С. В. Букчин. Ревнитель театра 5 Читать Легендарная Москва Уголок старой Москвы 48 Читать Мое первое знакомство с П. И. Вейнбергом 63 Читать М. В. Лентовский. Поэма



жүктеу 12.82 Mb.
бет91/135
Дата22.02.2016
өлшемі12.82 Mb.
1   ...   87   88   89   90   91   92   93   94   ...   135

{653} Жизнь или смерть!
Трагедия в 2 х действиях с прологом и эпилогом,
соч. Н. И. Тимковского и В. М. Дорошевича1483


Трагедия эта служит продолжением пьесы «Дело жизни»1484. Представляется по ночам. Начинается в час ночи. Окончание около 7 часов утра.

Действующие лица:

Гаврила Гаврилович Народников.

Маркс Марксович Марксистов.

Анна, — Народникова жена.

Татьяна — Народникова дочь.

Доктор, акушерка — они же ангелы.

1 й помещик, 2 й помещик — они же черти.

Г н Тимковский, автор пьесы «Дело жизни».

Зритель — попал в театр.

Капельдинер — много пьес на своем веку видал.

Ляки, бяки и паиньки, голуби чистотой и нравственные арапы.


Пролог


Малый театр. В зрительном зале сидит один человек.

Г н Тимковский (со сцены. Наставительно): — Ученье (с просветительным лицом) — свет. Неученье (мрачно сдвигает брови) — тьма. (Убежденно). Мрак есть зло! (Сжимая кулаки). С мраком надо бороться!

Зритель (вынимая часы. Болезненно): — Николай Иванович! Половина первого! Ей-Богу, половина первого!

Г н Тимковский (поднимая палец): — С невежеством, говорю я, надо бороться! (С глубокой уверенностью). Мужика надо лечить! Лекарства помогают в болезнях. Скрипку ценят по тону. И в рубище почтенна добродетель.

Зритель (вскакивая): — Николай Иванович!!! Зачем же вы мне этого раньше не сказали? Вы могли мне это сказать в восемь часов. Теперь с тридцать пять минут первого с! Я ухожу! (Идет).

Г н Тимковский (вне себя): — Держи его! Спеленать каналью! К креслу его прибинтовать!

Капельдинер (прибинтовывая зрителя к креслу марлей): — Не препятствуйте, господин! Готово!

{654} Г н Тимковский (подходя ближе, тихо и умиленно): — Деревню любить нужно! Деревня темна. Ее учить нужно! Деревню лечить нужно. Ее любить нужно, — деревню-то, говорю я. Деревню!

Зритель (привязанный. С помутившимися глазами): — Ненавижу я вашу деревню! Ненавижу! Я сейчас в провинцию поеду! Я деревню сожгу! Я им эпидемию пущу! Я оспу им привью! Я такое сделаю, такое… (Корчится в судорогах).

Г н Тимковский (подходя еще ближе): — Любить ее надо, деревню! (Наклоняясь над зрителем, проникновенно): Жалеть ее надо! Жалеть!

Зритель (впадая в беспамятство): — Уб…ью, де…рев…ню уб…

Капельдинер: — Кажется, кончились.

Г н Тимковский (стучит обмершему пальцем в лоб). — Ученье — свет, а неученье — тьма. С невежеством надо бороться. Мрак вреден, свет полезен. (Слышен тихий стон). Я тебя начиню, ракалью! (Нагибается обмершему к уху и шепчет). Скрипку ценят по тону. И в рубище почтенна добродетель.

Капельдинер (шатаясь): — Мне дурно.

Г н Тимковский (Смотрит на него орлом. Ударяя себя обеими руками в грудь): — Дважды два — четыре! Что ты можешь на это возразить?



Занавес быстро падает. Из за занавеса слышно: «Трижды три — девять!»

Действие I


Красивое местоположение. Ложбинка. С одной стороны деревня, с другой — фабрика, посередине — стол. На столе книги и медикаменты.

Акушерка (входя, радостно): — У бабы Матрены сейчас тройню приняла. Целую тройню! (Восторженно). «Сейте разумное, доброе, вечное!»1485

Доктор (поправляя очки): — Сейте.

Акушерка: — А что бы мужику Калистрату дать? У него сорок два и четыре.

Доктор (поправляя очки): — Дайте ему хинину. (Подает ей порошок). «Сейте разумное, доброе, вечное!»

Пожимают друг другу руки и уходят рука об руку.

1 й помещик (входя): — Мужика с драть нужно!

2 й помещик: — Драть, да из «Гражданина»1486 приговаривать: «Не мужичествуй! Не мужичествуй!» Принудительно ему в это самое время «Гражданин» читать! Еще неизвестно, что подействительней!

{655} 1 й помещик: — Ел я сейчас у Маркса Марксовича Марксистова человека!

2 й помещик: — Вкусно?

1 й помещик (целуя пальчики): — Соус какой! И ведь что бы, казалось? Простой деревенский человек. А до какой он его мягкости довел! Нежности!

2 й помещик. — Да, уж так приготовить мужика, как Маркс Марксович Марксистов, никто не приготовит!

1 й помещик: — Да я вам все сейчас расскажу, как мужика сделать мягче!

(Садятся в сторонке и с упоением говорят. По временам только доносится: «Студень из человеческой губы!» «А почку ему зажарить!» И поцелуи пальчиков).

Татьяна (Народникова дочь, выходя из-за фабричной трубы в большой задумчивости. Она все слышала): — «Никто так не сумеет приготовить мужика, как Маркс Марксович»… А отец! (С глубоким вздохом) Бедный отец! Всю жизнь ты хочешь приготовить мужика, и у тебя ничего не выходит!



Входят Марксистов и Анна, Народникова жена.

Анна (в нерешительности): — А муж говорит, что деревню надо любить!

Марксистов (он с зубочисткой): — А по-моему, деревню нужно ненавидеть.

Анна (со вздохом): — Ах, как вы это справедливо говорите!

Марксистов (с увлечением): — Я сам мужика люблю. Например, под кислым соусом. Жареный на фабричном котле русский мужик! Могу сказать: «Люблю отчизну я, но странною любовью»1487.

Анна (качая головой, но не без нежности): — Людоед!

Марксистов: — Людоед, — и горжусь этим! (Смотрит на нее так, как умеет смотреть только один г. Южин). Послушайте, уедем со мной, а?! За границу, — и будем жить припеваючи. Вы на рояли играть будете. А я вам буду припевать!

Анна (колеблясь): — А у вас есть голос?

Марксистов: — Все есть!

Анна: — Поедемте.



Уходят.

Татьяна (выбегая): — Мать пошла с Марксистовым…

Марксистов (возвращаясь один): — Здравствуйте, Танюша!

Татьяна (с ужасом): — Я вас боюсь!

Марксистов: — А вы когда сердитесь, — у вас на лбу этакая складочка, как у мамаши вашей! (На лице у него «этакое рассуждение»). Ужасно вы на свою мамашу похожи! (Смотрит на {656} нее так, как во всем мире может смотреть только один г. Южин. И уходит).

Татьяна (схватываясь за сердце и качаясь на ногах): — Ах!

Доктор (входит. Подает ей руку. Дружески): — Сейте разумное…

Татьяна: — Ах, отстаньте вы от меня с вашим разумным! (Вне себя). Не хочу я сеять! (Топает ногами). Не хочу, не хочу, не хочу!

Доктор (поправляя очки): — Чего ж вы хотите?

Татьяна. — Я жать хочу! Понимаете вы, — жать. Довольно папаша всю жизнь просеял! Я жать хочу! Жить и жать, жать и жить.

Доктор (поправляя очки): — Пойти кому-нибудь нарыв разрезать! (Уходит, повторяя, чтоб не забыть: «Сейте разумное, доброе, вечное»).

Татьяна (вне себя): — Маркс! Маркс! Маркс! (Обнимает фабричную трубу и целует ее). Маркс! (В рыданиях уходит).

Народников (выходя из кустов. Он все слышал, но у Марксистова на него вексель, и он не хотел показываться кредитору на глаза. С отчаянием): — Да что ж это такое? А? Все взял, все покорил, все ему принадлежит! Мужиков развратил; на гармонии играют! Он на моей жене женится! Он на моей дочери женится! (Хватаясь за голову). Он на мне еще женится! (В безумии). Нет! Пускай уж лучше жена с ним бежит! (Кричит вслед Марксистову). Увозите мою жену! Богом вас молю: увозите! (В рыданиях падает).

1 й помещик (второму): — А особливо хорошо, ежели ему уши мелко порубить, да с лучком…



Занавес.

Действие II


Комната у Народникова. Мебель. На мебели печати. Татьяна и Анна.

Татьяна: — Ты, мама, сегодня уезжаешь?

Анна: — С любовником, дочка, уезжаю.

Татьяна: — А хорошо, должно быть, уезжать с любовником?

Анна: — Очень приятно.

Татьяна (в задумчивости): — Странно, однако, он мне что-то говорил.

Анна: — И вовсе неправда. И вовсе не тебе, а мне. «Ваши, — говорит, достоинства, Анна Родионовна»…

Татьяна: — Ах, маменька, он это мне говорил. «У вас, — говорит, — складочка!»



{657} Анна: — Вечно спорит, несносная девчонка. Это мне он про складочку: «В ваших, — говорит, — бровях складочка!» И при этом так на меня посмотрел!

Татьяна: — Он и на меня так посмотрел!

Анна: — Ну, вот важность, что посмотрел! Мимоходом! «Дай, думает, я и на нее посмотрю!»

Татьяна (в слезах): — Мама, это уж из «Ревизора».

Народников (входя с Марксистовым. Старается быть веселым): — А вот и Маркс Марксович! Заехал к нам! Не забыл обещания. Все, душечка, тебя увезти хочет. Ну, счастливого вам, господа, пути! Играйте на рояле, нас не забывайте! А если тебе, Анна, надоест за границей на рояле играть, — ты имей в виду, пожалуйста, ко мне! Непременно! Буду очень рад! Во всякое время!

Марксистов (кланяясь): — Ваши гости! Ваши гости!

Анна (поворачиваясь): — Я не еду!

Народников (растерянно): — Как не едешь? Все уложили.

Анна: — А так — не поеду и не поеду! Вот и весь сказ!

Марксистов (демонически): — «Опять один! Опять я сир!» (Вынимает из кармана вексель Народникова и рвет). Вот твой вексель.

Народников (недовольно): — Что ж это ты, Маркс Марксович, все мои векселя рвешь? Какую моду взял! Я новый напишу, а ты опять разорвешь. Ведь, этак я, брат, на одну вексельную бумагу разорюсь!

Марксистов: — Прощайте! (Уходит).

Народников (потирая руки): — Вот и умница, Анна, что не поехала. Осталась! Заживем теперь отлично. Сеять будем!

Анна (при слове «сеять» посмотрела на него с ужасом).

Народников: — Сеять разумное, доброе, вечное…

Анна (трясясь всем телом, глаза безумные): — Опять сеять? Мало ты сеял! Изверг ты сеяный!

Народников: — Деревню любить надо…

Анна: — Ненавижу! Нена… (За кулисами вопли ужаса).

Г н Тимковский (высовываясь из ложи): — Что там случилось?

Капельдинер: — Зритель отбинтовался. Побежал, деревню поджег!

Народников: — Деревня горит! Деревню любить нужно! Деревню тушить нужно! Что же ты, Анна! Таня?

Татьяна (в исступлении): — Пусть она горит, ваша деревня! Ненавижу! Ненавижу!



{658} Народников (в растерянности): — Вот так посеял любовь к деревне! Один народу мешать пойду! (Уходит).

Татьяна (вслед ему): — Нет, стой, отец! И я бегу тушить! Дай мне кишку — залить народное бедствие. (Надевает пожарную каску). Да здравствует женская пожарная команда! (Убегает).

Анна (садится за рояль. Глаза у Анны вылезли из орбит и безумны. Она дико хохочет и начинает играть. Пожар пылает, Анна играет).

Сам г. Тимковский (высовываясь из ложи и в ужасе показывая на нее пальцем): — Нероница1488!



Занавес.

Эпилог


7 часов утра. Коридор Малого театра.

Зритель (в изнеможении): — Капельдинер, калоши! Где ты посеял мои калоши?

Капельдинер (в умоисступлении, беспамятстве и безумии): — «Сейте разумное, доброе, вечное»… (Разбрасывает калоши во все стороны).

Г н Тимковский (потирая руки): — Усвоили!

Я: — Еще никогда такие хорошие слова не были так скверно произносимы, как в этой пьесе.

1   ...   87   88   89   90   91   92   93   94   ...   135


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет