Торговый протекционизм: Уроки опыта



жүктеу 279.41 Kb.
Дата19.07.2016
өлшемі279.41 Kb.


Завышение обменного курса национальной валюты и

торговый протекционизм: Уроки опыта

Ховард Дж. Шац, Гарвардский Университет


и

Дэвид Г. Тарр,* Всемирный Банк


I. Введение

Хотя очевидно, что имеются преимущества и недостатки как фиксированной, так и плавающей систем обменного курса национальных валют и их вариаций, более половины стран мира поддерживают фиксированный или управляемый обменные курсы.1 Хотя в данной статье мы не обсуждаем относительные достоинства этих систем валютных курсов, следует отметить, что с практической точки зрения управление валютным курсом во многих странах мира приводило к завышению реального обменного курса валют и в определенных случаях – к общим диспропорциям в экономике.2

Поскольку правительства стран часто сталкиваются с проблемами внешних шоков и дефицитов внешнеторгового баланса в контексте режима фиксированных обменных курсов нацональных валют, краткий обзор мирового опыта по влиянию завышенных обменных курсов валют в терминах, понятных для лиц, принимающих решения, должен быть полезным. Данная статья содержит теорию, медународные эконометрические данные и важные исследования на примерах конкретных стран по влиянию завышенных обменных курсов национальных валют на различные стороны экономики.

Хотя развивающиеся страны в целом как группа стран постепенно либерализовали свои торговые режимы в течение 80-х и 90-х годов, некоторые правительства принимают меры по защите обменного курса национальных валют, которые противоречат их целям либерализации торговли в долгосрочном плане. То есть, классический пример заключается в попытке защитить завышенный обменный курс национальной валюты путем проведения протекционистской торговой политики.3 Опыт показывает, что протекционизм по защите завышенного курса национальной валюты будет значительно задерживать средне- и долгосрочные перспективы экономического роста в данной стране. В действительности завышенный обменный курс национальной валюты часто является первопричиной протекционизма и страна оказывается неспособной вернуться к более либеральной торговой политике, которая обеспечивает экономический рост без корректировки обменного курса валюты.

Кроме того, девальвация номинального обменного курса национальной валюты выступает необходимым условием для достижения существенного обесценивания реального обменного курса, как и практически все девальвации в реальном исчислении (свыше 25-35 процентов) сопровождались девальвациями в номинальном исчислении (Ghei и Hinkle, 1999). Непрерывные усилия по корректировке заработной платы и цен в сторону понижения как средства для восстановления конкурентного уровня реального обменного курса национальной валюты часто приводили к сильному спаду производства и экономической депрессии.

Мировой опыт продемонстрировал, что защита обменного курса национальной ва­лю­ты не приносит среднесрочных выгод, поскольку снижающиеся резервы иностранной валюты в конце концов принуждают к девальвации обменного курса национальной валю­ты. И лучше, чтобы девальвация обменного курса произошла без дальнейших потерь ре­зер­вов иностранной валюты, что подрывает экономическое здоровье страны, а также без потерь эффективности производства в результате контроля за импортом. Мировой опыт девальвации национальных валют показывает, что после девальвации обменный курс валюты достигает нового равновесия и что это равновесие в сильной степени опреде­ляется политикой центрального банка и правительства.



Данная статья организована следующим образом. В части II мы обсуждаем проб­лемы, которые порождаются завышенным обменным курсом валют. Мы начинаем с теоре­тической дискуссии о многочисленных каналах, через которые завышенный обменный курс негативно влияет на экономику и ее рост. Затем мы приводим свидетельства, что пода­в­ляющее большинство развивающихся стран не имеют гибкости в отношении коррек­тировки цен и заработной платы в сторону понижения, которая требует определенной формы корректировки номинального обменного курса национальной валюты для вос­ста­новления внешнего равновесия. После этого мы представляем результаты международных эконометрических исследований, котоые показывают, что завышенный обменный курс снижает темпы экономического роста. В части III мы представляем несколько исследо­ваний на примере исторического опыта конкретных стран (Чили, Аргентины, Уругвая и Турции), где завышенные обменные курсы национальных валют привели к серьезным проблемам. В случае Чили обращение вспять прежней политики поддержания завышен­ного обменного курса национальной валюты и торгового протекционизма и переход к установлению конкурентного обменног курса и снижения торгового протекционизма проложило путь к впечатляющему экономическому росту. Имея в виду значительную роль, которую сыграла политика завышенных обменных курсов национальных валют в странах Африки, расположенных к югу от Сахары, мы также более подробно обсуждаем один случай из этого региона. Заключительная часть завершает главу с уделением особого внимания вопросам торговой политики.
II. Проблемы завышенного обменного курса
Опыт продемонстрировал, что страны, которые пытаются поддерживать завышен­ные обменные курсы национальных валют, значительно затрудняют свой экономический рост в средне- и долгосрочной перспективе. Теория, международные статистические иссле­дования и история конкретных стран – все это подтверждает базовый вывод, что завышение обменного курса национальной валюты может снизить экономи­ческую эффек­тивность, способствовать неправильному размещению экономических ресурсов, усилить «бегство» капитала из страны, и, что наиболее пагубно, привести к администра­тивному контролю за валютными и торговыми операциями.

Проблемы, порождаемые завышенным обменным курсом: теория


Теория говорит, что существует множество каналов, через которые завышенный обменный курс национальной валюты негативно влияет на экономику и ее рост: (1) эта политика дискриминирует экспорт. Поскольку значительная часть издержек производства оплачивается во внутренней валюте, завышенный обменный курс национальной валюты приводит к снижению стимулов и способности экспортеров конкурировать на иностран­ных рынках. Это пере­кры­вает поступление иностранной валюты через экспорт и наносит ущерб способности страны оплачивать импорт, необходимый для экономической актив­ности; (2) завышенный обменный курс означает, что отрасли, конкурирующие с импор­том, сталкиваются с возра­ста­ю­щим давлением со стороны иностранных компаний, что приводит к нарастающим призывам со стороны промышленного и аграрного лобби к за­щи­те внутренних производи­телей от импорта. Политическое давление в пользу протек­цио­низма в конце концов оказывается непреодолимым и правительства уступают лоббис­там и повышают тарифы на импорт. Это закрывает экономику от иностранной конку­рен­ции, снижает доступ к необходимым импортируемым факторам производства и техно­логии, и в результате этого экономический рост снижается. Девальвация служит двойной цели - равномерно защищает производства, конкурирующие с импортом, и повышает сти­мулы для экспорта; (3) другой канал, через который завышенный обменный курс за­дер­живает экономический рост, состоит в том, что прогресс в области повышения эф­фек­­тив­ности производства происходит менее быстро. Это потому, что отрасли, экспор­ти­рующие и конкурирующие с импортом, поставлены в ущербное положение завышенным обмен­ным курсом национальной валюты, но именно в этих отраслях прогресс продуктив­ности часто происходит наиболее быстрыми темпами (Cottani, Cavallo и Khan, 1990); (4) завы­ше­ние обменного курса национальной валюты побуждает «бегство» капитала, при­над­лежа­щего гражданам данной страны, которые предчувствуют девальвацию националь­ной ва­лю­ты. В результате все меньше иностранной валюты доступно в данной стране для обеспе­чения необходимого импорта; (5) иностранная валюта может начать выдаваться по строго определенным нормам и неэффективно распределяться правительством; и пос­лед­нее, (6) уси­лия по защите завышенного обменного курса национальной валюты через крайне жесткую кредитно-денежную политику могут ввергнуть страну в тяжелый кризис.

Необходимость восстановления внутреннего баланса


Когда страна переживает дефицит торгового баланса, это не относится к ее “внеш­нему” балансу. Однако, из тождества счетов нацонального дохода следует, что торговый дефицит означает, что расходы страны превышают доходы. То есть, торговый дефицит позволяет стране потреблять или тратить за пределами ее дохода (или стоимости того, что производится в стране). Когда расходы страны не равны доходам, это не заклю­чено в ее “внутреннем” балансе. Эти дисбалансы могут серьезно препятствовать экономической деятельности страны и именно от этих дисбалансов страдает страна в случае внешних шоков, с которыми часто сталкиваются.

Хотя номинальная девальвация предназначена для коррекции проблемы внешнего баланса, она также важна и для обеспечения внутреннего баланса, что означает, что тор­го­вый дефицит не может быть откорректирован путем девальвации номинального обмен­ного курса. Во многих развивающихся странах торговый дефицит отражает дефицит госу­дарственного бюджета, который часто финансируется путем денежно-кредитной экспан­сии. Денежно-кредитная экспансия, в свою очередь, приводит к инфляции. Наибо­лее веро­ятно, что влияние девальвации номинального обменного курса национальной валюты на реальный обменный курс в данной среде размывается инфляцией, так как высокая инфля­ция приводит к удорожанию реального обменного курса национальной валюты, что делает проблематичным устранение торгового дефицита.

В общем случае, кредитно-денежная и бюджетно-налоговая политики должны бу­дут сочетаться с политикой обменного курса для одновременного достижения как внут­реннего, так и внешнего балансов. Это представляет собой особый случай более общего прин­ципа экономической теории, который состоит в том, что множественность целей по­литики требует применения множества инструментов. В данной статье, однако, мы кон­цент­ри­руем внимание на опыте стран, которые ограничили использование регулировки обменного курса в качестве инструмента экономической политики.
Механизмы “автоматической” регулировки в ответ на завышенный обменный курс национальной валюты являются проблематичными

Если центральный банк не предпринимает компенсирующих действий, торговый дефицит приводит к снижению предложения внутренней денежной массы. Таким образом, один из ответов на завышение обменного курса национальной валюты заключается в удержании номинального обменного курса на определенном фиксированном уровне и допущении, что внутренние цены и заработные платы будут снижаться, чтобы помочь привести цены товаров, свободно обращающихся на рынке, обратно в соответствие с международно конкурентными уровнями. Этот механизм известен как механизм потока звонкой монеты, описанный Дэвидом Хьюмом в XVIII веке. Проблема с этой стратегией состо­ит в том, что цены и зарплаты проявляют тенденцию быть достаточно неэластич­ными в сторону понижения в большинстве новейших экономик и что необходимо пере­нести продолжительные периоды значительной безработицы, чтобы эта стратегия имела шансы на успех. Большинство стран не желают терпеть подобные высокие издержки.4 Например, как мы поясняем ниже, Чили в 1982-1983 гг. подверглись глубоклму спаду производства прежде чем они девальвировали обменный курс национальной валюты в 1984 г.; франкоязычные страны Африки также пережили панубные последствия завышения обменного курса национальных валют и в некоторых из этих стран спад производства был сравним с Великой депрессией в США.

Франкоязычные страны Африки пережили также шарахания из стороны в сторону на базе утверждения, что страны должны избегать девальваций для того, чтобы удер­жи­вать иностранные инвестиции внутри страны. Страны франкоязычной зоны Африки опре­де­ленно имели стабильные цены и обменные курсы, но их неспособность решить пробле­мы, которые возникли в результате завышенного реального обменного курса националь­ных валют, привела к существенному снижению их привлекательности для иностранных инвесторов. «Бегство» капитала из этих стран усилилось в предчувствии неизбежной девальвации (Clément и др., 1996).
Завышение реального обменного курса и международные сопоставления результатов экономикеской деятельности

Cottani, Cavallo, и Khan (1990) исследовали влияние неурегулированностей и из­мен­­чи­вости реального обменного курса валют на результаты экономической деятельности 24 развивающихся стран в период 1960-1983 гг. Они обнаружили, что неурегулирован­но­сти обменного курса валют находятся в тесной статистической связи с низкими темпа­ми роста ВВП на душу населения. Более того, неурегулированности также находились в связи с низкой производительностью факторов производства. Капитал не притекал к тем компаниям или отраслям, которые могли бы наилучшим образом его использовать. И последнее, неурегулированности также демонстрировали связь с медленным ростом экспорта и медленным ростом сельскохозяйственного производства.

Исследование экономичнского роста в 12 странах в период 1965-1985 (Edwards, 1998 и1989) также подкрепляет эти выводы.5 Чем больше были неурегулированности, тем ниже были темпы экономического роста в течение указанного периода. Более того, огра­ни­чения и жесткий адмнистративный контроль за операциями с иностранной валютой и препятствия в международной торговле, отразившиеся в наличии премии черного рынка при обмене иностранной валюты, имели негативную связь с экономическим ростом.

Имеются веские свидетельства в пользу того, что завышение обменного курса национальных валют внесло существенный негативный вклад в неутешительные резуль­таты экономической деятельности стран Африки. Среди прочих исследований с подоб­ными результатами можно отметить исследование Ghura и Grennes (1993), которые проанализировали взаимоотношение между реальными обменными курсами валют и макроэкономическими показателями в 33 странах Африки, расположенных к югу от Сахары в период 1972-1987 гг. Они обнаружили, что неурегулированности или завышение обменных курсов национальных валют были связаны с более низкими уровнями роста реального ВВП, более низкими уровнями экспорта, более низкими уровнями импорта, более низкими уровнями инвестиций и более низкими уровнями сбережений, даже после учета влияния других факторов.


III. Влияние завышения обменного курса валюты на примере конкретных стран
Экономические истории тех развивающихся стран, которые следовали класси­чес­кой стратегии импортозамещающей индустриализации после Второй мировой войны, представляют собой хорошую иллюстрацию негативного влияния политики завышенного обменного курса национальной валюты в сочетании с административным контролем за международной торговлей. Латинская Америка, более чем любой другой регион мира, следовала этой стратегии, но не была единственной в этом роде. Мы выбрали иллюстра­тив­ные эпизоды из истории Аргентины, Чили, Уругвая, Турции и франкоязычной зоны Африки.

Аргентина, Чили и Уругвай


Аргентина, Чили и Уругвай следовали политике импотрозамещающей индустриа­ли­зации, которая привела к настройке экономики против экспорта, крайне неравномер­но­му уровню торгового протекционизма между отраслями экономики и к адиминистратив­ному контролю за финансовыми системами. Эти страны также пережили периодически повторяющиеся кризисы платежного баланса и низкие темпы экономического роста (Corbo, de Melo, и Tybout, 1986). К началу 70-х годов во всех трех странах ускорились темпы инфляции, обострились «узкие» места в производстве, замедлился рост экспорта и обострились трудности платежного баланса (Corbo и de Melo, 1987) . В ответ эти страны прошли через две фазы стабилизации и реформ – одну в середине 70-х годов и другую в период 1979-1982 гг. Вторая фаза наиболее подходит для оценки влияния политики завы­шенного обменного курса национальных валют и контроля за импортом на резуль­таты экономической деятельности.

На второй фазе все три страны использовали политику якоря номинального обменного курса для того, чтобы остановить инфляцию. Произошло удорожание обменного курса наци­о­наль­ной валюты и когда стало очевидно, что установленный номинальный обменный курс не может быть сохранен, произошел отлив капитала из этих стран. В Уругвае и Аргентине, где не было котнроля за операциями по счету капитала платежного баланса, произошел наи­больший отток капитала. В Чили, где был котнроль за операциями по счету капитала, отток капитала все равно произошел в форме массовой скупки резидентами данной страны импорт­ных потребительских товаров. Этот отток капитала произошел во всех трех странах задолго до начала кризиса задолженности в 1982 г.

В результате появились и другие проблемы. Снизилась прибыльность в отраслях, про­из­водящих товары, свободно обращающиеся на рынке. В Аргентине, которая на про­тя­же­нии всего периода проводила довольно ограничительную потитику в отношении им­пор­та, валовая прибыль экспортирующих предприятий снизилась наминого больше, чем прибыль предприятий, конкурирующих с импортом. В Уругвае темпы роста нетради­цион­ного экспорта резко снизились в перид 1979-1981 гг. А в Чили лидирующими секторами по темпам экономического роста в течение этого периода стали строительство, внутрен­няя торговля, финансовые услуги, и все товары и услуги, не обращающиеся на свободном рынке, даже не смотря на реформы в течение периода 1975-1979 гг., которые значительно смягчили настройку экономики против экспорта к июню 1979 г.

Чили: последствия


Чили сейчас хорошо известны своим экономическим успехом. С 1984 г. средний темп роста реального ВВП этой страны превышал 7 процентов в год. Довольно поучи­тельной представляется политика после кри­зи­са 1982-1983 гг.. Чили пережили высокие темпы экономического роста в конце 70-х годов после глубокого спада производства в 1974-1975 гг. и произошел этот рост в результате ряда мер по либерализации и реформ, включая переход к универсальному 10-процентному тарифу на импорт всех товаров, кроме автомобилей. Однако, как было указано выше, инфляция продолжалась, оказывая негативное влияние на результаты реформ, и Чили ответили на это установлением фикси­рованного обменного курса национальной валюты в 1979 г. В сочетании с другими мера­ми это прежде всего привело к огромным внешним заимствованиям, большинство из которых было взято под плавающие банковские процентные ставки. В начале 80-х годов внешнее финансирование прекратилось, поскольку угасло доверие иностранных креди­торов и инвесторов к устойчивости обменного курса национальной валюты. Далее осложняя ситуацию, Чили пережили ухудшение условий торговли и затем повышение международных банковских процентных ставок, что еще более негативно отразилось на чилийском финансовом и производственном секторах. В 1982-1983 гг. Чили пережили свою самую худшую депрессию после 30-х годов с падением реального ВВП на 15 процентов.

В течение и сразу после спада производства Чили попытались применить целый ряд политик, включая увеличение тарифов на импорт в целях переключения внутренних расходов на товары и услуги, производимые внутри страны. В июне 1982 г. правительство прекратило политику поддержания фиксированного обменного курса национальной валю­ты и устранило принудительную индексацию заработной платы, а также предприняло се­рию девальваций номинального обменного курса национальной валюты. В течение ко­рот­кого времени Чили позволили свободное плавание обменного курса национальной валю­ты (Corbo и Fischer, 1994). Однако затем Чили последовали переменчивой политике, поменяв пять различных режимов установления обменного курса национальной валюты (Labán и Larraín, 1995).

В 1985 г. правительство перешло к стратегии, которая продолжается по сей день – стратегии экспортоориентированного структурного ругулирования. Эта стратегия вклю­чает равномерные девальвации обменного курса национальной валюты и поэтапное сни­же­ние унифицированных тарифов на импорт с 35 процентов в 1984 г. до 11 процентов к 1991 г. Важно отметить, что новая система номинального обменного курса национальной валюты имела признаки искусственно изменяемого курса валюты в переделах определен­ного диапазона (корридора) через определенные интервалы времени, в течение которых курс остается неизменным, и лица, принимающие решения, намеревались использовать эту систему для поддержаня международной конкурентоспособности чилийского экспор­та (Dornbusch и Edwards, 1994). На самом деле, хотя они использовали номинальный обменный курс в качестве переменной величины при проведении политики, они, тем не менее, сконцентрировали свое внимание на реальном обменном курсе национальной валюты, корректируя номинальный курс на разницу между внутренней и иностранной инфляцией. Принимая индекс оценки реального обменного курса национальной валюты за 100 в 1977 г., реальный курс сначала подорожал до 84.5 в 1981 г., а затем обесценился до 118.2 в 1984 г., и затем, после введения новой политики, был далее девальвирован до 145.2 в 1985 г. Курс продолжал девальвироваться до уровня 180.1 в 1990 г. (Corbo и Fischer). В 1998 г. чилийский парламент утвердил дальнейшее поэтапное снижение унифици­рован­ного тарифа на импорт до 6 процентов и в конце 1999 г. Чили перешли от политики валютного корридора к плавающему режиму обменного курса нациолнальной валюты.

В результате девальвации и снижения тарифов на импорт улучшились стимулы для экспортеров, что привело к увеличению нетрадиционного экспорта (на 10.5 процентов в год в период 1985-1989 гг.) и к повышению эффективности импортозамещения. Макро­экономическая стабилизация, налоговая реформа и снижение правительственных расхо­дов способствовали росту сбережений и инвестиций. Приватизация государственных предприятий, реабилитация финансового сектора путем рекапитализации и укрепления банковского регулирования также способствовали активизации частного бизнеса.


Опыт Казахстана в 1998-1999 годы

В конце 1998 года Казахстан подвергся ряду негативных внешних воздействий: удар экономике страны нанесло падение мировых цен на нефть (основной экспортный продукт Казахстана), азиатский кризис и, что более важно, российский кризис и девальвация российского рубля. При отсутствии достаточного регулирования номинального обменного курса казахский тенге приобрел существенно завышенную стоимость в начале 1999 года.1 Казахстан поддерживал свою валюту, вводя запреты на импорт из России многих видов продуктов питания, устанавливая запретительно высокие тарифы на импорт ряда категорий продукции из Кыргызстана и Узбекистана и грозился принять "антидемпинговые" меры.2 Подобные действия могли бы оказаться катастрофическими для экономического роста в Казахстане.

Власти Казахстана опасались, что девальвация приведет к нестабильному скольжению обменного курса по спирали вниз и, возможно, к финансовому кризису, подобному российскому. Но банковский кризис в России был в большей степени вызван невыполнением правительством обязательств по выплате рублевого долга, что в одночасье резко сократило активы многих российских банков; подобных условий в Казахстане не было. Более того, мировой опыт, а также недавний опыт стран с переходной экономикой (к примеру, Украины, Молдовы и России) показывает, что поддержание обменного курса не дает среднесрочных выгод, поскольку падение резервов в конечном итоге неизбежно приведет к девальвации. Лучше, если девальвация произойдет без дальнейших ослабляющих потерь резервов и потри производительности из-за регулирования импорта. Мировой опыт в области девальвации скорее показывает, что после девальвации обменный курс достигает нового равновесия и что на это равновесие сильное влияние оказывает политика центрального банка и правительства. В апреле 1999 года власти Казахстана позволили свободное колебание обменного курса и отменили протекционистские меры.

В частности, 4 апреля правительство Казахстана и Национальный банк объявили о свободном колебании обменного курса тенге. Они также объявили о прекращении протекционистских торговых мер, введенных в отношении России, Узбекистана и Кыргызстана. В начале курс тенге упал примерно до 150 за один доллар, но позднее, к середине апреля, колебался между 110 и 120 за доллар, а к августу 1999 года держался на уровне около 132 тенге за доллар, по сравнению с 88 тенге до девальвации. Плавающий курс был призван поддержать и увеличить казахский экспорт, а также позволить Национальному банку прекратить дорогостоящие усилия по поддержанию курса тенге. Эти усилия привели к сокращению золотовалютных резервов до $1.7 млрд., которые в января составляли $1.9 миллиарда.

Комментируя действия правительства, Премьер-министр Нурлан Балгимбаев отметил, что из-за девальвации в соседних странах произведенные в Казахстане товары стали неконкурентоспособными. От этого пострадала промышленность Казахстана, предприятия остановились, выросла безработица. Он указал, что внешнеторговый оборот Казахстана сократился почти на 9%, или на 1.3 миллиарда долларов США, при этом экспорт сократился на 1.25 млрд. долл. США. Казахстан вынужден был принимать срочные меры, вызванные к жизни чисто внешними факторами и экономической политикой соседних стран. Ответом на это внешнее давление стала защита торговли.

Он подчеркнул, что отныне обменный курс американского доллара будет зависеть от спроса и предложения на валютном рынке. Национальный банк Казахстана (НБК) не будет существенно вмешиваться в этот процесс. Он сказал, что до момента этого объявления НБК расходовал свои золотовалютные резервы для поддержания обменного курса на определенном уровне, но этого больше не будет. "У нас нет сомнений относительно экономической стабильности и нашей способности управлять экономической ситуацией. ... НБК располагает значительными золотовалютными резервами, но зачем отдавать валюту и поддерживать чрезмерно дорогой тенге?" - спросил Балгимбаев.3

Говоря о протекционистских торговых мер в отношении России, Кыргызстана и Узбекистана он отметил, что Казахстан имеет открытые границы с этими странами протяженностью в тысячи километров. Дешевые товары из этих стран легко конкурируют с продукцией местных производителей и вызывают отток иностранной валюты из страны. Закрыть границы практически невозможно, к тому же это неправильно как с экономической, так и с политической точки зрения. "Россия и центральноазиатские соседи являются нашими друзьями, и нет причины вести торговую войну. С этой точки зрения единственным решением является введение режима свободного колебания обменного курса."

Турция


Три эпизода из истории Турции после Второй мировой войны, подробно изложен­ные в работе Krueger (1995), также иллюстрируют проблемы, созданные политикой завы­шенного обменного курса национальной валюты в сочетании с ограничениями на им­порт. Как и в странах Латинской Америки, Турция следовала стратегии импортозаме­ща­ющей индустриализации. Начиная с 1953 г., в силу ряда причин рост экспорта приостановился и инфляция ускорилась. Инфляция в сочетании с режимом фиксированного номинального обменного курса национальной валюты по существу означала удорожание реального об­мен­ного курса и настройку экономики против экспорта. В результате валютные поступле­ния в страну сократились и в 1954 г. Турция ввела лицензирование импорта. К 1957 г. экс­портная выручка продолжала снижаться и правительство начало жестко ограничивать им­порт, нанося ущерб внутренней экономической ативности. К 1958 г. Турция уже не могла финансировать импорт и оказалось, что страна была не способна даже закупить топливо для грузовиков, чтобы доставить очередной урожай сельскохозяйственных культур в порты. В результате Турция приняла стабилизационный пакет мер МВФ, который вклю­чал девальвацию обменного курса национальной валюты, либерализацию импорта и уже­с­то­чение бюджетно-налоговой и кредитно-денежной политики. Реальный ВВП сни­зил­ся, но начал расти сразу вслед за обеспечением доступности импорта. Инфляция сни­зилась и экспортная выручка начала снова возрастать. В 60-х годах Турция находилась среди наиболее быстро экономически развивающихся стран мира.

В конце 60-х годов обменный курс турецкой лиры снова стал завышаться из-за умеренной инфляции в течение всего десятилетия (от 5 до 10 процентов в год) в сочета­нии с фиксированным режимом обменного курса национальной валюты. Высокий спрос на импорт в сочетании с настройкой экономики против экспортирования послужили при­чиной для сокращения запасов иностранной валюты. В результате сложностей приобре­те­ния оборудования и комплектующих по импорту произошло замедление как реальных производственных инвестиций, так и самого производства продукции. Страна отреагиро­вала на это девальвацией номинального обменного курса национальной валюты в 1970 г., в результате чего произошел очень быстрый рост экспорта. После этого Турция испыты­вала быстрый экономический рост до 1975 г.

Третий эпизод произошел в конце 70-х годов. Огромный дефицит госбюджета, не­спо­собность изменить внутреннюю цену на нефть после нефтяного шока 1973 г. и завы­шен­ный обменный курс национальной валюты в сочетании с очень высокой инфляцией ввергли страну в этот третий криис. Как и в прежние кризисы, страна кончила введением жестких ограничений на импорт, падением производства в реальном секторе экономики и снижением доходов.

Страны франкоязычной зоны Африки


Страны франкоязычной зоны Африки имели фиксированные обменные курсы национальных валют к французскому франку. До второй половины 80-х годов эти страны демонстрировали стабильный и положительный экономический рост (Elbadawi и Majd, 1996). Например, среднегодовой рост реального ВВП с 1973 по 1981 гг. составил 5.7 процентов по сравнению с 2.8 процентами по 18 другим, не-франкоязычным странам Африки, расположенным к югу от Сахары. Кроме того, среднегодовой рост экспорта в этих странах составил 7 процентов.

Однако, экономические показатели стран франкоязычной зоны Африки начали ухудшаться в середине 80-х годов по двум основным причинам: удорожание курса французского франка и серии ценовых шоков в виде роста цен на сырьевые товары (Azam и Devarajan, 1997). Исследуя 12 стран,6 Devarajan (1997) обнаружил, что накануне девальвации в 1993 г. среднее значение завышения обменного курса национальной валю­ты составляло 31 процент, при этом реальный обменный курс национальной валюты Ка­ме­руна оказался завышенным в наибольшей степени (78 процентов), и только обменный курс валюты Чада оказался единственным, фактическая стоимость которого была недо­оценена. Восемь из 12 стран имели завышенные обменные курсы национальных валют на 20 процен­тов и более. Остальные африканские страны за пределами франкоязычной зоны прово­ди­ли девальвацию своих национальных валют в течение 80-х годов, что также ухудшило положение стран франкоязычной зоны и внесло свой вклад в завышение валют­ных курсов этих стран по сравнению с их конкурентами по экспорту. Elbadawi и Majd (1996) статисти­чески показали, что членство в зоне франкоязычных стран Африки и последствия завы­шен­ных уровней реальных обменных курсов национальных валют этих стран частично явились причинами слабых результатов экономической деятельности стран франкоязыч­ной зоны Африки в конце 80-х годов.

Вследствие завышенных обменных курсов национальных валют и нарастающих структурных проблем, таких как, например, высокие и неснижаемые зарплаты, результаты экономической деятельности начали ухудшаться. Эта зона не демонстрировала экономи­чесого роста между 1986 и 1994 годами, в то время как другие страны Африки, располо­жен­ные к югу от Сахары, демонстрировали экономический рост на уровне 2.5 процентов в год (Clément, 1994). Фактически в некоторых этих странах произошел спад производства, сравнимый со спадом во время Великой депрессии в США (см. Таблицу 1).

Таблица 1. Сравнение спадов производства в Камеруне, Кот Д’Вуаре и в США


(процентное снижение ВВП на душу населения)

Показатели снижения производства

Страны

Камерун

Кот Д’Вуар

США

По паритету покупательной способности

31.4

29.1

н.д.c)

По паритету покупательной способности, скорректированному на условия торговлиа)

38.5

34.5

н.д.c)



По рыночным ценамб)

41.5

18.8

30.9


а) Вычисления авторов за период 1986-1992 на базе the Penn World Table Mark 5.6, описанной в работе Summers и Heston (1991), которая доступна по Интернету: http://pwt.econ.upenn.edu. Даные после 1992 г. также доступны.

б) Вычисления авторов в период экономического цикла с фазы «пик» до фазы «застой» депрессии. Это включает период 1986-1994 гг. для Камеруна и Кот Д’Вуара, и период 1929-1933 гг. для США. Данные Всемирного Банка (1999) и Бюро США по переписи населения (1975).

c) Данные не доступны.

Был также и целый ряд других негативных эффектов от периода завышенных обменных курсов национальных валют стран франкоязычной зоны Африки. Несколько стран пережили сильное увеличение уровня бедности (Devarajan и Hinkle, 1994). Напри­мер, процент бедного населения удвоился в Кот Д’Вуаре с 30 до 60 процентов между 1985 и 1992 годами. Devarajan и Hinkle также отмечают, что банковские системы в ряде стран оказались несостоятельными или неликвидными в результате неспособности частного сектора выплатить долги, задолженностей правительства и государственных предприятий и оттока капитала из страны. Произошел провал в экспортных поступлениях в ответ на шок ухудшения условий международной торговли и завышение обменного курса нацио­нальной валюты. Ограничительная макроэкономическая политика, предпринятая боль­шин­­ст­вом стран Африки франкоязычной зоны, привела к снижению уровней импорта и инфля­ция оставалась низкой; однако, госбюджетный и внешний дефициты увеличились. Фик­си­рованный номинальный обменный курс национальных валют и различные жест­кости во внутренних ценах на экономические ресурсы, которые возникли из-за прове­дения мер внутренней политики – особенно в отношении уровней зарплат и цен на товары и услуги, которые не обращаются на свободном рынке - все это означало, что была необ­ходима определенная корректировка через снижение уровня занятости, производства и темпов экономического роста.7

Связанные своими режимами фиксированного обменного курса национальных валют, как минимум две страны Африки франкоязычной зоны попытались предпринять так называемую фиктивную девальвацию с субсидиями на экспорт и повышением тарифов на импорт. В Кот Д’Вуаре произошел коллапс этой политики после короткой попытки ее проведения из-за административных сложностей, неспособности обеспечить фактическое госбюджетное финансирование запланированных экспортных субсидий и недостатка реальной поддержки со стороны правительства. В Сенегале осуществление этой работы оказалось административно сложным и данная схема стимулировала завыше­ние экспортерами цен в их экспортных контрактах, контрабанду и занижение импорте­рами цен в их контрактах на импорт. Этот план также оказался слишком дорогостоящим для госбюджета, поскольку тарифы на импорт уже были высокими и их дальнейшее повы­шение не могло намного увеличить госбюджетные доходы.

В конце концов, этим странам пришлось провести макси-девальвацию обменных курсов их валют 12 января 1994 г., изменив курсы их валют по отношению к француз­ско­му франку с уровня 50 к одному до 100 к одному.8 Девальвация валют стран Африки франкоязычной зоны имела великолепный среднесрочный эффект на экономический рост. Для 12 стран Африки франкоязычной зоны в выборке Devarajan, рост реального ВВП в период 1990-1993 гг. составил в среднем почти минус 0.3 процента в год, взвешенный по ВВП в соответствии с данными Всемирного Банка (World Bank, 1999). Однако, с 1994 по 1997 годы среднегодовой экономический рост в тех же самых странах составил 5.1 процентов в соответствии с данными того же источника.9 Камерун, самая большая страна среди стран Африки франкоязычной зоны, имела темпы экономического роста минус 3.4 процентов в первый период, но затем – положительный рост 4.5 процентов во второй период (World Bank, 1999). Devarajan обнаружил, что через год после девальвации средняя величина недооценки стоимости национальной валюты составила 2 процента для всей этой группы стран, однако со значительными вариациями по конкретным странам.


IV. Заключение
Мировой опыт показал, что защита обменного курса национальной валюты не приносит выгод в среднесрочной перспективе. Классическая стратегия состоит в том, что когда резервы ино­странной валюты исчерпываются, страны часто вводят меры торгового протекцио­низма, которые часто чрезмерны или вообще запретительны по определенным товарам или странам. Однако, даже ставя ограниченную цель снижения спроса на ино­стран­ную валю­ту, в зави­симости от того, насколько «прозрачна» государственная гра­ница, мы будем наблюдать увеличение импорта через неформальные каналы. При разно­образии мер протекционизма, в то время как определенные сектора будут защищены от импорта, тяжесть издержек по адаптации к завышенному обменному курсу националь­ной валюты упадет на незащи­щен­ные сектора, то есть на те сектора, которые более уязвимы к нефор­маль­ному или неле­галь­­ному импорту, а также на экспортные сектора. Страны обыч­но в конце концов девальви­руют обменные курсы своих национальных валют, но лучше, чтобы де­валь­вация не сопро­во­ж­­далась потерями резервов иностранной валюты, эти по­тери подрывают экономическое здо­ровье страны, и чтобы эта девальвация не сопровож­да­лась потерями в эффективности производства в результате контроля за импортом.

Таким образом, обеспечение конкурентного обменного курса национальной валю­ты является важным вопросом экономической политики. Лица, принимающие решения, должны избегать решений, которые вносят вклад в завышение обменного курса нацио­наль­ной валюты. В данной статье мы не защищаем какой-либо тип режима обменного курса, мы лишь акцентируем внимание на том, что какой бы валютный режим не исполь­зо­вался в стране, политика должна быть нацелена на поддержание конкурентного уровня обменного курса национальной валюты.



* В этой статье использован материал Shatz и Tarr (2000). Нам хотелось бы поблагодарить Arup Banerji, Julian Berengaut, Dominique Desruelle, Lawrence Hinkle, Fred King, Kiyoshi Kodera, Albert Martinez, Will Martin, Francis Ng, Paul Ross, Maurice Schiff и участников семинара во Всемирном Банке за полезные комментарии на ранние варианты данной статьи.

1 В начале 1999 г. Международный Валютный Фонд (1999) отчитался по операциям для 185 стран. Режимы валюных курсов могут быть подразделены на искусственно поддерживаемые привязанные курсы (84 стран), плавающие (75 стран) и ограниченной подвижности (26 стран). Из 84 стран с искусственно поддерживаемыми привязанными обменными курсами национальных валют 37 стран не имеют специальной процедуры законно установливаемого тендера, 8 стран используют специально устрановленный жесткий механизм по обмену и управлению валютным курсом (currency boards), 24 страны используют привязку курсов национальных валют к курсам валют других стран, и 15 стран - привязку к корзине валют. Из стран, использующих плавающий обменный курс, 27 стран используют управляемое плавание курсов и 48 стран используют независимое (неуправляемое) плавание курсов.

2 См. Global Currency Report (1999). 38 из 160 стран имели премию на черном рынке обмена валюты более 10 процентов на конец 1998 г. Из них: 19 стран имели премию более 25 процентов; 13 стран имели премию более 50 процентов; и 10 стран имели премию более 100 процентов. Эти последние 10 стран включали Афганистан, Алжир, Анголу, Ирак, Северную Корею, Либерию, Ливию, Майанмар, Сао Томе и Принципе, и Сомали. Курс черного рынка национальной валюты обычно сильно девальвирован по отношению к равновесному долгосрочному реальному обменному курсу, так как фактическая реальная девальвация национальной валюты повышает предложение и снижает спрос на иностранную валюту. См. Ghei и Kamin (1999) для детального пояснения и эконометрического подтверждения.

3 Ghei и Pritchett (1999) называют этот подход “синдромом сжатия импорта”. Поскольку девальвации (которые снижают импорт) часто сопровождаются снижением торговых барьеров (что увеличивает импорт), эконометрические подтверждения по влиянию девальвации на снижение импорта были слабыми. Ghei и Pritchett считают,что исследователи придут к выводу, что девальвации значительно снижают импорт, если проводится надлежащая корректировка по одновременному снижению торгового протекционизма.

4 См. Sachs и Larraín (1999) для дальнейшей дискуссии.

5 Этими 12 странами явились Бразилия, Колумбия, Сальвадор, Греция, Индия, Израэль, Малайзия, Филиппины, Южная Африка, Шри Ланка, Таиланд и Югославия.

1 Тогда как тенге дешевел в реальном выражении относительно доллара США (примерно на 15 процентов с июля 1998 г. по январь 1999 г.) и многих других западных валют, его курс в реальном выражении относительно российского рубля значительно вырос (примерно на 68 процентов с июля 1998 г. по январь 1999 г.). Поскольку Россия является наиболее важным торговым партнером Казахстана, данные свидетельствуют о том, что имело место значительное реальной повышение курса тенге. Если принять в расчет всех торговых партнеров, реальный обменный курс повысился примерно на 19 процентов с июля по декабрь 1998 года. Завышение валютного курса привело к потере конкурентоспособности по сравнению с региональными партнерами, особенно с Россией, и к трудностям в поддержании обменного курса. Точная количественная оценка завышения курса не является предметом данной заметки, однако данные в купе с трудностями в поддержании обменного курса ясно указывают на то, что курс тенге был завышен.


2 Большинство стран мира по крайней мере в некоторой степени использует тарифы для защиты. Однако по сравнению с тарифами в таможенном кодексе или с "защитными" мерами, антидемпинг – особенно неудачный способ ведения международной торговой политики. Причина в том, что когда применяется защита по импорту, следует оценить ущерб и выгоды для государства. Оценка относительного ущерба и выгод возможна при принятии защитной меры или при изменении таможенного кодекса. Но при антидемпинге тариф применяют, исходя из практики иностранной компании или страны, не задаваясь важным вопросом, в интересах ли страны применение такого тарифа. Более того, экспортеры обычно уходят от антидемпинговых пошлин, договариваясь повысить цену на свой экспорт, что вредит стране-импортеру, поскольку она вынуждена платить более высокие цены за импорт. Подробности и руководство по применению защиты содержатся в материале Finger (1991, 1996).

3 Высказывания Балгимбаева взяты из следующих источников: Oxford Analytica, April 12, 1999 и August 17, 1999; Robert Lyle, Radio Free Europe [Роберт Лайл, Радио Свободная Европа], April, 1999.


6 Страны, представленные в исследовани, включают Бенин, Буркино Фасо, Камерун, Центрально-Африканскую республику, Чад, Конго, Кот Д’Вуар, Габон, Мали, Нигер, Сенегал, и Того.

7 Например, Сенегал и Кот Д’Вуар имели жесткие трудовые законодательства, которые удерживали зарплаты на высоком уровне на протяжении всего периода до начала девальвации их национальных валют (Foroutan, 1997). Clément (1994) отмечал, что по всей франкоязычной зоне Африки растущие издержки на зар­плату внесли свой вклад в существенное снижение прибыльности государственных предприятий и увели­чение финансовых требований государственного сектора экономики. Обширный контроль как за опто­выми, так и за розничными ценами на товары и услуги, особенно на те, что не обращаются на свобод­ном рынке, также внесли свой вклад в усиление жесткости цен на экономические ресурсы во многих этих странах.

8 Валютные союзы стран в Западной Африке и стран в Восточной Африке (включающие Бенин, Буркино Фасо, Камерун, Центрально-Африканскую Республику, Чад, Конго, Кот Д’Вуар, Экваториальную Гвинею, Габон, Мали, Нигер, Сенегал, и Того) изменили курсы африканских валют в рамках валютных союзов по отношению к французскому франку с 50 к одному до 100 к одному. В то же время, Коморос изменил курс своей валюты с 50 до 75 коморосских франков за один французский франк.

9 Невзвешенные средние значения составили 0.1 процента в период 1990-1993 гг. и 4.7 процентов в период 1994-1995 гг.



©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет