Книга вымышленных миров практические советы начинающим демиургам, с наглядными литературными иллюстрациями



бет6/12
Дата20.07.2016
өлшемі1.02 Mb.
түріКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

9. Александр Грин. Сердце пустыни
1
Открытие алмазных россыпей в Кордон-Брюн сопровождалось тягой к цивилизации. Нам единственно интересно открытие блистательного кафе. Среди прочей публики мы отметим здесь три скептических ума, - три художественные натуры, - три погибшие души, несомненно талантливые, но переставшие видеть зерно. Разными путями пришли они к тому, что видели одну шелуху.

Это мировоззрение направило их способности к мистификации, как призванию. Мистификация сделалась их религией. И они достигли в своем роде совершенства. Так, например, легенда о бриллианте в тысячу восемьсот каратов, ехидно и тонко обработанная ими меж бокалов шампанского и арией "Жоселена", произвела могучее действие, бросив тысячи проходимцев на поиски чуда к водопаду Альпетри, где, будто над водой, в скале, сверкало чудовище. И так далее. Стелла Дижон благодаря им получила уверенность, что безнадежно влюбленный в нее (чего не было) Гарри Эванс с отчаяния женился на девице О'Нэль. Произошла драма, позорный исход которой не сделал никому чести: Эванс стал думать о Стелле и застрелился. Гарт, Вебер и Консейль забавлялись. Видения, возникающие в рисунке из дыма крепких сигар, определили их лукаво-беззаботную жизнь. Однажды утром сидели они в кафе в удобных качалках, молча и улыбаясь, подобно авгурам; бледные, несмотря на зной, приветливые, задумчивые; без сердца и будущего.

Их яхта еще стояла в Кордон-Руж, и они медлили уезжать, смакуя впечатления бриллиантового азарта среди грязи и хищного блеска глаз.

Утренняя жара уже никла в тени бананов; открытые двери кафе "Конго" выказывали за проулком дымные кучи земли с взлетающей над ней киркой; среди насыпей белели пробковые шлемы и рдели соломенные шляпы; буйволы тащили фургон.

Кафе было одной из немногих деревянных построек Кордон-Брюна. Здесь - зеркала, пианино, красного дерева буфет.

Гарт, Вебер и Консейль пили. Вошел Эммануил Стиль.


2
Вошедший резко отличался от трех африканских снобов красотой, силой сложения и детской верой, что никто не захочет причинить ему ничего дурного, сиявшей в его серьезных глазах. У него большие и тяжелые руки, фигура воина, лицо простофили. Он был одет в дешевый бумажный костюм и прекрасные сапоги. Под блузой выпиралась рукоять револьвера. Его шляпа, к широким полям которой на затылок был пришит белый платок, выглядела палаткой, вместившей гиганта. Он мало говорит и прелестно кивал, словно склонял голову вместе со всем миром, внимающим его интересу. Короче говоря, когда он входил, хотелось посторониться.

Консейль, мягко качнув головой, посмотрел на сухое уклончиво улыбающееся лицо Гарта; Гарт взглянул на мраморное чело и голубые глаза Консейля; затем оба перемигнулись с Вебером, свирепым, желчным и черным; и Вебер, в свою очередь, метнул им из-под очков тончайшую стрелу, после чего все стали переговариваться.

Несколько дней назад Стиль сидел, пил и говорил с ними, и они знали его. Это был разговор внутреннего, сухого хохота, во весь рост, - с немного наивной верой во все, что поражает и приковывает внимание; но Стиль даже не подозревал, что его вышутили.

- Это он, - сказал Консейль.

- Человек из тумана, - ввернул Гарт.

- В тумане, - поправил Вебер.

- В поисках таинственного угла.

- Или четвертого измерения.

- Нет; это искатель редкостей, - заявил Гарт.

- Что говорил он тогда о лесе? - спросил Вебер.

Консейль, пародируя Стиля, скороговоркой произнес:

- Этот огромный лес, что тянется в глубь материка на тысячи миль, должен таить копи царя Соломона, сказку Шехерезады и тысячу тысяч вещей, ждущих открытия.

- Положим, - сказал Гарт, поливая коньяком муху, уже опьяневшую в лужице пролитого на стол вина, - положим, что он сказал не так. Его мысль неопределенно прозвучала тогда. Но ее суть такова: "в лесном океане этом должен быть центр наибольшего и наипоразительнейшего неизвестного впечатления, некий Гималай впечатлений, рассыпанных непрерывно". И если бы он знал, как разыскать этот зенит, - он бы пошел туда.

- Вот странное настроение в Кордон-Брюне, - заметил Консейль, - и богатый материал для игры. Попробуем этого человека.

- Каким образом?

- Я обдумал вещичку, как это мы не раз делали; думаю, что изложу ее довольно устойчиво. От вас требуется лишь говорить "да" на всякий вопросительный взгляд со стороны материала.

- Хорошо, - сказали Вебер и Гарт.

- Ба! - немедленно воскликнул Консейль. - Стиль! Садитесь к нам.

Стиль, разговаривавший с буфетчиком, обернулся и подошел к компании. Ему подали стул.
3
Вначале разговор носил обычный характер, затем перешел на более интересные вещи.

- Ленивец, - сказал Консейль, - вы, Стиль! Огребли в одной яме несколько тысяч фунтов и успокоились. Продали вы ваши алмазы?

- Давно уже, - спокойно ответил Стиль, - но нет желания предпринимать что-нибудь еще в этом роде. Как новинка прииск мне нравился.

- А теперь?

- Я - новичок в этой стране. Она страшна и прекрасна. Я жду, когда и к чему меня потянет внутри.

- Особый склад вашей натуры я приметил по прошлому нашему разговору, - сказал Консейль. - Кстати, на другой день после того мне пришлось говорить с охотником Пелегрином. Он взял много слоновой кости по ту сторону реки, миль за пятьсот отсюда, среди лесов, так пленяющих ваше сердце. Он рассказал мне о любопытном явлении. Среди лесов высится небольшое плато с прелестным человеческим гнездом, встречаемым неожиданно, так как тропическая чаща в роскошной полутьме своей неожиданно пересекается высокими бревенчатыми стенами, образующими заднюю сторону зданий, наружные фасады которых выходят в густой внутренний сад, полный цветов. Он пробыл там один день, встретив маленькую колонию уже под вечер. Ему послышался звон гитары. Потрясенный, так как только лес, только один лес мог расстилаться здесь, и во все стороны не было даже негритянской деревни ближе четырнадцати дней пути, Пелегрин двинулся на звук, и ему оказали теплое гостеприимство. Там жили семь семейств, тесно связанные одинаковыми вкусами и любовью к цветущей заброшенности - большей заброшенности среди почти недоступных недр конечно трудно представить. Интересный контраст с вполне культурным устройством и обстановкой домов представляло занятие этих Робинзонов пустыни - охота; единственно охотой промышляли они, сплавляя добычу на лодках в Танкос, где есть промышленные агенты, и обменивая ее на все нужное, вплоть до электрических лампочек.

Как попали они туда, как подобрались, как обустроились? Об этом не узнал Пелегрин. Один день, - он не более, как вспышка магния среди развалин, - поймано и ушло, быть может, самое существенное. Но труд был велик. Красивые резные балконы, вьющаяся заросль цветов среди окон с синими и лиловыми маркизами; шкура льва; рояль, рядом ружье; смуглые и беспечные дети с бесстрашными глазами героев сказок; тоненькие и красивые девушки с револьвером в кармане и книгой у изголовья и охотники со взглядом орла, - что вам еще?! Казалось, эти люди сошлись петь. И Пелегрин особенно ярко запомнил первое впечатление, подобное глухому рисунку: узкий проход меж бревенчатых стен, слева - маленькая рука, махающая с балкона, впереди - солнце и рай.

Вам случалось, конечно, провести ночь в незнакомой семье. Жизнь, окружающая вас, проходит отрывком полным очарования, вырванной из неизвестной книги страницей. Мелькнет не появляющееся в вечерней сцене лицо девушки или старухи; особый, о своем, разговор коснется вашего слуха, и вы не поймете его; свои чувства придадите вы явлениям и вещам, о которых знаете лишь, что они приютили вас; вы не вошли в эту жизнь, и потому овеяна она странной поэзией. Так было и с Пелегрином.

Стиль внимательно слушал, смотря прямо в глаза Консейля.

- Я вижу все это, - просто сказал он, - это огромно. Не правда ли?

- Да, - сказал Вебер, - да.

- Да, - подтвердил Гарт.

- Нет слов выразить, что чувствуешь, - задумчиво и взволнованно продолжал Стиль, - но как я был прав! Где живет Пелегрин?

- О, он выехал с караваном в Ого.

Стиль провел пальцем по столу прямую черту, сначала тихо, а затем быстро, как бы смахнул что-то.

- Как называлось то место? - спросил он. - Как его нашел Пелегрин?

- Сердце Пустыни, - сказал Консейль. - Он встретил его по прямой линии между Кордон-Брюн и озером Бан. Я не ошибся, Гарт?

- О, нет.

- Еще подробность, - сказал Вебер, покусывая губы, - Пелегрин упомянул о трамплине, - одностороннем лесистом скате на север, пересекавшем диагональю его путь. Охотник, разыскивая своих, считавших его погибшим, в то время как он был лишь оглушен падением дерева, шел все время на юг.

- Скат переходит в плато? - Стиль повернулся всем корпусом к тому, кого спрашивал.

Тогда Вебер сделал несколько топографических указаний, столь точных, что Консейль предостерегающе посматривал на него, насвистывая: "Куда торопишься, красотка, еще ведь солнце не взошло..." Однако ничего не случилось.

Стиль выслушал все и несколько раз кивнул своим теплым кивком. Затем он поднялся неожиданно быстро, его взгляд, когда он прощался, напоминал взгляд проснувшегося. Он не замечал, как внимательно схватываются все движения его шестью острыми глазами холодных людей. Впрочем, трудно было решить по его наружности, что он думает, - то был человек сложных движений.

- Откуда, - спросил Консейль Вебера, - откуда у вас эта уверенность в неизвестном, это знание местности?

- Отчет экспедиции Пена. И моя память.

- Так. Ну, что же теперь?

- Это уж его дело, - сказал смеясь Вебер, - но поскольку я знаю людей... Впрочем, в конце недели мы отплываем.

Свет двери пересекла тень. В двери стоял Стиль.

- Я вернулся, но не войду, - быстро сказал он. - Я прочел порт на корме яхты. Консейль - Мельбурн, а еще...

- Флаг-стрит, 2, - так же ответил Консейль - И...

- Все, благодарю.

Стиль исчез.

- Это, пожалуй, выйдет, - хладнокровно заметил Гарт, когда молчание сказало что-то каждому из них по-особому. - И он найдет вас.

- Что?

- Такие не прощают.



- Ба, - кивнул Консейль. - Жизнь коротка. А свет - велик.
4
Прошло два года, в течение которых Консейль побывал еще во многих местах, наблюдая разнообразие жизни с вечной попыткой насмешливого вмешательства в ее головокружительный лет; но наконец и это утомило его. Тогда он вернулся в свой дом, к едкому наслаждению одиночеством без эстетических судорог дез-Эссента, но с горем холодной пустоты, которого не мог сознавать.

Тем временем воскресали и разбивались сердца; гремел мир; и в громе этом выделился звук ровных шагов. Они смолкли у подъезда Консейля; тогда он получил карточку, напоминавшую Кордон-Брюн.

- Я принимаю, - сказал после короткого молчания Консейль, чувствуя среди изысканной неприятности своего положения живительное и острое любопытство. - Пусть войдет Стиль.

Эта встреча произошла на расстоянии десяти сажен огромной залы, серебряный свет которой остановил, казалось, всей прозрачной массой своей показавшегося на пороге Стиля. Так он стоял несколько времени, присматриваясь к замкнутому лицу хозяина. В это мгновение оба почувствовали, что свидание неизбежно; затем быстро сошлись.

- Кордон-Брюн, - любезно сказал Консейль. - Вы исчезли, и я уехал, не подарив вам гравюры Морада, что собирался сделать. Она в вашем вкусе, - я хочу сказать, что фантастический пейзаж Сатурна, изображенный на ней, навевает тайны вселенной.

- Да, - Стиль улыбался. - Как видите, я помнил ваш адрес. Я записал его. Я пришел сказать, что был в Сердце Пустыни и получил то же, что Пелегрин, даже больше, так как я живу там.

- Я виноват, - сухо сказал Консейль, - но мои слова - мое дело, и я отвечаю за них. Я к вашим услугам, Стиль.

Смеясь, Стиль взял его бесстрастную руку, поднял ее и хлопнул по ней.

- Да нет же, - вскричал он, - не то. Вы не поняли. Я сделал Сердце Пустыни. Я! Я не нашел его, так как его там, конечно, не было, и понял, что вы шутили. Но шутка была красива. О чем-то таком, бывало, мечтал и я. Да, я всегда любил открытия, трогающие сердце подобно хорошей песне. Меня называли чудаком - все равно. Признаюсь, я смертельно позавидовал Пелегрину, а потому отправился один, чтобы быть в сходном с ним положении. Да, месяц пути показал мне, что этот лес. Голод... и жажда... один; десять дней лихорадки. Палатки у меня не было. Огонь костра казался мне цветным, как радуга. Из леса выходили белые лошади. Пришел умерший брат и сидел, смотря на меня; он все шептал, звал куда-то. Я глотал хину и пил. Все это задержало, конечно. Змея укусила руку; как взорвало меня - смерть. Я взял себя в руки, прислушиваясь, что скажет тело. Тогда, как собаку, потянуло меня к какой-то траве, и я ел ее; так я спасся, но изошел потом и спал. Везло, так сказать. Все было, как во сне: звери, усталость, голод и тишина; и я убивал зверей. Но не было ничего на том месте, о котором говорилось тогда; я исследовал все плато, спускающееся к маленькому притоку в том месте, где трамплин расширяется. Конечно, все стало ясно мне. Но там подлинная красота, - есть вещи, о которые слова бьются, как град о стекло, - только звенит...

- Дальше, - тихо сказал Консейль.

- Нужно было, что бы он был там, - кротко продолжал Стиль. - Поэтому я спустился на плоте к форту и заказал со станционером нужное количество людей, а также все материалы, и сделал, как было в вашем рассказе и как мне понравилось. Семь домов. На это ушел год. Затем я пересмотрел тысячи людей, тысячи сердец, разъезжая и разыскивая по многим местам. Конечно, я не мог не найти, раз есть такой я, - это понятно. Так вот, поедемте взглянуть, видимо, у вас дар художественного воображения, и мне хотелось бы знать, так ли вы представляли.

Он выложил все это с ужасающей простотой мальчика, рассказывающего из всемирной истории.

Лицо Консейля порозовело. Давно забытая музыка прозвучала в его душе, и он вышагал неожиданное волнение по диагонали зала, потом остановился, как вкопанный.

- Вы - турбина, - сдавленно сказал он, - вы знаете, что вы - турбина. Это не оскорбление.

- Когда ясно видишь что-нибудь... - начал Стиль.

- Я долго спал, - перебил его сурово Консейль. - Значит... Но как похоже это на грезу! Быть может, надо еще жить, а?

- Советую, - сказал Стиль.

- Но его не было. Не было.

- Был. - Стиль поднял голову без цели произвести впечатление, но от этого жеста оно кинулось и загремело во всех углах. - Он был. Потому, что я его нес в сердце своем.

Из этой встречи и из беседы этой вытекло заключение, сильно напоминающее сухой бред изысканного ума в Кордон-Брюн. Два человека, с глазами, полными оставленного сзади громадного глухого пространства, уперлись в бревенчатую стену, скрытую чащей. Вечерний луч встретил их, и с балкона над природной оранжереей сада прозвучал тихо напевающий голос женщины.

Стиль улыбнулся, и Консейль понял его улыбку.
Некоторые демиурги убеждены, что обитаемые миры должны зачинаться как дети: со страстью, восторгом и наслаждением. Они считают, что жизнь в прекрасном и совершенном, но созданном тяжким трудом мире, будет подобна каторге, а потому подражают лишь младенцам, бабочкам, да уличным скрипачам. Рассказывают о демиурге, который создавал миры, стремительно сбегая вниз с вершины горы и громко выкрикивая все, что успевало прийти на ум. Его экстатические вопли немедленно овеществлялись; существовали они всегда недолго, но радовали воображение редких ценителей изяществом и незавершенностью линий.
10. Роджер Желязны «Ключи к декабрю». Фрагмент http://lib.ru/ZELQZNY/december.txt
Краткое описание мира, не больше тридцати строк! Представьте...

Всего один континент, с тремя внутренними черными на вид и солоноватыми морями; серые равнины и желтые равнины, и небо цвета сухого песка; мелколесье, где деревья - вроде вымазанных йодом грибов; гор нет, только холмы - бурые, желтые, белые, светло-лиловые; зеленые птицы с крыльями, похожими на парашюты, клювами, похожими на серпы, перьями, похожими на листья дуба, и вывернутым зонтиком вместо хвоста; шесть очень далеких лун, что днем кажутся расплывчатыми пятнами, снежными хлопьями по ночам, каплями крови в сумерках и на заре; какая-то травка вроде горчицы во влажных долинах; туманы, как белое пламя, пока утро безветренное, и как змеи-альбиносы, когда поднимается ветер; разбегающиеся ущелья, будто узоры на заиндевевшем стекле; потаенные пещеры, словно цепочки темных пузырей; семнадцать обнаруженных видов опасных хищников, от одного до шести метров в длину, чересчур мохнатых и зубастых; внезапные грозы с градом, будто удары молотом с чистого неба; полярные шапки из льда, как голубые береты на приплюснутых полюсах; подвижные двуногие ростом в полтора метра, с недоразвитым головным мозгом, которые кочуют по мелколесью и охотятся на личинок гигантских гусениц, а также на самих гигантских гусениц, на зеленых птиц, на слепых кротовидных, на ночных пожирателей падали; семнадцать полноводных рек; облака, похожие на пурпурных тучных коров, спешащих пересечь континент и улечься за горизонтом на востоке; утесы из выветренного камня, подобные застывшей музыке; ночи темные как копоть, чтобы можно было наблюдать слабые звезды; плавные изгибы долин, напоминающие женское тело или музыкальный инструмент; вечный мороз в затененных местах; звуки по утрам похожи на те, что издают ломающийся лед, звенящее олово, лопнувший стальной трос...

Они знали, что смогут превратить его в рай.

Напрасно думают некоторые неопытные демиурги, будто сотворение обитаемого мира – сплошное удовольствие, да веселая игра. Порой случается, что одно-единственное живое существо создать – тяжкий труд, который за один присест не осилишь...



11. Сергей Козлов. УДИВИТЕЛЬНАЯ БОЧКА

Из сборника «Правда, мы будем всегда?»
Оригинал http://lib.ru/KOZLOW/ezhik.txt
Медвежонок нарисовал на кусочке бересты бочку с медом тут же съел мед и лег спать.

Пришел Ежик увидел пустую бочку, взял уголек и пририсовал со всех сторон гвоздики. Получился толстый ежик.

Медвежонок проснулся, увидел толстого ежика вместо бочки, тронул его лапой и укололся.

Тогда он стукнул лапой сильнее, но еще сильнее укололся.

"Что же это такое?" - возмутился Медвежонок. Взял уголек и затупил гвоздики. Теперь бочка не кололась.

"Надо снова наполнить ее медом", - решил Медвежонок. И так и сделал.

Поев нарисованного меда, он уснул, и тут снова пришел Ежик и угольком пририсовал бочке лапы. Бочка постучала по бересте одной, потом другой, потом третьей, потом четвертой лапой, приподнялась и пошла.

- Стой! - крикнул Ежик. И пририсовал хвостик.

И бочка пошла, помахивая хвостиком.

Медвежонок проснулся и увидел шагающую бочку.

- Стой! - крикнул он.

Но бочка и не подумала его послушаться. Тогда он схватил уголек и привязал ее к колышку. Бочка рвалась на привязи, и у Медвежонка так и мелькал в глазах ее хвостик.

- Угомонись! - кричал он - Я налью в тебя меда!

Но бочка не желала успокаиваться. Она топала всеми четырьмя лапами и так рвалась, что вот-вот должна была оборвать привязь.

- Бочка! - рассвирепел Медвежонок. - Кто тебе пририсовал лапы?

Бочка молчала. Тогда Медвежонок пририсовал ей медвежью голову и язычок.

- Ежик! - сказала бочка.

- Ах, вот оно что! - закричал Медвежонок. Привязал бочку еще к одному колышку и побежал к Ежику.

- Это ты пририсовал моей бочке лапы? - с порога крикнул он.

- Что ты! - сказал Ежик. - Я и рисовать не умею.

- Нет, умеешь? Бочка говорит, что это ты.

- Чем это она говорит?

- Языком. Я ей Целую голову нарисовал!

- Зачем же тебе бочка с головой? - удивился Ежик.

- А зачем мне бочка с лапами? - спросил Медвежонок.

- Ну, - сказал Ежик, - лапы бочке очень полезны. Пойдешь ты, например, в лес, и она с тобой. А надоест - привяжешь к пеньку, и все... А теперь она тебя разговорами замучает!

- Что же мне делать? - спросил Медвежонок.

- Иди домой, - сказал Ежик, - спусти ее с привязи и ложись спать. А утром, когда она набегается, наполнишь ее медом и позавтракаешь.

- Ты прав, - сказал Медвежонок.

Вздохнул и отправился домой.

Большинство демиургов начинают обучение не с сотворения гор, морей, облаков, или, скажем, детских считалочек будущего мира. Почти всякий демиург прежде всего создает кошмар. Не потому что демиурги злы и не потому что страхи так уж необходимы для существования всякого мира. Просто так уж все устроено, что создать кошмар легче всего. Поначалу демиурги даже сами не замечают, как это у них получается.

А потом – что ж, потом уже поздно...


12. Виктор Шендерович. Вечерний выезд общества слепых.

Москва. Эксмо-пресс. 2000 Серия «Антология сатиры и юмора России ХХ века»

Создать химеру почти так же легко, как кошмар. Но это уже – серьезный шаг вперед. На этом этапе начинающий демиург должен заботиться о том, чтобы вымышленные существа получались безобидными. А еще лучше – симпатичными.

Демиург, которому удалось создать очаровательную химеру, может приниматься за сотворение людей и богов.

13. Павел Пепперштейн. Чернильно-черничная бездна

Публикация «Очень короткие тексты». Москва, НЛО, 2000 г. Составитель Д. Кузьмин.

Некоторые демиурги считают, что нет ничего важнее, чем живые существа, которым предстоит заселить мир. Таким творцам кажется что горы, воды, пещеры и небеса нужны лишь для того, чтобы поддерживать жизнь разумных обитателей новорожденного пространства; стихии требуются, чтобы дать им силу, а светила восходят над горизонтами ради создания их гороскопов.

Прочие демиурги с ними не спорят. Вежливо соглашаются и качают головами: дескать, вот как оно бывает!



14. Сап-Са-Дэ

http://www.livejournal.com/users/yskh/
Путеводитель по миру Ыдваала и Шуцгрова

Космогония
Солнца:

Эдвлсь - солнце Ыдваала, тело Ыдваала творец радостных рассветов и изумительных закатов

Аврмчя - солнце Шуцгрова, тело Шуцгрова, творец злого утра и серого закатного сумрака
Планеты:

Нори - ближайшая к паре солнц. Планета реализации и воплощения Ыдваала.

Свео - планета ближней связи и рождения Кхёрст.

Эмзве - планета жизни, тело Кхёрст.

Фмахтф - планета действия Шуцгрова

Лауника - планета изобилия и богатства Ыдваала

Ршстап - планета воли Шуцгрова

Тонк - планета нежности и сладких иллюзий Ыдваала

Туо - планета вечной жизни Кхёрст, связи прошлого и будущего, планета без времени

Трстре - планета точного, но скрытого знания Шуцгрова
Луны Эмзве:

Тфаж - луна боли

Лимио - луна удовольствия
Эмзве - место встречи творцов.

Эдвлсь - место, где никогда не бывать Шуцгрову.

Аврмчя - место, где никогда не бывать Ыдваалу

Лимио - граница влияния Шуцгрова.

Тфаж - граница влияния Ыдваала.
Расы
Расы Шуцгрова:
Таркх - Бессмертные странники Шуцгрова, не имеют никакого облика, являясь, могут навязывать облик как приятный, так и ужасный, бесполые, не размножаются, способны путешествовать между мирами, способны путешествовать во времени. Специализации: черные учителя, хозяева походных тюрем, картографы, мастера катаклизмов, глаза Шугрова. Покровитель рождения и жизни расы: Трстре.
Пфитх - Бессмертные наместники Шуцгрова, не имеют никакого облика, являясь могут принимать облик природного явления, способны путешествовать во времени, способны передавать волю Шуцгрова детям Шуцгрова, однополые. Специализации: повелители природных явлений в определенной местности, в краю, передают через себя энергию Аврмчя всему живому как волю или повеление. Имеется иерархия: высшие повелители - повелители планет Шуцгрова и соповелители планет Кхерста, и далее - повелители океанов и материков, повелители горных систем, повелители рек, озер, долин, местностей, повелители городов Охрпетшк, соповелители смешанных городов, повелители владений и отдельных зданий. Отдельная специализация: воспитатели детей Охрпетшк и совоспитатели детей от смешанных браков Охрпетшк. Покровитель рождения расы: Ршстап, покровитель жизни расы: Тфаж.
Охрпетшк - Бароны Шуцгрова, смертны, имеют физическое тело, но их тела чрезвычайно разнообразны, выносливы, способны совершать дальние переходы, редко обзаводятся домом, двуполы, детей до 3-ех недель воспитывают в доме рожденья, потом отдают на воспитание Пфитх. Специализация: властители, воины, хранители, творцы неосязаемых искусств (сказания, песни, обряды, походы, войны). Вообще специализации Охрпетшк достаточно разнообразны, они как правило связаны с активным участием в борьбе Шуцгрова методами Шуцгрова. Покровитель рождения: Фмахтф. Покровитель жизни: Аврмчя. Покровитель смерти: Тонк.
Расы Ыдваала:
Фархай - Великие прожектеры Ыдваала, способны с комфортом использовать любые средства, предназначенные для путешествия по миру и между мирами, сами передвигаются медленно. Способны с комфортом использовать средства, предназначенные для путешествия во времени, торгуют пониманием блага и потребности, популярности и богатства, учат радоваться материальной жизни и наслаждаться успехом, смертны, двуполы. Специализация: меценаты, покровители искусств, покровители великих строек, покровители всех возможностей массового информирования и создания популярности, предводители больших передвижений. Покровитель рождения: Нори. Покровитель жизни: Лауника. Покровитель смерти: Трстре.
Элипо - Бессмертные летуны Ыдваала, радостные обманщики, продавцы смеха, покровители уюта и комфорта, вдохновители наслаждения и восторга, вдохновители творческих порывов, многополы, размножаются, используя разнообразные схемы, очень чувственны, умеют летать. Специализация: светлые учителя, воспитатели, содержатели передвижных домов удовольствия, устроители развлечений. Покровитель рождения и жизни: Тонк.
Донж - Шейхи Ыдваала, смертны, имеют физическое тело. Любят комфорт, тепло, свет, успех. С удовольствием повелевают, с изрядными искажениями трансформируя волю Ыдваала. Азартны, горячи, неумеренны в удовольствиях, ценят жизнь и знают в ней толк. Умеют делать вещи, умеют объяснить назначение сделанных вещей. Двуполы. Имеют дом. Заботятся о детях. Сами их воспитывают. Специализация: повелители, артисты, творцы осязаемых искусств, в частности - ремесленники. Вообще специализации Донж достаточно разнообразны и связаны, они как правило связаны с пониманием Донж активного участия в сопротивлении Ыдваала методами Ыдваала. Покровитель рождения мужчин Донж: Лимио, женщин Донж: Эдвлсь. Покровитель жизни мужчин Донж: Эдвлсь, женщин Донж: Лимио. Покровитель смерти мужчин Донж: Аврмчя, женщин Донж: Тфаж.
Расы Кхёрст:
Ими - смертные дарующие рождение Кхёрст. Покровители зачатия и любого нового рождения, покровители вспаханной земли, покровители набухающих почек и беременных женщин. Однополые существа женской природы. Невидимы. Постепенно проявляются во время того рождения, которому покровительствуют, их вид вызывает постепенно нарастающую (с проявлением Ими) чистую радость, иногда неверно трактуемую как радость избавления от родовых мук. Зачинают сами по себе при каждом зачатии у двуполых. После материализации и родов маленькой Ими исчезают навсегда в направлении, указываемом планетами, сложившимися при рождении и на указанной планете находят новое знание и покой в постижении этого на самом деле безграничного знания. Существует поверье, что именно Ими являются посредниками между покровителем рождения и новорожденным. Могут зачать и от других рас (двуполых или многополых), в этом случае рождают всегда двойню: маленькую невидимую Ими и вполне материальное существо смешанной расы. Специализация: рождение, появление, роды. Покровитель рождения: планета исчезновения матери. Покровитель жизни: Свео. Покровитель смерти: планета исчезновения.
Илими - бессмертные хозяева жизни Кхёрст. Невидимы. Могут являться в разных иллюзорных обличиях. Властители стихий, хозяева материи и энергии, хозяева формы. Специализация: покровители жизни, смерти и бессмертия, покровители времени и формы. Покровитель рождения и жизни: Туо.
Эрими - землепашцы Кхёрст. Смертны. Двуполы. Умеют общаться с Ими и Илими. Умеют понимать волю Кхёрст во всем, что касается исцеление и возвращения к жизни. Специализация: земледельцы, лекари всех существ всех рас. Покровитель рождения, жизни и смерти: Эмзве.
Смешанные расы:

Смешанные расы не имеют четкой специализации, они наследуют специализации родительских рас, но смешанная материальность не дает реализовать ни одной специализации в полной мере. Представители смешанных рас - больше материалисты, чем провидцы и маги, будущее от них скрыто, а прошлое своеобразно ими интерпретируется. Покровителей также наследуют, влияние покровителя зависит от направления исчезновения их родовой Ими. При рождении представителя смешанной расы Ими не находят планету исчезновения, поэтому прямая связь представителя смешанной расы с покровителем рождения сильно затруднена.


Грымх - дети Элипо, в цепочке рождения которых по прихоти Элипо оказались Охрпетшк. Имеют отталкивающую внешность, неприятный характер, умны и злы, наслаждаются со звериной яростью, но удовлетворения от наслаждения не получают. Одиночки. Бунтари. Одиночками остаются навсегда. Как ни странно, двуполы. В женщинах сильнее влияние Шуцгрова. В мужчинах - Ыдваала.
Охими - дети Охрпетшк и Ими. Однополы. Немного мечтательны и очень посредственны. Посредственные воины, посредственные музыканты, посредственные поэты. Влияние Шуцгрова в них сильно и в какой-то степени мировоззрение Шуцгрова им доступно, но энергии и целеустремленности никогда и ни на что не хватает.
Доними - дети Донж и Ими. Двуполы. Медлительны. Отличаются слабым здоровьем и плохой памятью. Умеют делать материальные вещи, но самые простые. Влияние Ыдваала в них чувствуется, но это уже не умение окружить себя роскошью, а только желание жить в роскоши и зависть к тем, кто так живет.
Пенере - обобщающее название для детей рас всех трех творцов. Смешение всех материальностей дает потрясающий, хотя и предсказуемый эффект: они очень разные. Среди Пенере попадаются как личности с очень сильным материальным умом, способные в какой-то мере понять мудрость всех трех творцов, так и совершенно вялые и болезненные. Материальность каждого из творцов в Пенере в целом сильно деградировала, но расу Пенере при этом нельзя назвать совершенно деградировавшей.

Создавая обитаемый мир, искушенный демиург не забывает о мелочах. Он непременно позаботится, чтобы населению было, кому молиться и на кого надеяться. Предусмотрительный демиург не поленится населить небеса богами, похожими на людей – такими, чтобы о них было приятно разговаривать на досуге, чтобы одни жаждали стать их избранниками, а другие могли на них сетовать.

Великодушный демиург понимает: людям совсем не обязательно знать о том, что рассчитывать им не на кого.
15. Торнтон Уайлдер. «День восьмой»

Фрагмент

Thornton Wilder. The Eighth Day (1967). Пер. - Е.Калашникова.

В кн.: "Торнтон Уайлдер. Мост короля Людовика Святого.

Мартовские иды. День восьмой". М., "Радуга", 1983.
Как-то раз он все же отважился спросить:

- Доктор Маккензи, вот вы часто возвеличиваете древних греков. А почему они поклонялись стольким богам?

- Ну, на этот вопрос можно ответить по-разному - проще всего так, как учили нас в школе. Когда Грецию наводняли переселенцы из других стран, или она заключала новый союз, или завоевывала город-государство противника, греки давали чужим богам место среди своих, а иногда отождествляли часть из них со своими. Форма гостеприимства, если хотите. Но в общем они следили, чтобы число главных богов не превышало двенадцати - хотя эти двенадцать не всегда были одни и те же. Я, впрочем, считаю, что тут надо смотреть глубже. Замечательный это был народ - древние греки.

Время от времени доктор Маккензи - вот как сейчас - забывал об иронии и настраивался на более серьезный лад. Первым признаком такой перемены служило появление в его речи долгих пауз. Эшли терпеливо ждал.

- Эти двенадцать богов соответствовали двенадцати основным типам человека. Греки брали за образец самих себя. Меня, вас, своих жен, матерей, сестер. Они изучали разные людские характеры и наделяли ими своих богов. В сущности, они просто возводили самих себя на Олимп. Переберите их главных богинь: одна - мать и хранительница домашнего очага, другая - возлюбленная, третья - девственница, четвертая - ведьма из преисподней, пятая - хранительница цивилизации и друг человека...

- Это кто же? Кто пятая, сэр?

- Афина Паллада. Минерва римлян. Ей плевать на стряпню и пеленки, которыми занимается Гера, на духи и косметику Афродиты. Она подарила грекам оливковую ветвь; кое-кто считает, что она им дала и коня. Она хотела, чтобы город, носящий ее имя, стал маяком на высокой скале, указывающим путь человечеству, и она, черт возьми, своего добилась. Она верный друг всякого, кто заслуживает ее дружбы. Мать не помощница сыну, как и жена мужу, как и возлюбленная любовнику. Всем трем нужно, чтобы мужчина принадлежал им. Служил бы их личным интересам. Афине же нужно, чтобы он возвышался и совершенствовался сам.

Эшли, пораженный, с трудом перевел дух.

- Какого цвета глаза были у Афины, сэр?

- Какого цвета глаза?.. М-м... Дайте подумать. "И явилась Одиссею-скитальцу сероокая Афина под видом седой старухи, и он не узнал ее. "Встряхнись, - сказала она. - Нечего тут сидеть и лить слезы на берегу, море и так соленое. Возьми себя в руки, приятель, и следуй моим советам. Вернешься еще домой, к своей дорогой жене, будь спокоен!" Серые глаза... Нередко приходится огорчаться этой сероглазой.

- Отчего?

- А оттого, что ей никогда не достается золотое яблоко. Оно всегда достается Афродите, а та сразу же начинает мутить все кругом. Но и у нее, бедняжки, есть свои огорчения. - Тут доктор Маккензи весь затрясся от беззвучного смеха и не мог продолжать, пока не проглотил одним духом полную чашку чаю. Чай на больших высотах действует как хмельное.

- Отчего бы огорчаться Афродите?

- А как же! По ней ведь любовь - это весь смысл жизни, начало ее и конец, и решение всех задач. На время ей удается внушать это и своим поклонникам, но только на время. А там поклонник уходит от нее - воевать, или строить города, или добывать медь. И тогда Афродита приходит в неистовство. Мечется, рвет подушку в клочья. Бедняжка! Единственное ее утешение - зеркало. Кстати, знаете, почему считается, что Венера вышла из моря?

- Нет.

- Море при тихой погоде - то же зеркало. И приплыла она к берегу в раковине. Улавливаете связь? Жемчуг. Венера одержима страстью к драгоценностям. Потому она и взяла в мужья Гефеста. Чтобы он добывал ей алмазы из горных недр.



Снова смех. У Эшли начиналась головная боль. Что толку разговаривать, если разговор не всерьез!

- А вы - кто? - вдруг спросил доктор Маккензи.

- Как это "кто"?

- На кого из богов вы похожи?

Эшли не знал, что сказать.

- Вы непременно похожи на одного из них, Толланд. Тут никуда не денешься.

- А вы сами, доктор?

- Ну, это просто. Конечно, я - Гефест, кузнец. Все мы, горняки, - кузнецы и землекопатели. Копошимся в утробе гор, преимущественно вулканов... Но давайте все же выясним с вами. Вы ведь не нашего, не горняцкого племени. Вы только играете в горняка. Может быть, вы - Аполлон, а? Исцелитель, поэт, пророк?

- Нет-нет!

- Тогда Арес, воитель? Едва ли. Может быть, Гермес - делец, банкир, враль, плут, газетчик, бог красноречия, помощь и утешение умирающих? Нет, для Гермеса вы недостаточно веселый.

Эшли потерял уже всякий интерес к этой беседе, но из вежливости задал еще вопрос или два.

- Доктор Маккензи, чем же враль и мошенник может помочь умирающему?

- У греков может. Ведь мы говорим о греках. Все их боги и богини двулики. Даже Афина Паллада, если ее раздразнить, легко превращается в разъяренную фурию. Гермес был еще и богом странствий, расстояний, дорог. При всем своем озорстве он любил вести людей по начертанному им пути. Взгляните на эту гемму. На ней изображен Гермес. Видите? В одной руке у него жезл, а другой он ведет женщину, чье лицо скрыто покрывалом. Красиво, правда?

Это и в самом деле было красиво.

- Мой отец был Сатурн. Мудрец. С утра до вечера наставлял всех кругом - на улице, дома, с церковной кафедры по воскресеньям. Только наставления его немногого стоили. А мать была Гера - хлопотунья, хозяйка, свивательница гнезда. Но при этом от всех требовала подчинения. Страшная женщина. У меня еще есть два брата, оба Аполлоны. У Сатурнов часто рождаются Аполлоны, вы не замечали?

- Нет, сэр.

- Возможно, это мне только кажется. Один мой брат отбывает долгосрочное заключение. Он прозрел, увидел, по его словам, свет - и потому сделался анархистом. А сестра у меня - Диана. Она так и не повзрослела с годами. Так и осталась школьницей! У нее трое детей, но ни брак, ни материнство на ней не сказались... Однако вернемся к вам, Толланд. Может быть, вы пошли в иного, не греческого бога? Греки ведь знали не все. Некоторые типы человеческие были им незнакомы. В Элладе они встречались редко и потому в число богов не попали. Ну хотя бы те, что несут на себе отпечаток христианского учения. Христианство возникло в Иудее. С греками ничего общего. Может быть, тут и надо искать ключ к вашей личности? Иудеи пришли и сбросили нас, язычников, с наших тронов. Принесли с собой свою беспокойную совесть, свои вечные нравственные терзания, будь они неладны. Может быть, вы - христианин по натуре? Из тех, что отказывают себе в малейшем удовольствии, карают себя за малейшее прегрешение. Так, что ли?

Эшли ничего не ответил.

- Ведь мы теперь - свергнутые божества. Догнивающие обломки былого величия. Знаете, мистер Толланд, это ужасно - лишиться своей божественной сущности, поистине ужасно! Больше нам ничего не осталось, как только искать забвения в жалких земных утехах. Сатурны без мудрости, как мой отец, Аполлоны без лучезарности, как мои братья. Вот мы и превращаемся в деспотов и смутьянов. Или полубезумных чудачек вроде миссис Уикершем.

- Доктор Маккензи, а что дурного в этих... этих "Свивательницах гнезд"?

- Что дурного? Да хотя бы то, что все их мужчины - мужья, сыновья, даже отцы - всегда остаются для них только детьми. Такая Гера или Юнона произведет на свет несколько ребятишек и думает, что уже все постигла. Нашла разгадку всех тайн бытия. У них одна цель - ублажать. Как сами они это называют - "устраивать счастье ближних". Они стараются отучить своих мужчин видеть, слышать и думать. Бойтесь слова "счастье", если его произносит Гера: в ее устах это означает сонную одурь.

Ему вдруг сдавило голову нестерпимым приступом боли. Он встал, чтобы пожелать хозяину покойной ночи.

- Доктор Маккензи, но вы сами... вы же не верите в то, что вы говорили?

- Понятно, не верю. Знаете, мистер Толланд, у нас в Эдинбурге есть клуб философов. За обедом там много говорится о том, во что верили и верят другие; но, если вдруг кто из членов употребит этот глагол в первом или втором лице настоящего времени, с него полагается штраф. Он должен опустить шиллинг в череп, стоящий на каминной полке. Это быстро избавляет от такой привычки.

Чего точно не станет делать великодушный демиург – так это отнимать у своих созданий возможность мечтать о бессмертии.

С другой стороны великодушие не является неотъемлемым душевным качеством всякого демиурга.



16. Джонатан Свифт. Путешествия Гулливера. Фрагмент
Jonathan Swift. Gulliver's travels

Пер. с англ. под ред. А. А. Франковского

По изд.: Свифт Д. Сказка бочки. Путешествия Гулливера/ М.: Правда, 1987

OCR & spellcheck - Сергей Лапин.



Каталог: ForUpload -> Book Corvus


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12




©dereksiz.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет