Книга Магов (сборник) Александрийская библиотека «Книга Магов»: Амфора; Санкт-Петербург; 2009



бет2/32
Дата28.06.2016
өлшемі1.09 Mb.
түріКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32

Гермес Трисмегист и Соломон

Если Зороастр считается основателем древнейшей мировой религии, то Гермес, по всеобщему признанию, – родоначальник тайных наук. Отсюда и другое их название – герметическая философия .

Согласно легенде, Гермес – античный бог, восприемник египетского бога Тота. «Бог Гермес, повелитель слов <…> стоит во главе истинного знания о богах », – писал о нем неоплатоник Ямвлих (III–IV в. н. э.). А вот что рассказывается в другом источнике: «Гермес Трисмегист. Это был египетский мудрец; акме его было прежде эпохи фараонов. Называли же его Трисмегистом, потому что он говорил о триаде, утверждая, что в триаде имеется одна божественность ».18

Не известны ни время, ни место его жизни. Исследователи, так же как и в случае с Зороастром, не могут даже прийти к единому мнению о том, существовал ли Гермес Трисмегист или он чистый миф. Его единственный из сохранившихся достоверный текст – «Изумрудная скрижаль » – некоторые ученые датируют серединой II тыс. до н. э. Согласно преданию, такое некогда оставленное им завещание было по повелению Александра Македонского начертано на гранитном надгробии этого легендарного человека.

Однако подтвержденных сведений о самом Гермесе не сохранилось, и сейчас герметизмом традиционно называется религиозно-философское течение эпохи эллинизма, сочетавшее элементы различных философских течений, существовавших на тот момент (платонизма, стоицизма и др.), с астрологией, магией и религиозной практикой.

Имя Гермес скорее всего символично. Во-первых, Гермес – согласно греческой мифологии, вестник богов, а также отец герменевтики – науки понимания.

Интересен также и повсюду сопутствующий ему эпитет Трисмегист, в русском переводе с греческого означающий Триждывеличайший , или В трех делах преуспевший более чем кто-либо .

Что означает этот эпитет? Возможно, здесь имеется в виду познание им трех сфер бытия – сверхнебесной, небесной и земной. Вот что Гермес говорит своему сыну в трактате «Кратер»: «Те же, Тат, кто воспринял дар Бога, по сравнению с иными уже не смертны, а бессмертны; ибо, объяв в себе благодаря собственному уму все то, что есть на земле, то, что в небе, и то, что свыше неба <…> они узрели благо ».19

Можно усматривать здесь и те три достижения, о которых говорится в книге «Зеница космоса»: «Таков был всеведущий Гермес; он увидел все, а увидев, понял и, поняв, нашел в себе силы, чтобы сделать известным [и показать] это остальным людям ». И о чем он сам же далее говорит: «Я <…> узрел безвидное всевидящими очами моего ума; и ко мне, пока я предавался созерцанию, пусть медленно, но все-таки пришло точное знание. И ныне мне необходимо возложить священные символы космических стихий ».20

Дошедший до нашего времени свод герметической науки состоит из произведений так называемого высокого и низкого герметизма. К высокому относятся, прежде всего, наиболее ранние трактаты с глубоким философским содержанием: во-первых, «Герметический корпус» – четырнадцать трактатов, сохранившихся в рукописях византийского философа и историка XI в. Михаила Пселла; во-вторых, приписываемый Апулею диалог «Асклепий»; в-третьих, большое количество фрагментов, опубликованных в VI в. н. э. Стобеем в его знаменитой «Антологии».

К низкому герметизму обычно причисляют сочинения по астрологии, магии, алхимии и медицине, написанные в основном в Средние века.

Особое место в корпусе герметической философии занимает «Изумрудная скрижаль », содержащая в символической форме квинтэссенцию (суть сути) не только всей герметической философии, но и всей мудрости мира. Это настоящая конституция оккультизма.



Изумрудная скрижаль Гермеса Триждывеличайшего

«Истинно, без ложного, достоверно и совершенно истинно:

1. Все, что есть внизу, есть и наверху; все, что есть наверху, есть и внизу – к проявлению удивительного единства.

2. Всякая вещь произошла из одного, намерением одного; всякая вещь произошла от этой одной вещи усыновлением.

3. Отец ее – Солнце, мать – Луна; выносил ее Ветер в чреве своем, вскормила Земля.

4. Отец всякого совершенства во всем мире – она.

5. Если она обращается в землю, свойства ее остаются цельными.

6. Отдели землю от огня, утонченное от сплоченного, с великим искусством и тактом.

7. Возносясь от земли к небу и вновь возвращаясь в землю, восстанавливается единство; так обретешь славу всемирную и убежит от тебя всякая тьма.

8. Это и есть наисильнейшая сила сил; она одолеет всякую тонкость и пронижет любую плотность.

9. Так созданы миры.

10. Отсюда чудесные уподобления, способ которых этот.

11. Я называюсь Гермесом Триждывеличайшим, потому что владею тремя сторонами мировой философии.

О работе Солнца сказано мной достаточно».


Теперь обратимся к его оккультным практикам. Всякий маг непременно сочетал в своей деятельности два рода познания: высокую философию с ее бессмертным заветом «познай самого себя» и чисто практическую деятельность – врачевание или экспериментальное исследование природы. И это естественно; теория и практика – две стороны одной медали.

Трисмегист же, согласно «Изумрудной скрижали», а значит, и самому Гермесу, овладел тремя сторонами мировой философии . Что же под ними подразумевается? Скорее всего, это умозрительное познание (теория) и естественно-научное познание мира (практика), а также некая религиозная составляющая – искусство жреца (мага).

Иными словами, истинный маг должен быть теоретиком науки, практиком и жрецом. Таков, по формуле Трисмегиста, путь к обретению настоящего естества, сути и предельного в своей завершенности знания о целом и едином.

Приведем здесь несколько наиболее характерных трактатов из герметического корпуса, сыгравших значительную роль в новом витке развития магии в эпоху Возрождения.



Гермес Трисмегист

Священное Слово Гермеса21

Во славу всего сущего, Бога, божественности и природы божественной. Начало бытия – Бог, Разум, природа и вещество. Мудрость являет вселенную, божественность же есть ее начало, природа, сила, необходимость, конец и возобновление.

Был мрак беспредельный над бездной, и вода, и дух тонкий и разумный, содержимые в хаосе божественной мощью. Тогда заструился свет святой, и под прахом стихии вышли из влажного естества, и все Боги прояснили плодоносную природу. Вселенная была в смятении и неустройстве, и вознеслись легкие стихии, а более тяжелые легли основою под влажным прахом, и было все разделено огнем и чаяло вознесения в духе. И небо явилось в семи кругах, и проявились Боги под видом светил со всеми их свойствами, и сочтены были светила с Богами, сущими в них. И воздух окутал внешний круг, несомый в круговом течении своем божественным духом. Каждый Бог, сообразно мощи своей, свершил деяние, ему предначертанное. И звери четвероногие родились, и гады, и звери водные, и звери крылатые, и всякое зерно плодоносное, и трава, и зелень всякого цветка, в себе несущего семя произрождения.

И посеяли они также племена людские, да познают божественные деяния и свидетельствуют о силах природы; и множество людей, да владычествуют надо всем, что под небом, и познают благо, да возрастают в великости и умножаются во множестве; и всякую душу, облеченную плотью течением круговых Богов, да созерцает небо, течение небесных Богов, божественные деяния и силы природы, и да различает блага, да увидит божественное могущество, да научится различать добро и зло, и откроет все полезные искусства. Их жизнь и их мудрость изначала направлены ходом круговых Богов; там же приходят к разрешению.

И будут великие и памятные труды на земле, оставляющие разрушение в обновлении времен. И всякий род одушевленной плоти и плодового зерна и все дела тлена возобновляемы будут необходимостью и обновлением Богов и периодическим правильным ходом природы. Ибо божественность – строй мира и его природное возобновление, и природа установлена в божественности.

Гермес к Тату

Кратер, или Монада22



Гермес . Строитель мир построил не рукотворно, но словом Своим. Нужно Его представлять себе как везде и всегда сущего, как начинателя всего, как одного и единого, тварей создавшего волей Своею. Тело Его ни ощутимо, ни зримо, ни измеримо, ни протяженно, ни подобно какому-либо иному телу. Он – ни огонь, ни вода, ни воздух, ни дух, но все от Него исходит. Будучи благ, Он хотел создать мир для себя и украсить землю. Украшением божественного тела поставил Он человека, душу бессмертную и смертную. Человек преобладает над животными рассудком и разумом; он рожден для созерцания деяний Бога, восхищения ими и познания Творца. Бог распределил всем людям рассудок, но не разум, не потому, что иным позавидовал, ибо чужда Ему зависть, она рождается в душах людей неразумных.

Тат . Почему же, о отец, не распределил Бог разума всем?

Г. Он хотел, о сын мой, поставить его среди душ, как цель для достижения.

Т. И где Он поставил его?

Г. Он наполнил им великий кратер и вручил его посланцу, повелевая ему так взывать к сердцам людей: «Креститесь, если можете, в кратере, вы, верующие в возвращение свое к Пославшему его, вы, знающие, зачем вы родились». И те, что ответили на призыв и крещены были в Разум, обрели Ведение и стали посвященными Разума, людьми совершенными. Те, что не поняли Его, обладают рассудком, но не разумом и не знают, для чего и кем они образованы. Ощущения их подобны ощущениям безрассудных животных. Состоя лишь из страстей и желаний, они не восторгаются достойным созерцания, они предаются удовольствиям и влечениям тела: и мнят в этом цель человека. Но получившие дар Божий, те, о Тат, судя по деяниям их, бессмертны и не смертны более. Разумом объемлют они все, что на земле и на небе, и то, что может быть превыше неба. На достигнутой ими высоте они созерцают благо, и это зрелище заставляет их считать невзгодою их земное пребывание. Презирая все плотское и бесплотное, стремятся они к Одному и Единому. Таково, о Тат, наущение разума: созерцать божественное и постигать Бога. Таково благодействие божественного кратера.

Т. Я также хочу креститься в нем, о отец.

Г. Если не станешь ненавидеть тела своего, о сын мой, не можешь ты возлюбить самого себя. Возлюбив самого себя, обретешь разум и тогда получишь знание.

Т. Что хочешь ты сказать, о отец?

Г. Невозможно, о сын мой, быть приверженным вкупе к смертному и к божественному. Естества бывают телесными или бесплотными; тем и отличается смертное от божественного; нужно избрать то или другое, ибо нельзя примкнуть к обоим купно. Когда выбор сделан, отвергнутое являет силу другого; избрав лучшее, сперва получают прекрасную награду и к тому же являют свое благочестие к Богу. Дурной выбор гибель для человека, но без вины Бога; лишь подобно праздногуляющим на дорогах проходят миром, влекомые наслаждениями тела.

А потому, о Тат, благо, от Бога исходящее, в нашей воле, да примем мы его без замедления. Зло идет не от Бога, оно исходит от нас самих, предпочитающих его добру. Ты видишь, о сын мой, сколько тел нам нужно пройти, сколько демонских хоров и звездных обращений, чтобы прийти к Богу Одному и Единому. Благо недоступно, бесконечно и беспредельно; само по себе оно не имеет начала, но для нас оно как бы имеет его в Ведении. Ведение не есть, в сущности, начало блага, но чрез него мы приходим к току. Примем же его руководителем – мы пройдем чрез все преграды. Трудно покинуть настоящее и привычное, чтобы вернуться на старые пути. Призраки обольщают нас, [мы] отказываемся верить в незримое: дурные вещи явны, благо – незримо очам, ибо не имеет ни вида, ни облика: оно подобно лишь себе самому и от всего прочего отлично. Бесплотное не может проявиться телу. Вот в чем самоподобное отличается от разновидного и чем разновидное ниже самоподобного.

Единство, начало и корень всех вещей существуют во всем, как начало и корень. Нет ничего безначального; начало ни от чего не происходит, как только от самого себя, ибо все от него происходит. Оно самоначально, ибо не имеет начала иного. Единица, она же есть начало, содержит все числа и ни в одном не содержима; она порождает их всех и не порождаема ничем иным. Все рожденное несовершенно, разделимо, подвержено приросту и убыванью. Совершенное вовсе не имеет этих свойств. Все возрастающее возрастает через единицу и гибнет от собственной немощи, если не может больше принять единицы.

Вот, о Тат, образ Божий, поскольку можно его представить себе. Если ты вглядишься в него внимательно и постигнешь его очами сердца, верь мне, сын мой, ты найдешь тропу восхождения, или, скорее, сам этот образ тебя поведет; ибо таково свойство созерцания: оно пленит и привлекает, как магнит привлекает железо.

Благо в одном лишь Боге и ни в чем ином

Благо, о Асклепий, нигде, кроме единого Бога, или, вернее, благо – всегда сам Бог. Итак, это естество непреложное, несотворенное, вездесущее, в себе обладающее деятельностью постоянною, совершенною, полною и неистощимою. Единство – начало всего, благо – источник всего. Говоря: благо, я разумею то, что всецело и всегда добро. Такое же совершенное благо нигде не находится, кроме как в одном Боге, ибо нет в Нем порока, ни желания, могущего сделать Его дурным; Он ничего не может утратить и скорбеть об утрате: печаль один из видов зла. Нет ничего сильнее Его и что могло бы Его одолеть; нет ничего Ему равного и что могло бы Ему повредить или внушить желание. Ничто, при ослушании, не могло бы возбудить Его гнева, ничему наимудрому не мог бы Он позавидовать.

Так как все это чуждо Его естеству, остается Ему только благо, и так как в естестве этом нет ничего дурного, благо не может оказаться ни в чем ином. Разность пребывает во всех отдельных существах, малых или великих, даже в наибольшем и сильнейшем из всех живущих. Всякая тварь подвержена страсти, даже рождение от страсти. Где же страсть, там не бывает блага, и где благо – нет страсти, как день не бывает ночью и ночь днем. И благо не может пребывать в твари, но лишь в нетварном. Суть всех вещей участвует в благе как в бытии, в этом смысл, и мир благ, ибо производит все сущее; он благ, пока творит, в остальном он не благ, ибо подлежит страсти, колебанию и производит страстных существ.

В человеке благо – лишь сравнительное зло, здесь все не слишком дурное благо и благо есть лишь наименьшее зло. Но земное благо не может быть всецело чистым от зла; оскверненное примесью зла, оно перестает быть благом и становится злом.

Итак, благо существует в одном лишь Боге, или Бог есть благо. Среди людей, о Асклепий, благо существует лишь по имени, но ничуть на деле. Благо несовместимо с вещественным телом, одержимым отовсюду сквернами, муками, желаньями, гневом, заблуждениями, суевериями. Но самое худшее, о Асклепий, в том, что благом считается любое из зол, которых надлежало бы избегать, излишества чрева, порок, влекущий за собою всякое зло и удаляющий нас от блага.

Я же воздаю благодарение Богу, вложившему в мой разум познание блага, ибо самое благо не может пребывать в мир; ибо мир исполнен зла, Бог же – исполнение блага, или благо исполнено Бога. Прекрасное сияет вкруг естества, и так, быть может, является оно в своем самом прозрачном и чистейшем облике. Не убоимся сказать, о Асклепий: естество Божие, если, однако, Бог имеет естество, – это красота. Прекрасное и благое не могут быть в мире все видимые предметы – лишь отражения, и как бы тени. Помимо доступного чувству нужно искать прекрасное и благое, и око не может увидеть их, ибо не может зреть Бога; они – Его неотъемлемые части, присущие свойства, неразлучимые и многожеланные, возлюбленные Им или любящие Его.

Если можешь ты постигнуть Бога, постигнешь ты прекрасное и благое, чистое сияние Бога, несравненную красоту, благо бесподобное, как сам Бог. Сколько ты понимаешь Бога, столько понимаешь прекрасное и благое; они не могут сообщаться другим существам, ибо неотделимы от Бога. Взыскуя Бога, взыскуешь ты красоту. Единый путь, ведущий туда, – благочестие купно с Ведением. Невежды, не идущие путем благочестия, дерзают называть человека прекрасным и благим, его, не видевшего, даже в грезе, что такое благо, окутанного скверною отовсюду; зло он считает добром, злом питается неутолимо, боится его утраты и силится не только сохранить его, но и увеличить. Того, что люди считают благим и прекрасным, о Асклепий, не можем мы ни избежать, ни ненавидеть, ибо, что тяжелее всего, мы нуждаемся в нем и не можем без него жить.

Наибольшее зло для людей – неведение Бога

Куда стремитесь вы, опьяненные люди? Вы упивались вином неведения и не можете его стерпеть, уже извергаете вон. Отрезвитесь и откройте очи вашего сердца, если не все из вас, то хоть те, что могут. Ибо бедствие неведения затопляет всю землю, сквернит душу, замкнутую в теле, и препятствует ей войти в пристань спасения. Не допускайте потоку унести вас; вернитесь, если можете, в пристань спасения. Ищите кормчего, да поведет вас к вратам Ведения, где блещет сверкающий неомраченный свет, где никто не пьянеет, где все трезвы и обращают очи сердца к Тому, Кто хочет быть созерцаемым, неслыханный, неисповедимый, незримый очам, видимый разуму и сердцу.

Прежде всего разорвать нужно одежду, носимую тобою, это одеяние неведения, начало всякой злобы, оковы порока, облачение мрака, живую смерть, чувствующий труп, могилу, что ты носишь с собою, домашнего татя, враждебного в любви, рьяного в ненависти. Таково враждебное одеянье, облекающее тебя; оно влечет тебя вниз к себе, опасаясь, да не заставит тебя зрелище правды и блага возненавидеть злобу его, открыть построенные тебе ковы, помрачая пред тобою все, что нам кажется светлым, удушая тебя в веществе, опьяняя нечестивыми усладами, да не услышишь ты того, что должен слышать, и не увидишь того, что должен видеть.

Ничто не исчезает, лишь по заблуждению, перемены зовутся смертью и уничтожением

Побеседуем теперь, о сыне, о душе и о теле, о бессмертии души, о составе тела и его разложении. Ибо смерти не существует; слово смертное бессмысленно, либо есть нечто иное, как слово бессмертное, утратившее первый слог. Смерть была бы уничтожением, в мире же ничто не гибнет. Если мир – второй Бог, душа бессмертная, то ни одна часть естества живого и бессмертного не может умереть. Частью же мира является все, особливо человек, душа разумная. В бытии первый – вечный, несотворенный всесоздатель Бог. Второй сотворен по образу Его; это мир, Им порожденный, содержимый и питаемый; он воспринял от Отца бессмертие и, значит, навеки жив. Бессмертие отличается от вечности: вечное не рождено никем иным; оно произошло само собою, или, вернее, созидается вечно. Кто говорит – вечное, говорит – всемирное. Отец вечен сам по Себе, мир воспринял от Отца непрестанную жизнь и бессмертие.

Из всего вещества, подвластного Ему, сотворил Отец тело вселенной, дал ему округлый облик, назначил ему присущности и сделал его бессмертным и вечно вещественным. Обладая полнотою обликов, Отец рассеял присущности в сфере и заключил их там, как в вертепе, желая украсить всячески создание свое. Он облек бессмертием тело вселенной, да не войдет вещество, стремясь к растворению, в свойственное ему нестроение. Ибо, в пору своей бестелесности, беспорядочным было вещество. Оно хранит и поныне от этого слабый след в свойстве возрастанья и убыли, то, что люди зовут смертью. Это нестроение происходит лишь в жизни земной: тела небесные хранят единый строй, изначала воспринятый от Отца, сохраняемый нерушимо восстановлением каждого из них. Восстановление хранит тела земные, распадение же таковых претворяет их в тела бессмертные, и таким образом является лишение ощутимости, а не уничтожение тела.

Третье живущее – человек, созданный по образу мира; волею Отца, он обладает разумом больше прочих земных животных; через ощущенье он в соотношении со вторым Богом, мыслью – с Первым; одного постигает как телесное. Другого – как бесплотное естество, разум и благо.

Т. Итак, это живущее не умирает?

Г. Скажи лучше, о сын, и уразумей Бога, мир, жизнь бессмертную, жизнь, подверженную растворенью. Пойми, что мир исходит от Бога и пребывает в Боге, что человек исходит от мира и пребывает в мире. Начало, совершенство и постоянное пребывание всего – Бог.



О мысли и ощущении. Красота и благо в одном лишь Боге и нигде кроме Него

Вчера, о Асклепий, преподал я слово посвящения. Ныне считаю необходимым сопроводить его другим и говорить об ощущении. Между ощущением и мыслью та разница, что одно (принадлежит) веществу, другая – сущности. У прочих животных ощущение, у человека же мысль – прирожденны. Мысль отличается от разума, как божественность от Бога; божественность рождается от Бога, мысль – от разума; она сродна слову, и оно служит ей. Всякое слово выражает мысль, и всякая мысль проявляется в слове. Ощущение и мысль в человеке имеют взаимное влияние и связаны нерасторжимо. Невозможна мысль без ощущения, ни ощущение без мысли. Можно, однако, предположить мысль без ощущения, как прихотливые образы сновидений, но мнится мне, что оба действия происходят во сне и что возбужденное ощущение от сна переходит в явность. Человек состоит из тела и души. Когда обе стороны ощущенья согласованы – выражается мысль, зачатая разумом. Ибо разум зачинает все мысли, благие, если они зарождены Богом, иные – под влиянием бесовским. Ни одна часть мира не свободна от демонов – я говорю о демонах, отпавших от Бога; вселяющийся в нас (демон) засевает там зерно свойственной ему силы, и разум, приняв это зерно, зачинает блуд, убийства, отцеубийства, кощунства, нечестие, насилия, свержения в бездны и все другие деяния злых демонов.23

Семена Бога, немногочисленные, но великие, прекрасные и благие, – добродетель, воздержание и благочестие. Благочестие – познание Бога; обладающий им исполнен всех благ: он зачинает божественные мысли, отличные от мыслей толпы. Вот почему пребывающие в Знании не любы толпе и не люба им толпа. Их считают безумными, их осмеивают, они ненавидимы и презираемы; по возможности их предают даже смерти: ибо, как сказано, зло обитает здесь, это его вместилище. Земля его область, но не мир, как скажут иные хулители. Но праведный человек все превышает обладанием Ведения. Все благо для него, даже то, что оказалось бы дурным для других. Его размышления все применяют к Ведению, и, о чудо, он один претворяет зло в добро.

Возвращаюсь к моей речи об ощущении. Тесная связь ощущения и мысли свойственны человеку. Не все люди, как сказано мною, располагают разумом: одни принадлежат веществу, другие – сущности. Злые вещественны и воспринимают от демонов семя их мысли; единосущные с благом – спасаются Богом. Бог – создатель всего и все свои созданья творит подобными Себе, но эти благие творенья неплодны в действии. Движенье мира рождает разнообразные произведения, одни оскверненные злом, другие очищенные благом. Мир, о Асклепий, обладает ощущением и мыслью, не сходными с человеческими, ни такими многообразными, но высшими и более простыми. У мира одно лишь чувство, одна лишь мысль – творить все вещи и возвращать их в себя. Он – орудие Божией воли, и его удел – воспринимать божественные семена, хранить их, производить все вещи, растворять их и возобновлять. Подобно доброму оратаю жизни, он возобновляет свои произведенья, преображая их; он порождает всякую жизнь, вносит все живые естества, он одновременно и вместилище, и строитель жизни.

Тела различны по веществу: одни образованы землею, другие водою, иные воздухом, иные огнем. Все сложны, но одни в большей степени, другие же проще; первые тяжелее, вторые легче. Быстрота мирового движения производит многообразие видов; его многократное дыхание навевает телам многообразные свойства, при полном единообразии жизни. Бог – отец мира, мир – отец сущего в нем; мир – сын Божий, сущее в мире подвластно ему. Справедливо называют мир κόςμος, от κοςμέω – украшать, ибо он краса всего и все устрояет многообразием видов, (в нем) жизнь неиссякаемая, деятельность постоянная, необходимость движения, сочетание стихии и строй творения. Да наречется же он κόςμος, это имя ему подобает.

У всех животных ощущение, мысль приходят извне, из среды окружающей; мир воспринял их раз и навсегда при рождении – от Бога. Бог не лишен ни чувства, ни мысли, как думают иные: это хула суеверия. Все бытие, о Асклепий, пребывает в Боге, произведенное и зависимое от Него; все, что действует телами, что движет душевной сущностью, что оживляет духом, что служит вместилищем мертвым тварям, все это в Боге. И не только говорю, что Он вседержитель, но что воистину Он есть Все. Он не извлекает ничего извне, но все из Себя производит. Чувство, мысль Божия – это вечное движение вселенной; никогда, ни в какое время не погибнет ни одно существо, т. е. частица Бога, ибо Бог – вседержитель, нет ничего вне Его, и Он не пребывает вне чего бы то ни было.

Все это истинно, о Асклепий, для того, кто уразумеет; невежда не верит этому, ибо разум – вера; не верить – значит не разуметь. Слово мое достигает истины, разум велик и может, если указать ему путь, прийти к истине. Когда размышляет он над вещами, находя их согласными с толкованьями слова, он верит и покоится в этой блаженной вере. Разумеющие божественные слова имеют веру, не разумеющие – не веруют. Вот что имел я сказать об ощущении и мысли.

* * *

Превосходный пример очищенного и просветленного разума являет мудрейший из живших на земле – царь Соломон.

Соломон (от еврейского Шеломо – «мирный», «благодатный») правил Иудейским царством в 965–928 гг. до н. э. О Соломоне написано в книгах Царств и Паралипоменон довольно подробно. Он был младшим сыном Вирсавии и царя Давида. После того как Соломон подавил выступление своего старшего брата Адония, стремившегося узурпировать власть, умирающий Давид помазал его на царство. Женитьба на дочери фараона помогла Соломону заключить союз с Египтом. Затем Господь явился Соломону во сне и сказал: «Проси, что дать тебе», и он попросил разумное сердце, чтобы уметь судить людей и различать добро и зло. «И дал Бог Соломону мудрость, и весьма великий разум, и обширный ум, как песок на берегу моря. И была мудрость Соломона выше мудрости всех сынов востока и всей мудрости египтян …» (3 Цар 4: 29)

Прославился он также строительством храма в Иерусалиме. С помощью Хирама, Тирского царя, были собраны строительные материалы и средства, а также и рабочие; после семи лет упорного труда строительство завершилось, и в Храм внесли ковчег завета Господня. Когда церемония освящения закончилась, Бог вновь явился Соломону и обновил свой завет, пообещав ему и его народу славное будущее, но предупредив при этом о наказаниях за поклонение другим богам.

Однако Соломон не внял увещеванию, и Господь прогневался на него из-за его отступления от веры.

Эта история могущественного правителя, который в конце жизни стал жертвой идолопоклонства и до самой смерти был в немилости у Бога, дает богатую пищу для размышлений.

Пожалуй, найдется совсем немного персонажей столь же легендарных, как царь Соломон, которые неизменно оставались бы главными героями множества легенд – как на Западе, так и на Востоке. Только для того, чтобы составить каталог всех литературных источников, в которых содержатся рассказы о Соломоне, потребовалась бы, наверное, целая жизнь.

Память о нем сохранили Библия, Талмуд, Коран, сказки «Тысячи и одной ночи», персидская и турецкая поэзия, греческие и римские тексты – «Завет Соломона», «Gesta Romanorum», старинные французские, немецкие и английские легенды; средневековая книга по магии «Claviculae Solomonis» («Ключики Соломона»), переведенная на все европейские языки и до сих пор используемая на практике.

Соломон считается автором таких ветхозаветных книг, как «Притчи Соломона», «Экклезиаст», «Песнь песней», «Книга премудрости Соломона», и еще некоторых других, не входящих в канонический текст Ветхого Завета: «Завещание Соломона», «Псалмы Соломона» и «Пророчество Соломона о Иисусе Христе», написанное на чаше царя и свидетельствовавшее о том, сколько лет пройдет от Соломона до Христа. Соломону также приписывается авторство двух библейских псалмов (71 и 126).

Некоторые отрывки из «Книги Царств», «Притчей Соломона» и «Книги премудрости Соломона» лишь подтверждают предположение, что он обладал знанием, недоступным прочим смертным.

Соответствует библейскому Соломону и Сулайман сын Дауда, о котором в Коране говорится, что он превосходил мудростью своего отца. Наследовав Дауду, Сулайман стал великим правителем. Ему подчинялись ветры и птицы, а перстень Сулаймана с печатью, имевшей форму шестиконечной звезды, считался у мусульман могущественнейшим талисманом.

Во многих легендах утверждается, что Соломон получил в дар от Господа не только мудрость, богатство и славу, а еще и волшебный перстень, дававший ему власть над ветрами и силами природы, зверями и птицами, над людьми и всеми духами, небесными, земными или подземными. Таким образом, за одну ночь он превратился в самого могущественного мага в истории земли. И это породило неравный конфликт между мудростью и силой. С волшебным кольцом все было необычайно легко, оказалось, что с ним легко потерять голову даже мудрейшему человеку на земле.

Здесь мы приводим один из вариантов апокрифа, известного под названием «Завещание Соломона». Полностью заголовок, переведенный с греческого образца, звучит следующим образом: «Завещание Соломона, сына Давида, который был царем в Иерусалиме, подчинил себе и управлял всеми духами воздуха на земле и под землей. С их помощью он также совершал все божественные работы в Храме. Здесь же говорится о той власти, которой они обладают по отношению к людям, и о том, какие ангелы могут противостоять этим демонам» .

О Соломоне24

Соломон, сын Давидов, родился от жены Урия; произошло же это таким образом. Увидел царь Давид жену Урия в бане обнаженной, и вселил сатана в сердце его любовное желание соблазнить ее, и Давид не только совершил прелюбодеяние, но и побудил убить Урию, мужа соблазненной. Возлюбленный Богом великий пророк, избранный Богом, величайший из всех, псалмопевцев украшение, прославленный божественный отец, составитель Ветхого и Нового Завета претерпел от Велиара и великозлобной вражды, претерпел, как и прежде созданный Адам. Урия был убит, посланный Давидом в сражение и назначенный по желанию его и воле на передний край сражения, чтобы таким образом захваченный один и не имея помощи был бы убит; так и произошло. Прежде чем все это случилось, пришел ангел Господень к Нафану пророку и сказал ему: «Отправляйся к царю Давиду пророку и научи его не делать беззаконных дел сатаны». Выйдя же, Нафан отправился к Давиду и наткнулся на препятствие от Белиара. Нашел ибо дьявол человека непогребенного и проклятый положил его на пути Нафана. Увидя мертвого человека, Нафан пожелал похоронить его, и во время этих похорон и исполнил Давид беззаконные дела сатаны. Узнав это, пророк Нафан горько сетовал и говорил: «Через меня произошел этот грех». И вновь пришел к нему ангел, говоря: «Через тебя произошло падение, через тебя будет и исправление. Отправляйся теперь к царю и изобличи его беззаконие». И говорит Нафан ангелу: «Как я, бедняк, изобличу царя?» Ангел же сказал ему: «Я буду с тобой, ты оповестишь, я же наведу на него страх». И отправился Нафан к Давиду, пал перед ним ниц и рек: «Господин царь, был я некими людьми привлечен к суду и пришел рассказать тебе о нем». Царь же ему говорит: «Что это за суд такой?» Нафан же сказал притчей: «Есть у меня господин, владеющий мной, и имел он сотню ягнят и радовался на них, я же имел одного ягненочка, и взял он его у меня, сотню имея, и съел его». Узнал в том Давид свое собственное дело и, встав с ложа своего, горько стеная, со слезами сказал: «Я есть подобное совершивший». И начал печально говорить пятидесятый псалом.25 А Нафан ему: «Да отпустит наконец Господь Бог грех твой».26

Родил Давид Соломона от жены Урия, и тот взял царство отца своего Давида и был прославлен высочайшей мудростью и разумностью, и линия рода его поднялась до божественной плоти Господа нашего Иисуса Христа, так как и Он сам из сынов божественного отца Давида, чтобы и пророческая речь исполнилась, говорящая: «…не отойдет главенство от Иуды, ни же начальствующий от чресл его, пока не приидет, Который назначен».27 Мудрость же Соломона была подобна мудрости первого человека Адама. Воспитана эта мудрость мудростью удивительного Сираха,28 по предусмотрению свыше. Ту же мудрость являя, Господь в Евангелиях сказал, что мудрость Соломона Он полагает наивысшей из всех,29 так судил, так действительно и было. Благодаря этой мудрости набрался смелости дивный Соломон и решил возвести дом Господу Богу наипрекраснейший, наивеличайший и самый прославленный на земле. Получился же и был возведен дом Господа Бога согласно желанию, и мудрости, и искусству Бога через мудрость и усердие Соломона. Итак, возвел он таковой храм после великих приготовлений сам и дети его.30

Имел Соломон из всех детей своих одного наиболее желанного; ибо хлеб, и пищу, и одежду вдвое давал ему. Было же это дитя неприятно видом и обликом некрасивое.31 И печалился, видя его таковым, Соломон. И в один из дней сказал ему: «Почему ты так плохо выглядишь? Что из существующих вещей печалит тебя? Или не получаешь всего вдвое от меня?» И дитя говорит царю: «Тот хлеб, господин царь, каковой мне даешь, весь потребляю, но не выгляжу от этого лучше ничуть. Нападает на меня ночью дух дурной и нечистый, подловляет и выжимает оконечность пальца моего, и делает вид мой таким неприятным и неприглядным».



Услышав это, Соломон обратился с увещеваниями к Господу Богу. И прислал к нему архангел Михаил медный перстень с печатью и дал эту печать Соломону, и говорит: «Отдай отроку эту печать и пусть будет с ней на ложе его, и когда придет к нему дьявол, пусть стукнет его печатью в грудь и, связав, пусть приведет его к тебе. Должно ибо тебе подчинить всех духов с помощью его и печати Бога и построить дом Бога при посредстве множества дурных духов, работающих вместе с людьми». Взяв печать, Соломон поблагодарил святого Бога за присланного от него ангела. И, призвав отрока, дал ему печать, возвестив сказанное ангелом. Отрок, взяв перстень Бога, с наступлением вечера улегся в свою кровать. И к тому привыкший явился к нему дьявол, и сразу отрок ударил врага по сердцу печатью Бога. Сатана же жалостным голосом закричал: «Ах! Увы! Как поработился я царю Соломону?» И повязав его так, привел к царю Соломону. Рассматривая его, царь рек: «Скажи нам, дух дурной и нечистый, как кличут тебя и каково твое ремесло?» И дьявол сказал царю: «Зовут меня Орний, ремесло же мое ко всему способно». И говорит царь: «Какой ангел лишает тебя сил?» И дьявол: «Великим архангелом Михаилом обуздываюсь, он же и моя сила». И царь рек: «Сможешь сделать что-либо для храма Господа и для завершения его строительства полезное?» А дьявол: «Смогу с помощью печати этой созвать всех духов к тебе, и подчинить твоей воле, и закончить строительство, и возвести, подчинив всех духов рабам, храм Господа Вседержителя». Услышав это, Соломон возблагодарил Господа Бога и попросил Орния отправиться с печатью и отроком и собрать духов. И они пошли, и собрали всех, и привели к царю Соломону. Все они приблизились к царю и пали ниц перед ним. И спросил царь у каждого духа отдельно имя и ремесло и кто каким из святых ангелов обуздывается. И соответственно ремеслу каждого, прозванию и обуздывающему ангелу поручил им трудиться для завершения храма. И содействовал каждый по отдельности рабу, к которому был приставлен по мудрости Соломона; и таким образом, было чрезвычайно удивительно видеть множество мужей и духов, которые по воле Господа мирно возводили и вели к завершению храм Господа со всей заботой и усердием, без дерзаний духов, ни же случая соблазнить или обидеть людей.32

Из мужей же, имеющих особое старание к завершению строительства храма, [некто] пришел к соревнованию и спору с сыном своим, и сражались друг с другом, пылая гневом, желая растерзать друг друга. Преисполненный гневом отец однажды подошел к царю Соломону и со слезами сказал ему: «Господин царь, или осуди смерти моего сына, поступающего так оскорбительно противозаконно со мной, отцом, или, так и знай, что более не двину я рукой моей к завершению строительства храма». Пока царь размышлял по поводу услышанного, пришел и сын старика к царю, также обвиняя и то же говоря про отца. Царь, думая об этом и не зная, что выбрать, обратил внимание на то, что работающий Орний смеется, и сказал судящимся: «Отойдите-ка ненадолго от меня». И когда они отошли, подозвал Орния и спросил его: «Что смеешься, Орний? Меня, царя, осмеиваешь или суд мой? Или храм Господа?» И Орний говорит царю: «Господин царь, мудрейший и справедливейший Соломон. Не над тобой, царем, смеюсь и не над судом твоим, ни над храмом Господа, ни над этими несчастными судящимися; но несчастны, говорю я, старик и сын его. Ибо не пройдет и трех дней, и конец придет юноше». И царь Орнию говорит: «Иди и трудись с усердием, миром и послушанием для храма Господа Бога Вседержителя». И отошел от того места Орний и трудился. Подозвал царь двух тяжущихся и сказал им: «Идите и делайте дело ваше до пяти дней, и после этого примем решение и закончим суд над вами». И приказал царь назначить день соответственно сказанному. По прошествии же пяти дней пришел старик к царю унылый и угрюмый и, слезы из глаз пуская, сказал: «Царь, умер мой сын, умер, и не видно больше его, меня же оставил в наитяжелейшей бедности, и боли сердца, и невыносимом стенании. Ибо уже не увижу его, не узрю лица его. Скрылся в место бессветлое, в землю мрачную, в землю темную». Пораженный всем этим царь спросил: «В который день умер?» И сказал старик: «Спустя три дня умер после того, как мы к твоей власти приходили». И говорит царь: «Ступай с миром, старик. Господь Бог, Отец утешения и успокоения обиженных, утешит твое сердце, чтобы оно больше не печалилось. Помни, что твой сын человеком был. Всякий же человек смертен. Поэтому не печалься, ибо ничего не достигнешь здесь, жалуясь». Услышав это от царя, старик ушел, успокоив сердце. И, пригласив Орния, царь спросил: «Скажи нам, как определяешь ты смерть человека, дух ты нечистый?» Орний же ответил: «Мы, господин, с неба изгнаны вниз, и теперь ангелы Бога и свет окружены демонами, и нечистыми духами, и мраком, как ты и видишь. И мы рождены как работники Бога, попавшие ныне тебе в услужение, и призваны в помощь Богом. Но, низвергнутые с неба, и падшие, и брошенные в ужасный ад, мы снова поднимаемся к основанию неба, и сообщество ангелов слушаем, и от них узнаем о смерти человека за сорок дней. И, услышав о таковых, соревнуемся и стараемся погубить такого человека или огнем, или водой, или скалой и тем самым получить что-либо от его доли. И в этом нет нам ни грана отдохновения под небом, и мы падаем, словно листва с деревьев, и кажемся людям как звезды сыплющиеся, чтобы превозноситься людьми».33 А царь: «Так падающие звезды и блуждающие звезды34 не есть на самом деле звезды?» И Орний: «Нет, царь. Ибо звезды небесные бессмертны, крепки и неподвижны». И, услышав все это, царь отпустил Орния заниматься его делом.

Закончен был храм, и все цари земли и начальники из знатных, и царица Юга, или мудрая Сивилла, также сама пришла увидеть храм Господа и принесла к завершению храма дерево дорогое и ценное.35

Царь же аравитян прислал послание царю Соломону, в котором было написано следующее: «Царь Соломон, да радуешься. Да узнает твоя царская власть, что в наших землях обитает тяжелый сильный дух и в течение трех дней наводит ветер крепкий и срывает дома, и деревья, и холмы и людей губит, бросая их на скалы, и в воду, и в огонь. Если только желает твоя власть послать и изгнать, и совершенно истребить его от тех земель, и, если только это сделает царская власть твоя, мы бы пожертвовали тогда к завершению храма 125 талантов золота, серебра и меди». Ознакомившись с посланием, царь приказал отроку, имеющему печать, тотчас захватить ее и в напутствие говорит: «Немедленно отправляйся к царю аравитян и возьми с собой печать и верблюда одного из быстрейших, и мех кожаный, новый, и пусть укажет тебе место, где обитает дух дурной. И, заняв место то самое, набрось мех пастью его, через которую он дышит, вкруг отверстия норы, и наблюдай день, когда исходит дурной дух. И когда увидишь мех наполненным по обыкновению ветром, запечатай перстнем и приторочь его к верблюду, и доставь тотчас нам». И ушел отрок, и сделал все по воле царя Соломона. На обратном пути говорит дух отроку: «Отпусти меня, отрок, и я укажу тебе место, где спрятан ценный камень и золото». Отрок же говорит: «Сходим прежде к царю и это после по его распоряжению сделаем». Когда же путь закончили и достигли места, в котором был царь, мех, повалившись с верблюда, пал наземь, вверх и вниз скача перед Соломоном. Царь же сказал: «Кто ты есть и каково имя твое?» Он же говорит: «Я прозываюсь духом Ефиппой». И говорит ему царь: «Можешь сделать для меня что-нибудь полезное?» И Ефиппа ответил: «Могу поднять камень краеугольный, который отвергли люди и демоны, и положить его во главу угла». И царь поощрил Ефиппу сделать это.36
И он сделал это на виду у всех, и царя, и стоящих вокруг мужей. Изумленный же происшедшим царь сказал Ефиппе: «Знаешь ли еще какого духа, подобного тебе?» И говорит Ефиппа: «Есть, царь, и другой дух, в Эритрейском море лежащий и имеющий в самом себе пурпурный столб». И говорит царь: «Отправляйся с печатью и приведи мне его сюда». Ефиппа, уйдя с печатью, вытащил его и привел, и оба духа, подняв столб, несли его по воздуху. Увидев это, царь пришел в изумление, велел им поднять столб и повесить его в воздухе вплоть до свершения времен (вечности) и не бросать его на землю никогда, чтобы каким-нибудь образом род людей не осквернили бы.37

Затем царь спросил Орния: «Есть ли еще какой дух?» И Орний ответил: «Есть многие,38 о царь, управляет же ими один, величайший владетель силы». «И кто же это, – спрашивает царь, – кто величайшую силу имеет, и каково его имя?» И Орний говорит: «Его зовут Самаэль, начальник сонма демонов, он ими управляет и собранными тобой управляет, о царь, оставаясь невидимым». Но Соломон приказал: «Нечего тебе об этом заботиться, дурной и нечистый дух, но, взяв печать, приведи мне его сюда вскорости». И, взяв печать Бога, Орний ушел, исполняя волю царя. Соломон же, опустившись на свой трон, был в своей царской власти украшен венком и диадемой и, Орния с Самаэлем ожидая, держал в руке царский скипетр. Когда же пришли Самаэль и Орний к Соломону, спросил царь Самаэля: «Кто ты есть и как тебе имя?» Тот же говорит: «Самаэлем я назван. Я начальник, я управляю сонмом демонов». А царь: «Можешь сделать что-либо для меня?» Тот же говорит: «Могу сцепиться с тобой и унести тебя на край земли». И вместе с этими словами схватил его и унес на край земли. Разгласилась же слава царя во все концы земли. И пали ниц перед ним все цари земли и начальники и организовали хор к завершению строительства храма.39

В это время слагал он Песнь песней и сказал таким образом: «Я приобрел царство, я приобрел певцов и певиц». И, перечислив все это, признал: «Все это суета сует и всяческая суета». Сказал же и это: «Всем писаниям предшествует Х». Благоволением Господа спасен Соломон для его царства и закончил всепочитаемый храм Бога. Закончил же все по подобию верхнему порядку. Во главе херувимы и серафимы шестикрылые, сзади же алтаря многоглазые престолы и господства. Несказанна красота этого храма и неизъяснима и такова, какой не было и не будет.

* * *

История Соломона поучительна; для познания неведомой бесконечности оказывается недостаточно не только самого выдающегося разума, но и всемогущества мага. Необходимо еще третье, и главное, – Божье благословение – свет, который и во тьме светит . И Гермес Триждывеличайший, обретший все эти составляющие, говорит о работе Солнца , благодаря которой убежит от тебя всякая тьма .

Ф. А. Йейтс замечает: «Факт, что и писавший в III веке Лактанций, и писавший в IV веке Августин безоговорочно принимают легенду о Гермесе Трисмегисте, служит примечательным свидетельством известности и значительности герметических текстов… ».40 Однако Августин в своем труде «О граде Божием» подвергает суровому осуждению то, что Гермес Египтянин, называемый Трисмегистом, писал об идолах. И потому «неудивительно, что для ренессансного мага, желавшего остаться христианином, излюбленным отцом церкви стал именно Лактанций ».41

В «Божественных установлениях» Лактанция много цитат из Гермеса Трисмегиста и ссылок на него. Святой отец отмечает, что Гермес, подобно христианам, называет Бога Отцом; и действительно, в герметических текстах слово отец нередко применяется к верховному существу. Еще примечательней, однако, то, что Гермес говорит о Сыне Божием. Чтобы продемонстрировать это удивительное подтверждение истины христианства, исходящее от древнейшего автора, Лактанций приводит по-гречески обширную цитату из «Асклепия»: «Господь и демиург всего сущего, которого мы справедливо называем Богом, поскольку сотворив второго Бога, видимого и чувственно воспринимаемого… стоящего на первом месте среди творений и на втором после самого Бога, решил, что Он прекрасен и преисполнен всех благ; и полюбил Он его как свое собственное дитя ».42

Таким образом, в Средние века имя Гермеса Трисмегиста было широко известно и связывалось с алхимией и магией. И хотя Альберт Великий осуждал некоторые книги герметического корпуса за бесовскую магию, а над «Асклепием» тяготело выдвинутое Августином обвинение в идолопоклонстве, средневековые авторы, занимавшиеся естественной философией, говорили о Гермесе с уважением, а Роджер Бэкон и вообще считал его отцом философов . Соответственно, Возрождение приняло Гермеса Трисмегиста за реальное лицо и автора герметических текстов, опираясь на безупречные авторитеты.

Отнюдь не отталкивал от занятий магией и божественный Платон. Здесь достаточно лишь привести фрагмент из его «Пира»:

«Ведь все гении представляют собой нечто среднее между богом и смертным.

– Каково же их назначение? – спросил я.

– Быть истолкователями и посредниками между людьми и богами, передавая богам молитвы и жертвы людей, а людям наказы богов и вознаграждения за жертвы. Пребывая посредине, они заполняют промежуток между теми и другими, так что Вселенная связана внутренней связью. Благодаря им возможны всякие прорицания, жреческое искусство и вообще все, что относится к жертвоприношениям, таинствам, заклинаниям, пророчеству и чародейству …»43

Фундаментальность этого положения была осознана много позже – главным образом Апулеем, который в своей «Апологии» делает следующий вывод: «Магия как сознательное общение с демонами-посредниками является достойной формой деятельности для любого, кто стремится к богам, и для философа в первую очередь ».44 Все это не могло не пасть на благодатную почву во времена, стремившиеся вознести человека на высшую ступень мироздания, – в эпоху Возрождения.

Еще более способствовало возвышению Трисмегиста учение неоплатоника Плотина.

Согласно Плотину, на пути восхождения к Первоединому, к Богу, есть три составляющих.

Первая – это стремление к красоте, выражающееся в любви и в искусствах. Скульптор, ваяя статуи, руководствуется высшими образцами. Музыкант приходит в волнение от заключенной в голосах красоты. Влюбленный – от красоты тела и черт. Во всем следуя красоте, стремясь к ней всей душой, можно в конце концов достигнуть и самого ее истока – Первоединого.

Однако все мы прекрасно знаем, как часто именно из стремления к прекрасному люди впадают в прямо противоположное – в полнейшее безобразие. Избежать этого помогает вторая составляющая – философия, философствование, а точнее – диалектика. Именно она позволяет понять, что, с одной стороны, сама по себе красота – это не тело, потому что тела прекрасны благодаря приобщению к чему-то другому; а с другой стороны, что невозможно достичь прекрасного, не становясь при этом прекрасным и самому, то есть не избрав добродетельный образ жизни. Ведь невозможно увидеть прекрасное там, где его попросту нет. А искать надо в своей душе.

«Все, что мы созерцаем как видимое, мы рассматриваем как внешний объект. Между тем, нужно перенести объект внутрь субъекта и созерцать его как нечто единое. Процесс созерцания должен быть аналогичен процессу самосозерцания ».45 Аромат яблока не существует отдельно от яблока, и никакая сила не отделена от своей субстанции. А значит, и мы не отрезаны и не отделены от источника бытия и истины, и имеем его начало в самих себе. А значит, и искать начало всегда нужно в самих себе, в каждое мгновение, здесь и сейчас.

Тем не менее опыт показывает, что может оказаться недостаточно и диалектики. Поэтому Плотин предлагает третью составляющую пути – созерцание и молитву:

«Охватим же теперь – поскольку это для нас возможно – этот мир, в котором каждая часть существует без смешения с другими, нашим умственным оком и охватим его как единое целое. Пусть в пестрой смене явлений, которые извне ограничены будто бы поверхностью шара, за образом солнца и всех звезд последуют образы суши и моря и всех живых существ, при этом как бы расположенные на видимой со всех сторон шаровой поверхности. Тогда действительно перед нами предстанет вся совокупность вселенной. Пусть затем наша душа представит себе ярко светящийся шар, охватывающий собою все и отчасти движущийся, отчасти же остающийся неподвижным. Фиксируя этот образ, нужно вызвать в себе другое представление, свободное от всякой телесности. Удали затем из своей души всякое представление о пространстве и материи и стремись не к тому, чтобы в тебе зародился образ той же материи, только меньший по массе и занимаемому им пространству, а обратись с мольбой к Богу, создавшему твое представление, и проси его снизойти к тебе. Он спустится во всем своем великолепии… »46

Соответственно, знание истины невозможно без Божьего откровения. Откровение же обретается лишь после того, как всякая душа сумеет с помощью размышления и неуклонного стремления к красоте подготовить себя к его восприятию. И вот тогда, пишет Плотин чуть далее, «душам, способным к созерцанию, этот мир раскрывается во всем своем богатстве ».47

Все это побудило мыслителей в конце Средних веков выйти за пределы известного, за грани доступного лишь рассудочному пониманию. А это, в свою очередь, привлекло их внимание к тайным наукам вообще и к магии в частности.



Каталог: book -> mag
mag -> Уильям Литл Личная жизнь духов и привидений. Путешествие в занятный мир шарлатанов
mag -> Книга 3 Поскольку Иврит воспроизводится ниже с помощью английской транслитерации, то используются следующие заменители
mag -> Книга «777» с дополнительным материалом, взятым из более поздних произведений алистера кроули
mag -> Сергей Васильевич Гордеев Тайные учения. Алхимия, гипноз и магия
mag -> Эллен Дуган Магия на каждый день недели: ритуалы, заклинания, талисманы
mag -> Джейн Мередит Магия Афродиты. Сила и красота женской сексуальности


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32




©dereksiz.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет