Научные сообщения Р. Радуто, аспирант миу мгимо(У) развитие судебного права в судебнике 1497 г



жүктеу 92.31 Kb.
Дата24.02.2016
өлшемі92.31 Kb.
Научные сообщения



Р.Радуто, аспирант

МИУ МГИМО(У)
РАЗВИТИЕ СУДЕБНОГО ПРАВА В СУДЕБНИКЕ 1497 г.
Издание Судебника 1497 г. было крупным событием в истории российского права. Основными источниками Судебника были Русская Правда, Новго­родская и Псковская Судные грамоты, Белозерская Уставная грамота 1488 г. и некоторые другие грамоты, определявшие порядок местного управления, одной из отраслей которой являлось правосудие. И хотя прямого заимствования из прежнего законодатель­ства не было, использовались прежде всего положения, создающие для населения гарантии против произвола и злоупотреблений кормленщи­ков, против их лихоимства, насилий и взяточничества, дополнявшие суд наместников и волостелей общественным элементом из «лучших лю­дей» и «старост», выбираемых местными жителями.

Содержание Судебника принято делить, как это было предложено М.Ф. Владимирским-Будановым, на 68 статей и 4 части, каждая из кото­рых содержит нормы, регламентирующие судоустройство либо про­цесс: так, первая часть посвящена прежде всего суду центральному, вторая - суду местному, третья и четвертая - процессу (ст. 1-36, 57-45,46-66,67-68). Судебная система того времени делилась на госу­дарственную (светскую), вотчинную и церковную. Государственная - на центральную и местную. Согласно Судебнику центральной судебной ин­станцией стал суд великого князя, либо суд бояр и окольничих. Ст. 1 Су­дебника определяла состав боярского суда и пределы его компетенции. Правосудие осуществлялось членами Боярской думы. Однако в целях ог­раничения боярской юрисдикции к суду допускались и представители иных неаристократических сословий - дьяки, являвшиеся в силу адми­нистративной иерархической зависимости от князя его надежной опо­рой и проводниками его судебной политики. Боярской думе в качестве суда первой инстанции были неподсудны ее собственные члены, прежде всего по тяжбам о местничестве, должностные лица приказов и мест­ные судьи, а также некоторые другие категории служилых людей, не пользовавшихся привилегией великокняжеского суда.

Боярская дума выступала высшей инстанцией в отношении местно­го суда. В нее передавались по докладу (т.е. в порядке обязательного пе­ресмотра) дела, изъятые из самостоятельного ведения местного суда, а также дела судей по приказу в тех случаях, когда при решении дела они не могли прийти к согласию. Боярская дума, наряду с великим князем, была и апелляционной инстанцией.

Ст. 2 разграничивала компетенцию судей и устанавливала передачу дел на рассмотрение судов соответствующей подсудности. Данная ста­тья регламентировала и порядок рассмотрения дела по приказу в тех случаях, когда оно не могло быть разрешено традиционным, обычным путем. Судьям было предписано принимать к рассмотрению дела в пределах своей компетенции, в противном случае они обязывались на­править истца в соответствующую инстанцию. Под приказом здесь следует понимать ведомство боярина с закрепленной компетенцией.

Ст. 3 упорядочивала взимание пошлин в боярском суде, заменяя по­сулы, прежнее вознаграждение за усердие судей, строго регламентиро­ванными судебными пошлинами, которые взыскивались на виноватом, т.е. стороне. проигравшей дело. При цене иска в один рубль боярин по­лучал два алтына (12 денег), а дьяк - восемь денег.

Первая часть Судебника устанавливала и принципы правосудия, требования к судьям: 1) суд равный для всех субъектов, к каковым те­перь относились и холопы, нелицемерный; 2) запрещение отказа в пра­восудии; 3) запрещение взяток и посулов судей.

Вторая часть Судебника регламентировала деятельность местного суда, система которого была представлена наместниками и волостеля­ми, либо их тиунами, отравлявшими правосудие по поручению пер­вых. Судебник ввел в состав судебной коллегии данной инстанции представителей местного населения - выборных «лучших людей» или «старост», дополнив провинциальный правительственный суд обяза­тельным общественным элементом, признанным гарантом от админи­стративного произвола. В этом же разделе устанавливался порядок ответственности местных судей по искам к ним. Здесь же разграничи­валась подсудность наместников «с боярским судом» и наместников «без боярского суда»: первые были правомочны решать окончательно дела об укреплении в холопстве, либо освобождении от него, вторые от­сылали дела такою рода в Москву для доклада, т.е. обязательного безу­словного пересмотра в вышестоящей инстанции.

Судебник изменяет и соотношение светской и церковной юрисдикции в пользу первой, изымая из церковного суда дела, совершенные ли­цами разной подсудности, создавая особенные суды для такою рода дел: «суд вопчей» или «сместной». Ограничение проводилось не только но субъектам, но и по категориям дел: за церковью оставляли лишь брачно-семейные дела и наследственные, изымая наиболее важные уголовные. совершенные лицами, подсудными в других случаях суду церковному Эта реформа также отражала политику централизации судебной власти

Одной из важнейших задач, решить которые был призван вели­кокняжеский Судебник, являлась задача систематизации норм судебного права и унификации судоустройства и судебного процесса на всей территории объединенной Руси, преодоле­ние партикуляризма юрисдикции. В силу традиционного совмещения административных и судебных функций централизация системы упра­вления означала одновременную централизацию суда, установление верховной юрисдикции великого московского князя и самодержца. Од­новременно достигались и другие немаловажные цели преодоления се­паратизма удельных князей, ограничения судебной власти кормленщи­ков, подчинения местных судов центральным, разграничения подсуд­ности судов и установления системы инстанций.

Нормы судебного права составляют большую часть содержания Су­дебника, причем многие являются новациями, хотя в правилах юрис­дикции весьма заметна и преемственность.

В Судебнике трактовка, понятия преступления отличается от “Русской Правды”, но при этом тождественна Псковской судной грамоте. Под преступлением понимались всякие действия, которые так или иначе угрожают государству или господствующим слоям и поэтому запрещаются законом. В отличие от Псковской судебной грамоты Судебник дает для обозначения преступления понятие “лихое дело”.

Что же касается разделов Судебника, регламентирующих характер процесса, то они, наряду с систематизацией норм судных грамот, внесли много нового.

Судебник вводит новую форму процесса и различает старый иско­вой состязательный или обвинительный процесс, т.е. суд, и новый -сыск, следственный, инквизиционный, розыскной процесс. Последний возбуждался и при отсутствии иска, по инициативе органов судебной, следственной власти и использовал особые средства отыскания юриди­ческой истины: обыск и пытку. Новая форма процесса означала усиле­ние вмешательства государства в правосудие.

Следует отметить, что Судебник впервые в истории законодательст­ва подразделяет стороны процесса на истцов и ответчиков (ст. 49).

Развивается система доказательств. Судебник признает в качестве бесспорного доказательства собственное признание обвиняемого.

Изменяется и сущность «послушества»: понятие «послуха» включает теперь свидетеля доброй славы обвиняемого, а также очевидца факта (собственно свидетеля). Правда, такое слияние проводится в Судебнике не всегда последовательно. К послушеству допускаются теперь и холопы.

Доказательством признавалось и «поле» - судебный поединок: побе­дивший в бою признавался судом правым, проигравшим же считали появившегося на поле или сбежавшего с него. Проведение «поля» обла­галось особыми пошлинами. Поединку предшествовало крестное цело­вание, даже если бились не сами стороны, а наймиты, так называемые половщики. Этот институт судебного представительства подробно рег­ламентировался. Данный вид доказательства допускался лишь по тем де­лам. преимущественно уголовным, которые не затрагивали интересов государства, и мог быть заменен свидетельскими показаниями. Организацией «поля» ведали окольничий, дьяк и недельщик. В случае примире­ния сторон до начала поединка взыскивалась лишь пошлина, шедшая в пользу судей: боярина и дьяка, а полевая пошлина, шедшая в пользу ор­ганизаторов «поля», не взималась. При примирении во время поединка взыскивалась особая пошлина в пользу недельщика - «вязчее», состав­лявшая примерно 20-24 деньги.

Следует отметить, что православная церковь выступала против «по­ля», считая убившего своего противника душегубцем. Известно, что «поле» применялось лишь в исключительных случаях, при недостатке других доказательств.

Судебник придает большее, нежели прежнее законодательство, значение формальной стороне рассмотрения дела, определяя порядок оформления и выдачи судебных актов: правой грамоты (протокола су­дебного разбирательства и решения), докладного списка (протокола за­седания первой судебной инстанции, передававшегося в вышестоя­щую для рассмотрения, доклада), отпускной грамоты (об отпуске холо­па на свободу по решению суда).

Интересно, что Судебник предусматривает и отмену неправильно­го решения судьи, хотя и не различает судебную ошибку и неправый суд. Признав, что »та грамота не в грамоту», ст. 19 предоставляет истцу право повторного рассмотрения дела. т.е. допуская апелляционный пересмотр дела в вышестоящей судебной инстанции, каковой выступал, по-видимому, князь.

Введение института апелляционного судопроизводства способство­вало усилению авторитета суда, утверждало превосходство центрально­го суда перед местным. Понятие апелляции выражал термин пересуд, означавший как форму пересмотра дела, так и установленную для это­го специальную пошлину

В отличие от “Русской правды” Судебник рассматривал холопа как человека, способного самостоятельно отвечать за свои поступки и преступления.

В соответствии с изменением понятия преступления усложнялась и система преступлений. Судебник вводит такой вид государственных преступлений, неизвестный “Русской Правде” и лишь намеченный в Псковской судной грамоте, как крамолу и подым.

Под крамолой понималось деяние, совершаемое преимущественно представителями господствующего класса. Именно как крамолу великие князья рассматривали отъезд бояр к другому князю.

Понятие “подым” является спорным. Можно предполагать, что подымщиками называли людей, поднимающих народ на восстание. Мерой наказания за государственные преступления была смертная казнь.

Судебник предусматривал развитую систему имущественных преступлений. К ним относятся разбой, татьба, истребление и повреждение чужого имущества.

Знал Судебник и преступления против личности: убийство, оскорбление действием и словом.

Были введены также новые наказания - смертная и торговая казнь, причем эти меры применялись за большинство преступлений. Закон не предусматривал виды смертной казни. На практике они были весьма разнообразны: повешение, отсечение головы, утопление и др.

Торговая казнь состояла в битье кнутом на торговой площади и часто влекла за собой смерть наказуемого. Помимо указанных с Судебнике, практика знала и такие меры наказания, как лишение свободы и членовредительство (ослепление, отрезание языка).

Подводя итог, следует отметить важную роль Судебника в развитии русского судебного права в целом и в централизации судебной систе­мы в частности. Судебник, в основном, выполнил задачу, установлен­ную законодателем и зафиксированную в самом официальном заглавии законодательного акта: великий князь всея Руси «уложил» о суде.

Это Уложение стало первым общерусским сводом норм судебного права, заложившим основы судоустройства и судебного процесса цен­трализованного государства - Московской Руси.

Вместе с тем, следует учитывать, что отправление правосудия явля­лось одной из функций средневековой системы управления (это типич­но и для России, и для Европы в целом); суд (как орган) структурно не отделялся от администрации. Поэтому в эволюции организации право­судия в данный период заметны, прежде всего, изменения формы и принципов процесса, организации делопроизводства в органах, ве­давших управлением и судом. Усовершенствование же формы судебных учреждений - это задача следующих исторических этапов развития го­сударственного аппарата.



Однако именно Судебник 1497 г. обозначил новацию в организации центральной судебно-административной системы. Это утверждение достаточно иллюстрирует учреждение новой судебной инстанции - су­да по приказу (поручению) в качестве звена последней. Разграничивая компетенцию судей различных инстанций, ст. 2 Судебника предписы­вает рассмотрение дел особой трудноопределяемой по подсудности ка­тегории «приказным» людям. Данное положение Судебника справедли­во комментируется исследователями как первое упоминание о зарож­дении приказной системы. Затронутая проблема является дискуссион­ной, однако известно, что уже b xiv-xv вв. наряду с органами дворцовой системы управления, рассмотрением отдельных дел ведали самостоятельно бояре и дьяки, которым это специально поручалось - «при­казывалось». Н силу чего эти -приказы» зачастую носили имена исполнителей поручения. Преемственность таких должностей и приве­ла к преобразованию их в постоянные учреждения. Развивая, совершен­ствуя форму судебно-административных государственных органов, Судебник 1497 г. обновил и их характер. Оставляя их преимущественно боярскими, аристократическими, ст. 1 Судебника дополнила состав ор­ганов суда и управления представителями чиновничества - дьяками, роль которых усиливалась но мере возрастания письменною делопро­изводства. Помимо технических функций. дьяки, как правило, предста­вители неаристократических сословии, выполняли новую существенную задачу в сфере управления и суда - ограничивали боярский произвол. Усиление бюрократического начала было проведено и в организации ме­стного суда наместника или волостеля: ст. 38 Судебника предписывала обязательное участие в суде кормленщиков с боярским судом (т.е. но наиболее важным и опасным с точки зрения государства делам) пред­ставителей местной администрации, а также верхушки посадских людей и черных крестьян -дворских, «старост» и «лучших людей». «Лучшие люди» - демократический элемент в суде. прообраз российского суда при­сяжных. Этот институт был закреплен еще Белозерской Уставной грамо­той 1488 г.. одним из источников Великокняжеского Судебника, легити­мировавшей участие представителей общины в судебном разбирательстве. Демократические и бюрократические элементы в организации уп­равления и суда оппонировали аристократии, тем самым выполняя свою исторически актуальную задачу, способствуя усилению централь­ной, государевой власти.

Судебник 1497 г. отразил традиционную тенденцию в эволюции государственного аппарата - сочетание преемственности и реформа­торской новизны. Он стал заметной вехой в развитии российской системы государственного управления и суда.


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет