтологии понимания ставить эпистемологию интерпретации. В жанрологии М. М. Бахтина это проявляется в том, что он в стратегии своего феноменолого-герменевтического исследования дифференцировал «способы видения и понимания действительности» и способы познания познавательных качеств жанра [2: 181].

В философии жанра М.М. Бахтина хорошо просматривается апелляция к действительности и жизни как к основной инстанции и аксиологическому критерию: «Если мы подойдём к жанру, – писал он, – с точки зрения его внутреннего тематического отношения действительности и её становлению, то мы можем сказать, что каждый жанр обладает своими способами, своими средствами видения и понимания действительности, доступными только ему ... своими средствами оформляющего понимания действительности и жизни» [2: 180]. И хотя бытие каждого жанра определено тем, что ему доступны только определенные способы и средства видения и понимания действительности, это вовсе не лишает писателя права на внеканоническую инициативу, проявляющуюся, прежде всего, в сфере жанрообразовательных процессов. Способы изображения, то есть «основные возможности жанрового построения» [1: 183], учёный связывал со спецификой художественного «овладения эпохой» [1: 183]. Говоря о «бытии» жанра, который существует, понимая, М. М. Бахтин в понятие о самой реальности включил и реальность духа, создаваемую «ответственно поступающей мыслью». В жанрологии это выразилось в актуализации бинарной оппозиции «исторического бытия» как выражения субъект-объектных отношений и «совокупного бытия» как выражения попыток выйти за пределы субъект-объектной проблематики, «задаться вопросом о бытии» [8: 9]. Типологическое в жанре, составляющее суть его «архаики», и есть воплощение «совокупного бытия», поскольку культурная традиция жанра, составляющая «сущность содержания», определяющая его конструктивный принцип и «объём содержания», представляет собой формулу «добытой эстетической истины» [9: 189], ту «действительную жизнь» жанра, которая существует до субъекта художественного познания (писателя, художника) как данность автономного «духа». Жанрообусловливание и предстаёт как область художественного опыта («жизненный мир» жанра), предшествующего субъект-объектным отношениям, которые реализуются в процессе эстетического познания (создания произведения в жаровой парадигме). В такой творческой практике достигается единство «архаики» жанра («тот», «стар») и его «неповторимой повторяемости» («не тот», «нов»), единство «архитектонически устойчивого» (типологического, видового) и «динамически живого» (исторического, индивидуального), то есть связь «совокупного бытия» с «историческим бытием». Существование жанра в процессе понимания – это и есть «способ бытия», заданный «совокупным бытием», абстрагированным коллективным художественным опытом, сфокусированным в сфере жанрообуславливания. Этот опыт воспринимается писателем как «духовность» жанра, его «культурная традиция», открывающая возможности для всех жанровых инноваций художественного познания, основанного на субъект-объектных отношениях. В этих отношениях писатель выступает как само воплощение интенции, как носитель стремления, тенденции, намерения, коррелирующего с определённой областью значений.

М.М. Бахтин, создавая теорию жанра, пошёл дальше В. Дильтея, своего предшественника в области философской методологии (см. статью В.Дильтея «Истоки герменевтики»), который первым перевернул традиционное представление об отношениях между пониманием и бытием в том плане, что снимал оппозицию онтологии понимания и эпистемологии интерпретации. Он углублял идею связи, в терминологии М.М. Бахтина, «живой единственной историчности» конкретного жанрообразования с «совокупным бытием», с «исторически недействительным субъектом» [см.: 7], существующим как специфическое бытие, как «память жанра» [2: 142], которая предшествует субъект-объектным отношениям и предполагает жанровую проблематику и тип художественного целого. Вот почему М.М. Бахтин особо подчеркивал: «…Действительность жанра (то есть понимание как способ существования) и действительность, доступная жанру, органически связаны между собой… Жанр… есть совокупность способов коллективной ориентации в действительности с установкой на завершение» [1: 184].

Онтология понимания конкретного жанрообразования реализует его «автономный» понимающий потенциал, объективно существующий до субъекта художественного сознания. Эта «автономность» не позволяет жанрам ассимилироваться, несмотря ни на какие жанрово-родовые взаимосвязи и взаимодействия.

Теория М. М. Бахтина, в которой актуализированы проблемы «понимающего» потенциала жанра, «способов и средств видения и понимания действительности», нацелена на преодоление «трудности перехода» от «эпистемологического понимания» к «понимающему бытию» литературного жанра. Это преодоление осуществляется в учении о «типах завершения целого», то есть «тематической исчерпанности» и специфики «художественно-оформляющего завершения действительности» [1: 175–190].

М. М. Бахтин нацеливал на изучение сферы жанрообусловливания, потому и на выработку эпистемологических принципов анализа «понимающей» специфики жанров, которая реализуется в процессе смыслообразования и в которой проявляется «самозначимая действительность литературных произведений» [2: 30]. Это предстаёт сегодня как важнейшая литературоведческая задача, от решения которой зависят и способы познания (интерпретации) художественных текстов.

Философско-методологическая парадигма М. М. Бахтина основана на деятельностном принципе: поскольку жанр существует, понимая, то он являет собой (в отличие от вида) не застывшую, «мертвую» «устойчивость», не матрицу, а «устойчивую тенденцию развития литературы» [2: 142]. «Архаика» жанра, обусловленная спецификой «совокупного бытия» («духовной традицией») и определяющая его самодостаточность, именно потому остается, как сказано в книге о Достоевском, «вечно живой» [2: 142].


ЛИТЕРАТУРА

1. [Бахтин М.М.] Медведев П.Н. Формальный метод в литературоведении: Критическое введение в социологическую поэтику. – Л.: Прибой, 1928.

2. Бахтин М.М.Проблемы поэтики Достоевского. – М., 1963.

3. Белинский В.Г. Собрание сочинений: В 9 т. – М., 1978. – Т. 3.

4. Борев Ю.Б. Теория художественного восприятия и рецептивная эстетика, методология критики и герменевтика // Теории, школы, концепции. / Критические анализы: Художественная рецепция и герменевтика. – М.,1985.

5. Головко В.М. Русская реалистическая повесть: герменевтика и типология жанра. – М.; Ставрополь, 1995.

6. Канунова Ф.З. Проблема личности и жанр // Проблемы литературных жанров. – Томск, 1972.

7. Микешина Л.А. Значение идей Бахтина для современной эпистемологии // Единство места и времени: Сб. статей. – WWW.I-U.RU (Российский Гуманитарный Интернет-Университет. 2008).

8. Рикёр П. Конфликт интерпретаций: Очерки о герменевтике. – М.: «Academia-Центр»; Медиум, 1995.

9. Стенник Ю.В. Система жанров в историко-литературном процессе // Историко-литературный процесс. – Л.: Наука, 1974.



10. Хализев В.Е. Теория литературы. – М., 2002.




Каталог: WordDocs
WordDocs -> Европейская Малая пищуха (Ochotona pusilla pusilla Pall.) как индикатор современного состояния степных экосистем Заволжья
WordDocs -> Характеристика слов, называющих семью и семейные отношения, в речи казаков некрасовцев
WordDocs -> Семантическое согласование и языковая игра
WordDocs -> Особенности номинации слонов красоты в городе Ставрополе Человек погружен в мир языка. Слова, которые его окружают, и формируют его мир. Особо примечателен в этом смысле «язык улицы»
WordDocs -> Семантическое согласование как проявление аналитизма в грамматике
WordDocs -> В. В. Шадурский кандидат филологических наук, доцент
WordDocs -> Использование интренет-ресурсов при изучении истории
WordDocs -> Использование архетипов для выражения агрессии в рекламном тексте
WordDocs -> Комонимия томской области


Достарыңызбен бөлісу:


©dereksiz.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет