Репина Л. П. История исторического знания: пособие для вузов / А. П. Репина, В. В. Зверева, М. Ю. Парамонова. — 2-е изд., стереотип. — М.: Дрофа, 2006. — 288 с


Гуманистическая историография эпохи Ренессанса – с. 97-98



бет22/48
Дата15.07.2016
өлшемі1.4 Mb.
#201956
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   48

Гуманистическая историография эпохи Ренессанса – с. 97-98


Эпоха Ренессанса ознаменована существенными изменениями в сфере культурной и социальной жизни. Однако эти изменения не носили характера радикального разрыва с предшествовавшей традицией. Так же как и в других сферах социального бытия, в историческом сознании Ренессанса сохранялась преемственность со средневековой практикой осмысления и написания истории. Однако исторические сочинения этого периода отмечены рядом новых черт в системе представлений об истории, методах работы историка и тематике. Литературное течение в рамках ренессансной культуры, включая сочинения на исторические темы, называют гуманизмом. Это название происходит от резко возросшего внимания к человеку, его интересам, возможностям, что было своего рода реакцией на аскетическую и религиозно-назидательную традицию церковной культуры средневековья. Вместе с тем применительно к эпохе Ренессанса нельзя говорить о возникновении истории как научной дисциплины, обладающей собственным инструментарием, совокупностью методов познания и интерпретации прошлого, имеющей своей целью его правдивое отображение в исторических сочинениях.

Кроме того, европейская историография эпохи Ренессанса не была однородной. Такие важные для итальянской гуманистической историографии признаки, как подражание античным авторам, отказ от религиозного объяснения исторических событий, конфессиональная индифферентность, секуляризация и рационализация истолкования развития общества, не получили полноценного воплощения в исторических сочинениях, созданных за пределами Италии. В рамках другого важнейшего социально-идеологического и мировоззренческого движения эпохи, каковым была германская Реформация, религиозное и теологическое истолкование истории не только сохраняло доминирующее значение, но и получило дальнейший импульс к развитию в полемике с теоретиками римско-католического лагеря. Вместе с тем и в историографии, порожденной конфессиональными движениями Реформации и Контрреформации, нашли (свое развитие такие тенденции, как расширение рациональной аргументации в объяснении взаимосвязи событий и их причин, а также новые подходы к работе с источниками, прежде всего более строгий отбор и критический анализ содержавшейся в них информации.


Античность в историческом сознании и историографии Ренессанса – с. 98-102


В ряду черт, характерных для ренессансной и гуманистической исторической продукции, можно указать в первую очередь на возрастание интереса к античности и переоценку значения этой эпохи. Впрочем, следует напомнить, что отношение историков средневековья к античности отнюдь не было однозначным и не ограничивалось осуждением ее как эпохи язычества и мирской гордыни. Память об античности была жива в средневековой культуре, вся система наук и образования основывалась на практиках обучения и интеллектуальных достижениях греческой и римской традиций. Однако античное знание последовательно встраивалось в интеллектуальный контекст христианской теологии и догматики. Представители гуманистического движения, в свою очередь, настаивали на ценности античной культуры как таковой, во всей полноте ее мирского и рационального содержания. Речь идет не только о несравненно более интенсивном, чем в средневековье, проникновении в их сочинения образов и сюжетов античной истории, но и об общей восприимчивости к культурному наследию античности.

Тезис о возрождении гуманистами античной культуры требует вместе с тем значительных оговорок. Античность гуманистов была скорее их собственным представлением об эпохе, которую они считали своим идеалом, нежели аутентичным воссозданием духа классической культуры. В гуманистической культуре не существовало принципиальных различий между историческими персонажами, героями античной истории и современниками.

Вымышленные и реальные персонажи древней истории рассматривались как дидактические образцы, опыт которых может быть не только полезен, но воспроизведен в реальной практике. Подобно средневековому, ренессансное восприятие прошлого было лишено историзма, т. е. отчетливого осознания своеобразия античности как особой эпохи, с собственной системой социальных связей и принципов организации сообщества. Не случайно в исторических сочинениях гуманистического толка авторы злоупотребляли некритическим использованием понятий и терминов античного происхождения применительно к социальным и политическим реалиям собственной эпохи. Антиисторизм ренессансной культуры особенно проявился в сфере изобразительного искусства. Героев античной истории художники представляли как своих современников – в костюмах, интерьерах, архитектурном контексте эпохи Ренессанса.

Воспринимая античную культуру как прямую предшественницу и идеал, достойный подражания, представители ренессансной историографии занимались не столько ее исследованием и достоверным воссозданием, сколько воспроизведением риторических форм и образов античной литературной традиции. Подобная тенденция имела многообразные проявления: подражание языку и манере античных повествований, использование сюжетов и героев античной истории для объяснения современной жизни, прямой пересказ античных исторических сочинений, заимствование теорий и идей античных авторов, касающихся возможных способов организации политической жизни. Обращение к античности сочеталось с различной степенью оригинальности осмысления ее исторического, культурного и политического опыта и его применимости в современной авторам действительности.

Воспроизведение и пересказ античных источников, подражание их стилю, дидактический пафос, столь характерные для многих исторических произведений Ренессанса, проявились уже в ранних историко-литературных сочинениях, принадлежащих перу основоположников и корифеев современной европейской литературы – Петрарки и Боккаччо. ФРАНЧЕСКО ПЕТРАРКА (1304-1374) представил историю Рима в биографиях ее наиболее значительных политических деятелей. Написанное на латыни произведение «О знаменитых мужах» (после 1337) содержит жизнеописания двадцати одного великого римлянина от Ромула до Цезаря и биографии других знаменитых деятелей эпохи античности. Петрарка создавал это сочинение, отбрасывая средневековые вымыслы и опираясь на произведения Тита Ливия. Однако он не просто воспроизводил первоисточник, но редактировал его, руководствуясь задачами морально-дидактического повествования: герои античности представлены у песо в предельно идеализированном свете, они воплощают положительный образ политического деятеля и противопоставляются фигурам итальянской истории XIV в. В отличие от Петрарки, ДЖОВЛИНИ БОККАЧЧО (1313-1375) черпал из античной истории не столько опыт политической мудрости и гражданской доблести, сколько поучительные примеры из обыденной жизни. В сочинении «О славных женщинах» (1360-1374) им собраны анекдотические истории, заимствованные у античных авторов, пронизанные морализаторским пафосом, однако лишенные исторической ценности.

Гуманистическая историография, родиной и центром которой была Италия, первоначально носила локальный характер и фиксировала деяния и достижения местных правителей. Общей чертой сочинений было старательное подражание античным авторам (более всего – Титу Ливию), у которых заимствовались риторические схемы повествования об актуальных событиях, равно как и логические модели их истолкования. Например, подобная зависимость от авторитета античных авторов и подражательность характерны для одного из первых и крупнейших представителей гуманистической историографии флорентийского историка ЛЕОНАРДО БРУНИ (1370/74-1444), по прозвищу Аретино.

По мнению исследователей, с написанной им «Истории Флоренции» в 12 книгах (1439) следует отсчитывать начало нового периода европейской историографии. В этой работе отразилось типичное для исторической продукции новой эпохи пристальное внимание к истории отдельных народов и государств, которое имело своей мотивацией не столько умозрительный интерес к прошлому, сколько решение актуальных политических задач. В XV-XVI вв. прошлое и исторический материал о нем становятся важнейшим аргументом как в реальной политической борьбе, так и в разработке отдельных теорий и программ, описывающих справедливое устройство общества. Характерное для средневековой историографии синкретичное переплетение двух исторических перспектив – универсалистской и узко локальной – постепенно замещается концентрацией интереса на становлении отдельных политических образований: монархий, городов-государств, политических союзов. Леонардо Бруни опирался на исторические сочинения своих средневековых предшественников, но использовал главным образом фактический материал, опуская рассказы о чудесах и сверхъестественные истолкования событий. Как и у подавляющего большинства ренессансных авторов, подобный рационализм был далек от последовательно критического отношения к информации источников. Разделяя реалистические и неправдоподобные сведения, историки этой эпохи не задавались вопросом о степени их достоверности. Подобно средневековым хронистам, историк-гуманист стремился использовать максимально широкий круг предшествовавших сочинений. Проявляя большую свободу и кругозор в их отборе, он вместе с том сохранял традиционное доверие к авторитетному суждению.

Бруни демонстрирует поразительную зависимость от риторических схем и логических моделей античной историографии, подражая Титу Ливию. Описывая историю политической борьбы во Флоренции, в частности социальный переворот 1293 г., он использует понятийный аппарат римского историка, трактуя его как борьбу патрициев и плебеев, возглавляемых авторитетным и мужественным вождем. Вместе с тем Бруни не интересуют внутренние причины и обстоятельства этого события. В своем повествовании он преследует цели не столько достоверности и глубины истолкования событий, сколько литературной изысканности, занимательности и поучительности. Это проявляется, например, в риторических приемах, – драматизме повествования, обилии вымышленных речей, произносимых историческими персонажами.

С течением времени охват материала и кругозор авторов расширялись, их сочинения становились более историчными, связывали в рамках единого повествования прошлое и настоящее. Гуманисты, как в Италии, так и за ее пределами, создают целую серию «всемирных историй», которые основывались на более полном и беспристрастном отборе материала, чем это было в образцовых для средневековья трудах Иеронима и Орозия. Именно итальянские гуманисты, как правило, по заказу монархов, создавали новые версии национальной истории, в которых они обобщали сведения предшествовавших исторических сочинений и придавали им достойную литературную форму и правдоподобность. Эти труды обычно не содержали сколько-нибудь оригинальных интерпретаций событий или критических оценок исторического материала, однако представляли более увлекательное и рациональное повествование о прошлом, которое могло быть использовано как аргумент в политической и династической стратегии правителей.

Гуманистическая историография отличалась от средневековой социальным и культурным статусом авторов и потенциальной читательской аудиторией. Впервые после краха Западной Римской империи подавляющее большинство создателей исторических трудов были мирянами или лицами, прямо участвовавшими в политической либо административной жизни, не связанными со средой духовенства или монастырскими и церковными учреждениями. Эта социальная принадлежность авторов, а также сознательное желание подражать классическим образцам привели к тому, что в гуманистической историографии значительное место заняли политические события и истолкование мотивов поведения владык и могущественных особ. Однако «подражание» античным историкам имело питательную среду и во всей специфике социальной и политической жизни Европы XV-XVI вв. Следует помнить, что это была эпоха формирования национальных монархий в Европе и расцвета городов-государств Италии. Процесс сопровождался становлением идеологии светской власти, утверждавшей ее исключительную важность и полезность в обществе и отрицавшей ее подчинение авторитету церкви, т. е. власти духовной. Таким образом, обращение гуманистов к античности, как эпохе гражданской доблести и политического величия, было в значительной степени порождено поиском образов, которые могли бы выразить и подтвердить новые идеалы и устремления.

Актуализация античной истории и риторического опыта античной историографии не была в равной степени присуща отдельным региональным и национальным традициям. В частности, эта тенденция играла незначительную роль в исторических сочинениях и исторической аргументации полемических произведений периода германской Реформации.

 



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   48




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет