Саратовской области «возвышенное и земное»



жүктеу 115.95 Kb.
Дата28.06.2016
өлшемі115.95 Kb.





МУНИЦИПАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ДЕТЕЙ

ДЕТСКАЯ ШКОЛА ИСКУССТВ № 2 ЗАТО ШИХАНЫ

САРАТОВСКОЙ ОБЛАСТИ

«ВОЗВЫШЕННОЕ И

ЗЕМНОЕ»

(страницы жизни И.С. Баха, В.А. Моцарта, Л. Бетховена)




Автор сценария и ведущая: Агарева Г.М.

2007 г.


Замер последний звук музыки, величественной, как мир, и взволнованной, как душа человека, пораженного величием мира...

Тот, кто первым услышал это вдохновенное сочинение, был потрясен так же, как каждый из вас, кто теперь три века спустя, затаив дыхание, слушает музыку гениального Мастера И.С. Баха.

Славный род Бахов! Все его представители в дар от самой природы получили музыкальный талант и вот уже добрую сотню лет на протяжении пяти поколений служили музыке во славу родной земли. Во многих немецких городах и городках работали музыканты, носившие это имя. Органисты, флейтисты, скрипачи, капельмейстеры неутомимый цех Бахов.

Этот многочисленный клан связывали прочные родственные узы, и, по традиции, ежегодно Бахи съезжались в одном из городов Тюрингии. Как жаль, что не был изобретен тогда кинематограф, и ни кто не заснял эти семейные съезды. Мы увидели бы, как один за другим ходят в парадную залу дома Бахи — солидные и помоложе, в париках по моле того времени, в нарядных камзолах. С ними их жены и дочери, приветливые, опрятные, в белоснежных чепцах.

Будь тогда магнитная пленка, мы бы не только увидели, но и услышали, как дружно и безукоризненно чисто поют они приветственный хорал. А далее, возможно, принимаются за шуточные песни или придаются беседе...?

Но вот что не подлежит сомнению. Молодой И.С. подходит к клавесину и объявляет. Что сейчас он сыграет пьесу, написанную по случаю этого долгожданного и радостного события.


Клавесин был не единственным инструментом, которым искусно владел Бах. С ранних лет одаренный мальчик учился игре на скрипке, альте, органе. Уже в детстве проявились самые яркие черты его натуры, спутники всей дальнейшей жизни - неустанное трудолюбие и стремление к познанию. Это он, великий и скромный, в последствии сказал изумленным слушателям: «Мне пришлось быть прилежным, кто будет столь же прилежен, достигнет того же».
Долгой главой в жизни Баха был двадцатилетний период скитаний и странствий. Невозможность мириться с унизительным, бесправным положением музыканта вынуждает его искать все новые и новые места службы, гонит из одного города в другой.

Но в то же время это был путь духовного совершенствования, восхождения к новым вершинам Искусства.


В старинной церкви Арнштадта до наших дней сохранился орган, на котором играл сам И.С. Бах. Какой инструмент сравнится с органом в звуковом богатстве! Разве что целый оркестр!

Молодой музыкант чувствует себя повелителем мира звуков. Но он знает, что этот мир вверен ему не для забавы, а для важного служения Гармонии.

Испросив у начальства отпуск И.С. отправляется в Любск, чтобы поучиться и послушать игру знаменитого Дитриха Букстехуде. И т.к. денег на почтовую карету у него не было, все 350 км. пути он проделал пешком. Это ли не свидетельство великой священной любви к Музыке?

Лишь спустя 4 месяца с огромным опозданием, окрыленный новыми впечатлениями, он возвращается в Арнштадт. Глубоким органным тоном поет его душа. Однако действительность опускает его с небес на землю. О, у господ церковных советников накопилось много недовольства против независимого органиста! Помимо самовольной отлучки ему ставят в вину и то, что во время богослужений, он делает в хорале странные вариации, «примешивая к оному чуждые звуки». Их можно понять, этих педантов: им нужен порядок, соблюдение правил. Они не понимают, что перед ними музыкант, чья слава утвердится в веках.


Конечным пунктом долгих странствий Баха стал крупный культурный центр в Германии — Лейпциг. Это город он не покидал до конца своих дней. Смешением темных и светлых тонов отмечен весь долгий Лейпцигский период.

С одной стороны - изнуряющая борьба с житейскими невзгодами, безрадостная, обременительная служба в роли кантора и церковного органиста.

С другой стороны - вдохновенный труд зрелого мастера, пора наивысшего творческого расцвета.

Светлая радость и легкая шутливость одних его сочинений сменяется глубокой печалью и философским раздумьем других. Недаром, имея в виду исключительную разноплановость Баховской музыки, Бетховен в последствии произнес: «Nicht Bach, ader Meer sollte er hassen» (не ручей – Море должно быть ему имя).

И, конечно, сквозь мрачные тучи этих лет не редко проглядывают сияющие лучи счастья.

Большую отраду находит Бах в своей многочисленной дружной семье:

замечательными музыкантами стали его сыновья, прекрасным сопрано обладает жена, молодые лица вокруг Мастера, ученики, верные друзья.

«Смею вас заверить, что из моих домашних можно составить концерт и вокальный, и инструментальный», - с гордостью заявлял Бах.

Последние годы жизни Баха омрачали болезни, он заметно постарел, замкнулся в себе. По утрам он шествовал в школу — большой грузный, угрюмый; его раздражали грязные классы, жалкий хор. Затем спешил в церковь, с тоской думая о долгом дне - веренице свадеб, похорон, репетиций.

Только к вечеру Бах забывал, что стар, и жить осталось не долго. Он зажигал свечи, касался клавиш органа - этого было достаточно, чтобы нахлынуло счастье.
Апрельским днем 1789 г. в Лейпциге под сводами того самого собора, где некогда служил Бах, разливались прекрасные органные импровизации.

«Какая глубина! Какая смелость, и какая стройность!», - пронесся восхищенный шепот, - «Кажется, сам И. С. восстал из мертвых».

Кто же изумил своим мастерством строгих слушателей?

Австрийский композитор и музыкант, новый бог музыки — В.А. Моцарт.
Его не долгий век — захватывающая, полная ярких страниц, повесть.

Мир чудесных звуков открылся В. необычайно рано. И его отец А.М. — превосходный музыкант и педагог - с трех лет бережно и чутко начал обучать своего одаренного сына игре на клавесине.


Невероятно быстро развивался маленький Моцарт. В 4 года он пробовал сочинять; в 6 лет — виртуозно владел клавесином; непостижимым образом, без чьей-либо помощи научился играть на скрипке.

Исхлопотав отпуск, заботливый отец отправляется с В. в большое концертное путешествие. Шестилетний музыкант едет завоевывать мир.

Искусной игре «чудо-ребенка» рукоплескали многие столицы Европы; королевские особы одаривали его вниманием и осыпали щедрыми милостями. Как знать, может с этими событиями связано и само понятие «вундеркинд»?
Поездка, длившаяся 3 года, стала не только триумфом, но и серьезной школой для маленького Моцарта. Знакомства с великими мастерами, в первую очередь с младшим сыном Баха Иоганном Христианом побудило серьезно заняться композицией. Его совершенно потряс Королевский оркестр Парижа, искусство итальянских оперных певцов, пленила грациозная красота французских менуэтов.
И еще одно незабываемое путешествие было в жизни юного В.. На сей раз Л.М. везет своего 14-летнего сына в Италию, страну высокой древней культуры, по пути - огромный музей образцового зодчества и живописи. На весь мир славились итальянцы врожденной музыкальностью и певучестью, и закономерно, что именно прекрасно поющей Италии суждено было стать родиной оперы.

Молва о В., необычайно одаренном исполнителе и сочинителе, давно достигла границ Италии. Его концерты собирали такое количество слушателей, что дорогу к сцене нередко приходилось прокладывать силой.

Когда же Моцарты добрались, наконец, до Рима, шла последняя страстная неделя накануне Пасхи. Согласно традиции в эти дни в Сикстинской капелле соборе св. Петра звучало знаменитое «Мизерере», рукопись которого являлась личной собственностью папы Климента ХIV, копировать ее кому-либо, было строжайше запрещено. Каково же было изумление Его Святейшества, когда из рук В. он получил безукоризненно записанную по памяти партитуру этого сложнейшего 9-ти полосного сочинения.

Через неделю последовал панский указ: «Нашей апостольской властью мы возводим тебя, Вольфганг Амадео Моцарт, который с самых ранних лет совершенствовался в сладчайшем искусстве, в ранг рыцаря Золотого ордена»

Здесь в Италии Моцарт удостоился еще одной великой чести. Блестяще выдержав серьезное испытание в искусстве композиции, он единодушно был избран в члены Болонской филармонической академии. Даже в самых смелых мечтах не грезил Моцарт-отец о такой славе! А что же В.! Успехи не вскружили ему голову. Он по-прежнему был, одержим единственной страстью — музыка владела им.

Полный творческих замыслов и радужных надежд вернулся он на родину. Надеждам этим, однако, не суждено было осуществиться.

Череда горьких потерь и разочарований, мелкие уколы и тяжкие удары судьбы последовали один за другим.

Не желая терпеть притеснения и унижения деспотичного тирана - архиепископа, он навсегда покидает родной Зальцбург и поселяет в Вене. Но «чудо-ребенок», которым некогда восторгались европейские столицы, был забыт. Вельможи, следуя привычной моде, поклонялись чужеземным мастерам. Чтобы заработать на жизнь в Вене, нужно было угождать вкусам сильным мира сего, быть хитрым, предприимчивым и даже из рук вон плохие музыканты умудрялись сколотить огромные состояния, Моцарт, искренний, доверчивый, благородный, едва сводил концы с концами.

А между тем его творческий арсенал исчислялся фактическими цифрами. Его музыка звучала повсюду, в театрах, аристократических салонах, на городских улицах. Пламенно любящий жизнь Моцарт стремился представить ее во всей полноте от высокого трагизма до веселой комедии.

Однажды незнакомец, внезапно появившийся и пожелавший остаться неизвестным, заказал Моцарту сочинение заупокойной мессы - «Реквиема». В воспаленном воображении композитора зародилась вдруг странная мысль, что погребальную мессу он пишет для самого себя. Эта навязчивая идея, как и подозрение, что его отравили, преследовала Моцарта все немногие оставшиеся дни...

Страшная тайна столь ранней и неожиданной гибели Моцарта так и осталась неразгаданной. По мнению многих исследователей, самая достоверная ее версия изложена в трагедии «Моцарт и Сальери». Над ней Пушкин работал долго, много было ему известно. Да и не мог такой человек клеветать и грешить против истины, ведь, по его собственному утверждению, «гений и злодейство - две вещи не совместные».

«Нас мало избранных, счастливцев праздных,

Пренебрегающих презренной пользой,

Единого прекрасного жрецов»,

- вот наивысшая похвала гению Моцарта, чья светлая живая душа вечно парит в волшебных звуках его мелодий.


Как-то один из добрых приятелей Моцарта привел к нему незнакомого юношу. Первое, что бросалось в глаза, была его характерная запоминающаяся внешность:

коренастая, по-мужицки крепкая фигура; смуглая, словно высеченное из камня лицо, львиная грива непокорных волос «Позвольте, маэстро, представить Вам Людвига Ван Бетховена». Рукопожатие нового гостя оказалось таким сильным, что Моцарт едва не вскрикнул от боли.

Под стать внешнему виду была и игра Бетховена. Импровизация его не настраивали на спокойный лад, но увлекали мощной экспрессией и оригинальностью.

«Да, талант этого юноши очевиден. Очень скоро он заставит говорить о себе весь мир» - вот пророчество гениального Моцарта своему преемнику.

Однако знакомство их было коротким. Весть о смертельной болезни матери вынудили Бетховена поспешить в Бонн.

Обратная дорога казалась бесконечной. На фоне неотступной тревоги, словно в лихорадке, вспыхивали горькие картины детства. Вот их старый дом, сырой и темный — настоящий приют нищеты. А вот его любимая, добрая и кроткая мать. Слабая здоровьем, она трудится, не покладая рук, старалась, чем можно скрасить жизнь детей, обреченных терпеть лишения по милости их беспутного озлобленного отца.

Лишь однажды за весь долгий путь светлая улыбка мелькнула на лице Бетховена. Он вспомнил себя, 8-летнего артиста, который неловко, в съехавшем набок парике, раскланивался перед приветливой публикой, «Ну, чем не маленький Моцарт», - раздавались громкие возгласы. Но не славы ради, а из желания помочь начал Людвиг столь раннюю трудовую жизнь. Вот и сейчас он спешит домой, чтобы взять на себя заботу об осиротевших младших братьях.

Буднично и однообразно текли его дни, пока летом 1789 года не пришла ошеломляющая весть: во Франции, но ту сторону Рейна, разразилась революционная буря. Прекрасные слова: свобода, равенство, братство — глубоко запали в пламенную душу Бетховена, стали девизом всей его дальнейшей жизни.

Вскоре он навсегда простился с тихим городом своей юности.

Последнее, что видел Людвиг на родине, был величественный Рейн да бескрайние зеленые луга, тоска по которым не покидала его никогда.

С радостными чувствами, полный надежд, приближался Бетховен к Вене. Но сразу же столкнулся с целым рядом житейски трудностей: его никто не знал, он был беден и не обладал светским лоском, чтобы нравится в салонах. Однако вскоре его выступления обратили на себя внимание, неслыханная виртуозность и смелые сочинения произвели настоящий фурор. Вена с изумлением слушала талантливого юношу, самая неловкость которого казалась вызовом аристократической изысканности манер. Свою гордость человека и артиста Бетховен проявлял в том, что не шел ни на какие уступки, ни в искусстве, ни в личном поведении. Он не низкопоклонствовал и — неслыханное дело! - великосветская публика не только восхищалась его игрой, и прощала ему небрежность одежды, независимость и резкость суждений. Однако, несмотря на все успехи, нужда упорно преследовала Людвига. Сочинения и концерты приносили мало доходов, и кошелек его почти всегда оставался пуст. Он снимал самые дешевые квартиры, быт его был запущенным, неустроенным. Тем приятнее становились долгие прогулки но улицам Вены. Бетховену нравились ритм и звуки города, него многоликость, оживление. Часто, смешавшись с толпой, он наслаждался игрой уличных музыкантов.


Вся музыкальная атмосфера Вены способствовала быстрому созреванию таланта Бетховена. К 30-ти годам он обладал уже не только признанием, но и славой. 3а ним ухаживали в салонах, аристократические дамы и девицы добивались чести попасть в число его учениц. Одна из этих левушек, 16-ти летняя графиня Джульетта Гвичарди, довольно сильно затронула сердце композитора. Очаровательная и легкомысленная, она, казалось, отвечала взаимностью на любовь Бетховена. Однако прекрасная идиллия длилась недолго.

Это ей посвящена одно из самых поэтических творений – фортепианная соната, известная под названием Лунная; названием случайном, далеко не передающим всей глубины ее содержания. Это вовсе не романтический ноктюрн, а скорее скорбный монолог, глубокое раздумье художника.


И еще один страшный удар уготовила Бетховену судьба. Великий музыкант, вся жизнь которого была связана с миром звуков, оглох... отгороженный звуконепроницаемой стеной, он временами впадал в глубокую депрессию и Музы его умолкали. Но никакие личные переживания не могли полностью сломить волю этого незаурядного человека: «Смелее! И при всей слабости тела господствовать должен мой дух»

Яркий пламень красоты и правды вновь вспыхивал на страницах его произведений. Вся палитра чувств: радость и скорбь, надежда и любовь, веселье и гнев, - переполняли музыку бетховенских сочинений.

Непреклонное убеждение, что художник творит для людей, что искусство должно будить волю и разум, звать вперед к благородным целям - обусловили главную тему его творчества. «От мрака к свету, через борьбу к победе»

Героика и монументальность бетховенской музыки особенно ярко представлена в его симфониях.

На протяжении всей жизни Бетховен читал Шиллера и мечтал положить на музыку его «Оду к радости». Мелодия, достойная такого текста, зрела в его сознании десятилетиями. Слова и музыка упорно искали друг друга, чтобы встретиться в последней IХ симфонии композитора. Ее исполнение явилось поистине звездным часом Бетховена. Со слезами просветления нескончаемыми овациями приветствовала его ликующая публика. Признание гения Бетховена приобрело европейские масштабы: «От Вас одного нация ждет новых лавров и нового царства правды и красоты. Да расцветет вдвойне наступающая весна благодаря Вашему дарованию».

Но цветения этой весны, сраженный тяжким недугом, Бетховен уже не увидел.

День 26 марта 1827 года выдался хмурым. Надвинулись такие тучи, что в доме стало совсем темно. За окном бушевала буря. Внезапный удар грома потряс комнату, озаренную зловещим светом молнии. Бетховен открыл глаза, угрожающим жестом поднял к небу руку со сжатым кулаком. Выражение его лица было страшно.

Казалось, он сейчас крикнет: «Я вызываю вас на бой, враждебные силы!».

Рука упала.

Глаза закрылись.



Он пал в бою.


Безумная любовь моя, Бетховен!

Как от тебя уйти, коль ты во мне?

То я распят тобою на струне,

То ввергнут в ад, то поднят с небом вровень.
Ты Прометей, сгорающий в огне,

Перед богами, как и он, греховен,

Гореть в огне не пламенем жаровен,

А факелом, с тобою наравне.
Судьба стучится в дверь! Но в дали дальней

Уже манят свирели «Пасторальной»,

И у себя в плену ты – сладкий плен!

Нет больше счастья, чем отдаться людям

И высекать огонь в груди у буден –

И ничего не требовать взамен.




©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет