Облаты Непорочной Марии Обухов 2005 От русского издателя Новая биография



жүктеу 1.89 Mb.
бет1/12
Дата13.07.2016
өлшемі1.89 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12



РОБРЕХТ БАУДЕНС

ЙОЗЕФ КАТЗЕР

Евгений де Мазенод
Человек с огромным сердцем, как весь мир

Облаты Непорочной Марии
Обухов 2005

От русского издателя


Новая биография Евгения де Мазенода была опубликована сразу же после его канонизации, состоявшейся 3 декабря 1995 года в первое Воскресенье Адвента. Публикуя биографию Евгения де Мазенода, хотелось почтить память и выразить благодарность человеку, обладавшему сердцем, огромным как весь мир, по велению которого он посвятил себя служению нищим, а также основал Конгрегацию Миссионеров Облатов Непорочной Марии, чтобы проповедовать Евангелие в самых дальних краях света. На торжество канонизации ”Человека Адвента”, как в своей проповеди назвал его Папа Иоанн Павел II, прибыло более 800 его духовных сыновей из Австралии и Океании, Азии, Африки, Латинской Америки, Европы, от Испании и до Украины, а также несколько тысяч паломников из более шестидесяти стран мира, что свидетельствовало о многонациональности и многокультурии евангелизационного наследия, оставленного после себя новым святым.

Наполненное жаром сердце св. Евгения наложило сильный миссионерский отпечаток на марсельскую епархию, преобразовав ее в одну из самых динамичных епархий тогдашней Франции. Во время проведения канонизационной св. Мессы Папа Иоанн Павел II в своей проповеди отметил: “Епископ де Мазенод осознавал, что мандат каждого епископа, как и каждой местной Церкви, сам по себе является миссионерским. Поэтому он старался делать все, чтобы старинная марсельская Церковь, берущая свое начало от апостольских времен, могла образцово следовать своему миссионерскому призванию под руководством своего пастыря”.

Авторы данного издания - Облаты Непорочной Марии Р. Бауденс и Й. Катзер - постарались описать жизнь св. Евгения в аспекте именно такого чувства долга и миссионерской активности. Горячая любовь к Церкви и забота о спасении душ научили молодого священника Евгения де Мазенода чувствовать, понимать Божий призыв и реализовывать его в повседневной жизни. Это позволяло ему видеть дальше границ марсельской епархии или даже границ родной Франции. О его большом миссионерском усердии, которое может стать примером для всех нас, говорил Иоанн Павел II. Он подчеркивал, что его пример является одновременно требовательным призывом к более глубокому пониманию своего христианского призвания, призвания к еще большей любви к ближнему и к евангелизации мира. Эти качества нужны нам именно сегодня, в начале третьего тысячелетия новой эры.

Когда епископ Цейлонский о. Беттакини безуспешно искал по всей Франции миссионеров для своей епархии, епископ из Тюль посоветовал ему: “ Езжай в Марсель! Там найдешь епископа, монашеская конгрегация которого еще очень мала, но у него большое сердце, такое как у св. Павла, сердце, огромное как весь мир. Скажи ему, что речь идет о спасении убогих, очень бедных, самых бедных людей. Этим словам он не сможет противостоять”. Епископ Беттакини отправился в Марсель к епископу Евгению де Мазеноду, и уже в 1847 году первые облаты выехали на Цейлон.

Именно таким и был Евгений де Мазенод - человеком с огромным, как весь мир, сердцем! Под таким же названием, с согласия авторов вышел польский перевод его захватывающей биографии. Завершает ее обзор сегодняшней миссионерской деятельности Конгрегации Миссионеров Облатов Непорочной Марии в 67 странах мира, а также краткая история их работы.

Издание этой книги на русском языке совпало с 10-ой годовщиной канонизации Евгения де Мазенода.


I. ДЕТСТВО И ЮНОСТЬ - ГОДЫ ЭМИГРАЦИИ


БОГ ПОРОЙ ВЕДЕТ НАС ДОРОГОЙ,

ПОЛНОЙ ИСПЫТАНИЙ, КОТОРЫЕ

ВПОСЛЕДСТВИИ МОГУТ ОКАЗАТЬСЯ ОЧЕНЬ ПОЛЕЗНЫМИ ПРИ РЕАЛИЗАЦИИ НАШИХ ЖИЗНЕННЫХ ЗАДАЧ
Время пребывания в Венеции стало для меня решающим, определив дальнейшее направление моей жизни. В этом была заслуга кс.Бартолло, который, благодаря своим исключительным способностям, сумел подготовить меня к принятию благодати и в сотрудничестве со Святым Духом, орудием которого он являлся, привил мне основы христианской религиозности и набожности; на этих основах Божие Милосердие позволило мне построить здание моей духовной жизни....

Именно тогда и зародилось мое призвание к духовному сану. Если бы мы остались в Венеции еще на год, то по совету моего духовного наставника я принял бы монашество. Он и сам собирался стать монахом, и тогда мы с ним были бы собратьями”
Так позже напишет Евгений де Мазенод об этом периоде своей жизни.
МИР, В КОТОРОМ ЖИЛ ЕВГЕНИЙ
Жизнь человека не всегда идет в одном направлении, не всегда согласуется с нашими намерениями, планами. Знает она как завоевание вершин, так и падения в пропасть, как решительное стремление к однажды избранной цели, так и опасность сбиться с пути. Мы подвержены тройному воздействию: как прогрессу, так и застою или даже деградации. Мы связаны с народом и страной, в которой родились и выросли, с ее историей и культурой, экономикой и традициями. Нас соединяет множество связей с семьей, с тем местом, где мы чувствовали себя как дома, с соседями и друзьями. Условия среды, в котрой растёт человек, влияют на становление его личности. К природным дарам, а также культурному наследию добавились наши собственные достижения: ценности нашего разума, воли и чувств. На нашу жизнь повлияли полученные воспитание и образование, интеллектуальная среда и моральные нормы общества. И можно считать чудом, если кому-то удается идти достойным путем, развиваться гармонично и сформироваться как зрелая личность в обществе, которое зачастую предлагает нам искаженную мораль.

Исследуя жизненный путь Евгения, мы имеем дело именно с таким чудом. Мы сможем понять этого южно-французского аристократа, священника, основателя конгрегации и епископа, импульсивного друга бедных только в широком котексте той социальной среды и мира, в котором он жил. Конечно же, полное понимание этого представляется для нас невозможным, поскольку нам сложно освободиться от современного взгляда на мир, от взгляда на историю современными глазами и от оценки событий того времени по нынешним критериям.

Время, в которое жил Евгений де Мазенод (1782-1861), отличалось бурными переменами. Первые семь лет его жизни историки впоследствии назовут “преддверием революции”. Франция находилась тогда в экономическом и политическом тупике, из которого ее не смог вывести король Людовик XVI (1774-1792) - последний представитель династии Бурбонов. Уже никто не смог бы оплатить огромных задолженностей французского государства, и правительство глубоко заблуждалось в том, что новыми налогами удастся наполнить опустевшую казну. При этом бремя налогов, разумеется, всей своей тяжестью легло на крестьян и городское мещанство. Государство забирало 70% их доходов. Дворянство и духовенство, как правило, освобождались от налогов. Конечно, это было огромной несправедливостью. Но если кто-то пытался отстоять свои права, то должен был подкупать чиновников. Естественно, так долго продолжаться не могло: во Франции росла оппозиция против королевского двора и правительства. В нее входили представители высших слоев общества и люди, принадлежащие к третьему сословию, как тогда называли буржуазию и городское мещанство. Оппозиция провозгласила лозунг “Свобода и Равенство” и требовала социального равенства и права на совместное решение судьбы государства.

Король Людовик XVI, осознав шаткость своего положения, решил провести реформы. Он созвал Генеральные Штаты, которые не заседали вот уже 179 лет. Во время дебатов представители Третьего штата потребовали, чтобы новые права устанавливались по количеству жителей, а не по штатам. Хотя Король и согласился с этим, но в то же время к Парижу были подтянуты войска, что вызвало революционные волнения. И вот уже 14 июля 1789 года парижане штурмом взяли Бастилию, правительственную тюрьму, и освободили политических заключенных. Это стало началом глубоких социально-политических перемен, которые охватили всю Европу.

Ритм жизни Европы тех времен задавала Франция, являясь “образцом для всех народов” (Caraccioli). Париж воспринимали как столицу нравов и хорошего вкуса, а также интеллектуального прогресса и высокой культуры, подражали его архитектуре и стилю жизни. При немецких и польских, австрийских и российских дворах говорили и писали по-французски. Из Франции приглашали ученых и артистов, политиков и архитекторов. Князья строили для себя малые Версали. При иностранных дворах не замечали того, что творится среди народа. Всякие попытки его недовольства сразу же жестоко пресекались. Но это не смогло уничтожить источники бунта, и со временем освободительное движение охватило всю Европу.

Юный Евгений де Мазенод стал свидетелем наступающих перемен во Франции:


1789-1799 гг. Французская революция в ее разных фазах

1799-1814 гг. Правление Наполеона Бонапарта, консула, императора, тирана; его войны разорили

Европу тех времен

1814-1830 гг. Восстание, начатое Бурбонами; попытка поворота

колеса истории

1830-1848 гг. Июльское королевство: окончательное падение

Карла Х Бурбона (1824-1830 гг.) и приход к власти

“короля мещан” Орлеанского князя

1848-1852 гг. Антракт к следующему действию - Образование

Второй Республики

1852-1870 гг. Второе правление Наполеона Ш. В период его правления построен Суэцкий канал. Покинул трон, проиграв французско-немецкую войну (1870-1871 гг.)
Такой в общих чертах была политическая жизнь того мира, в котором созревал и рос Евгений де Мазенод. Здесь упомянуты также люди и события, повлиявшие на решения и поступки Евгения.

ДЕТСТВО
Евгений де Мазенод родился 1 августа 1782 г. на юге Франции в Экс-ан-Провансе. Трудно воссоздать образ этого толкового ребенка, так как мы мало знаем о первых годах его жизни.

Однажды дядя взял четырехлетнего Евгения с собой в театр. Они сидели в бельэтаже, предназначенном для местной знати. На спектакле публика явно скучала - то ли пьеса была скверной, то ли актеры были не самыми лучшими. Вскоре зрители из партера не выдержали и стали выражать свое недовольство свистом. Вдруг из ложи бельэтажа громко прозвучал возмущенный детский голосок: “Подождите, я сейчас спущусь к вам!” Такая реакция малыша вызвала громкий смех в зале. Этот эпизод является довольно характерным для поведения Евгения. Его спонтанность будет определять впоследствие характер его дальнейших поступков.

Эта черта характера дала знать о себе также и в другом случае. Произошло это во время суровой зимы 1788 года. Семейство Ревест, которое дружило с семьей де Мазенодов, пригласило как-то Евгения де Мазенода в гости. Войдя в гостиную, Евгений заметил, что в камине нет огня. “Как же так - воскликнул он – вы не зажигаете сегодня огонь в камине? Ведь холодно!” Госпожа Ревест заметно смутилась: “Действительно, очень холодно... Но мы бедны, а дрова стоят дорого”. Евгений, почувствовав себя неловко, взглянул на г-жу Ревест и вышел из гостиной. Но уже через час он вернулся, с трудом толкая впереди себя тяжелую тачку, доверху нагруженную поленьями дров: “Вот дрова, теперь мы можем разжечь огонь”.

Этот случай подтверждает доброту его сердца, но больше он свидетельствует о молниеносной реакции Евгения на людскую беду и конкретных действиях. Эта черта характера преобладала и в дальнейшей его жизни, он всегда действовал быстро и решительно. В то же время такое поведение таило в себе и много опасностей. Евгений редко о чем-либо просил, он требовал, а если сталкивался с неприятием окружающих, когда ему в чем-то отказывали, взрывался с присущей ему вспыльчивостью.
СЕМЬЯ И РОДСТВЕННЫЕ УЗЫ
Род де Мазенодов принадлежал к старинной французской аристократии. Предки де Мазенодов, живущих в Эксе, были выходцами из окрестностей Лиона. Отец Евгения - Карл Антон, высокообразованный человек, занимал одну из главных чиновничьих должностей в администрации Прованса - Председателя Счетной Палаты в Эксе. Юрист по образованию, он был автором нескольких серьезных публикаций в области истории и права. В 1778 году 30-летний Карл Антон де Мазенод обвенчался с Марией-Розой-Евгенией Йоанис. В качестве приданого она принесла в супружество совершенно заброшенный замок в Грансе. Ее отец был королевским советником, а также профессором факультета медицины в университете в Эксе. Оба семейства - де Мазеноды и Йоанисы были одними из самых уважаемых в Эксе. Поэтому можно не удивляться, что молодой Евгений гордился своим происхождением. Несмотря на некоторые негативные стороны в отношениях с членами семьи, он мог позже сказать, что “готов в ее защиту позволить изрезать себя на мелкие куски”.

Когда Евгению де Мазеноду исполнилось семь лет, его отдали на обучение в Колледж Бурбонов в Эксе. Евгений и его младшая сестра Нинетт получили все, что им могло дать знатное происхождение, поэтому их детство можно назвать счастливым. Воспитатели сделали все, чтобы искоренить в детях недостатки и развить достоинства.

В доме де Мазенодов христианство формировало жизненные основы всех ее членов, являясь основой порядка в семье. Для этой семьи, принадлежащей к высшему социальному слою французского общества, религия не была всего лишь одним из признаков хорошего тона, по неписанным правилам которого полагалось по воскресеньям занимать свое место за попечительской партой в приходской церкви и иногда вручать настоятелю небольшую милостыню для бедных.

Особенно семья гордилась двумя своими родственниками, занимающими высокие посты в Церкви. Дядя Евгения - Карл Август, защитив в Сорбонне докторат по теологии, служил Генеральным викарием Марсельской епархии. Второй его дядя - Карл Фортюнат занимал должность каноника кафедрального капитула в Эксе. Другие родственники также пользовались общественным уважением, как например, холостяк Карл Людовик. Вел он довольно бурную жизнь, так как был капитаном корабля. Как-то во время рейса в Индию в 1771 году корабль потерпел крушение, а капитан спасся благодаря тому, что был хорошим пловцом. Позже капитан принимал участие почти во всех сражениях, которые Франция вела на Американском континенте с Англией, и за смелость, проявленную в битвах под Сент-Кристофом, был награжден орденом св. Людовика.


БЛАГОРОДНОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ ОБЯЗЫВАЕТ
Французское благородное общество состояло из трех сословий. Верхушку социальной пирамиды занимало дворянство, владевшее огромными поместьями и привилегиями. Средние слои этого общества, к которым принадлежали де Мазеноды, жили в небольших сельских поместьях. Ниже всех находились мещане, занимавшие дворянские должности.

Представителей всех этих трех сословий связывало убеждение, что они являются какими-то особенными людьми, в чьих жилах течет голубая кровь, и поэтому они придерживались роскошного стиля жизни, стараясь следовать этикету двора. Прежде всего, они отстаивали свою честь, не терпя никаких оскорблений, порой даже мнимых, и всегда подчеркивали свою верность короне. Таких же принципов придерживалась и семья Мазенодов.

Во время революции и после нее такая позиция могла создать семье много проблем. Проявилось это и в отношениях с Жаном-Этьеном-Мари Порталисом - министром общественного просвещения, одним из создателей нового гражданского права.

Выходец из Экса г-н Порталис - долголетний министр наполеоновской службы не мог согласиться с тем, что французское благородное общество оставалось по-прежнему верным королю. Он считал, что в жизни нужно принимать перемены и не рисковать, чтобы не навредить своей карьере.

Спустя много лет, когда Евгений де Мазенод вернулся из эмиграции во Францию, господин Порталис высказал ему с упреком: “Я предложил твоему отцу и двум твоим дядям посты, о каких можно было только мечтать, а они отказались, предпочитая прозябать, как беженцы. Ведь твой отец мог стать председателем Счетной Палаты, дядя-священник - архиепископом в Авиньоне, а дядя-моряк имел все шансы стать контрадмиралом. Очень странно твоя семья понимает привязанность к трону: храня верность королю, отказывается служить императору”.

Господин Порталис так никогда и не понял, почему де Мазеноды не пожелали принять чуждую им новую революционную действительность, почему не пожелали воспользоваться представившимися возможностями, которые позволили бы им приобрести себе в новой Франции выгодные посты.


НА ПОГИБЕЛЬ АРИСТОКРАТАМ
Темные тучи, собравшиеся в преддверии революции над Францией, повлияли также и на жизнь в Эксе. Город, всегда излучавший радость, потому что столько солнца как в Эксе не было нигде, теперь утратил типичную для себя атмосферу радости и покоя. Среди местного мещанства усиливалось волнение.

За несколько месяцев до штурма Бастилии граф Виктор Мирабо - оратор, сумевший снискать популярность среди простого народа, взбунтовал провансальцев против дворянства и духовенства, представив их злейшими врагами мещан. Мирабо - сын города Экса, а позднее - революционный лидер, вел враждебно настроенные массы против дворянства. Карл Антон де Мазенод - отец Евгения, принадлежавший к самым известным представителям этого дворянства, выступил в защиту его привилегий в изданном в то время мемориале.

Мещанство, называемое третьим Штатом, требовало для себя более широкого участия в Генеральных Штатах и, выдвинув свою политическую программу, вышло на улицы города. Изданный господином де Мазенодом мемориал имел трагические последствия. Когда вспыхнула революция, начались аресты. 14 декабря 1790 года на главной улице Экса были пойманы и повешены несколько аристократов. Карл Антон де Мазенод, наблюдавший за этим из окна своего дома, в последнюю минуту смог убежать в Ниццу, переодевшись охотником. Он полагал, что там будет безопаснее, так как Ницца принадлежала тогда королю Пьемонта и Сардинии. Только в 1860 году она была присоединена к Франции.

Семье де Мазенодов жилось нелегко и до эмиграции отца, но тогда он был с ними и, по крайней мере, мог их защитить. 5 августа 1789 года распался старый феодальный строй. 27 августа только что утвержденные права мещан и права человека стали общеобязательным правом государства. Новый лозунг провозглашал: “Свобода, Равенство, Братство”. 10 октября началась приватизация церковного имущества. Вскоре за этим революционная власть завладела имуществом аристократии, бежавшей за границу. Г-н де Мазенод понимал, что его бегство лишит семью в Эксе всяких средств к существованию.


ЕВГЕНИЙ УБЕГАЕТ К ОТЦУ
Весной 1791 года по всему Эксу разнеслась ужасная новость, что сыновьям бежавших аристократов угрожает смертельная опасность. Плохие вести дошли и до Ниццы. Г-н де Мазенод сразу же решил, что его сын Евгений обязательно должен присоединиться к нему.

Госпожа де Мазенод не была уверена, стоит ли позволить сыну отправиться в такое путешествие. Но в это время из Ниццы прибыл дядя Евгения - моряк, капитан Карл Людовик де Мазенод, который опекал Евгения в дороге. И уже 23 апреля они благополучно прибыли в Ниццу. С тех пор для Евгения начались скитания на чужбине, которые продолжались 11 лет. Только спустя 11 лет он сможет вернуться на родину.


НИЦЦА
В Ницце Евгений оставался с апреля по октябрь 1791 года. Вместе с отцом и дядей они жили на главной улице в пансионате “Севег”. Там же Евгений начал брать уроки итальянского языка. Прохожие не раз видели девятилетнего мальчугана, сидящего на пороге дома со школьными заданиями. Евгению трудно давался этот язык. Случалось, что он даже прибегал к помощи проходивших мимо итальянцев.

В июле в Ниццу приехали мама и сестра. Радость объединения семьи была велика, но привезенные вести все восприняли с огорчением. Мать рассказала, что королю не удалось сбежать, и в июне 1791 года его под конвоем привезли в Париж из Варен, лишив всякой власти. Народное Собрание создало Конституанту, состоящую из 4 политических группировок: 20 государственных деятелей оставались верными королю, 250 жирондистов представляли правых, 30 - левых якобинцев, и небольшую численность составляли независимые члены. Доминирующая же роль досталась якобинцам, которые, хоть и были в меньшинстве, но были хорошо организованы, имели действующий центральный аппарат и представительства на местах, а также умело пользовались продуманной пропагандой. Все это помогло им снискать симпатии народных масс Парижа.


ТУРИН
Беспокоясь за образование сына, Карл Антон де Мазенод решил переехать в Турин, где в сентябре 1791 года определил Евгения в местный дворянский колледж. Обучение там вели барнабиты - орден, основанный в 1530 году в Милане святым Антонием-Мария Дзаккариа с целью морального возрождения итальянского общества. Отцам этого ордена удалось создать новый дом для французских детей-беженцев. Евгений очень к ним привязался. В 1826 году, он, уже будучи основателем Конгрегации, специально свернул со своей дороги в Рим, чтобы навестить барнабитов в Турине.

В 10-летнем возрасте Евгений первый раз приступил к святому Причастию в этом колледже. Часто потом он вспоминал этот день, навсегда запомнив его точную дату. В этом же году он принял таинство Миропомазания.

В Турине Евгений почувствовал, что болен: причиной недомогания послужил небольшой нарост, появившийся в уголке левого глаза еще при рождении. В те времена очень боялись хирургических операций, так как они проводились без наркоза. При появлении доктора Пинкинати вместе с инструментами, всевозможными ланцетами, ножницами, ножами, парня оставила смелость, и доктор вынужден был отказаться от операции. Спустя некоторое время Евгений взял себя в руки, и потом ему даже было стыдно за свою трусость. Сначала он пошел в часовню, чтобы попросить Бога о поддержке, а потом обратился к директору колледжа с просьбой снова пригласить хирурга. После успешно проведенной операции молодой аристократ мог быть доволен собой - на этот раз он не струсил и не сделал ничего, что шло бы вразрез с его честью.

Из письма, которое Евгений написал 13 июля 1806 года одному из своих друзей, мы узнаем, что он был обычным мальчишкой - дрался, если кого-то обижали. “С удовольствием вспоминаю, как ударил одного пьемонтийского мальчишку, чтобы защитить тебя от его издевок”, - пишет он.

Евгений прожил в Турине три беззаботных года. Он многому научился в интернате. Его не особо интересовала революция во Франции, которая изменила весь его тогдашний мир и вынудила родителей и сестру оставить Ниццу и присоединиться к нему в Турине.

Революция во Франции стала источником новых забот и несчастий. В апреле 1792 года Франция объявила войну Австрии. Именно тогда капитан Руже специально для солдат написал «Марсельезу» - боевую песню революции, которая в последствии стала национальным гимном Франции. Крупные неприятности коснулись также и короля. Его ситуация еще больше усугубилась, когда он отказался осудить князей, не желающих присягать новому режиму. Эмигранты же требовали освобождения арестованных аристократов и прежде всего - короля. В это время революционные отряды атаковали Тюильри - старую королевскую резиденцию в Париже. Под стражу была взята вся королевская семья. В сентябре 1792 года многим французским дворянам пришлось эмигрировать. 361 голосами «за», и 160 – «против» короля приговорили к смертной казни на гильотине. Пользуясь моментом, Англия объявила войну Франции. 1793 год был полон военных поражений в битвах с войсками чужой интервенции, в стране царили голод и инфляция, вспыхивали крестьянские восстания.

Чтобы удержать власть в своих руках, якобинцы не останавливались ни перед чем. Страну захлестнул кровавый террор, приведший к диктатуре во главе с Максимилианом де Робеспьером. Только за июль 1793 года в Париже по подозрению в контрреволюционной деятельности на гильотине, обезглавили 1251 подозреваемого. Гильотину изобрел доктор медицины Гийотен. С ее помощью он намеревался сделать исполнение смертного приговора более гуманным, но она стала символом кровавого зверства. Королева Франции Мария-Антуанетта - дочь императрицы Марии-Терезы - также подверглась смертной казни на гильотине. Начались преследования тех, кто оставался верен казненному королю. Идеологией нового государства стал воинствующий атеизм. Закрывались церкви, арестовывались и преследовались священнослужители. Собор Нотр-Дам де Пари был превращен в святыню Разума, где место Божьей Матери заняла местная куртизанка, в качестве «богини разума».

Террор якобинцев рикошетом ударил по своим же рядам. Под гильотину попал и сам Робеспьер. Французская революция пожирала собственных детей. Вскоре на бездорожьях революции появился молодой офицер из Корсики - Наполеон Бонапарт, звезда которого молниеносно загорелась во Франции.


БЕГСТВО В ВЕНЕЦИЮ
Карл Антон де Мазенод смог правильно оценить сложившуюся политическую ситуацию. Поскольку Турин находился слишком близко к Франции, Наполеон мог переместить свои войска на Север Италии. Тогда он, Карл, принял решение продолжить жизнь скитальца. В начале 1794 года он забирает своего сына Евгения из колледжа барнабитов. Очередным пристанищем для себя вся семья избирает Венецию. На небольшом суденышке де Мазеноды поплыли вниз по течению в низовье реки Пад, впадающей в Адриатическое море. Кроме жены и детей Карла Антона, с ними были и родственники: дядя Карл Август - старый генеральный викарий Марселя, каноник Фортюнат и капитан Карл Людовик. С собой они взяли еще несколько пассажиров: тетку, кузена и двух слуг, не пожелавших расстаться со своими господами. Оставшиеся свободные места они предложили нескольким эмигрантам. Путешествие продолжалось 12 дней.

На ночлег судно причаливало к ближайшим селениям, расположенным по берегам реки, там же пополнялись и запасы продовольствия. В общем, беглецов принимали приветливо, и только в Остилии никому не позволили сойти на берег. На судно поднялись военные. После выяснения причины и обстоятельств плавания некоторым пассажирам разрешили в сопровождении солдат сойти на берег за покупками. Позже Евгений вспоминал этот инцидент не иначе, как “варварское нападение”.

Постепенно число пассажиров на судне уменьшалось. Некоторые эмигранты, намеревавшиеся добраться до Вероны, сошли на берег уже в Боргофорте. Другие же, желающие найти приют в Церковном Государстве, сошли на землю в Понтелонго. В результате осталась одна семья де Мазенодов. Однако, за два дня до прибытия в Венецию, им сообщили, что чужестранцам въезд в город запрещен. Несмотря на это, г-н де Мазенод все же решился на дальнейшее путешествие. “Придет время - что-нибудь придумаем”, - подумал он. И оказался прав: в Кьодже он и его семья пересели на баржу, на которой благополучно пересекли лагуну - небольшой мелководный залив. Их глазам, словно белая жемчужина в лазурном море, открылась Венеция.
ВЕНЕЦИЯ

апрель 1794 - ноябрь 1797


Когда де Мазеноды сошли на землю, то попали, в буквальном смысле слова, “с корабля на бал” - на Венецианский праздник, отмечавшийся в период Вознесения Господнего и носивший характер символического обручения дожей с морем. Город праздновал всю неделю. На площади св. Марка было столько народа, что “яблоку негде было упасть“, вокруг лавок выстраивались посетители. Уличные торговцы наперебой расхваливали свой товар, а из многочисленных таверн доносились пение и веселый смех. В тени домов собирались небольшие компании, рассказывающие веселые анекдоты за бутылочкой недорогого вина, а из окон выглядывали любопытные жильцы, наблюдая за тем, что творится в городе. Особенно много народа было у Большого Канала. Радовал глаз Дворец Дожей, украшенный множеством разноцветных флажков. Праздник произвел на Евгения большое впечатление. Казалось, что проходящая рядом война не мешала веселиться венецианцам, производившим впечатление счастливых людей.

Небольшая группа эмигрантов рассеялась по всему городу, как птенцы, покинувшие свое гнездо. Напрасно отец пытался найти хоть какую-нибудь квартирку, ему везде отвечали: ”Только после праздника, когда все разъедутся по своим домам”. Свою первую ночь Мазенодам пришлось провести в лодке. В конце-концов Монтекатини нашел для них какое-то помещение. В Турине Монтекатини представился Мазенодам австрийским офицером –чтобы бесплатно вместе с женой доплыть до Венеции на судне Мазенодов. На самом же деле, он был уличным певцом, без особых средств к существованию. И теперь, выражая свою признательность, он часами искал в Венеции какое-нибудь жилье для своих добродетелей. Наконец, он нашел помещение, состоявшее из двух комнат. Хотя этого было недостаточно для одиннадцати человек, все были довольны. А уже после праздника они перебрались в небольшую квартиру у Большого Канала, напротив Палаццо Гримани.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет