Изложение фактов факты



жүктеу 83.16 Kb.
Дата14.07.2016
өлшемі83.16 Kb.




9 марта 2009 года

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

Жалоба № 45013/05
Елены Алексеевны АНОШИНОЙ
против России,
поданная 8 декабря 2005 года
ИЗЛОЖЕНИЕ ФАКТОВ

ФАКТЫ


Заявительницей по делу является г-жа Елена Алексеевна Аношина, гражданка РФ, которая родилась в 1956 году и проживает в Нижнем Новгороде. В Суде ее интересы представляет г-жа О. Садовская, - юрист, практикующий в Нижнем Новгороде.

Обстоятельства дела, описанные заявительницей, можно обобщенно изложить следующим образом.

25 июля 2002 года сотрудники патрульно-постовой службы остановили брата заявительницы на улице, недалеко от его места работы, и, полагая, что он был пьян, забрали его в медицинский вытрезвитель Советского районного управления внутренних дел (РУВД).

В тот же день, около 19.00, брат заявительницы был доставлен в вытрезвитель. По данному факту была сделана запись № 2274. Кроме того, старший по званию из сотрудников патрульно-постовой службы составил рапорт, подтверждающий поступление брата заявительницы в вытрезвитель. Рапорт также был подписан двумя сотрудниками патрульно-постовой службы, г-ном А. и г-ном Л., действующими в качестве понятых.

Сотрудник милиции, находившийся на дежурстве в вытрезвителе, г-н Аг. зарегистрировал поступление в вытрезвитель брата заявительницы, внеся запись в специальную книгу. Брат заявительницы также был осмотрен фельдшером, г-жой К., которая не обнаружила у него никаких телесных повреждений. После медицинского осмотра брат заявительницы был помещен в палату, где он находился один.

Два часа спустя, около 21.00, дежурный сотрудник милиции, г-н Ан., проверил брата заявительницы. Согласно первоначальным показаниям г-на Ан., брат заявительницы лежал на кровати с лицом, повернутым к стене. Он был укрыт простыней и тяжело дышал. Г-н Ан. позвал фельдшера, г-жу К., которая стала делать брату заявительницы искусственное дыхание. Другой сотрудник милиции вызвал скорую помощь, которая приехала через 10 минут. Врачи скорой помощи безуспешно пытались реанимировать брата заявительницы и в 22.05 25 июля 2002 года они констатировали его смерть.

В тот же день сотрудники милиции и фельдшер написали объяснения, в которых они изложили события, связанные с братом заявительницы. Они подтвердили, что брат заявительницы был обнаружен на кровати тяжело дышащим.

На следующий день родственники заявительницы обратились к прокурору Советского района с просьбой расследовать смерть брата заявительницы.

3 августа 2002 года старший следователь Советской районной прокуратуры возбудил уголовное дело по факту смерти брата заявительницы. Относящиеся к делу фрагменты постановления гласят следующее:

“25 июля 2002 года, около 19.00, милицейский патруль Советского РУВД задержал … [брата заявительницы] который находился в состоянии алкогольного опьянения, и [он] был доставлен в вытрезвитель Советского РУВД для вытрезвления. В 21.00 [брат заявительницы] был обнаружен лежащим на кровати палаты в необычной позе. [Брату заявительницы] была оказана медицинская помощь, в результате которой была вызвана скорая помощь; [она] констатировала смерть [брата заявительницы] около 22.00.

В результате судебно-медицинского исследования трупа [брата заявительницы] была обнаружена закрытая тупая травма живота. Причина смерти – перелом щитовидного хряща.

Поводом для возбуждения уголовного дела является заявление [родственника заявительницы]. Основанием являются результаты судебно-медицинского исследования трупа [брата заявительницы], дающие основание полагать о криминальных причинах его смерти.”

Три дня спустя заявительнице был присвоен статус потерпевшей по возбужденному уголовному делу.

21 августа 2002 года эксперт, проведя исследование трупа брата заявительницы, составил заключение № 2249, которое, в части, применимой к делу, гласит:

“ВЫВОДЫ:

На основании вышеизложенного [я] считаю, что смерть [брата заявительницы], в возрасте 51 года, наступила от механической асфиксии в результате сдавливания шеи твердым тупым вытянутым предметом, что подтверждается наличием элементов странгуляционной борозды на шее трупа, наличие кровоизлияния в мягких тканях шеи, перелома рожка щитовидного хряща, [и] другими характерными секционными и микроскопическими признаками. Исходя из характера повреждений шеи, [я] считаю, что воздействовавший на шею предмет, по всей вероятности, имел грани и участки поверхности шириной около 1,5 см. Повреждения шеи по всем признакам не типичны для повреждений, возникающих от действий рук или петли, в том числе мягкой... [я] считаю, что смерть [брата заявительницы] наступила в процессе сдавливания шеи, либо вскоре после сдавливания шеи – в пределах десятков минут. Обычно сдавливание шеи с тяжелым асфиктическим состоянием и последующей смертью сопровождается потерей сознания, что исключает возможность целенаправленных действий. Повреждения шеи не типичны для повешения. Область воздействия травмирующего предмета на шею располагалась на передне-левой поверхности шеи. Кроме асфиктических повреждений выявлена тупая травма живота в виде ограниченного разрыва шейки тонкого кишечника с незначительным кровоизлиянием в брюшную полость. Обнаружены также ссадины нижней губы, правого бедра, правой голени, правой подмышечной области. Травма живота и ссадины возникли от действий тупого предмета, конкретизировать который не представляется возможным. В частности, [я] не исключаю возможности их образования в результате ударов рукой, ногой, а также при ушибе о тупой предмет при падении. Травма живота и ссадины возникли незадолго до смерти, непосредственного отношения к причине смерти не имеют… Травма живота и ссадины... образовались, как минимум, от пятикратного воздействия предметов. Воздействие на шею травмирующего предмета могло быть однократным, но продолжительным....

Двусторонние переломы ребер, перелом грудины, а также точечные ранки передней поверхности груди слева [неразборчиво] и рук были также обнаружены при исследовании. Исходя из характера этих повреждений, с учетом их расположения и отсутствия достоверных признаков жизненности, а также принимая во внимание сведения об оказании медицинской помощи, [я] считаю наиболее вероятным, что переломы и точечные ранки являются следствием реанимационных мероприятий.”

30 сентября 2002 года старший следователь допросил сотрудника милиции, г-на Ан., который находился на дежурстве в вытрезвителе 25 июля 2002 года. Г-н Ан. изменил свои первоначальные показания от 25 июля 2002 года, указав, что он обнаружил брата заявительницы на кровати с одним концом простыни, привязанным вокруг шеи, а другой конец был привязан к металлической решетке на окне. Г-н Ан. позвал фельдшера, г-жу К., и стал открывать дверь в палату. Когда он вошел в палату, брат заявительницы прыгнул с кровати и повис в воздухе; его ноги не касались пола. Г-н Ан. отвязал конец простыни от решетки, поймал брата заявительницы и положил его на пол. Г-жа К., другой сотрудник милиции, г-н Аг., и медицинская сестра вошли в палату. Г-н Ан. отвязал простыню от шеи брата заявительницы и попытался привести его в сознание, пока не приехала скорая помощь.

Во время допроса, проведенного старшим следователем 30 сентября 2002 года, фельдшер, г-жа К., и медсестра указали, что когда они вошли в палату, они увидели брата заявительницы лежащим на полу. Простыня лежала рядом. Г-жа К. также заметила, что она в тот момент подумала, что брат заявительницы попытался повеситься.

Старший следователь также допросил сотрудника милиции, г-на Л., который доставил брата заявительницы в вытрезвитель 25 июля 2002 года. Г-н Л. указал, что брат заявительницы вел себя тихо, не был агрессивным и добровольно сел в патрульную машину для того, чтобы поехать в вытрезвитель. Г-н Л. отрицал какое-либо применение силы в отношении брата заявительницы, указав, что это не было необходимо. Он также отметил, что у брата заявительницы не было никаких видимых повреждений на лице и открытых участках тела.

2 октября 2002 года старший следователь успешно ходатайствовал перед прокурором Советского района о продлении сроков следствия до 3 ноября 2002 года, указав, что следственные органы подозревали, что сотрудники вытрезвителя убили брата заявительницы, так как их показания опровергались результатами судебно-медицинского исследования трупа. Старший следователь отметил, что было необходимо провести дополнительные следственные мероприятия по делу.

3 ноября 2002 года следователь прокуратуры Советского района приостановил уголовное дело по причине невозможности установить предполагаемых преступников. Двадцать три дня спустя прокурор Советского района отменил это решение, указав, что следствие было неполным и поверхностным.

26 ноября 2002 года старший следователь допросил сотрудника милиции, г-на Аг., который указал, что брат заявительницы покончил жизнь самоубийством. Он настаивал на том, что видел, как сотрудник милиции, г-н Ан., развязывал простыню с шеи брата заявительницы.

15 декабря 2002 года старший следователь снова допросил фельдшера, г-жу К., которая дала показания, аналогичные показаниям от 30 сентября 2002 года.

26 декабря 2002 года старший следователь приостановил уголовное дело из-за невозможности установить лиц, предположительно убивших брата заявительницы.

Месяц спустя прокурор Советского района отменил решение от 26 декабря 2002 года, возобновил следствие и составил длинный список следственных мероприятий, которые должны быть выполнены.

27 февраля 2003 года старший следователь прокуратуры Советского района решением, идентичным решению от 26 декабря 2002 года, приостановил уголовное дело.

10 апреля 2003 года следственные органы возобновили следствие по делу, указав, что оно должно быть осуществлено до 10 мая 2003 года.

10 мая и 28 ноября 2003 года, а также 13 февраля 2004 года следствие было приостановлено, так как было невозможно установить лиц, убивших брата заявительницы. 27 ноября 2003 года следствие было возобновлено на один день для того, чтобы провести следственный эксперимент с персоналом вытрезвителя, а также на один день 12 февраля 2004 года, чтобы назначить судебно-медицинскую экспертизу.

2 апреля 2004 года заместитель прокурора Советского района возобновил следствие по делу, так как было необходимо провести дополнительные следственные мероприятия, в частности допросить сотрудника милиции, г-на Ан. Пять дней спустя уголовное дело было снова приостановлено за невозможностью установления предполагаемого преступника.

5 июля 2004 года начался новый круг следствия по делу, помимо прочего, в целях опроса врачей скорой помощи, которые осматривали брата заявительницы 25 июля 2002 года. Для этих целей следствие длилось 15 дней и было приостановлено 20 июля 2004 года по тем же основаниям, что и прежде.

10 сентября 2004 года следствие было возобновлено, так как следственные органы посчитали необходимым выполнить тот же набор мероприятий, указанный в решении от 5 июля 2004 года. На следующий день следствие было приостановлено.

12 ноября 2004 года заместитель прокурора Советского района отменил решение от 11 сентября 2004 года, указав, что оно было «преждевременным». Заместитель прокурора отметил необходимость проведения ряда следственных мероприятий по делу.

25 декабря 2004 года, в ответ на решение от 12 ноября 2004 года, старший следователь возобновил следствие по делу.

В тот же день судебно-медицинский эксперт составил заключение № 89565, обнаружив, среди прочего, что брат заявительницы был задушен тупым твердым предметом, воздействие которого было в течение длительного периода времени. Эксперт также указал следующее:

“Учитывая характер и локализацию повреждений, я подтверждаю, что повреждения, обнаруженные на теле, в комплексе механической странгуляционной асфиксии не могли образоваться от действия петли из простыни, в том числе свернутой в виде жгута, действия узла петли, а также от действия острого угла подоконника в палате...”

26 декабря 2004 года следствие по делу было снова приостановлено по всё той же причине. Следствие было опять возобновлено и приостановлено соответственно 8 мая и 8 июня 2005 года.

Похоже, что в настоящий момент следствие по делу не закончено.



ЖАЛОБЫ

1.  Заявительница жаловалась на нарушение статей 2 и 13 Конвенции, указав, что ее брат был убит в вытрезвителе сотрудниками милиции, и что следственные органы не провели по данному факту эффективного расследования.



2.  Заявительница также жаловалась на нарушение статьи 3 Конвенции, указав, что в результате убийства ее брата и непроведения властями РФ эффективного расследования, она испытала психические страдания.

ВОПРОСЫ СТОРОНАМ
1.  Нарушено ли было в данном деле право брата заявительницы на жизнь, закрепленное в статье 2 Конвенции?
2.  Учитывая процессуальную защиту права на жизнь (см. Calvelli and Ciglio v. Italy [Постановление Большой Палаты Суда], № 32967/96, § 51, ЕСПЧ 2002 I), соответствовало ли требованием статьи 2 Конвенции расследование, проведенное национальными властями в настоящем деле?
3. Являются ли психические страдания заявительницы в связи со смертью ее близкого родственника достаточно серьезными, чтобы достигнуть бесчеловечного обращения по смыслу статьи 3 Конвенции? Если да, то нарушена ли была в данном деле статья 3 в отношении заявительницы?



©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет