Значит, говорят об этом только согласно своим представлениям и своему воображению, которые являются чистейшей фантазией. В



бет4/9
Дата17.07.2016
өлшемі2.07 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9
ризнать силу и несомненность вышеуказанных доводов и доказательств их пророков против идолопоклонства язычников и против их ложных богов. А если они признают силу этих доводов, то необходимо должны также признать, что все эти доказательства и доводы с такой же силой и очевидностью обращаются против них самих и против их идолослужения, доказывают ничтожество их идолов и богов из теста и муки наравне с ничтожеством идолов язычников, их богов из золота, камня, дерева, серебра... Очевидный вывод из этого — тот, что идолы или боги из теста и муки — такие же произведения рук человеческих, как произведения из дерева и камня, золота и серебра. И если бы даже наши христопоклонники сделали своим богам из теста глаза и уши, ноздри и рот, руки и ноги, все это осталось бы для этих богов столь же бесполезным, как бесполезно это богам из дерева и камня, золота и серебра; ибо эти боги неспособны были бы видеть своими глазами и слышать своими ушами, они не могли бы дышать своими ноздрями, говорить своими устами, они не могли бы ничего делать своими руками, не могли бы ходить своими ногами, так же как боги из дерева и камня, серебра и золота, о которых говорили пророки. Таким образом, ясно, что боги из теста, которым поклоняются наши богохристопоклонники, нисколько не в лучшем положении, чем языческие боги. И каждый идолопоклонник, падая ниц перед этими идолами из гипса и камня, золота и серебра, меди или бронзы, мог бы считать себя вправе сказать вместе с ангельским учителем: я благоговейно поклоняюсь тебе, великое божество, тайно, но подлинно пребывающее в этих изображениях. Это явно ведет к оправданию всякого рода идолопоклонства.

Но можно сказать, что в некоторых других отношениях идолы язычников — в лучшем положении, чем идолы христиан, и должны быть предпочтены им — не только потому, что они более прочны и сделаны из более ценного материала, но также потому, что они имеют гораздо более благородную и привлекательную форму, величину, внешность, чем у христиан; языческие идолы либо имеют величественные форму, размер, фигуру, например та золотая статуя, о которой я говорил выше, либо отличаются чудовищной и уродливой формой и способны своей формой и фигурой внушить страх или почтение, по крайней мере сердцам и умам людей невежественных и простых. Но идо- /271/ лы римских христиан представляют собой лишь ничтожные, невзрачные фигурки из теста и не могут сами-по-себе внушать своим поклонникам чувство страха и почтения, они не могут, так сказать, даже две минуты устоять против дождя и ветра, и самые ничтожные животные могут съесть их. Поэтому священники должны держать их постоянно взаперти из опасения, как я уже оказал, чтобы их не унес ветер или не поели их крысы и мыши. Отсюда явствует, что наши христопоклонники-идолопоклонники гораздо безумнее, смешнее и безрассуднее, чем язычники, которые поклоняются идолам из дерева и камня, золота и серебра. Ведь если вышеприведенные доводы и доказательства пророков должны были с очевидностью доказать язычникам всю призрачность и ложность их богов из дерева и камня, золота и серебра, то тем более они должны раскрыть перед нашими христопоклонниками-идолопоклонниками всю суетность и ложность их богов из теста. Они должны стыдиться боготворить богов, которые готовы расползтись при первом же дожде, которые могут в один момент быть унесены ветром или съедены крысами и мышами.

Пусть наши идолопоклонники-богохристопоклонники не пытаются увернуться от силы этого доказательства, ссылаясь на различие в субстанции. Пусть не говорят, чтобы прикрыть свой позор, что они боготворят вовсе не хлеб и не тесто в своем воображаемом таинстве, что там уже нет хлеба и теста, что от последних остаются только акциденции, т. е. форма и видимость, а вся их субстанция превратилась в тело и кровь их господа Иисуса Христа, истинного бога и истинного человека, что следовательно они — вовсе не идолопоклонники, как язычники, которые боготворят лишь изваяния из дерева, камня, золота и серебра, а не истинного бога. Пусть не приводят они, говорю я, такие пустые доводы, чтобы прикрыть срамоту своего идолопоклонства, если достаточно сказать, как они это делают, что субстанция хлеба и вина превратилась в тело и кровь Иисуса Христа и что его душа и его божественность сосуществуют и пребывают в этом якобы святом таинстве. Точно так же легко было бы всем идолопоклонникам-язычникам сказать, что субстанция дерева, камня, золота или серебра в изваяниях и статуях, которым они поклоняются, действительно превратились в тело и кровь, в душу и божественность их бога Юпитера или их бога Марса, их бога Меркурия, их бога Аполлона, их бога Эскулапа и т. д., в божественность их богини Юноны, их богини Венеры, их богини Минервы, или их богини Дианы. Отчего язычники не могли бы, если бы хотели, тоже сказать, что их божества обретаются действительно в этих изображениях или статуях в сочетании с. веществом дерева и камня, золота и серебра и что следовательно они (язычники) вовсе не идолопоклонники?

Если бы язычники оправдывали таким образом культ своих идолов (И в самом деле, должно быть, они исходят из этого или другого подобного основания при поклонении своим идолам, ибо нельзя думать, что они имели намерение поклоняться только дереву или камню в своих идолах. Они без сомнения считают, что поклоняются некоему божеству, каким-то особым образом пребывающему в дереве, камне, золоте или серебре, из которых сделаны их идолы.), итак если бы язычники, говорю я, таким способом оправдывали служение своим идолам, то наши христиане все же порицали бы и осуждали их и даже подсмеивались бы над этим их верованием. Пусть же они признают себя самих достойными порицания, осуждения и посрамления, раз они сами говорят и делают то, что признают достойным осуждения и посрамления в других. Если бы например жрецы идола Бэла, о котором говорится у пророка Даниила, имели достаточно ловкости, тонкости и изворотливости, чтобы различать, как наши христопоклонники, субстанцию от акциденций, и сказали, что их бог Бэл съедает только субстанцию всего великого количества хлеба, мяса и вина, которое ему дается повседневно, и что он отдает на съедение им, их женам и детям только акциденции, и если бы поверили на-слово такому чудесному и тонкому их учению, им только бы и оставалось делать, что поедать втихомолку все то, что преподносится тому идолу. Они могли бы приятным образом угощаться со своими женами и детьми обильными остатками трапезы их бога и притом на виду у всех, не подвергаясь никакому риску; они несомненно гораздо лучше бы вели свою игру и прикрывали бы свои плутни, не испытывали бы посрамления и не попадали бы впросак, как это бывало в действительности; им не приходилось бы трагически за это расплачиваться. Но, как видно, в те времена еще не додумались до такого чудесного секрета для безнаказанного обмана людей.

Но этот восхитительный секрет — лишь измышление /273/ человеческого ума и химера, вымысел, который явно направлен к оправданию всякого рода идолопоклонства и на потворство всякому другому подобному шарлатанству; нет шарлатана, который не выезжал бы на этой или подобной фикции, если бы только с нею считались; он мог бы даже делать это с таким же успехом и уверенностью, как тот, кто говорит правду; эта фикция уничтожила бы целиком всю силу доказательств, доводов и рассуждений пророков против суетности и ложности языческих богов и служения их идолам (а между тем их аргументы — самое сильное и убедительное доказательство, какое только можно привести по этому поводу). Однако нельзя поверить, чтобы бог всемогущий, предполагаемый бесконечно благим, бесконечно мудрым, захотел таким путем добиться поклонения людей, ибо это значило бы с его стороны явно вводить их в заблуждение и давать им повод поклоняться ему в дереве, камне, гипсе или, если угодно, под случайными признаками (акциденциями) или видимостью этих вещей, как например поклоняться ему и боготворить его в хлебе и в вине! Ибо нельзя отрицать, даже с точки зрения наших христолоклонников, что бог мог бы одинаково пребывать и прятаться также в дереве, камне, гипсе или в золоте и серебре и во всякой другой вещи, а не только в хлебе и вине или под их акциденциями и внешней видимостью.

Но, согласно вышеупомянутым пророкам, от которых не могут отрекаться наши христопоклонники, бог ясно и открыто засвидетельствовал, что не желает быть предметом поклонения в дереве, камне, золоте, серебре, ни в чем-либо подобном, ни даже в каком-либо образе или изображении того, что находится на небе, на земле и в водах. Все это с очевидностью вытекает из свидетельств, от которых не могут отречься наши христопоклонники. Таким образом, невероятно и не следует даже и помышлять о том, что он когда-либо мог желать поклонения себе в хлебе или под каким-нибудь образом теста, раз определенно запрещено поклоняться ему под каким бы то ни было образом или видом. По этой же причине не следует также думать, что он когда-либо мог пожелать воплотиться или вочеловечиться, или принять вид или подобие человека, раз он определенно запрещал боготворить его под каким бы то ни было видом или образом.



Поэтому святой апостол Павел смотрел как на поло- /274/ умных и безумцев на тех, которые, как он выражался, меняли славу нетленного бога на образ тленного человека или на образ птиц или четвероногих животных; он говорил о них1, что они истину божию превратили в ложь. Согласно свидетельству того же закона, предполагаемого божественным, бог определенно запретил, даже под страхом смерти, вкушать крови и мяса человеческого; поэтому невероятно, чтобы этот же бог захотел отдать в лице Христа свое тело на съедение и свою кровь для питья людям, раз он раньше так определенно и так строго запрещал вкушать крови и приказал соблюдать во-веки-вечные следующий закон2: плоти с кровью не ешьте. Кто будет есть кровь, истребится3, а кто будет есть какую-нибудь кровь, истребится душа та из народа своего4; только строго соблюдай, чтобы не есть крови5; и поставлю вечный завет мой6; это постановление вечное в роды ваши7. Все эти свидетельства и доводы ясно и очевидно доказывают, что христианская религия ложна, что она учит заблуждениям, и даже более смешным и более нелепым заблуждениям, чем бывшие в язычестве. Если прибавить к этому, что все это идолопоклонство богам из теста и муки основано, как я уже сказал, лишь на нескольких пустых и двусмысленных словах жалкого и несчастного фанатика, то придется еще более изумляться тому, как подобное идолопоклонство могло установиться и держаться у народов, среди которых есть столько умных и просвещенных людей. Двусмысленность упомянутых слов засвидетельствована самими нашими христопоклонниками, так как они все еще никак не могли притти к соглашению между собою относительно смысла этих слов их божественного Христа; одни придают им смысл, противоположный тому, на котором настаивают другие, и сам Иисус Христос достаточно показал своим ученикам, что он понимает их иначе, чем они; он им сказал по этому случаю, что слева его — дух и жизнь, т.-е. что они должны быть понимаемы в смысле духовном и иносказательном, а не в собственном смысле,
1 Римл., 1:23.

2 Быт., 9:5, 4.

3 Левит, 17:14.

4 Там же, 7:27.

5 Второз., 12:23.

6 Пс., ІІІ:9 и Быт., 17:7.

7 Левит, 23:21. /275/
как они их понимали. К тому же известна его привычка говорить всегда притчами, т. е. темно и иносказательно и значит, также в двусмысленных выражениях, которые возможно понимать в различных смыслах.
XXXIX
Перейдем к другим заблуждениям. Христианская религия учит и обязывает верить, что бог создал первого мужчину и первую женщину в состоянии совершенства, как телесного, так и душевного, т. е. с совершенным здоровьем, с совершенным разумом и в совершенной чистоте, свободными от всех немощей телесных и от всех пороков душевных, что он поселил их в месте наслаждений и блаженства, которое они называли земным раем и где жили бы они и все их потомство в полном довольстве, если бы они оставались всегда верными и послушными своему богу. Но по внушению змея они неосторожно вкусили плод, который бог запретил им вкушать, и заслужили этой своей провинностью немедленное изгнание из земного рая и подпали вместе со своим потомством, т. е. со всем родом человеческим, всем невзгодам настоящей жизни, и не только этому, но еще и вечному осуждению; оно заключается, согласно учению христианской религии, в том, что они вечно отвержены от бога, вечно испытывают на себе его гнев и негодование, вечно претерпевают в аду самые жестокие и ужасные мучения и пытки, какие только возможно вообразить; это вечное осуждение и муки должны были бы терпеть все люди поголовно без единого исключения, если бы этот бог, как говорят паши христопоклонники, не возымел к ним сострадание и не явил им свою благость, послав им искупителя избавить их от этого. Этот воображаемый искупитель есть, согласно нашим христопоклонникам, их Иисус Христос; он был евреем по происхождению, сыном, плотника по имени Иосиф и женщины по имени Мария, которая тем не менее, как уверяют наши христопоклонники, всегда была и оставалась девой, как до его рождения, так и после него. Этот Иисус Христос исходил всю Галилею, как фанатик, проповедуя новое учение о близком пришествии воображаемого царства небесного, в конце-концов он был распят в Иерусалиме как обольсти- /276/ тель народа, и как мятежник. Это не мешает однако нашим христопоклонникам признавать и почитать его как человека в полном смысле божественного, божественным образом сошедшего с неба в лоно упомянутой приснодевы, непорочной, не ведавшей мужа, от слова зачавшей сына1.

Он вочеловечился, принял тело и душу для спасения мира и добровольно обрек себя смерти, постыдной смерти на кресте, чтобы спасти всех людей, искупить их грехи и своей смертью и пролитием своей крови дать удовлетворение правосудию бога, своего отца, который недостойно оскорблен грехами людей и прежде всего непослушанием первого человека, созданного им. Это удовлетворение, говорят наши христопоклонники, имеет бесконечную заслугу; он якобы искупил им всех людей от вечного осуждения и вечных мук ада; поэтому они называют его, как я уже сказал, своим божественным спасителем и искупителем. Таковы учение и вера наших христопоклонников по этому предмету; их религия наставляет их в этом чудесном учении и обязывает их верить в это под страхом осуждения, отвержения и вечного проклятия.

Но так как это заблуждение заключает в себе много смехотворных нелепостей, необходимо показать воочию эту смехотворность и нелепость. Я не буду однако останавливаться здесь на частностях и опровергать их в деталях, не буду останавливаться на басне о мнимом сотворении первого мужчины и первой женщины, о саде или земном рае, в котором бог поселил их, на басне о плоде от древа познания добра и зла, который бог запретил им вкушать; на басне об обольщении первого мужчины и первой женщины обманчивыми речами змея, более хитрого и тонкого, чем сам человек со всем своим мнимым совершенством, в котором он якобы был создан; на басне об особом наказании этих двух родоначальников рода человеческого, равно как и на басне о воображаемом наказании этого змея, ни наконец на басне о воображаемой деве, которая должна божественным образом родить сына. Я не буду, повторяю, останавливаться на опровержении всех этих басен в отдель-
1 Сколько, говорит Монтэнь, существует рассказов о подобном наставлении рогов богами бедным смертным! В религии Магомета, в верованиях этого народа, много таких Мерлинов, т. е. детей, не имеющих отца, рожденных божественным образом их чрева девственниц (Ess., p. 500). /277/
ности, как я многих других подобных им. Слишком много надо было бы говорить по поводу их, это завело бы меня слишком далеко. Достаточно здесь отметить три главных пункта упомянутого учения и показать воочию их ложность, смехотворность и нелепость.

Во-первых, учение это, ложно, смешно и нелепо, поскольку оно поучает, что пороки и грехи людей тяжко оскорбляют бога и возбуждают его гнев и негодование. Оно ложно, смешно и нелепо, поскольку оно поучает и уверяет, что бог наказывает за грехи людей не только наказаниями временными, в настоящей жизни, но также наказаниями вечными, в будущей жизни, и притом наказаниями самыми ужасными, какие только можно вообразить себе. Оно ложно, смешно и нелепо, поскольку оно поучает и обязывает верить, что бог сам сделался человеком и сам предал себя смерти и позорной крестной казни, чтобы искупить людей, которые его так тяжко оскорбили и заслужили своими грехами вечное осуждение. Все это, говорю я, ложно, смешно и нелепо; необходимо показать это воочию, с несколько большей обстоятельностью.


XL
Прежде всего, несомненно и даже очевидно, что, по учению христианской религии, пороки, грехи и дурные поступки людей, представляющие собой, казалось, лишь легкие провинности, — как например проступок Адама и Евы, первых представителей рода человеческого, совершенный ими в земном раю, где они вкусили запрещенный богом плод, — тем не менее весьма тяжко оскорбляют бога, возбуждают его гнев и негодование. Об этом определенно свидетельствуют все мнимо священные писания наших христопоклонников, это говорят наши христопоклонники во всех своих благочестивых книгах, это проповедуют они всенародно в своих храмах, преподают в своих школах, в частных и общественных наставлениях, даваемых в храме. Их святой Златоуст1 уверяет, как правило, что грех — самое отвратительное в глазах бога. Их великий св. Августин1 говорит, что совершающие грех оскорбляют Иисуса
1 Hom., 41.

2 In nativit., 17. /278/
Христа, царствующего на небе. Их великий св. Павел1 говорит, что те, которые совершают грех, заново распинают Иисуса Христа в своей душе. Их св. Августин2 говорит, что те, кто грешит, оскорбляют бога более тяжко, чем оскорбили его иудеи, распяв его. Тридентский собор (сессия 14,61) называет грех оскорблением бога и даже весьма тяжким оскорблением. Поэтому наши римские христопоклонники поют в начале своего поста замогильным голосом: нашими злодеяниями оскорбили мы твое, боже, милосердие... или: совесть наша указует нам, что тяжко тебя оскорбили мы... или: много, много мы погрешили, но пощади кающихся3. Приложись к народу своему и ты... потому что ты оскорбил меня в пустыне во время распри в толпе4. Не оскорбляй, ибо это мерзость для господа бога твоего5. Ибо несомненно, что господь наш так оскорбляется грехами, как он заявил через своих пророков6. А в их мнимо святой книге Бытия (6:6) сказано, что во времена Ноя бог был так тяжко оскорблен грехами людей, что почувствовал себя пораженным скорбью до глубины сердца и сказал по этому поводу, что раскаивается в сотворении человека. Этому следуют все богословы... О, боже, ты, оскорбляемый виновностью и умилостивляемый покаянием! (Молитва).

Все богословы христопоклонников согласны, что тяжесть греха так велика, что если бы даже все люди и все ангелы на небе собрались для оплакивания обиды, которую наносит грех богу, и для принесения всего возможного покаяния, они никогда не могли бы ни своими слезами, ни своим раскаянием, ни всеми самыми возвышенными поступками своими достойным образом удовлетворить правосудие божие, оскорбленное одним смертным грехом. Если послушать богословов, то вся кровь мучеников, вся чистота девственниц и вся заслуга ангелов и святых сами-по-себе не достаточны для достойного удовлетворения правосудия божьего, оскорбленного грехом. Для этого нужны были, по утверждению наших христопоклонников,


1 Евр., 6 : 9.

2 Sup. Psalm., 6 : 7.

3 Hymn. Quadrg.

4 Числ., 27 : 14.

5 Второз., 7 : 25.

6 Юдифь, 2 : 8 (цитированного в указанном месте книги Юдифь не имеется. – Прим. пер.). /279/
бесконечные заслуги богочеловека; от них получилось достойное удовлетворение, потому что обида, наносимая грехом богу, в некотором роде бесконечна и требует и бесконечных заслуг для достойного удовлетворения. И так как заслуги всех людей, взятых вместе, не имеют бесконечной цены, то отсюда следует, говорят они, что все заслуги людей, вместе взятые, не достаточны для достойного удовлетворения правосудия божьего, оскорбленного смертным грехом. И поэтому, прибавляют они, сын божий, желая искупить людей, благоволил воплотиться и стать таким же человеком, как мы, дабы дать достойное удовлетворение правосудию бога, своего вечного отца, за все грехи людей бесконечными заслугами своей смерти и страдания.

Оскорбление или обида, которые грех наносит богу, по уверению христопоклонников, так велики, что невозможно их вполне осознать. Они в известном смысле непостижимы. Вот какое основание они приводят. Дело в том, говорят они, что для полного понимания величины оскорбления нужно знать качество того, кто оскорблен, и качество того, кто оскорбил, так как величина оскорбления определяется не только качеством или характером самого оскорбления, но также величием, превосходством и достоинством оскорбленного лица, как и низостью и подлостью оскорбителя. Поэтому, согласно их рассуждению, чтобы полностью понять крайнюю степень обиды или оскорбления, причиняемые богу грехом, нужно быть в состоянии познать и, так сказать, измерить величие и святость самого бога; ведь степень тяжести греха определяется противопоставлением его величию и святости бога. А так как никто не в состоянии понять величие и превосходство бога, потому что он бесконечен во всех совершенствах, то людям невозможно также вполне осознать тяжесть оскорбления и обиды, которую наносит богу смертный грех. Тяжесть смертного греха так непомерна, уверяют христопоклонники, что все .пламя адского огня неспособно загладить ее. Поэтому их великий св. Августин говорит и все богословы христопоклонников повторяют за ним, что лучше предоставить гибели весь мир, т. е. небо, землю и все, что они содержат, нежели совершить добровольно один единственный смертный грех. Грешить, говорит этот великий учитель, значит бесчестить бога, а этого, говорит он, никто никогда не должен допускать, хотя бы должно было по- /280/ гибнуть все живущее. Эта обида, наносимая богу грехом, так ужасна, что она заставила св. Ансельма сказать, что если бы он видел с одной стороны ад разверстый со всем его пламенем, а с другой стороны — возможность совершения единого смертного греха и если бы ему надо было избрать то или другое, он предпочел бы заживо ввергнуть себя в ад, нежели добровольно совершить один единственный смертный грех.

А вот что они говорят о меньших грехах, которые они называют грехами простительными. Раз они утверждают, что простительный грех есть обида и зло по отношению к богу, то отсюда следует, что это более великое зло, чем все бедствия всего живущего, что святые предпочли бы потерять тысячу жизней, нежели совершить преднамеренно один единственный простительный грех1, что нельзя сознательно говорить ни малейшей лжи, даже для того, чтобы воздать великую славу богу, что люди должны почитать за счастье пожертвовать своим существованием для предупреждения хотя бы самого малого греха, так как он есть зло несравненно более великое, чем все бедствия мира, разорение всех народов, гибель всех тварей и разрушение всей вселенной. Не ясно ли, что только сумасшедшие могут говорить подобное?

А вот что наши благочестивые и суеверные христопоклонники говорят об оскорблении и обиде, которые грех якобы наносит богу. Можно много сказать по поводу этого бесподобного учения, чтобы выявить всю смехотворность его, но пойдем дальше. Вот что говорят они или заставляют говорить своего бога в его гневе и негодовании. Эти народы, — такие слова вкладывают они в уста богу, — привели меня в гнев своими пороками и злодеяниями, но я также сделаю их предметом моего гнева и кар: ибо огонь, зажженный моим гневом, будет жечь глубоко до самых низин, он пожрет всю землю и сожжет основание гор, я пошлю на них все бедствия, все мои стрелы, они будут сожжены голодом и снедаемы жаром и горькими разрушениями2... Я пошлю свои кровавые стрелы, и мой меч пожрет плоть тех, которые будут убиты. Я наведу мщение на тех, которые меня ненавидят3. Этот самый бог


1 Retraite de S. Ignace, p. 17, 73.

2 Второз., 32 : 21.

3 Там же, 32 : 42. /281/
устами своего пророка Исайи говорит о наказании, которому он подверг несколько народов1: я пошел на них в своем гневе и попирал их моей яростью. А вот что он говорил через своего пророка Иеремию2. Сыны Израиля и Иуды не переставали повседневно творить зло и потому возбудили мой гнев, мою ярость и мое негодование... Но после того, как я их рассеял в своем гневе, в своей ярости и своем негодовании... Через своего пророка Иезекииля он объявляет3: Так как вы нарушили мои законы и вы предались всякого рода порокам и злодеяниям, я вас не буду более щадить, я не буду к вам иметь никакого сострадания; вы погибнете от язвы, от голода и от меча, но, когда я утолю на вас свой гнев и свое негодование, мой гнев утолится, мое негодование прекратится, и я вас утешу. Я жестоко отомщу им, — говорит он устами того же пророка 4, — покараю их своей яростью, и они познают, что я им бог, когда я совершу над ними свое мщение. И много других подобных способов выражения приписывают они своему богу.

Вот еще как они говорили о гневе, негодовании и ярости своего бога. Когда народ израильский возроптал на Моисея за то, что не было мяса5, бог пришел в великий гнев, послал им перепелов в изобилии, и они наелись их до пресыщения. Но вслед затем ярость бога воспылала против них, и он поразил их жестоким ударом. Они отвергли божий закон, — говорит пророк Исайя6, — они презрели мое слово; поэтому ярость божия возгорелась против его народа. Он простер руку свою на него, он его поразил, и оттого были сокрушены горы, и трупы мертвых были брошены, как бревна, посреди улицы, и все же его гнев, говорит пророк, не был утолен этим, его мышца все еще была простерта, чтобы разить. Он сокрушил, — говорит Иеремия7, -- всю силу Израиля в ярости своего гнева. Вся земля заколебалась от гнева господня, — говорит Исайя8. Господи, — говорит царь Давид9, — не карай


1

Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


©dereksiz.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет