Лекции сайта «РазныеРазности»



жүктеу 4.14 Mb.
бет1/16
Дата04.07.2016
өлшемі4.14 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

www.koob.ru

Из коллекции сайта «РазныеРазности»


http://hotmix.narod.ru

Руперт Шелдрейк

Семь экспериментов, которые изменят мир



М.: «СОФИЯ» 2004

«Вслед за Чарльзом Дарвином Шелдрейк предлагает самостоятельно осуществить семь экспериментов, направ­ленных на изучение необъяснимых природных явлений... В книге можно найти теоретическое обоснование предла­гаемых опытов, методику сбора информации, пути дальнейшего развития исследований, а также практические советы читателям, пожелавшим принять участие в этой исследовательской программе».

«Сайенс Ньюс»

«Эта книга доставляет огромное удовольствие. К тому же она представляет немалую научную ценность как ин­тересный опыт в философии науки и, возможно, как нео­жиданный и глубокий взгляд на привычный материальный мир».

«Ньюс Сайентист»



Шелдрейк Р.

Семь экспериментов, которые изменят мир: Самоучитель пе­редовой науки / Пер. англ. А. Ростовцева — М.: ООО Издатель­ский дом «София», 2004. — 432 с.

В середине 80-х годов XX века английский биолог Руперт Шелдрейк выдвинул революционную теорию морфогенетических полей. Соглас­но его гипотезе, все природные системы — от кристаллов до расте­ний и животных, включая человека и весь человеческий социум, — обладают коллективной памятью, определяющей их поведение, стро­ение и внешние формы. В своем новом бестселлере Шелдрейк про­должает развивать свои идеи, но в еще более доступной и увлека­тельной форме. Общность сознания, лежащая в основе его теории морфогенетических полей, помогает ему не только объяснять раз­личные паранормальные явления, такие, как телепатия или телеки­нез, но и вовлекать читателя в увлекательные эксперименты, связы­вающие воедино теорию с практикой.

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие ко второму изданию

Предисловие к первому изданию

Общее введение. Почему для решения сложных вопросов достаточно простых исследований

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Необыкновенные способности животных

Введение к первой части. Почему на загадочные способности животных не обращают внимания

Глава 1. Как животные предчувствуют возвращение хозяев

Глава 2. Как голуби находят дорогу к дому

Глава 3. Сообщество термитов

Выводы к первой части

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Безграничный разум

Введение ко второй части. Разум: ограниченный и безграничный

Глава 4. Ощущение пристального взгляда

Глава 5. Реальность ампутированных конечностей

Выводы ко второй части

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Научные иллюзии

Введение к третьей части. Иллюзии объективности

Глава 6. Непостоянство «фундаментальных констант»

Глава 7. Эффект ожиданий экспериментатора

Выводы к третьей части

ОБЩИЕ ВЫВОДЫ

Приложение ко второму изданию. Новые данные по семи экспериментам

Библиография
МОИМ ДЕТЯМ

ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

Эта книга впервые вышла в свет в 1994 г. и вызвала огромный общественный интерес — особенно та ее часть, где рассматривается удивительная способность домашних животных предчувствовать возвращение хо­зяев. Мои читатели, а также те, кто узнал о моих исследованиях из средств массовой информации, присла­ли мне сотни писем, в которых сообщали о необычном поведении своих собак, кошек, лошадей, попугаев и других домашних животных, выходившем за рамки со­временных научных представлений. Из более чем 3500 сообщений была составлена отдельная база данных, которая теперь хранится в моем компьютере.

С 1994 г. я координирую обширную программу ис­следований, касающихся необъяснимых способностей животных. Суть этих исследований изложена в первой части книги. Сотни экспериментов с видеонаблюдени­ем показали, что собаки действительно могут предчувствовать возвращение хозяев домой, и, вероятно, эта способность имеет телепатическую природу.

Мы с коллегами опросили десятки людей, обладаю­щих профессиональным опытом наблюдения за поведением животных — дрессировщиков, владельцев собачь­их питомников и конюшен, смотрителей зоопарков, по­лицейских-кинологов, — а также слепых, пользующих­ся помощью собак-поводырей. Кроме того, мы опроси­ли сотни произвольно выбранных владельцев домашних животных в Великобритании и США, выясняя, насколь­ко распространены необычные способности у собак, кошек, других домашних животных. Исследования по­казали, что «необъяснимое» поведение свойственно многим животным. Большую часть полученных резуль­татов я рассмотрел в книге «Собаки, предчувствующие возвращение хозяев, и другие необъяснимые способно­сти животных» Dogs That Know When Their Owners Are Coming Home, and Other Unexplained Powers of Animals»), впервые изданной в 1999 г. Кроме того, мно­го статей на эту тему мы с коллегами опубликовали в различных научных журналах. Некоторые факты из этих статей приводятся в приложении к настоящему из­данию.

Хотя наибольший интерес у читателей вызвала пер­вая глава, в которой рассказывается о домашних живот­ных, мы с коллегами получили много новых данных и в других областях исследований, обозначенных в первом издании. В приложении к нынешнему изданию приво­дятся все полученные на данный момент результаты и ссылки на публикации в научных журналах.

Наиболее популярной областью исследований оказа­лась способность человека ощущать пристальный взгляд. Условия эксперимента по выявлению этой спо­собности подробно описаны в четвертой главе. По пред­ложенной мною схеме проводились десятки тысяч опы­тов, многие из них — в школах и колледжах. Были по­лучены положительные результаты, обладавшие весьма высокой статистической значимостью.

В первом издании я просил читателей присылать мне результаты собственных экспериментов, и с тех пор постоянно получаю от вас новую информацию по исследуемым темам. Теперь со мной можно связать­ся и по Интернету, прислав сообщение на сайт www.sheldrake.org, за создание которого я очень при­знателен Мэтью Клэппу. У посетителей сайта есть возможность сопоставить различные мнения и обсу­дить результаты исследований, опубликованных в данной книге. После выхода первого издания я улуч­шил методику большинства предлагаемых экспери­ментов. Описание новых методов приводится в прило­жении, и я надеюсь, что на сайте появятся результа­ты исследований, проведенных читателями.

Хочу выразить благодарность за финансовую поддерж­ку Бену Уэбстеру из Торонто, Институту исследований разума, Фонду Лайфбриджа в Нью-Йорке и Фонду Биала в Португалии.

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ

Еще с детства, с тех пор, как я завел почтовых голубей, меня поражали некоторые удивительные явления при­роды, о которых я расскажу в этой книге. За двадцать пять лет научной работы я в полной мере оценил зна­чимость эксперимента. Я убедился, что с помощью пра­вильно спланированного опыта природе можно задать любой вопрос и получить ответ.

Меня всегда интересовало, каким образом можно про­вести фундаментальное научное исследование с мини­мальными финансовыми затратами. Обучаясь в Кембрид­же, я постоянно встречал проявления так называемой традиции «бечевки и сургуча» в британской науке, а впоследствии сам принял участие в такой научной деятель­ности. Работая научным сотрудником Королевского об­щества, я вел исследования на факультете биохимии Кембриджского университета вместе с ныне покойным Робином Хиллом, опытнейшим специалистом в области фотосинтеза. Его расходы на непрерывно проводимые эксперименты были ниже, чем сумма, предусмотренная бюджетом университета для опытов одного бакалавра.

В Индии, в течение пяти лет проводя исследования в области сельского хозяйства, я познакомился с изоб­ретенным индийскими учеными весьма рациональным способом проведения полевых испытаний с минималь­ными финансовыми затратами. Я сам освоил его, рабо­тая в международном институте неподалеку от Хай­дарабада. Суть состояла в том, что к сотрудничеству привлекались, как правило, местные крестьяне, и бла­годаря этому исследования оказывались очень продук­тивными и недорогими. Таким образом, к примеру, мы с коллегами создали новую высокоурожайную систе­му для выращивания голубиного гороха, которая ныне широко применяется индийскими крестьянами и вно­сит немалый вклад в обеспечение страны продоволь­ствием.

Заинтересовавшись гипотезой причинности формо­образования, впервые изложенной мною в книге «Но­вая наука о жизни» A New Science of Life», 1981), я стал использовать экспериментальные методы для ис­следования необычных научных явлений, в частности, формирования привычек у животных за счет морфического резонанса. В книге «Присутствие прошлого» The Presence of the Past», 1988) я привожу резуль­таты своих ранних экспериментов по проверке этой гипотезы. С тех пор в различных университетах Евро­пы, США и Австралии было проведено много новых опытов. Результаты оказались обнадеживающими, и о них я расскажу в новой книге. На меня произвела боль­шое впечатление изящная простота эксперименталь­ных методик, предлагаемых различными исследовате­лями, в числе которых были и студенты. Эти методи­ки стали вдохновляющим примером долговременных научных изысканий, не требующих крупных финансо­вых затрат.

Идея этой книги родилась у меня в Лондоне в 1989 г. Меня пригласили на встречу с руководством Института исследований разума, центр которого ба­зируется в Калифорнии. Разрабатывался проект ис­следований, касающихся природы причинности, и мне предложили высказать свое мнение по этому вопро­су, прежде всего в свете моей гипотезы о причиннос­ти формообразования. По ходу встречи мы обсужда­ли программу будущих экспериментов. Меня спроси­ли, что бы я предпринял, если бы, будучи членом руководства института, захотел поддержать интерес­ное и перспективное исследование с ограниченным финансированием. Я представил список простых и не­дорогих экспериментов, которые могли бы изменить представление о мире, и присоединился к программе исследований.

В тот вечер за ужином в клубе «Гаррик» несколько членов руководства, один из которых был сенатором США, посоветовали мне написать книгу, посвященную этой теме. Предложение было неожиданным, но чем дольше я обдумывал его, тем интереснее казалась мне эта идея. Я рассмотрел множество вариантов простых опытов, но в книге решил описать только семь из них. Итак, перед вами не просто книга, а программа научных исследований, открытая для всех, кто захочет принять в ней участие.

Осуществление этой идеи стало возможным благода­ря материальной поддержке Института исследований разума, в руководство которого я вхожу. Этот же ин­ститут предложил свою помощь в координации наших исследований в Северной Америке. Благодаря велико­душию госпожи Элизабет Буттенберг дополнительная финансовая поддержка этому проекту была оказана Фондом Швейсфурта в Мюнхене.

Я хотел бы выразить признательность всем, кто по­мог мне информацией, советами и рекомендациями в различных областях исследований. Назову их по име­нам: Ральф Абрахам, Сперри Эндрюс, Сьюзан Блэкмор, Джул Кэшфорд, Кристофер Кларк, Ларри Досси, Линди Дафферин и Эйва, Дороти Эммет, Сьютберт Эртел, Уинстон Франклин, Карл Гейгер, Брайан Гудвин, Дэвид Харт, Сандра Хофтон, Николас Хамф­ри, Томас Херли, Фрэнсис Хаксли, ныне покойный Брайан Инглис, Рик Инграски, Стенли Криппнер, Энтони Лод, Дэвид Лоример, Теренс Маккена, Дикси Макрейнольдс, Вим Нибур, ныне покойный Бренден О'Риган, Брайан Петли, Робби Робсон, Роберт Розенталь, Мириам Ротшильд, Роберт Шварц, Джеймс Серпелл, Джордж Серк, Деннис Стиллингс, Луис ван Гастерен, Рекс Уиллер и моя жена Джилл Перс. Много ценных сведений — преимущественно относящихся к поведению домашних животных, спо­собности голубей находить дорогу домой, фантомным ощущениям и способности чувствовать пристальный взгляд— я получил от различных информантов, эк­спериментаторов и корреспондентов. Таких людей было более трехсот, и я глубоко благодарен им всем за бескорыстную помощь.

Хотелось бы поблагодарить и тех, кто в процессе подготовки рукописи частично или целиком прочел мою книгу и поделился своими замечаниями. Среди них Ральф Абрахам, Кристофер Кларк, Сьютберт Эртель, Николас Хамфри, Френсис Хаксли, Брайан Пет­ли, Кит Скотт, а также мои редакторы Кристофер Поттер и Эндрю Коулмен.

Я благодарю Кристофера Шелдрейка, подготовивше­го для моей книги иллюстрации №№ 5, 6, 7 и 8. Кроме того, я признателен всем, кто позволил мне использо­вать в качестве иллюстраций свои работы. Это Питер Беннет (ил. 1), Рик Осмен (ил. 2 и 3), Джилл Перс (ил. 4), издательство «Осборн Паблишинг» (ил. 96) и Стенли Криппер (ил. 12).

ОБЩЕЕ ВВЕДЕНИЕ

ПОЧЕМУ ДЛЯ РЕШЕНИЯ СЛОЖНЫХ ВОПРОСОВ ДОСТАТОЧНО ПРОСТЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ

В этой книге я предлагаю провести семь экспериментов, которые могли бы изменить наше представление об ок­ружающем мире. Эти эксперименты способны вывести нас за пределы современного научного познания и пред­ставить мир под таким углом зрения, под каким он еще не рассматривался. В случае успеха любой из этих экс­периментов откроет новые захватывающие перспекти­вы, а весь комплекс исследований в целом произведет переворот в нашем понимании действительности и соб­ственной природы. В этой книге

Цель этой книги не только в популяризации научных знаний, но и в том, чтобы сам процесс научных иссле­дований стал более доступным, публичным, открытым для любого, кто захочет принять в нем участие, чтобы истина перестала быть монополией академических ав­торитетов. Предлагаемые эксперименты требуют мини­мальных затрат, а некоторые из них и вовсе обойдутся бесплатно; в принципе провести их может любой, кто этого захочет.

Наука в наши дни сделалась очень консервативной. Она развивается в рамках уже сложившейся системы взглядов, из-за чего многие основополагающие пробле­мы игнорируются, объявляются «запретными» или по­просту ненаучными. Наука обходит так называемые аномальные вопросы, не вписывающиеся в привычные схемы. К примеру, навигационные способности живот­ных, которые ежегодно мигрируют, как бабочки данаи­ды, или всегда находят путь к дому, как почтовые го­луби, до сих пор остаются загадкой. Современная наука так и не смогла найти им объяснения, и, скорее всего, не сможет никогда. Считается, что исследования в та­кой области имеют меньшую научную ценность, чем, к примеру, задачи молекулярной биологии, и лишь немно­гие ученые пытаются этим заниматься. А ведь относительно несложные исследования, посвященные способ­ности животных находить дорогу к дому, могли бы из­менить наше понимание природы животных и в то же время привести к открытию сил, полей или видов воз­действия, до сих пор не известных физикам. Прочитав книгу, вы сможете убедиться, что расходы на такие ис­следования весьма незначительны и их могли бы прово­дить многие люди, не являющиеся учеными по профес­сии. Нельзя не признать, что голубей лучше всех зна­ют именно те, кто ими увлекается, а таких любителей в мире более пяти миллионов.

В прошлом научные исследования проводились по большей части дилетантами, то есть теми, кто посвящал себя науке, не будучи профессиональным ученым. К примеру, Чарльз Дарвин никогда не занимал никакой академической должности, он занимался наукой у себя дома в Кенте, изучал усоногих рачков, писал статьи, держал голубей и экспериментировал в саду вместе с сыном Френсисом. С конца XIX в. на первое место в науке вышли профессионалы1, а с 50-х гг. XX в. практи­чески все научные изыскания проводятся только узкими специалистами. В наши дни независимых ученых можно буквально пересчитать по пальцам. Самый изве­стный из них, конечно же, Джеймс Лавлок. Основной смысл его «гипотезы Геи» сводится к тому, что Земля — живой организм. Любители-натуралисты и энтузиасты-изобретатели не исчезли, но теперь их никто не воспри­нимает всерьез.

Тем не менее в наши дни исследовать явления, игно­рируемые академической наукой, становится намного проще, чем мы привыкли считать. Наука вновь вступа­ет в ту фазу, когда наиболее значимые открытия могут сделать именно непрофессионалы — вне зависимости от уровня своих познаний в той или иной области. Об­щий образовательный уровень сейчас высок как никог­да прежде, и миллионы людей обладают достаточной подготовкой в той или иной сфере знаний. Электронно-вычислительные машины, которые еще недавно были доступны только крупным научным организациям, те­перь используются едва ли не в каждой семье. Появи­лось больше времени для досуга. Сотни тысяч студен­тов занимаются лабораторными исследованиями в каче­стве учебной практики, и я уверен, что многим из них хотелось бы сделать настоящее научное открытие. По­явилось множество информационных сетей и сообществ, объединяющих энтузиастов-исследователей, которые работают как в традиционных сферах академической науки, так и за ее пределами. Все это открывает большие возможности для взаимодействия между лю­бителями и профессионалами в науке, первые из кото­рых обладают практически неограниченной свободой выбора в новых областях исследования, а вторые обес­печивают более строгий подход, благодаря чему новые открытия пополняют уже накопленный запас академи­ческих знаний.

Как и в предыдущие периоды бурного роста, наука в наши дни может обогащаться за счет парадоксальных идей, выдвинутых непрофессионалами. Исследователя вдохновляет любознательность, стремление понять природу вещей. Именно это стремление многих привле­кает в академическую науку, но впоследствии нередко угасает из-за формализма, свойственного научной сре­де. К счастью, у любителей оно сохраняется, а у мно­гих из них со временем даже возрастает.

Вероятно, у большинства читателей не так уж много свободного времени и далеко не у всех возникнет жела­ние проводить предложенные мною опыты. Тем не менее сама возможность поучаствовать в научной работе вдох­новляет и привлекает к исследованиям многих людей независимо от того, обладают ли они фундаментальны­ми научными познаниями. Кроме того, в условиях конк­ретного эксперимента дискуссия по исследуемой теме оживляется, а поставленные вопросы прорисовываются более отчетливо.

В области естественных наук время от времени со­вершаются открытия, которые опровергают давно усто­явшиеся теории2. Все эти открытия основываются на экспериментальных данных. Могут меняться научные воззрения, но остается неизменным сам принцип пост­роения гипотезы на основе конкретного опыта. Многое в современной науке меня не устраивает, но в важнос­ти эксперимента я глубоко убежден, иначе не стал бы писать эту книгу.

Экспериментальный метод не следует считать чем-то уникальным или таинственным. Он лишь одна из форм того процесса, который непрерывно протекает в чело­веческом обществе, да и в мире животных, — процесса обучения на опыте. Слово «эксперимент» происходит от латинского experire («пробовать, испытывать»), как и слова «эксперт», «экспертиза»; а слово «эмпирический» происходит от греческого emperios, означавшего и «опыт», и «эксперимент».

Научные эксперименты планируются таким образом, чтобы получить правильный ответ на поставленный воп­рос. По своей сути эксперимент — это вопрос, который мы задаем природе. Опыт может стать судьей в споре между двумя гипотезами по одному вопросу, так как эмпирические данные — это язык, посредством которо­го с нами общается окружающий мир. Эксперимент можно назвать современным оракулом. Точно так же, как в прошлом шаманы, гадалки, мудрецы, провидцы, пророки и пророчицы, жрецы и жрицы, колдуны и маги истолковывали знамения, в наши дни ученые стремят­ся найти объяснение экспериментальным данным.

Научные гипотезы проверяются опытом, ценность гипо­тезы определяется многообразием эмпирических данных, которые она способна объяснить. Только эксперимент мо­жет расширить наше понимание законов природы, только на основе эмпирических результатов могут быть созданы новые теории, только экспериментальная проверка может обеспечить научный прогресс. Вера в могущество эксперимента лежит в основе науки, ее разделяют практически все исследователи, в том числе я сам.

Глобальные научные вопросы — проблемы космоло­гии, квантовой теории, теории хаоса, эволюции, созна­ния — вызывают сегодня небывалый общественный интерес, и в то же время общество как никогда далеко от официальной науки. Этой книгой я хотел бы при­влечь внимание к тем областям исследования, которы­ми пренебрегает академическая наука и в которых от­носительно простые эксперименты обещают множество новейших данных, предоставляя уникальную возмож­ность сделать собственное открытие. Недорогие опыты обеспечивают широкое поле деятельности для непро­фессионалов и в то же время открывают новые перспек­тивы профессиональным ученым, располагающим лишь ограниченным финансированием, а также студентам, стремящимся как можно раньше включиться в многообещающие исследовательские программы.

В Великобритании исследования по рассматривае­мым в книге темам координирует Сеть научных и меди­цинских изысканий, в США этим занимается Институт исследований разума (адрес приводится в тексте). Ко­ординационные центры созданы также во Франции, Гер­мании, Нидерландах и Испании. Все эти учреждения по­могают поддерживать контакты между людьми в разных странах, дают рекомендации по методике эксперимен­тов и статистическому анализу данных, рассылают ин­формационные бюллетени, сообщая о последних дости­жениях.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

НЕОБЫКНОВЕННЫЕ СПОСОБНОСТИ ОБЫКНОВЕННЫХ ЖИВОТНЫХ

Введение к первой части

ПОЧЕМУ НА ЗАГАДОЧНЫЕ СПОСОБНОСТИ ЖИВОТНЫХ НЕ ОБРАЩАЮТ ВНИМАНИЯ

В настоящее время биологи-практики руководствуют­ся механистической теорией жизни, в которой живот­ные и растения рассматриваются как чрезвычайно сложные механизмы, а вся их деятельность может быть сведена к законам физики и химии. Эта теория далеко не нова. Впервые ее выдвинул в XVII в. Рене Декарт в рамках своей механистической философии природы, в соответствии с которой космос — это гигантский меха­низм, а все его составляющие, включая человеческое тело, также являются механизмами различной степени сложности. От других механизмов человека отличает только духовное по своей природе сознание — логиче­ское мышление, как полагал Декарт, управляющее меха­низмами тела из небольшого участка головного мозга.

Такой механистический подход во многом себя оправ­дывает. В животноводстве, растениеводстве, генной инже­нерии, биотехнологии и современной медицине механи­стическая теория жизни находит практическое применение. В области фундаментальных знаний та же механис­тическая теория позволяет узнать немало важного о мо­лекулярной основе живых организмов, природе генетиче­ских связей, о структуре ДНК, химических и электриче­ских свойствах нервной системы, физиологической роли гормонов и многих других свойствах живого организма.

Академическая биология также сложилась в рамках на­учных представлений XVII в. и сохранила присущий им ре­дукционизм: функционирование сложной системы описы­вается как совокупность действий ее элементов, представ­ляющих собой системы менее сложные. Предполагалось, что любые теории о функционировании живых организ­мов должны сводиться к их атомной структуре. Но теперь выяснилось, что сами атомы имеют сложную структуру и состоят из субатомных частиц, которые и сами представ­ляют собой паттерны вибрации в пределах поля, и это открытие поставило под сомнение большинство базовых представлений материалистической науки. По словам философа науки Карла Поппера, «благодаря успехам со­временной физики материализм исчерпал себя»3. Тем не менее в академической биологии редукционизм сохраня­ет свои позиции, и до сих пор ученые пытаются свести любой феномен живой природы к взаимодействию на мо­лекулярном уровне. Логично было бы предположить, что ведущую роль при таком подходе должны взять на себя химики, но, так как молекулы оказались сводимы к взаимодействию атомов, а атомы — к взаимодействию субатом­ных частиц, эта роль перешла к физикам. Таким образом, молекулярная биология стала одной из самых престиж­ных и щедро финансируемых областей науки о живой природе. В то же время другие сферы биологии — такие, как этология (наука о поведении животных) или морфология (наука о строении живых организмов), — несмотря на свое глобальное значение, в академической иерархии име­ют довольно низкий статус.

С самого начала, с тех пор, как она была предложена Декартом, механистическая теория жизни была внутрен­не противоречивой. В 20-е гг. XX в. ей была противопос­тавлена другая школа биологии, известная как витализм4. Витализм утверждает, что живые организмы являются живыми в полном и точном смысле слова, а в механисти­ческой теории нет места для такой категории. Более двух веков сторонники витализма утверждали, что в основе жизни лежат принципы, которые не могут быть извест­ны химикам и физикам, изучающим неживую материю. Их оппоненты в свою очередь заявляли, что такие объек­ты, как «жизненная сила» или «живительная энергия», в природе не существуют, и даже если сейчас феномен жизни пока невозможно объяснить с точки зрения совре­менных физики и химии, в не столь отдаленном будущем это обязательно станет возможным.

Допуская существование неизвестных науке оживля­ющих сил, сторонники витализма не отрицали и таких явлений, которые невозможно объяснить в рамках меха­нистической теории жизни, — к примеру, психических процессов в живых организмах или сверхъестественных способностей у животных5. Сторонники же механисти­ческой теории, в отличие от виталистов, в принципе не признавали существования любых процессов, необъяс­нимых с точки зрения современных физики и химии.

Отстаивая свои позиции, сторонники механистиче­ской теории часто прибегают к аргументу, известному как «бритва Оккама». Этот принцип был впервые исполь­зован Уильямом Оккамом, средневековым философом оксфордской школы. Его суть в том, чтобы отбросить все теоретические построения, для которых не находится рационального объяснения. Так как «бытие не терпит излишнего усложнения», правильными следует признать наиболее простые объяснения. Но когда сторонники ме­ханистической теории используют «бритву Оккама», пытаясь оправдать имеющиеся на данный момент орто­доксальные научные воззрения, они пренебрегают фило­софским смыслом этого положения6. Они исходят из того, что механистическое объяснение феномена жиз­ни — самое простое по определению. В действительнос­ти же любая попытка следовать этой логике — к приме­ру, предсказать поведение муравья, исходя из структу­ры его ДНК, — требует проведения невероятно сложных расчетов, в настоящее время просто неосуществимых. Любые поля, силы и принципы, признанные нематериаль­ными, отвергаются безо всяких объяснений, если их су­ществование еще не подтверждено физикой. Привержен­цы механистической теории до сих пор опасаются, что достоверность научных данных, полученных в результа­те кропотливого труда, окажется под сомнением, если в науке о жизни допустить существование чего-то «мисти­ческого» или «непостижимого»7.

Тем, кто не интересуется историей науки, эти дав­ние противоречия могут показаться несущественными и далекими от жизни. Но, к сожалению, они актуальны и по сей день. Биологи, агрономы и врачи, как пра­вило, твердо уверены в том, что механистическая тео­рия жизни знаменует победу разума над суевериями, от которых истинная наука должна защищаться любой ценой. Но необъяснимые для них паранормальные явления никуда не исчезли. Животные продолжают ве­сти себя непредсказуемым образом. Все больше и боль­ше внимания начинают привлекать к себе области ме­дицины, которые не укладываются в рамки ортодок­сальных схем. В обществе появляется все больше сомнений в эффективности традиционной академиче­ской науки применительно к животноводству, лесовод­ству, земледелию. Перспективы, которые сулит генная инженерия, скорее ужасают, чем вдохновляют. Не­смотря на неимоверные усилия сторонников неодарви­низма, механистическая теория эволюции, в основу которой положены слепая случайность и естествен­ный отбор, окончательно потеряла свою привлекатель­ность в умах и сердцах людей.

Все это заставляет биологов переходить к обороне и с большой неохотой все-таки признавать, что опреде­ление жизни может оказаться намного сложнее, чем оно представляется современной физике. Возможно, имен­но потому некоторые удивительные явления, о которых пойдет речь в следующих трех главах, столь мало заин­тересовали профессиональных исследователей.

Хотя исторические противоречия между сторонника­ми витализма и механистической теории жизни во мно­гом способствовали формированию современной биоло­гии, они, на мой взгляд, уже исчерпали себя. С 20-х гг. XX в. альтернативой механистической теории жизни стала холистическая, или организмическая, философия природы. Она утверждает, что целое больше суммы час­тей, его составляющих, и не только живые организмы, но и неживая материя — молекулы, кристаллы, галакти­ки — обладают свойствами целого, несводимыми к свой­ствам их частей. Природа состоит из организмов, а не из механизмов8.

Пока академическая биология оставалась на позици­ях трехсотлетней давности, другие науки давно уже вышли за пределы механистической теории бытия. На­чиная с 60-х гг. XX в. космос рассматривается как не­прерывно развивающийся организм, который никак нельзя отождествлять с простым механизмом; по мере этого развития связи внутри него постоянно усложня­ются и принимают новые формы. Физика отошла от строгого детерминизма и признала элемент случайнос­ти неотъемлемой частью окружающего мира — за счет неопределенности на квантовом уровне и в термодина­мике неравновесных процессов, а также в свете теорий хаоса и сложных систем9. В космологии получило при­знание своего рода «космическое бессознательное» — так называемое «темное вещество», природа которого совершенно неясна, но которое, по всей видимости, со­ставляет примерно 90—99% всей массы Вселенной. Одновременно квантовая теория выявила такие стран­ные и парадоксальные свойства природы, как феномен нелокальности, когда системы, входившие прежде в со­став более крупных систем, сохраняют между собой необъяснимую связь, даже будучи удалены друг от друга на многие километры10.

Подавляющее большинство биологов пользуются давно устаревшими физическими теориями. Они спе­циалисты именно в биологии, и ориентироваться в кван­товой механике и других областях современной физики им трудно. В результате такие узкие специалисты пытаются объяснить жизнь посредством тех физических кон­цепций, от которых сами физики уже давно отказались.

Исходя из всего вышеизложенного, несложно по­нять, почему, в частности, необычные способности жи­вотных так мало интересуют профессиональных иссле­дователей и почему в целом глобальные вопросы оста­ются без ответа. Но в мою задачу не входит объяснение или оправдание тех или иных теорий. Я считаю, что современное научное мировоззрение слишком ограни­чено и узко, но верю, что природа сама подскажет нам верный путь познания. Пока что нам для этого нужны новые факты, и я надеюсь, что проведенные эксперимен­ты помогут открыть такие области исследования, кото­рые долго оставались закрытыми для ученых.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет