Книга (приложение) истории Церкви митр. Макария Булгакова: Москва, Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1997. 831 с



бет1/61
Дата13.07.2016
өлшемі13.57 Mb.
түріУчебник
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   61
http://www.sedmitza.ru/index.html?did=15202

Владислав Цыпин

ИСТОРИЯ РУССКИЙ ЦЕРКВИ

1917-1997

 

Учебник издан как 9 книга (приложение) истории Церкви митр. Макария Булгакова:

Москва, Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1997. 831 с.

Оглавление: Собор 1917-18 гг. - Патриаршество Тихона, до 1924. - 1925 г., митр. Петр Полянский. - 1925-1936 гг. - Зарубежные общины в 1918-1940 гг. - МП в 1937-1943 гг. - в 1943-44 гг. - в 1944-1970 гг. - 1970-1990 гг. - 1990-1997. - Зарубежные части РПЦ. - Религиозное просвещение. - Епархии МП. - Архиереи МП, 1917-1997. - Хронология. - Чудеса Богородицы. - Монастыри.



ОТ РЕДАКЦИИ

Девятая, заключительная, книга "Истории Русской Церкви" посвящена судьбе православия в России в ХХ столетии, времени небывалом в истории нашего Отечества по интенсивности и сложности исторических событий: революционные перевороты 1917 г., превратившие крупнейшую православную империю в страну, где правили безбожники, восстановление патриаршества после двухсотлетней "синодальной" зависимости от власть предержащих и ни с чем не сравнимые гонения, направленные на тотальное истребление православных и полное уничтожение Церкви; сонмы мучеников и исповедников веры Христовой; Великая Отечественная война и разгром фашизма; новые гонения после короткого периода патриотического и духовного подъема; крушение тоталитарного атеистического режима, возрождение Церкви и духовной жизни в обнищавшей и раздираемой на части России; попытки извне и изнутри разделить единую Церковь, ее противостояние усилившимся в конце столетия соблазнам сектантства, еретических уклонений и просто пропаганде насилия и разврата — все это в неполные 80 лет. В то же время эти события создают единую уникальную эпоху в судьбе Русской Церкви, которая до сих пор еще не завершена: мы все время обращаемся к постановлениям Собора 1917–1918 гг. как к действующему источнику церковного права, до сих пор боремся с обновленчеством, принимающим иные формы, чем в 20-х гг., еще не прославлены в сонме святых царская семья, и многие мученики за веру и исповедники, не преодолены окончательно и негативные явления ушедшей в прошлое зависимости Церкви от враждебного ей государства. Именно поэтому задача исследователя, взявшего на себя труд описания живой, продолжающейся церковно-исторической эпохи, существенно отлична от задач, стоящих перед исследователями завершенных периодов истории,— здесь не может быть ни всеобъемлющих обобщений, ни окончательных выводов и приговоров. Вполне сознавая это, автор настоящего исследования протоиерей Владислав Цыпин стремится к более точному и продуманному описанию событий, фактов и людских судеб, предпочитая не давать им оценку, а представить суждения о них самих участников событий. В этом смысле настоящая книга является, несомненно, лишь введением в историю Русской Церкви ХХ в., материалом для будущих капитальных исследований, собранным и систематизированным одним из свидетелей этой эпохи.

Книга начинается описанием Поместного Собора 1917–1918 гг. и завершается решениями архиерейского Собора 18–23 февраля 1997 г. Придерживаясь хронологического принципа, автор избирает деление на главы по времени служения первоиерерхов Русской Православной Церкви, отступая от него только в главах 5 и 11, посвященных церковной истории русской эмиграции и зарубежных епархий, и в главе 12, в которой развитие духовного образования и науки представлено как единый исторический процесс. Исходя из доступных сегодня материалов, автор описывает преимущественно историю епископата и высшего церковного управления, причем, как специалист в области церковного права, протоиерей Владислав уделяет большое внимание канонической и церковно-юридической стороне. В то же время за пределами его исследования, ограниченного объемом издания, неизбежно остаются важнейшие стороны жизни Церкви — судьба монастырей, приходская жизнь и т. д., требующие своих историков.

Помимо авторского текста в книге представлены традиционные для настоящего издания справочно-библиографические материалы, с небольшими, однако, изменениями. Учитывая, что в 20–50-х гг. одной из форм гонений на Церковь было требование постоянных перемещений епископата на кафедрах (часто за год архиерей менял 2–3 кафедры), хронологический принцип составления списка архиеерев по кафедрам был заменен на более простой — алфавитный. Список монастырей, составленный по времени их открытия, заменяется алфавитным списком действующих монастырей на 1 марта 1997 г.



* * *

Автор настоящего труда — протоиерей Владислав Цыпин, доцент Московской Духовной Академии, автор книг: "История Русской Православной Церкви. 1917–1990 / Учебник для православных духовных семинарий" (М., 1994), "Русская Церковь. 1917–1925" (М., 1996), "Церковное право" (М., 1996), многочисленных статей в сборниках, журналах, других периодических изданиях. Протоиерей Владислав Цыпин исполняет обязанности ответственного секретаря Учебного комитета при Священном Синоде, является членом синодальных комиссий по канонизации святых, богословской и др.



ГЛАВА I

ПОМЕСТНЫЙ СОБОР 1917–1918 гг.

2 марта 1917 г. император Николай II отрекся от престола, власть перешла к Временному правительству, образованному Временным комитетом Государственной думы.

Новые правители, беспрерывной чередой сменявшие друг друга на министерских постах, не сумели создать новую государственность и наладить жизнь в стране. В России началась разруха, фронт подступал к столице, на окраинах страны сепаратисты, не дожидаясь Учредительного собрания, в явочном порядке провозглашали автономии, парализовав деятельность правительственных служб и местных учреждений власти. Повсюду происходили самочинные экспроприации.

Разлагающие веяния проникли и в церковную среду, появились статьи с нападками на прошлое Русской Церкви, в которых полуправда перемешана с ложью, образовались группировки, которые открыто провозгласили своей целью не только обновление церковного управления, но и реформу православного вероучения.

Сразу же после февраля возобновила свою деятельность памятная по 1905 г. группа 32-х священников, переименованная затем в "Союз церковного обновления". По инициативе священников И. Егорова, Д. Попова, А. Введенского в Петрограде под председательством протоиерея Димитрия Попова учреждается "Всероссийский союз демократического духовенства и мирян", куда вошла немалая часть питерского духовенства. Ядро этого союза получило странное для верующих название "ЦК". Несколько лет спустя эти либеральные группировки, образовавшиеся под крылом Временного правительства, и вызвали обновленческий раскол в Русской Православной Церкви. Опасность раскола угрожала и с другой стороны: на окраинах бывшей империи вслед за политическими автономиями готовилась почва для провозглашения автокефалий. ЕслиГрузинская Церковь веками жила отдельно от Русской и ее стремление к автокефалии не затрагивало основ русского церковного бытия, то попытки обособить юго-запад России, оторвать от Русской Церкви ее материнскую Киевскую кафедру, грозили Церкви тяжелыми внутренними раздорами.

В марте Святейший Синод по настоянию обер-прокурора В. Н. Львова, назначенного Временным правительством, уволил на покой Петроградского митрополита Питирима (Окнова), престарелого Московского святителя Макария (Невского) и архиепископа Тобольского Варнаву (Накропина), обвинив их в тесных отношениях с Распутиным. Вслед за этим по всей стране начались увольнения архиереев, обвиненных в поддержке старого режима. Напряженность отношений обер-прокурора с епископами объяснялась не только личными качествами В. Н. Львова, но и тем обстоятельством, что "и прежде фигура обер-прокурора... была личным органом царской власти, самой же Церковью миропомазанной и призванной к церковным делам". Теперь же, по словам Карташова, "обер-прокурор, назначающий и изгоняющий епископов и самый Св. Синод, в качестве органа светского, внеконфессионального правительства — это nonsens и каноническая обида для Церкви"1.

Провозгласив всевозможные политические и гражданские свободы, правительство ужесточило давление на Церковь. Отношения между Святейшим Синодом, твердо отстаивавшим подлинную свободу Церкви, и обер-прокурором, который властно вмешивался в чисто церковные дела, уже в конце марта достигли остроты и привели к взрыву. Прологом послужила докладная записка профессора Петроградской Духовной Академии Б. В. Титлинова обер-прокурору В. Н. Львову, поданная 8 марта, в которой он, извращая историю Русской Церкви, настаивает на коренных преобразованиях, на "незамедлительной организации свободной церковной печати, во главе которой стали бы лучшие прогрессивные церковные элементы". В заключение он предлагает передать печатный орган Синода совету Петроградской Академии, поскольку "высшее культурно-просветительное церковное учреждение, несомненно, более пригодно для подобного издательства, чем административное учреждение, каковым являются Синод и его чиновники"2. Проект Титлинова, очевидно, совпадал с видами обер-прокурора, и 22 марта В. Н. Львов предложил Синоду уволить в отставку редактора "Всероссийского церковно-общественного вестника" профессора М. А. Остроумова и передать издание совету Петроградской Академии.

Между тем члены Синода разъехались по своим епархиям на Страстную и Пасхальную недели. В Петрограде по обыкновению остались Сергий (Страгородский), архиепископ Финляндский, Тихон (Белавин), архиепископ Литовский, и протопресвитер Георгий Шавельский. Определение, составленное по предложению Львова, подписали преосвященный Сергий и отец Георгий Шавельский. А святитель Тихон оставил только запись в журнале Синода: "Вопрос о передаче редактирования "Всероссийского церковно-общественного вестника" совету профессоров Петроградской Духовной Академии требует, по моему мнению, обсуждения Св. Синода в полном составе"3. По уставу этого было достаточно, чтобы сделать определение недействительным, но напористый обер-прокурор, игнорируя юридическую несостоятельность документа, пропускает определение к исполнению. 24 марта он извещает ректора Петроградской Духовной Академии о как бы состоявшемся постановлении Синода, и совет избирает редактором "Вестника" профессора Титлинова. При новой редакции у журнала появился девиз: "Свободная Церковь в свободном государстве", что, впрочем, не мешало газете молчать, когда обер-прокурор бесцеремонно вмешивался в чисто церковные проблемы.

Когда после Пасхи члены Синода вернулись в Петроград, у них сложилось единое мнение о незаконности передачи газеты Петроградской Академии. Но обер-прокурор считал, что все совершилось на законных основаниях, и журнал при новой редакции будет соответствовать "современному церковно-общественному течению мысли. Там теперь вы не найдете таких имен, которые были сторонниками реакции"4. Тогда в Синоде решили: пусть академия ведет издание на свои средства, а из хозяйственного управления денег на враждебную Церкви газету не выдавать.

15 апреля в зал заседаний Синода вошли В. Н. Львов с группой чиновников и военных. Революционный обер-прокурор, служивший прежде в кавалергардском полку, громко скомандовал: "Прошу встать! Объявляю указ Временного правительства" — и зачитал распоряжение о прекращении зимней сессии Синода и об увольнении его членов: митрополита Киевского Владимира (Богоявленского), архиепископов Литовского Тихона, Новгородского Арсения (Стадницкого), Гродненского Михаила (Ермакова), Нижегородского Иоакима (Левицкого), Черниговского Василия (Богоявленского), протопресвитеров Александра Дернова и Георгия Шавельского,— всех, кроме архиепископа Финляндского Сергия, и о вызове новых членов и присутствующих на летнюю сессию. Митрополит Владимир, архиепископы Тихон, Арсений, Михаил и Иоаким составили акт, в котором подтвердили свое несогласие с незаконной передачей "Вестника" совету Петроградской Академии и сделали заявление о том, что "новый состав Св. Синода должен быть образован способом каноническим, т. е. архиереи должны быть избраны архиереями, а члены от белого духовенства — голосом последнего"5. К этому заявлению впоследствии присоединились архиепископ Сергий и протопресвитеры А. Дернов и Г. Шавельский.

На летнюю сессию вызваны были экзарх Грузии архиепископ Платон (Рождественский), архиепископ Ярославский Агафангел (Преображенский), епископ Уфимский Андрей (Ухтомский), епископ Самарский Михаил (Богданов), протопресвитер Николай Любимов, настоятель Успенского собора Московского Кремля, профессора протоиереи Александр Смирнов и Александр Рождественский, протоиерей Феодор Филоненко. Ни беспринципных карьеристов, ни церковных революционеров, подобных Б. Титлинову, не оказалось и в новом составе Синода, но некоторые из его членов известны были своим либерализмом. Протоиереи А. Рождественский, Ф. Филоненко, А. Смирнов поддерживали отношения с откровенно обновленческой группировкой "Союз демократического духовенства и мирян". Духовный путь епископа Уфимского Андрея был неровен: когда-то он увлекался теософией и спиритизмом, печатался в оккультных журналах, в 1905 г. увлекся политической борьбой, поддерживал эсеров. В 1917 г. он один в российском епископате искренне и всерьез связывал надежды на оздоровление церковной жизни с февральским переворотом. До приезда архиепископа Платона новый Синод возглавлял архиепископ Сергий, постоянный член всех последних его составов.

Тем временем "Всероссийский церковно-общественный вестник" все безудержнее проповедовал новые идеи, которые на деле оборачивались призывом к разрушению канонического строя Церкви, к бунту против преемственной от апостолов иерархии. По всей стране созывались епархиальные съезды духовенства и мирян, куда выбирались делегаты от земств, от военных организаций, от Красного Креста. Обескураженные и сбитые с толку круговертью событий, подстрекаемые пропагандой "Вестника", участники съездов выносили резолюции о недоверии епархиальным архиереям, в Синод направлялись петиции с требованием ввести выборность епископата.

29 апреля Святейший Синод объявил о начале подготовки к созыву Поместного Собора и о введении выборного начала на всех уровнях церковного управления, в том числе и при замещении архиерейских кафедр. Во многих епархиях выборы проходили в нецерковной обстановке, обновленческие настроения охватили часть мирян и клириков, особенно псаломщиков, пономарей. В церковной печати раздавались призывы ввести белый епископат и даже вовсе отменить институт монашества. При таком помрачении церковного сознания многие из достойных иерархов оказались неизбранными. На покой увольнялись архиепископы Черниговский Василий (Богоявленский), Калужский Тихон (Никаноров), Харьковский Антоний (Храповицкий). Архиепископ Нижегородский Иоаким (Левицкий) был даже арестован и некоторое время содержался в заключении. Увольнение архиепископа Владимирского Алексия (Дородницына) оправдывалось его прежней близостью к Распутину, остальных обвинили, как водится, в приверженности старому строю.

В Твери епархиальный съезд, состоявшийся и вовсе незаконно, без согласия правящего архиерея, направил в Синод делегацию с требованием уволить архиепископа Серафима (Чичагова). Бунт вызвало недовольство диаконов и псаломщиков тем, что архиерей требовал от кандидатов в священники сдачи экзамена, который им нелегко было выдержать. Низвержение архипастырей и самоуправство в епархиях радовали обер-прокурора: "Я боюсь равнодушия, а всякий бунт приветствую; я исполняю волю народа, я гоню архиереев, ибо народ этого требует"6.

Антицерковный курс Временного правительства становился все очевиднее. 20 июня вышло постановление о передаче церковно-приходских школ (а их было в России около 37000) и семинарий в ведение Министерства народного просвещения. Особое недоверие членов Временного правительства к православию, их отчужденность от веры большинства граждан России проявились и в этом постановлении, которое ни в коей мере не затрагивало положения конфессиональных школ других вероисповеданий. Правительство нарушило и волю тысяч благотворителей, жертвовавших на нужды церковной школы. Святейший Синод протестовал, но власти в спешном порядке приняли постановление, которое вело к подрыву духовного просвещения народа.

Закон о свободе совести, опубликованный 14 июля, провозглашал свободу религиозного самоопределения для каждого гражданина по достижении 14-летнего возраста, когда дети еще учатся в школе. Министерство просвещения торопилось использовать это положение для того, чтобы низвести преподавание Закона Божия на уровень факультативного предмета или вовсе устранить его из программы обучения. Именно в этот год сказаны были горькие слова о "раскрещивании России, получившей Крещение тысячу лет назад". Русская Церковь постепенно осознавала, что симфонии с государством нет и не будет, а под давлением неправославной власти надо противостоять разлагающему влиянию либерализма в среде духовенства, но любые попытки дать отпор безначалию и самоуправству воспринимались многими на гребне революционных событий как рецидивы старорежимного, бюрократического ведения дел, скомпрометированного в глазах церковной общественности. Борьба за свободу Церкви, за возрождение соборности отождествлялась некоторыми с политическими принципами свободы парламентаризма.

Чудесное явление иконы Божией Матери "Державная" в селе Коломенском под Москвой 2 марта, в день отречения императора, стало великим и знаменательным событием, свершившимся в эти трудные дни. Это явление любви Богородицы к русскому народу, вступающему на путь крестных испытаний, было и материнским утешением, и увещеванием, и призывом к молитвенному покаянию, к духовной собранности, к исповеднической верности Христу. В Москве средоточием здоровых сил Русской Православной Церкви становится храм Василия Блаженного; его настоятель протоиерей Иоанн Восторгов произносит проповеди, исполненные пророческих обличений и тревоги за Церковь, призывает народ к верности и стойкости в наступившие уже "лукавые времена". В далеком Свияжском монастыре, у раки святителя Германа, епископ Амвросий (Гудко), неправедно сверженный со своей кафедры, в пламенных проповедях увещевал народ не поддаваться обольщениям соблазнителей, крепко держаться за веру отцов.

Большинство епархиальных съездов выразило доверие правящим архиереям и просило Святейший Синод об оставлении их в епархиях. Свои кафедры сохранили преосвященные Новгородский Арсений (Стадницкий), Тамбовский Кирилл (Смирнов), Волынский Евлогий (Георгиевский), Пермский Андроник (Никольский), Астраханский Митрофан (Краснопольский). Но и на тех кафедрах, где произошла смена архиереев, избранными оказались верные православию епископы Гермоген (Долганов) на Тобольской кафедре и Пахомий (Кедров) на Черниговской, а не ставленники обновленческих группировок.

Важнейшим событием церковной жизни стали выборы новых правящих архиереев на столичные кафедры. В Петрограде кандидатом, поддержанным Временным правительством, был епископ Уфимский Андрей (Ухтомский), но на приходских собраниях, где преобладали рабочие, чаще других называли имя епископа Гдовского Вениамина (Казанского), смиренного архипастыря, который без устали проповедовал Слово Божие в бедных храмах питерских окраин. В первом туре голосования епископ Вениамин получил 699 голосов, архиепископ Финляндский Сергий — 389, епископ Уфимский Андрей — 364, архиепископ Виленский Тихон — 31, архиепископ Платон — 13, архиепископ Новгородский Арсений — 3 голоса, архиепископ Харьковский Антоний (Храповицкий) — только один голос, правда, вскоре на выборах Патриарха он получил больше голосов, чем все другие кандидаты — так стремительно менялось настроение в церковной среде. Во втором туре на Петроградскую кафедру был избран епископ Вениамин (Казанский), возведенный в сан архиепископа.

В Москве на приходских собраниях больше всего голосов отдали за А. Д. Самарина, в прошлом обер-прокурора Синода, осмелившегося в свое время противостать влиянию Распутина. Избрание в епископы мирянина было делом в России неведомым, хотя оно и не чуждо практике древней Церкви. Но последнее голосование в храме перед Владимирской иконой Божией Матери дало перевес Виленскому архиепископу святителю Тихону, которому вскоре выпала крестная тяжесть первосвятительского служения. 29 июня архиепископ Тихон был возведен Святейшим Синодом на Московскую кафедру.

В июне в Москве открылся Всероссийский съезд духовенства и мирян, на котором единственным участником из архиереев был епископ Уфимский Андрей. Съезд отразил переломный момент в смене настроений церковной общественности: здесь много было сказано о необходимости радикальных перемен в Церкви, которые бы соответствовали духу времени, о демократизации церковного управления, о нововведениях в богослужении. Делегаты поддержали либеральное направление новой редакции "Всероссийского церковно-общественного вестника", а депутаты от юго-западных епархий внесли на рассмотрение съезда декларацию с требованием автокефалии Украинской Церкви. В то же время в речах выступавших звучала тревога о положении Церкви при новой власти. Несмотря на свой либерализм, московский съезд решительно высказался против замысла Временного правительства отнять у Православной Церкви приходские школы. Но главной темой съезда был Всероссийский церковный Собор, скорейшего созыва которого ждала вся Церковь, ждала уже более двухсот лет, и исполниться этим чаяниям Господь судил в лихолетье смуты.

* * *

29 апреля при Святейшем Синоде был образован Предсоборный Совет, в котором работали 62 члена — священники, ученые богословы из мирян, известные церковно-общественные деятели. Входил в Совет и обер-прокурор Львов. Первое заседание состоялось 13 июня в Петрограде. В Совете было образовано 10 тематических отделов; во главе каждого стоял архиерей.

При обсуждении программы предстоящего Собора в Совете использовались материалы Предсоборного Присутствия 1905–1906 гг. и Предсоборного Совещания 1912–1914 гг. Острые споры вспыхнули по вопросу о высшем церковном управлении. Профессора Петроградской Духовной Академии, преобладавшие в Совете, настояли на том, чтобы предложение о восстановлении патриаршества было отвергнуто. Законопроект, разработанный Предсоборным Советом, предполагал сохранение синодальной системы. Горячо обсуждалось участие мирян в ведении церковных дел. Профессор Петроградской Академии А. А. Папков отстаивал самые широкие права прихода, ему спокойно возражал Н. И. Лазаревский, что "бесконтрольное хозяйничанье мирян может привести к самым неожиданным постановлениям, а если они постановят продать Казанский собор на увеселительные заведения, тогда что делать?"7.

Жизнь в Петрограде мало располагала к спокойному обсуждению церковно-строительных тем, вооруженные дезертиры с фронта, митинги на площадях, уличные беспорядки и перестрелки составляли ужасающую картину революционных будней.

5 июля Синод принял постановление об открытии Собора в Москве, в праздник Успения Божией Матери, и положение о созыве Собора. Каждый приход избирал делегатов на благочиннические собрания, те, в свою очередь, посылали представителей на епархиальный съезд, а епархиальные съезды избирали членов Собора. 24 июля Святейший Синод в посланиях к предстоятелям поместных Церквей приглашал их прибыть на Всероссийский Поместный Собор; другое синодальное послание (от 22 июля) о событиях, происходящих в стране, обращено к православным русским людям: "Хищения, грабежи, разбои, насилие и обострившаяся партийная и политическая борьба стали достоянием нашей новой жизни и поселили в народе озлобление и рознь, повлекшие за собой внутреннюю братоубийственную войну, неоднократное кровопролитие. И в результате, с одной стороны, приостановка блестяще начатого наступления на врага, с другой, вместо братства — охлаждение любви, упадок добрых, мирных, братских общественных отношений. Страна пошла по пути гибели, а в будущем ее ждет та страшная бездна, которая заполнена для всех нас ужасающим отчаянием, если только не прекратятся смятения, и попрания, и замешательства... от Господа Бога (Ис. 22. 5)"8. 2 августа Святейший Синод обратился к армии, предостерегая в своем послании русское воинство от влияния "людей, забывших и Бога, и совесть, и Отечество", которые разлагают армию и сеют смуту. В тяжелой для страны обстановке предстояло в Москве открыться Поместному Собору. В самый канун Собора произошли очередные перемены в составе Временного правительства. 25 июля обер-прокурором Синода вместо Львова был назначен А. В. Карташов, в прошлом доцент Петроградской Духовной Академии.

5 августа Временное правительство и вовсе упразднило должность обер-прокурора и учредило Министерство исповеданий, назначив министром все того же Карташова. В компетенцию нового министерства входили отношения православной Церкви с другими религиозными общинами России и государственной властью, какое-либо вмешательство во внутрицерковные дела не предусматривалось. Эта перемена послужила освобождению Церкви от давления со стороны правительственных чиновников, но серьезного значения появление нового министерства не имело для Церкви; Временное правительство уже теряло власть в стране.

За два дня до открытия Собора Святейший Синод возвел столичных архипастырей —Тихона Московского и Вениамира Петроградского, а также экзарха Грузии архиепископа Платона в сан митрополитов. Синодальная эпоха в истории Русской Православной Церкви доживала последние дни.


Каталог: sites -> default -> files -> books
books -> 1. Нұрмағамбетов Ә. «Жер сiлкiнуi: болжам және сақтану шаралары». Алматы: “Lem”, 1999. 190 бет
books -> Неделя 1-я Великого Поста День торжества Православия
books -> Церковное зодчество уроки для детей младшего и среднего школьного возраста
books -> Архимандрит Киприан (Керн) Золотой век святоотеческой письменности Эпоха тринитарных споров четвертого века Глава Общие понятия
books -> Доклад об учении митрополита Антония (Храповицкого) о догмате Искупления. Введение. Учение о естестве
books -> Верующая женщина Дейзи Осборн
books -> Трагедия, Травма, Триумф почему? Т. Л. Осборн
books -> Жития святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского


Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   61


©dereksiz.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет