Книга Анхеля де Куатьэ! Тайна Апокалипсиса открылась



жүктеу 1.13 Mb.
бет1/7
Дата26.06.2016
өлшемі1.13 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7
Анхель де Куатьэ "Сердце ангела"

Анхель де Куатьэ

Сердце Ангела

Последняя книга Анхеля де Куатьэ! Тайна Апокалипсиса открылась...

Бог дает людям шанс. Снова и снова. Но всякий раз человек ищет «легкие пути»... Словно не знает, что грех — это не нарушение запретов. Грех — это неисполнение заветов, того, что должно. Прежде чем обрушить свой гнев на людей, Господь посылает на землю своего Ангела.

«И пришел иный Ангел, и встал пред жертвенником...»

Ангел Божий приходит в человеческом обличье, чтобы вглядеться в наши сердца. И ответом Богу будет сердце Ангела, узнавшего тайну наших сердец...

Когда истина начинает казаться тебе понятной, знай — ты ничего не понял...

Сайт в Интернете, посвященный Анхелю де Куатьэ: www.FourZero.net

Оглавление :


   От издателя


   Предисловие
   Пролог
   Часть первая. ЭГОИЗМ И ВЛАСТЬ
   Часть вторая. СЛАБОСТЬ И ЗАВИСТЬ
   Часть третья. ЦЕЛЬ И БОРЬБА
   Эпилог

От издателя



:: к оглавлению ::

Последняя книга Анхеля де Куатьэ. Последняя... Как всегда — совершенно новая, особенная, потрясающая и завораживающая.

Кажется, что автор никогда не устанет нас удивлять. Никогда. Он обладает подлинным даром. Он виртуозно жонглирует смыслом, демонстрируя нам — одну за одной — все его блистающие грани. В строгой, выдержанной лаконичности своих книг он находит бессчетное количество «поворотов», неожиданных решений и жанровых открытий. Да, кажется, что этому мистическому таинству творчества не будет конца.

Но книга последняя. Последняя. И от одной этой мысли с какой-то щемящей болью сжимается сердце. Неужели все?..

Многие строили версии, высказывали догадки — какая она будет, эта седьмая Печать? И если я просто скажу, что они, скорее всего, не угадали, то это будет неправдой. Это нельзя было угадать. В этой книге, незаметно для самого читателя, переосмысливается вся эпопея — сначала ты снова с необычайной отчетливостью прочитываешь и переосмысливаешь все Печати. А затем, что и вовсе неожиданно, открываешь для себя Скрижали. Теперь совсем по-новому — и кажется, что только сейчас впервые правильно.

И мне больше нечего сказать. Но не потому что я не знаю, что сказать или как. Напротив, об этой книге, да и обо всей серии в целом можно говорить часами, читая и перечитывая, думая и переосмысливая. Но нет, мне больше нечего сказать, потому что сейчас автор заговорит сам. Предельно точно, предельно честно, предельно искренне — как он умеет, он один. Автор берет свое последнее слово. Последнее слово.

Сердце Ангела.

Издатель

Предисловие

:: к оглавлению ::

После моей поездки в Мексику и на Гаити время словно бы перестало существовать. Я убил Шамана. Убил в себе. Раньше мне казалось, что мир можно изменить мистической силой, волшебными превращениями, чудом... Но теперь я знаю, что это не так.

Я видел свою смерть — забавную старуху в прохудившемся пончо. Теперь она всегда со мной, всегда рядом. Я не вижу ее, но понимаю, что она где-то здесь, поблизости. И от этого мне почему-то спокойно на душе. Спокойно и радостно.

Данила тоже прошел свое испытание. Испытание смертью. Он увидел Мир — эти несчетные миллиарды зеркал, что смотрятся друг в друга. И понял главное — мы живем в царстве отражений. Он убил свое отражение, чтобы стать собой. Он сделал это.

Прежде Даниле казалось, что мир можно изменить добротой. Но после своего путешествия в параллельных сновидениях он понял, что это не так. Не совсем так. Одной доброты так же недостаточно, как и одного чуда. Есть какой-то другой секрет.

Семь Скрижалей и шесть Печатей остались у нас позади, точнее — уже стали частью нас, изменили наше представление о мире и о себе. Изменили мир и нас. И теперь мы ждем седьмую Печать. Мы смотрим на Андрея и ждем...

Но, как говорит Откровение святого Иоанна Богослова, «и когда Он снял седьмую печать, сделалось безмолвие...»
* * *

Уже больше месяца Андрей хранил молчание. Не в том смысле, что он с нами не разговаривал, нет — он здоровался, мог пожелать спокойной ночи, ответить на какой-нибудь несложный бытовой вопрос. Но в остальном его словно бы не было с нами.

Впрочем, мы и не нуждались ни в каких объяснениях. Все и так понятно — седьмая Печать. Сначала Данила, потом я, а теперь Андрей. У каждого свое испытание. Сомнений, что все именно так, у нас не было никаких. Но...

— Вы меня простите, — сказал Андрей. — Последний месяц... Я все думал. Думал...

Андрей выглядел напряженным и сосредоточенным. Голова слегка опущена, плечи напряжены.

— Вы же помните, что седьмой Скрижали не было... — говорил Андрей, словно беседовал сам с собой.

— Ну, «не было» — это условность, — поправил его Данила. — Была.

— Просто без текста, — подхватил я. — А так все совершенно понятно — «измени сознание».

— Да, да... — пробормотал Андрей. — Откажись от «я»... Почувствуй Другого... Пойми, что страдание — это только иллюзия... Ощути необходимость себя... Все правильно.

— Все правильно, — убежденно подтвердил я.

Андрей отрицательно покачал головой:

— «И когда вы откажетесь от меня, я приду к вам».

Он прошептал эту известную со времен Изумрудной скрижали формулу, и я вздрогнул.

— «И когда вы откажетесь...» — эхом повторил Данила. — Андрей, что ты имеешь в виду?

— Что я имею в виду?.. — Андрей поднял голову, и мы поежились от его пронзающего взгляда. — А вы так и не поняли, что значит изменить сознание?

— Ну... э-э-э... — Данила едва заметно качнул головой.

— Мотив, — четко произнес Андрей. — Мотив.

— Что мотив? — не понял я.

— Мотив — это зачем вы искали Скрижали, причина, — пояснил Андрей. — Чтобы изменить мир? Так?

— Так, — неуверенно сказал я, хотя в общем-то сомневаться мне было не в чем.

— Итак, — продолжил Андрей, — вы ищете способ изменить мир, способ измениться, а вам говорят: «Измени сознание!» Ничего странного не замечаете?

Пауза. Я физически ощутил, как мысли в моей голове вдруг остановились. Ступор и абсолютная пустота.

— Это же тавтология! — воскликнул Андрей. — Понимаете?! Тав-то-ло-гия! По сути бред и бессмыслица!

— Но этого не может быть... — растерянно прошептал Данила и схватился руками за голову. — Господи, что же это такое? Действительно. Хочешь измениться — меняйся. Это же абсолютное ничто... Бред.

— Но этого не может быть, — прервал его Андрей, в его голосе прозвучала абсолютная уверенность. — Не может быть, что это «бред». Значит, мы просто все не так поняли.

Я пережил шок. Действительно — то, как мы расшифровали последнюю Скрижаль, превращает ее в абсурд! Значит, мы поняли ее превратно, неправильно! Мое сознание рушилось подобно гигантскому небоскребу.

— Неправильно?! — прошептал я.

— Да, — так же уверенно продолжил Андрей. — Неправильно. Точнее, мы услышали правильно, мы интерпретировали неверно!

— А где... в чем ошибка?! — оторопел я.

— Я же говорю — мотив! — повторил Андрей. — Седьмая Скрижаль нам — «измени сознание». И мы подумали, что надо как-то измениться — сложить вместе наши точки обзора. Кстати, это был правильный ход мысли — относительно точек обзора.

— Ничего не понимаю, — Данила отрицательно помотал головой. — Андрей, говори яснее. Так правильно или неправильно относительно точек обзора?!

— Да, — сказал Андрей. — Правильно! Только вот ты подумай сам: что получится, если ты соединишь все эти точки обзора? Просто представь!

— Представить? — задумался Данила, пытаясь выполнить поставленную задачу.

— Ну да, представь гипотетически, что мы нашли способ и соединили воедино все, что раньше создавало систему противоречий! Религия больше не спорит с наукой, человек стал центром религии... Ну и все в таком роде...

Данила поднял на Андрея удивленные глаза:

— Все остановится?.. — прошептал он.

— Ну да, — развел руками Андрей. — Будет что-то вроде анти-Большого взрыва. «Большой взрыв» — это когда во Вселенной произошла детонация и все полетело в разные стороны. А тут наоборот — все схлопывается и исчезает. Приходим к абсолютному нулю, к первоначалу. Конец дискуссии. А коли — конец, то, значит, не в ней, не в этой дискуссии дело, не в сознании!

— Нет-нет-нет, — активно запротестовал Гаптен. — Как такое может быть? Задача — «измени сознание», а дело не в сознании. Это ерунда какая-то. Ерунда.

— Да, а в чем тогда, если не в сознании? — спросил я, пребывая в состоянии полного недоумения.

— Мотив! — Андрей чуть не заорал. — Мотив!

— Какой мотив?! О чем ты говоришь?! — взмолился Данила.

— Да я же и говорю! — воскликнул Андрей с досадой. — Вы ищете Скрижали, чтобы все изменить подчистую, чтобы все правильно было. Нашли. А вам говорят:

«Молодцы, а теперь поменяйте сознание!» Мотив поменяйте. Понимаешь — мотив!

— Поменять мотив! — понял Данила. — В этом смысле! Искали для одного, а оказалось, что нашли для другого, — меняйте направление движения, только тогда все поймете! Так, да?

На напряженном лице Данилы появилась улыбка. Он понял. А я...

— Ничего не понимаю... — прошептал я.

— Анхель, это же так просто! — воскликнул Данила и повернулся ко мне. — Так просто, что сразу и не поймешь!

— Вот я и не понимаю, Данила. О чем вы?!

— Чтобы понять важные вещи, у тебя должен быть мотив, желание, — принялся объяснять Андрей. — И ты ищешь — ради чуда, ради счастья. У тебя есть мотив и силы искать! Но когда ты находишь знание, надо поменять мотив, потому что ни чуда, ни счастья самих по себе нет, а есть только ты и твоя жизнь! Меняйте мотив!

— То есть ты хочешь сказать... — вклинился Гаптен. — Что иллюзорные цели — это как некая наживка? Способ заставить людей двигаться, открывать для себя знания, Истину?

— Ну разумеется! — воскликнул Андрей. — Пока у нас нет знания жизни, мы не можем понять, зачем оно нам нужно. Поэтому и возникает эта идея, что оно нужно нам для счастья. Что случится чудо, если мы будем знать, например, эти семь Скрижалей. Узнаем — и будет счастье. Чудесным образом! И вот мы бросаемся искать Истину! А иначе бы все бы так и сидели на месте. Не было бы мотива искать знание!

— А потом находим и понимаем, что ни чуда, ни счастья тут нет. Что тут только знание, — сказал Данила, согласно кивая головой.

— А Печати? — все еще не понимал я. — Зачем в таком случае мы искали Печати?..

— Они о жизни! — снова чуть не закричал Андрей. — О настоящих препятствиях! Понимаешь, мы получили знание, и это позволило нам понять жизнь. Увидеть ее во всех ее сложностях и внутренних противоречиях. Стремление к власти, эгоизм, зависть, слабость, идея борьбы, жажда цели. Мы все это поняли благодаря Скрижалям. Они — инструмент, а не волшебная палочка.

— Идея борьбы, жажда цели? — не понял я. — О каких Печатях ты говоришь?

— О каких?! — воскликнул Андрей. — Да о ваших! Данила боролся, боролся... А ему сказали — все, перестань бороться. Просто люби, и все. Люби, и все. И тебе сказали — хватит искать, хватит стремиться к иллюзорным целям, остановись — жизнь вокруг, а не за горизонтом. Понимаешь?!

— Хватит стремиться к иллюзорным целям, остановись. Жизнь вокруг, а не за горизонтом, — повторил я. — Да, это именно та истина, которую я понял на Гаити. И что же нам теперь делать?

— Ты уверен, что понял свою истину? — рассмеялся Данила.

— Как — ничего не делать?! — в ужасе прошептал я.

— Жить! — буквально закричал Данила. — Самая сложная задача!

— Самая сложная, — подтвердил Андрей. — Жить без иллюзорной цели и без надежды на чудо.

— Но как?! Это просто страшно! — ком встал у меня в горле. — И разве это жизнь? Андрей, Данила... Разве?..

— Опять ты ничего не понял, — покачал головой Андрей. — Чудо надо не ждать, а делать. И в этом цель.

— Творить чудеса? — мне показалось, я сошел с ума. — Андрей, и это ты говоришь?!

Андрей никогда не говорил о чудесах! Это, что называется, против правил.

Данила внимательно посмотрел на меня, потом, словно бы поняв ход моих мыслей, на Андрея.

— Видимо, Андрей собирается нам что-то рассказать, — заключил Данила и откинулся на спинку своего кресла.
«И когда Он снял седьмую печать, сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса.

И я видел семь Ангелов, которые стояли перед Богом; и дано было им семь труб.

И пришел иный Ангел, и стал пред жертвенником, держа золотую кадильницу; и дано было ему множество фимиама, чтобы он с молитвами всех святых возложил его на золотой жертвенник, который перед престолом.

И вознесся дым фимиама с молитвами святых от руки Ангела пред Богом.

И взял Ангел кадильницу, и наполнил ее огнем с жертвенника, и поверг на землю: и произошли голоса и громы, и молнии и землетрясение.

И семь Ангелов, имеющие семь труб, приготовились трубить».

Откровение святого

Иоанна Богослова,

8:1-6

Пролог

:: к оглавлению ::

Это было давно...

— Андрей, ты написал книгу о Заратустре? — спросил я, разглядывая на переплете рыжий портрет то ли Вакха, то ли Иоанна Крестителя (искусствоведы до сих пор спорят) кисти Леонардо да Винчи.

Андрей поднял голову, посмотрел в мою сторону и улыбнулся:

— Да, написал. Для себя. Все равно никто не будет читать.

— Почему? — мне было как-то странно это слышать.

— Почему? — удивился Андрей и пожал плечами. — Она — не для развлечения. И...

Андрей задумался. Долго молчал. Пару раз порывался что-то сказать, но останавливался.

— Андрей, скажи, я пойму... — попросил я.

Он посмотрел на меня — внимательно, строго, даже испытывающе.

— Поймешь? Это книга о разочаровании в чуде. Все ждут чуда. Даже отчаянные, отъявленные, прожженные скептики. Самые скептичные из всех скептиков! Даже такие, как я, — Андрей грустно улыбнулся. — Все мы ждем чуда. Мы ждем, что оно придет из ниоткуда, нежданно-негаданно. Обязательно. Мы понимаем, что этого не случится, но это не мешает нам ждать — страстно и истово. Мы ждем вопреки нашему безверию! Таковая сила этого ожидания!

— Андрей, ты ждешь чуда?! — зная Андрея, я не верил своим ушам. — Чуда?! Ты?!

— Когда ты творишь, созидаешь, делаешь что-то значительное, понимая, что умрешь и ничего из этого тебе не дадут взять с собой в могилу, на тот свет, — ты ждешь чуда. Понимаешь? Иначе бы ты остановился, прекратил это. Потому что — а зачем?! Но ты не останавливаешься. Ты делаешь, зная, что потеряешь. А значит, где-то в глубине души не веришь, что потеряешь. Что будет что-то вроде воздаяния... Чудо! Ты ждешь чуда!

Когда ты веришь, что благому начинанию будет сопутствовать удача, просто потому что оно — благое, правильное, настоящее, — ты ждешь чуда. Понимаешь? Ты ждешь чуда! Значит, ты, даже будучи каким угодно атеистом и скептиком, предполагаешь, что в этом мире есть некое метафизическое противостояние великих сил — «благих» и «неблагих». И более того, ты уверен в победе «благой» силы! В ее Промысел! Ты ждешь чуда!

Наконец, когда ты любишь, Анхель. Любишь, будучи безразличным, любишь и продолжаешь любить, хотя у тебя нет никаких шансов, нет и намека на чувственный ответ с той стороны... Ты тоже ждешь чуда. Понимаешь? Иначе бы ты сказал: «Нет. Это не про меня». Сказал и ушел. Но ты не уходишь. Ты стоишь и грезишь. В твоем сознании живо ощущение счастья, даже если ты сам называешь его «несбыточным». Ты веришь в чудо.

И в этом правда. Все это и еще сотни, тысячи ситуаций жизни — есть ожидание чуда. И я написал об этом книгу. Я написал книгу о стремлении к чуду, которого нет. О мире, который стоит на этом стремлении и сам не понимает этого. О мире, который находится в тупике, потому что он ждет несбыточного и потерял главное. Я написал страшную книгу правды. Кто будет это читать?.. Она не для развлечения.

— Это действительно страшная книга! — прошептал я.

— Да, страшная, — согласился Андрей, кивнул головой на книгу и улыбнулся. — Можешь взять. Совершишь небольшой подвиг.

И я взял.

Я взял и начал читать. Я читал не останавливаясь, не переводя дыхания. От первой строчки — «Привет! Я канатный плясун» — и до последней: «Мне кажется, что и сейчас я ощущаю на своих щеках нежное касание этих шелковых крыл и бархатных хоботков. Я выздоравливаю...» От первой и до последней. Жадные глотки уставшего путника, измученного дорогой, опаляющим солнцем и великой жаждой.


«Избранные — это значит выбранные. Но парадокс, видимо, в том-то и состоит: для того чтобы тебя выбрали, прежде всего ты должен сам себя выбрать. Ты должен стать сильным, тогда ты и будешь нужен».
«В этих двух страхах — быть самим собой и позволить другому быть другим — заключен в сущности один: быть, оказаться или казаться слабым. Но ведь именно страх и ослабляет. Значит, мы уже слабы. Так чего же нам теперь бояться?»
Драгоценные россыпи мысли, объединенные единым сюжетом — о превращениях духа и медовой жертве. Это правда о Человеке, о том, кто мы есть.

Я был потрясен. Потрясен до глубины души. Нет... До глубины сердца. До самой его последней и крайней глубины. Весь мир увиделся мне вдруг по-другому, иначе — таким, каким я никогда его не видел. И я сам изменился — умер и возродился заново. Меня прежнего словно и не было никогда, не существовало.

Это притча о человеке, который нуждается в Истине и вдруг встречает Учителя. Великая, беспристрастная Истина о мире. Рассказ о сущности человека, о природе его мира — о страхе, о чувстве одиночества, о бесплодных исканиях смысла жизни. Все встает на свои места. Кажется, что еще чуть-чуть, и все изменится, жизнь героя обретет новое дыхание, наступит долгожданное счастье. Но тут Учитель встает и уходит.

Чудо было так близко — и вот словно вода утекла сквозь пальцы. Оставив лишь ощущение, воспоминание, миф.

Учитель уходит, чтобы оставить своего ученика один на один с Истиной. Чтобы тот смотрел на нее и плакал. Плакал, потому что нет ничего страшнее, чем знать Истину. Ведь Истина и Чудо стоят на разных полюсах мироздания. Истина разрушает царство иллюзий, а Чудо — королева этого царства. Знать Истину — значит разувериться в возможности Чуда, а не наоборот. Страшное испытание.

Раньше человек верил в Чудо, верил, что где-то, может быть, и на краю света, но есть эта великая и спасительная сила — Истина, способная изменить мир. Он верил в Истину как в Чудо, которому подвластны все тайны Вселенной, все ее силы, все ее мельчайшие движения. Он проводил между Чудом и Истиной знак равенства — «я все пойму, и тогда...» Теперь он все понял. И понял, что Чуда не будет никогда.

В пору умереть. Знание Истины лишается всякого смысла. Лишается. Ты знаешь Истину, но ты несчастлив. Так в чем же тогда ее ценность?.. Неужели только в том, чтобы осознать эту страшную, разоблачительную правду — Истина не даст тебе счастья?

На самом деле ты искал свое счастье, а не Истину. Просто думал, что Истина даст тебе счастье, но это было ошибкой. Вот почему, обнаружив Истину, ты разочаровался.

А в чем же счастье? Где оно?! Отказываясь от Истины, ты озираешься по сторонам. Раньше ты не делал этого, не озирался, ты высматривал — искал Истину и ждал Чуда. А теперь ты озираешься...

И вдруг ощущаешь биение своего сердца. Ощущаешь впервые, потому что прежде ты не слышал его. Прежде ты вообще не жил, ты искал, ты был всегда там. Не здесь, не в своей жизни, а там — куда ты стремился, влекомый поиском.

Отказываясь от Истины, мы видим истинное — мы видим свое сердце. И, увидев его сквозь пугающую бездну своего отчаяния, мы обретаем великую силу — способность видеть чужие сердца, сердце другого человека.

И именно в этот миг, миг этого откровения, человек становится Человеком. Потому что отказ от Истины есть обретение счастья, обретение истинного отношения с другой душой. В этом страшная, парадоксальная и великая тайна Книги Андрея.

Глаза в глаза, биение к биению, жизнь к жизни. Истина мертва, но две жизни рождают Жизнь. В этом таинство и откровение...

Об этом Книга Андрея. Сначала Учитель, разочарованный в жизни, ободряет ученика и дает ему силы. А затем ученик, страдающий от смертельной болезни, идущий к смерти, выносит Учителя из сумрака одиночества на плечах своего духа, своей внутренней силы.

Один с другим, один для другого. Рядом. Единым движением.

И только в конце книги ты понимаешь, что не было ни Учителя, ни ученика, но лишь один человек. Один. И этот человек — ты сам. А драмы героев — не просто повороты сюжета, а откровение наших встреч с самими собой, драмы наших расставаний со своей сущностью. Сначала встреча. Потом расставание. И потом снова встреча, но уже другая. Совсем.


«...Для того чтобы тебя выбрали, прежде всего ты должен сам себя выбрать. Ты должен стать сильным, тогда ты и будешь нужен...»
Книга Андрея — это мифологический пересказ одиссеи нашего душевного совершенствования. Великого пути становления духа — с его кризисами, взлетами и падениями, с его правдой — иногда соленой от слез, иногда горькой от боли, иногда великой и сладостной от завораживающего воспарения духа к Свету и к Великой Радости Жизни.

— Я читал не отрываясь! — буквально прокричал я Андрею при встрече. — Она изменила меня! Это именно то, что мне нужно было прочесть! Это великая книга!

Андрей рассмеялся — весело, добродушно, легко.

— Ну что ж, дело сделано, — сказал он. — Книга нашла своего Читателя. Я счастлив.

Благодаря этой книге я открыл для себя целый мир. Мир внутри меня самого. Мир, в котором началось мое путешествие духа, мои превращения, моя собственная одиссея... Ведь каждый из нас должен пройти этот круг — встретиться с собой и покинуть себя, и снова встретиться, снова найти, но по-другому. Совсем. Через другого, через его сердце.
«...Для того чтобы тебя выбрали, прежде всего ты должен сам себя выбрать...»
Я писал свои книги, вдохновленный Книгой Андрея. Я писал их так, чтобы их прочли многие. Я писал их так, чтобы вы захотели прочесть его Книгу. Я хотел вашей радости. В этом мое желание, моя страсть, мой эгоизм. И теперь наша одиссея подходит к концу... Седьмая печать. Сердце Ангела.

Часть первая


ЭГОИЗМ И ВЛАСТЬ

:: к оглавлению ::


Иван да Марья.
Они познакомились,
когда ей было семнадцать,
а ему — двадцать.
Сейчас ей девятнадцать,
а ему, соответственно, двадцать два.
Какие-то два с небольшим года,
которые кажутся им теперь вечностью.
Столетием как минимум.
Они и сами чувствуют себя стариками.
Любовь вспыхивает, живет, а затем...
А затем прежние влюбленные
начинают искать поводы для расставания.
Неспособные любить, они ищут
способ разочароваться друг в друге.
Вместо того чтобы говорить
от сердца к сердцу,
о главном — о любви,
они ищут поводы ненавидеть.

Нет, ты не понимаешь. Ты опять меня не понимаешь! — Иван обхватил руками голову. — Я тебя люблю, Марья! Люблю! Но больше так продолжаться не может! Это невыносимо! Невыносимо!

Марьяна сидела на краешке кресла и не сводила с Ивана печальных глаз. Уже больше часа она обреченно наблюдала за тем, как он в исступлении мерит широкими шагами ее крохотную комнатку. Два шага туда, два обратно. Туда. Обратно.

Вообще это странная закономерность... Люди куда больше, куда настойчивее говорят о любви, о том, что они любят, когда любви становится все меньше и меньше. Словно пытаются загипнотизировать себя — «я люблю, люблю, люблю...»

Марьяна смотрела на Ивана и думала: «Он говорит, что любит меня, но это неправда. Если бы любил, то все было бы по-другому. Но в каждом его слове — "я", "я" и еще раз "я". А меня словно бы не существует. Словно я пустое место. Словно бы меня нет».

— Маруся, неужели тебе это безразлично?! — сокрушался Иван. — Почему ты совсем не ценишь моего чувства?! Неужели ты не понимаешь, что я могу тебя разлюбить?! Понимаешь?! Просто разлюбить! Ты меня потеряешь!

Иван рывком опустился на корточки напротив Марьяны и приблизился к ее лицу. Он не хотел ей этого говорить, но это была правда. Он буквально физически ощущал, как его чувство к ней, его отношение к Марусеньке, Марусе, Марьяне, Марье, Маре — капля за каплей — покидает его душу.

Конечно, было бы правильно не говорить ей этого. Потому что получается какой-то шантаж. Но... Неужели ей действительно абсолютно все равно? Неужели ей действительно наплевать — будут они вместе или нет? Разлюбила?.. Его? Как это гнусно. Глупая, глупая дура!

Марьяна смотрела на него и не могла понять собственных чувств. Что она к нему испытывает? Раньше Иван казался ей очень красивым. Очень. Эти тонкие, но вместе с тем мужественные черты лица. Этот высокий лоб, ямочка на подбородке. Широкие плечи, осанка. Да, он и сейчас кажется ей красивым.

Но он стал совершенно чужим. Красивая, но не родная вещь. Она ему не верит, не доверяет. Она его не любит...

— А ты глядишь на меня злыми глазами, — прошептал Иван, пристально глядя Марьяне в лицо. — И думаешь, что я кругом не прав, что я тебя не люблю.

— Я думаю другое, — тихо ответила Марьяна, опустила глаза и посмотрела куда-то в сторону, без всякой цели, только бы его не видеть.

— Другое?! — лицо Ивана искривилось в злой, высокомерной, пренебрежительной улыбке. — Могу себе представить! Ты меня ненавидишь, да?! Ты думаешь — я предатель, что я подлец, да?! «Другое думает»! Могу себе представить!

— Не кричи, — оборвала его Марьяна.

— «Не кричи»! — едко передразнил ее Иван. — «Не кричи»! А я и не кричу, Мара! Я просто хочу до тебя докричаться, понимаешь?! Докричаться до тебя!

Последнюю фразу Иван проскандировал, словно Марьяна была глухая.

— Ты определись сначала — кричишь или не кричишь, а потом уже говори, — выпалила она, вскочила с места и, чтобы спрятаться от его глаз, подошла к окну и уставилась на улицу.

Город. Огромный город. Насколько хватает глаз — заснеженные дома, новостройки.

Там, далеко внизу, под ногами — машины, люди, сугробы, голые деревья. Все это механически движется, но во всем этом нет и толики жизни. Холод.

  1   2   3   4   5   6   7


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет