Легенда о любви



жүктеу 0.68 Mb.
бет1/5
Дата11.07.2016
өлшемі0.68 Mb.
  1   2   3   4   5
Назым ХИКМЕТ

 

ЛЕГЕНДА О ЛЮБВИ


 

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

 

ПРОЛОГ


 

За занавесом слышен голос глашатая.

Г л а ш а т а й. Слушайте, слушайте, слушайте, жители нашего города, слушайте, слушайте, слушайте повеление государыни! Слушайте, жители города, все от малого и до старого, от семи лет и до семидесяти, слушайте, слушайте, слушайте и не говорите, что вы не слышали...

Глашатай доходит до середины сцены перед закрытым занавесом, останавливается, целует свиток, прикладывает его ко лбу, потом раз­ворачивает и начинает читать.

Г л а ш а т а й. Жители города Арзена, от мала до ве­лика, от семи лет и до семидесяти, ко всем вам слово наше! Мы, дочь шаха Селима, государыня ваша Мехменэ Бану, мы, которые справедливость меряем на ювелирных, а не на дровяных весах, мы, которые в дни осады нашего города, по примеру воительницы Арабузенги, на поле битвы бросали наземь самых славных богатырей, мы, которые ивовой ветви нежней, мы, чьи волосы золотистые ниже колен, объявляем, чтоб слышал весь Арзен: наша единственная сестра больна уже сорок дней. Тому, кто средство найдет, поможет нашей беде, болезнь ее исце­лит, — пожелает — отдадим сорок стран, пожелает — со­кровищ наших караван, сорок верблюдов караван. Жи­тели города Арзена, от мала до велика, от семи лет и до семидесяти, слушайте слово наше...

Глашатай целует свиток, сворачивает, прикладывает его ко лбу и идет дальше.

Г л а ш а т а й. Слушайте, слушайте, слушайте, жители нашего города, слушайте, слушайте, слушайте повеление государыни!

Уходит.


 

КАРТИНА ПЕРВАЯ

 

Комната во дворце Мехменэ Бану. Ночь. Горят светильники. Мехменэ Бану, визирь, главный лекарь, звездочет, кормилица, Сервиназ. На тахте лежит Ширин. Визирь и главный лекарь стоят у дверей. Звездочет у окна смотрит в подзорную трубу на небо. Мехменэ Бану сидит у изголовья Ширин; она беззвучно плачет, стиснув голову руками. У ее ног, раскачиваясь из стороны в сторону, стоит на коленях кормилица. Сервиназ стоит по другую сторону, тахты. Большим опахалом она обмахивает Ширин. Из окна слышен голос глашатая.



Г о л о с  г л а ш а т а я. Слушайте, слушайте, слушайте, жители нашего города, слушайте, слушайте, слушайте по­веление государыни...

Голос глашатая, удаляясь, становится все тише.

М е х м е н э  Б а н у (поднимает голову, смотрит по сторонам, словно ищет помощи). Ах, мой визирь...

В и з и р ь. Да, госпожа моя...

М е х м е н э  Б а н у. Послушай, главный лекарь...

Г л а в н ы й  л е к а р ь. Прикажите...

М е х м е н э  Б а н у. Ты, звездочет...

З в е з д о ч е т. Я жду распоряженья...

М е х м е н э  Б а н у. Кормилица!

К о р м и л и ц а. Пусть твоя кормилица умрет ради тебя! Здесь я, глубина моего сердца, здесь я, у ног твоих...

Мехменэ Бану снова принимает прежнее положение, плачет. Из окна слышится голос глашатая.

Г о л о с  г л а ш а т а я. Жители города Арзена! Наша, единственная сестра больна уже сорок дней...

Голос глашатая затихает.

З в е з д о ч е т (про себя). Не знает она, что звездам нет никакого дела — умрет ее сестра или нет!

В и з и р ь (про себя). Как она красива, эта женщина! Боже мой, как она красива... даже тогда, когда плачет.

С е р в и н а з (про себя). У меня уже руки отвали­ваются от усталости...

Г л а в н ы й  л е к а р ь (про себя). Ах, государыня моя, сейчас ты скорбишь и плачешь так беспомощно, вот точно моя жена, а стоит твоей сестре умереть, сорвешь гнев на мне...

М е х м е н э  Б а н у (снова поднимает голову, смотрит на окружающих). Ах, мой визирь! Мой звездочет!.. Мой лекарь! Скажите, никакой надежды нет? Сестра моя, един­ственная моя... она умирает?

К о р м и л и ц а. Не убивайся, дитя мое... Ноги твои целовать буду!

М е х м е н э  Б а н у (принимает прежнее положение. Про себя). Молчат... И лучше, что молчат... Если б ска­зали, что нет надежды, я умерла бы раньше, чем Ширин!.. Сурьма совсем размазалась, лезет в глаза... от слез ста­нут падать ресницы... Будь они прокляты — и сурьма и ресницы!..

З в е з д о ч е т (про себя). Сочинить бы рубайю к этому случаю... Если начать, скажем, так: «Звезды...»

К о р м и л и ц а (про себя). Смотри-ка, я и не заме­тила, — борода-то у визиря как поседела!

З в е з д о ч е т (про себя). Не получается... Нельзя начинать со звезд. Не выходит. Стало быть... Быть? Ага, есть! «Ты был рабом иль шахом». Теперь рифму на «ша­хом»?..

С е р в и н а з (про себя). Как меня раздражает, что мамка все время раскачивается! Дать бы ей опахалом по голове!

В и з и р ь (про себя). Не могу наглядеться на ее лицо. Как раздуваются ее ноздри, когда она плачет!

М е х м е н э  Б а н у (смотрит в лицо Ширин. Про себя). Хоть бы шевельнулась! Обняла бы меня за шею и сказала: «Сестра!»

Г л а в н ы й  л е к а р ь (про себя). Все-таки ты, го­сударыня, вся в отца... А отец твой, шах Селим, за пять минут до своей смерти приказал отсечь голову моему учителю...

З в е з д о ч е т (про себя). Вторая строка готова. Начнем третью. «Звезды» пойдут в эту строку. Как сказать? «Звезды»... Нет... «О звездах»... Нет... «Звездам»!

Г л а в н ы й  л е к а р ь (про себя). Надо спасать свою шкуру из твоих лап. Из дворца удрать не трудно... Завтра в Индию уходит караван Али-заде... За тысячу золотых Али-заде тайно увезет меня из города!

В и з и р ь (про себя). Какое счастье, что я уже старик, — я не увижу, как состарится это прекрасное лицо!

З в е з д о ч е т (про себя). «Иль прахом стал давно!» Неплохо получилось! Повторим, чтобы не забыть:

 

Ты был рабом иль шахом — все равно,



смеялся или плакал — все равно,

и звездам нету никакого дела,

живешь ли ты иль прахом стал давно.

 

Г л а в н ы й  л е к а р ь (про себя). Тысячу золотых, пожалуй, много будет для Али-заде... Этот скряга согла­сится и на меньшее... А вдруг она поправится?.. А если нет? Ей-богу, Мехменэ Бану прикажет отрубить мне голову!



С е р в и н а з (про себя). Есть хочу. И пить хочу. В горле пересохло.

Г л а в н ы й  л е к а р ь (про себя). Дам Али-заде семь­сот золотых. Семьсот тоже много... Пятьсот... А если боль­ная поправится?

М е х м е н э  Б а н у (кормилице). Дай мне воды.

К о р м и л и ц а. Сейчас принесу шербет. Ты любишь малиновый шербет...

М е х м е н э  Б а н у. Нет, воды.

С е р в и н а з (про себя). Будет лакать при мне воду!

Кормилица уходит.

М е х м е н э  Б а н у (по-прежнему глядя в лицо Ширин. Про себя). Ах, если бы жива была наша мать!.. А если бы я заболела, горевала бы так Ширин? Думала бы о том, что сядет на трон?! Невольно думала бы... И, может быть, даже радовалась бы... Разве я радовалась, что сяду на трон, когда умирал мои отец?.. Почему я думаю об этом!

В и з и р ь (про себя). Она забылась... Кто знает, о чем она думает? Если бы до конца света она сидела так, я все бы смотрел на нее!

М е х м е н э  Б а н у (про себя). Хоть бы шевельнулась! Сестричка моя! Хоть бы пальчиком шевельнула! Какие у нее длинные ресницы! Длиннее моих?

З в е з д о ч е т (про себя). Какое молчание! Далеко, далеко, там, где звезды, там небо также безмолвно и тихо...

М е х м е н э  Б а н у (радостно вскрикнув, вскакивает с места). Шевельнулась! Вы видели? Сестра моя (показы­вает) вот так пошевелила рукой. Вы видели? Отвечайте же! Я вам говорю! Вы видели? Или вы ослепли? (К Сер­виназ). Ты тоже не видела? Видели ли твои глаза, чтоб им выскочить? (Неожиданно смягчаясь.) Ты ведь видела, Сервиназ, видела!

С е р в и н а з. Видела, моя государыня. Вот этой рукой, вот так...

М е х м е н э  Б а н у (главному лекарю). Что ты стоишь там? Ведь ты же лекарь! Подойди, осмотри больную! Го­ворю тебе, она пошевелила рукой. Ты что, не веришь мне?

Г л а в н ы й  л е к а р ь (подходит к больной, берет ее руку). Верю, госпожа моя. Разве я смею не верить?

М е х м е н э  Б а н у. Вот этой... вот этой рукой она ше­вельнула. Значит, и ты видел?

Г л а в н ы й  л е к а р ь. Видел, госпожа.

М е х м е н э  Б а н у (звездочету). Посмотри же на звезды, звездочет. Посмотри на звезду моей Ширин. Есть какие-нибудь перемены? Ну?

З в е з д о ч е т (смотрит в трубу). Есть... Да-а... Звезда Ширин-султан, выйдя из созвездия Лиры...

М е х м е н э  Б а н у (прерывая звездочета, кричит). Вы, лжете! Все вы лжете! Ложь! Ложь!

Неожиданно умолкает.

Г л а в н ы й  л е к а р ь (про себя). Надо бежать...

М е х м е н э  Б а н у (про себя). Я так визжала. Как от­вратительно звучит мой голос!

В и з и р ь (про себя). Как она прекрасна в гневе!

М е х м е н э  Б а н у (говорит медленно, тихо, но угро­жающе). Ни от кого из вас нет проку. Вот вы все здесь — визири, главные лекари, звездочеты! Моя Ширин умирает в пятнадцать лет! Будь проклят этот город! С утра кричит глашатай, и никто не пришел на помощь! Я знаю, что мне делать. Видите, я больше не плачу и не кричу. Вместе с телом моей сестры из ворот дворца вынесут и ваши отруб­ленные головы. Я прикажу отрубить вам головы. Тебе, главный лекарь, тебе, звездочет и (визирю) тебе тоже... И всем в городе от семи до семидесяти лет!.. Всем! Всем!..

Входит кормилица с кувшином в руках, наливает воду в чашу, протя­гивает Мехменэ Бану. Мехменэ Бану пьет.

К о р м и л и ц а. От главных ворот прислали сказать... Какой-то человек хочет предстать пред тобой. Больную лечить...

М е х м е н э  Б а н у. Скорей ведите сюда! Может быть, он поможет...

Визирь и кормилица выходят. Главный лекарь тоже хочет уйти.

М е х м е н э  Б а н у (главному лекарю). Ты останься. Ты — человек, потерявший надежду. Стоит тебе сказать ему слово — и он отчается...

З в е з д о ч е т (про себя). Если этот человек тоже не сможет вылечить больную...

Г л а в н ы й  л е к а р ь (про себя). Если он ее вылечит, не быть мне главным лекарем. Ах, если бы сейчас нача­лось землетрясение или пожар!..

М е х м е н э  Б а н у (про себя). Интересно, молодой он или старый?

Г л а в н ы й  л е к а р ь (про себя). Если я сшибу этот светильник...

М е х м е н э  Б а н у (про себя). Он спасет мою Ширин... Я чувствую...

Г л а в н ы й  л е к а р ь (про себя). С ума можно сойти...

З в е з д о ч е т (про себя). Если он не вылечит ее — и нам конец!

С е р в и н а з (про себя). До чего спать хочется! Сей­час упаду.

М е х м е н э  Б а н у (про себя). Он спасет мою Ширин!..

Г л а в н ы й  л е к а р ь (про себя). Надо бежать. Но как? Немедленно бежать.

З в е з д о ч е т (про себя). «И звездам нету никакого дела». Звездам, может быть, и нет дела, но мне...

М е х м е н э  Б а н у (про себя). Молодой или старый?

З в е з д о ч е т (про себя). Не хочу умирать... Умирать... (Незаметно для себя произносит вслух.) Не хочу уми­рать...

М е х м е н э  Б а н у (звездочету). Что ты сказал?

З в е з д о ч е т. Я? Я ничего не говорил, госпожа моя...

М е х м е н э  Б а н у (Сервиназ). Подай зеркало.

Сервиназ кладет опахало, берет серебряное зеркало, держит его перед Мехменэ Бану. Мехменэ Бану поправляет платок, проводит пальцами по бровям.

М е х м е н э  Б а н у (про себя). А правду говорят, что я очень красива?

Г л а в н ы й  л е к а р ь (про себя). Надо бежать.

З в е з д о ч е т (про себя). Пусть главному лекарю от­рубят голову. И поделом!

М е х м е н э  Б а н у (про себя). Я думала, выпали рес­ницы. Ничего подобного. Только глаза немного покрас­нели.

З в е з д о ч е т (про себя). А я в чем виноват? Палач поставит на колени... Потом поднимет топор... Потом уда рит пониже затылка, моего затылка!.. Потом... мне страшно!

М е х м е н э  Б а н у (к Сервиназ). Убери.

Сервиназ кладет зеркало и снова начинает махать опахалом.

З в е з д о ч е т. Если вы разрешите, государыня, я под­нимусь на башню и оттуда буду наблюдать за звездами.

М е х м е н э  Б а н у. Нет. Останься. Может быть, он что-нибудь у тебя спросит...

З в е з д о ч е т (про себя). Вместе с лекарем взять за горло этих двух баб... Я знаю потайную лестницу... Убе­жим... Конечно, убежим! Тут не до шуток!

Звездочет делает шаг по направлению к Мехменэ Бану, которая стоит к нему спиной. Главный лекарь тоже двинулся с места. Сервиназ сонно машет опахалом. В этот момент входят визирь, кормилица и незнакомец. Незнакомец с подчеркнутым уважением приветствует Мехменэ Бану.

Н е з н а к о м е ц. Господь с тобою, государыня. (Бро­сает взгляд на главного лекаря и звездочета.) Да будет прошлым горе твое!

М е х м е н э  Б а н у (про себя). Что за урод!

Н е з н а к о м е ц. У вас есть больная? (Показывает на Ширин.) Она?

М е х м е н э  Б а н у. Ты из Арзена?

Н е з н а к о м е ц. Нет.

М е х м е н э  Б а н у. Ты лекарь?

Н е з н а к о м е ц. Нет.

М е х м е н э  Б а н у. Звездочет?

Н е з н а к о м е ц. Нет.

М е х м е н э  Б а н у. Ты индус?

Н е з н а к о м е ц. Нет... Индусы красивы. А ты, как только я вошел, подумала: «Что за урод!»

М е х м е н э  Б а н у (испуганно). Откуда ты узнал?

Н е з н а к о м е ц. Давайте посмотрим больную.

Незнакомец подходит к Ширин, наклоняется над нею, слушает пульс, поднимает ей веки, выпрямляется.

Н е з н а к о м е ц. Слух о красоте твоей сестры обошел все страны. Однако я не предполагал, что она так красива. Сказать тебе, о чем ты думаешь сейчас?

М е х м е н э  Б а н у. Нет, нет. Не надо...

Н е з н а к о м е ц. Наша больная в опасности. Неизвестно, протянет ли до утра. Впрочем, если говорить правду, она не проживет и часа.

М е х м е н э  Б а н у. Не это ли пришел ты сказать мне?

Н е з н а к о м е ц. Нет, я пришел сказать тебе, что вы­лечу твою сестру.

М е х м е н э  Б а н у. Слава богу!

Н е з н а к о м е ц. Но у меня есть три условия.

М е х м е н э  Б а н у. Проси что хочешь!

Н е з н а к о м е ц. Мне нечего просить у тебя. Я не хочу ни сорока твоих стран, и у меня нет сорока верблюдов, чтобы увезти твои сокровища. Знай это, дочь шаха Се­лима, Мехменэ Бану.

М е х м е н э  Б а н у. Я принимаю твои условия!

Н е з н а к о м е ц. Если так (указывает на Сервиназ), отошли эту девушку, она устала и голодна. Твой звездо­чет хочет уйти. Отпусти его.

М е х м е н э  Б а н у. Ступайте.

Н е з н а к о м е ц. Никто не должен сюда входить.

М е х м е н э  Б а н у. Хорошо...

Н е з н а к о м е ц. Еще ты должна приказать — пусть построят дворец для твоей сестры.

М е х м е н э  Б а н у. Для моей Ширин? Не один — а ты­сячи дворцов я велю построить!

Н е з н а к о м е ц. Что касается третьего условия... (Оборачивается к главному лекарю.) Ты ошибаешься, главный лекарь. Я не собираюсь занять твое место. Нет, я вовсе не дьявол. Я просто научился понимать, о чем ду­мают люди. Если немного потрудиться, это сможет всякий. (Обернувшись к Мехменэ Бану.) Мое третье условие... От него зависит выздоровление и жизнь твоей сестры. (Мол­чание.) Я пришел издалека, мне хочется пить. Дайте мне воды.

М е х м е н э  Б а н у (кормилице). Подай.

К о р м и л и ц а (подавая воду). На здоровье!

Н е з н а к о м е ц (пьет). Вода ваша как сахар.

К о р м и л и ц а. Мы привозим ее из родника Желез­ной горы для дворца.

Н е з н а к о м е ц. Знаю. В Арзене нет питьевой воды. В фонтанах не вода, а гной.

М е х м е н э  Б а н у. Ты не сказал своего третьего условия.

Н е з н а к о м е ц. Ты очень любишь Ширин, Мехменэ Бану. Ни одна сестра не любила так свою сестру и не бу­дет любить. Чтобы спасти сестру свою, ты готова корону и трон свой... (Неожиданно оборачивается к визирю.) Ты ошибаешься, визирь, не спеши, дослушай до конца. (Мехменэ Бану.) Для того чтобы спасти сестру свою, ты готова отдать корону и трон. Знаю. Но в этом нет нужды. (Молчание.) Пить хочу... (Сам берет воду, пьет.) И правда, вода ваша как ледяной шербет.

К о р м и л и ц а. На здоровье!

Н е з н а к о м е ц. Но жители Арзена гибнут без воды. В фонтанах не вода, а грязь. (Неожиданно обернувшись к лекарю.) Опять не угадал ты, главный лекарь, опять ошибся... Провести воду в город — не это мое третье усло­вие. Я знаю, сколько трудились, чтобы провести в город воду с Железной горы.

В и з и р ь. Невозможно пробить скалы.

Н е з н а к о м е ц. Знаю. (Обернувшись к главному лекарю.) А, главный лекарь, ты думаешь, что нашел выход — ты решил ни о чем не думать! Но ведь это тоже мысль!

М е х м е н э  Б а н у. Твое третье условие?

Н е з н а к о м е ц. Ты сердишься на меня, что я так тяну... И если б ты не была уверена, что я спасу твою се­стру, ты давно бы приказала отрубить мне голову.

М е х м е н э  Б а н у. Твое третье условие?

Н е з н а к о м е ц. Ты должна кое-чем пожертвовать, чтобы спасти сестру. Но сможешь ли ты пожертвовать этим или нет, я не знаю.

М е х м е н э  Б а н у. Чего ты требуешь от меня?..

Н е з н а к о м е ц (лекарю). Смотри-ка, ты снова на­чал думать, главный лекарь, и как скверно! Но я сам знаю, что я слишком стар, уродлив и беден, чтобы требовать это от женщины.

М е х м е н э  Б а н у. Чего же ты требуешь?

Н е з н а к о м е ц. Ты должна пожертвовать, но не для меня, а для твоей сестры, ради нее.

М е х м е н э  Б а н у. Ты знаешь, о чем я подумала?

Н е з н а к о м е ц. Да. Ты думаешь: «Чтобы жила моя сестра, я, может быть, должна умереть... Умру», — ду­маешь ты. «Особенно, если это будет не больно и бы­стро», — думаешь ты. И вот тебе в сердце запала печаль, еще не ставшая мыслью. (Неожиданно обернувшись к ви­зирю.) Нет, визирь, твоей государыне не нужно будет отдавать жизнь. Однако ей нужно будет отдать нечто та­кое, что ты предпочел бы, чтоб она отдала жизнь.

В и з и р ь. Молчи... Я понял, понял! Будь ты проклят! (К Мехменэ Бану.) Прогоните этого колдуна!

Н е з н а к о м е ц (к Мехменэ Бану), Уйти мне?

М е х м е н э  Б а н у (очнувшись). Что? Куда? Ты же собирался спасти мою сестру?

В и з и р ь. Не давайте того, что он требует, госпожа... Прикажите отрубить ему голову!

Н е з н а к о м е ц (к Мехменэ Бану). Как красиво лицо твое, дочь шаха Селима! Кожа твоя нежней лепестков розы, что распускается раз в семь лет... Чело твое по­добно заре. Брови твои — тростник, глаза твои — серны, в их темноте золотистые крапинки... Нос твой из мрамора выточен, губы твои — такая клубника только в Стамбуле растет, вишня такая только в долине Болу... Как ты кра­сива, дочь шаха Селима, ты даже красивей сестры твоей!

В и з и р ь. Заставьте этого дьявола замолчать!

Н е з н а к о м е ц. Дочь шаха Селима, дочь шаха Се­лима! Эта кожа станет сухим чинаровым листом, желтым, грубым, шершавым листом... Вылезут брови... Глаза твои станут такими же, как глаза мертвой овцы. Нос удли­нится... Губы твои, как лохмотья нищей, будут висеть. Ни­щей из города твоего... Но все-таки, Мехменэ Бану, ты не будешь такой безобразной, как я!

М е х м е н э  Б а н у. Что говоришь ты? Зачем ты это говоришь?

В и з и р ь. Проклятый! Заткните ему рот!

Н е з н а к о м е ц. Я говорю свое третье условие, Мех­менэ Бану. Третье условие, чтобы не умерла сестра твоя. Ты отдашь свою красоту — и сестра твоя будет жить.

В и з и р ь. Ты не можешь сделать этого, госпожа моя! Ты не вправе принять такое условие! За одну твою рес­ницу сто тысяч...

М е х м е н э  Б а н у. Молчи...

Н е з н а к о м е ц. Я знаю, о чем ты думаешь, Мехменэ Бану. Как быстро ты думаешь, как мечутся твои мысли!.. Но теперь ты уже ни о чем не думаешь! Ты не думаешь даже о том, чтобы не думать... Теперь ты спокойна.

М е х м е н э  Б а н у. Я ни о чем не думаю... Хорошо... Я принимаю твое третье условие...

Н е з н а к о м е ц. И я не вру. Лицо твое умрет, соста­рится, но сердце твое, но тело твое останутся такими же свежими, такими же жадными!.. Не думай: «Слава богу!» Нет! Было бы лучше, чтоб они постарели, чтоб умерли и они.

В и з и р ь. Государыня наша... Госпожа моя!.. Един­ственная моя!..

М е х м е н э  Б а н у. Не будем тянуть... Я согласна... Говорю вам, я согласна... Вы слышите? Я согласна!

Н е з н а к о м е ц. Сядь сюда, дочь моя.

Незнакомец сажает Мехменэ Бану спиной к зрителям. Берет боль­шую серебряную чашу, стоявшую в углу, выливает в нее содержимое бутылки, которую он вынул из кармана. Из чаши поднимается пламя. Незнакомец вынимает из-за пазухи розу и кусочек сухого дерева, бросает их в огонь. Пламя поднимается еще выше. Перепуганная кормилица читает молитвы.

Н е з н а к о м е ц (к Мехменэ Бану). Не бойся, дочь моя, тебе совсем не будет больно. Возьми руку своей сестры. (Мехменэ Бану по-прежнему сидит спиной к зри­телям. Она берет руку Ширин.) Это безгрешный и чистый огонь, и потому, что он такой безгрешный и чистый, — он безжалостный. Как красота этой розы, горящей в огне, превратится в пепел и смешается с пеплом засохшей ветви, так твоя красота смешается со смертью, окутавшей сестру твою, и победит смерть. (Главному лекарю.) Ты можешь идти. (Лекарь выходит.) И ты ступай, визирь...

В и з и р ь. Нет, я не уйду. Я должен...

Н е з н а к о м е ц. Ты прав, останься.

М е х м е н э  Б а н у (кормилице). Не плачь, корми­лица... Если бы я умирала, разве Ширин не поступила бы так же?

В и з и р ь. Никогда! Клянусь твоей головой! На это ни одна женщина, ни один мужчина... никто!..

М е х м е н э  Б а н у. Визирь мой, зачем ты говоришь такие горькие слова? Ради меня молчи... Молчи... Смотри мне в лицо. Смотри мне в лицо, чтобы я по твоему лицу узнала, что делается со мной...

Н е з н а к о м е ц (к Мехменэ Бану). Думай о сестре... Сестра твоя снова, как и прежде, как джейран будет бе­гать по дворцовым садам. Она будет смеяться, есть, спать, просыпаться. Она не умрет. Она будет жить!

М е х м е н э  Б а н у. Смотри мне в лицо, визирь, смотри мне в лицо... Только молчи... молчи... Думай, как я, только об одном: моя сестра не умрет!.. Моя Ширин!..

Визирь следит за лицом Мехменэ Бану и постепенно меняется в лице.

Н е з н а к о м е ц. Ты умеешь любить, дочь шаха Се­лима... Ты умеешь любить.

М е х м е н э  Б а н у. Как побелело твое лицо, визирь. Почему ты отводишь глаза от меня? Ведь бывало ты не мог на меня наглядеться, думаешь, я не замечала?

Н е з н а к о м е ц. Видишь? Твоя сестра понемногу ожи­вает. Не отворачивайся от нее. Не шевелись.

М е х м е н э  Б а н у. Что с тобой визирь? У тебя ста­рое лицо, но совсем не уродливое. Лицо моей матери стало старым, но не стало уродливым. А мое? Кормилица, при­неси зеркало, держи его предо мной. Нет... Не хочу... По­том посмотрю... Потом.

В и з и р ь. Довольно! Довольно, ради аллаха! Встань­те... Бросьте руку сестры... (Выхватывает кинжал, хочет ударить себя в грудь. Незнакомец бросается к нему и от­нимает кинжал.)

К о р м и л и ц а. Ай!

М е х м е н э  Б а н у. Что он делает?

Н е з н а к о м е ц. Стой! Не двигайся... Сестра твоя про­сыпается...

Визирь падает на тахту.

В и з и р ь. Почему ты остановил меня, будь ты про­клят!..

Н е з н а к о м е ц. Ты любишь, как любят трусы. Только для себя. Ты так любишь, что вместо того, чтобы убить меня, ты поднял на себя руку.

В это время огонь в чаше гаснет.

Н е з н а к о м е ц (к Мехменэ Бану). Пламя погасло, дочь моя... Твоя сестра спасена.

М е х м е н э  Б а н у. Моя Ширин!..

  1   2   3   4   5


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет