Курс лекций для преподавателей Свободной вальдорфской школы, прочитанный 21. VIII ix 1919 г в Штутгарте



бет5/13
Дата25.06.2016
өлшемі0.8 Mb.
түріКурс лекций
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Оно может конкретизироваться, может принять более отчетливую форму. Тогда оно становится подобным намерению. Мы составляем себе представление о том, как именно можно лучше выполнить то, что было сделано. Но нас сейчас интересует не представление, а сопутствующая мотивации установка чувства и воли: «В другой раз в подобном случае я поступлю лучше». Здесь в нас сильнее проявляется так называемое подсознательное. Если вы, по собственной воле, совершили какой-нибудь поступок, в обычном сознании вы не сможете создать себе представление о том, как в следующий раз поступить лучше. Однако человек, живущий внутри вас, второй человек, выстраивает — не на основе представления, а на основе воли — отчетливый образ того, как сделать это лучше. Не следует недооценивать пришедшее таким путем знание! Не следует недооценивать живущего в вас второго человека.

Об этом втором человеке много пустословит сегодня то так называемое научное направление, которое именуют аналитической психологией, психоанализом. Обычно психоанализ, когда хочет себя представить, апеллирует к классическому для него примеру. Я уже рассказывал о нем, но было бы хорошо повторить еще раз. В одном доме собралось общество, и было предусмотрено, что по окончании вечера хозяйка дома отправится в поездку. Среди приглашенных была одна дама. Вечер закончился. Хозяйка дома села в экипаж, чтобы ехать на курорт. Гости отправились по домам, и вместе с ними эта дама дошла до перекрестка, где внезапно из-за угла выехала пролетка. Как повели себя эти люди? Они расступились влево и вправо, и только одна эта дама что есть силы побежала посредине мостовой перед лошадьми. Кучеру не удалось остановить лошадей, и все присутствующие были весьма напуганы. Дама же бежала так быстро, что остальные не могли за ней угнаться. Добежав до моста, она бросилась в воду. Ее спасли и доставили обратно в дом, где была вечеринка, и там она осталась на ночь. Это происшествие приводится в качестве примера в различных изложениях психоанализа. Но все происходившее интерпретируется совершенно неправильно. Что же лежит в основе происшедшего? Воля дамы. Чего она хотела? Она была влюблена в человека, дававшего вечер, и хотела, воспользовавшись отъездом его жены, вернуться в его дом. Однако эта воля не была сознательной, но находилась целиком в подсознательном. Подвальное сознание второго человека, скрытого внутри первого человека, часто куда изощреннее, чем то, что у первого под крышей. В данном случае подсознательное было столь изощренным, что с его помощью дама проделала все эти действия — вплоть до падения в воду — для того, чтобы вернуться в дом человека, дававшего вечер. Она даже предвидела, что будет спасена. Психоанализ хотя и пытается заглянуть в эти сокровенные душевные глубины, но может говорить о втором человеке только в общем. Мы же знаем, что действие подсознательных душевных сил подчас значительно изощреннее нормальных душевных процессов.

В каждом человеке, как бы в подземелье, сидит другой человек. В этом другом живет также тот лучший человек, который, после того как что-то сделано, решает в следующий раз выполнить то же самое лучше; так что всегда присутствует тихий призвук намерения, неосознанного, подсознательного намерения в следующий раз действовать лучше.

Когда же душа освободится от тела, намерение превратится в решение. Намерение сохраняется в душе как зачаток и впоследствии становится решением. Решение коренится в духо-человеке так же, как намерение в жизне-духе и чистое желание в само-духе. Итак, рассматривая человека с точки зрения воли, мы наблюдаем такие составные части, как инстинкт, побуждение, вожделение, мотивация, и слышим легкий призвук того, что живет в само-духе, в жизне-духе и в духо-человеке как желание, намерение, решение.

Все это имеет огромное значение для развития человека. Ибо это тихое звучание, как бы хранящее себя для того, что наступит после смерти, между рождением и смертью проявляется в форме образов, представлений, которые мы называем теми же словами: «желание», «намерение», «решение». И переживание наших желаний, намерений и решений происходит лишь в представлении. Истинное же переживание желания, намерения и решения достигается лишь благодаря сообразному с ними воспитанию. То, чем они являются в глубине человеческой природы, не обнаруживается во внешнем человеке между рождением и смертью. Только их образы выступают в виде представлений. Ведь, обладая лишь обычным сознанием, вы не знаете, что такое желание. Вы всегда имеете только образ желания. То же относится и к намерению, мы имеем о нем только представление. Ведь вы не знаете, что в действительности происходит в глубине души, когда вы собираетесь что-то сделать. А решение?! Кто знает что-нибудь о нем? Обычная психология говорит только в общем. И тем не менее, учитель и воспитатель должен воздействовать на эти три душевные силы и управлять ими. Если мы хотим быть педагогами, мы должны работать с тем, что разыгрывается в глубине человеческой природы.

Духо-человек Решение

Жизне-дух Намерение

Само-дух Желание
Душа самосознающая

Душа рассуждающая }Мотив

Душа ощущающая
Тело ощущающее Вожделение

Эфирное тело Побуждение

Физическое тело Инстинкт

Очень важно, чтобы учителя и воспитатели сознавали: недостаточно строить обучение сообразно обычным человеческим взаимоотношениям, необходимо, чтобы преподавание складывалось на основе постижения внутреннего существа человека.

Это заблуждение — строить обучение на основе обычных, повседневных отношений — присуще расхожему социализму. Представьте себе школу, соответствующую идеалам современных социалистов-марксистов. В России такая школа уже существует. Школьная реформа Луначарского — ужасна, она смертельна для культуры! В большевизме вообще много плохого, но хуже всего то, как он решает проблему обучения! Если подобный подход победит, он искоренит все, что было достигнуто предшествующим развитием культуры. Это случится не в первом поколении, но тем вернее — в последующих поколениях, так что всякая культура исчезнет с лица земли. Это следует понимать. Ведь поду­майте: пока мы живем в атмосфере дилетантских требований умеренного социализма. Со всех сторон раздаются голоса тех, кто хотел бы перестроить социализм превратнейшим образом. Хорошее они смешивают с дурным. Вы сами в этом зале слышали выступавших, которые славословили большевизм, нисколько не подозревая о том, как по-сатанински он искажает социализм.

Здесь необходима особая осмотрительность. Нужны люди, которые бы знали, что прогрессу в социальной сфере должен сопутствовать тем более тонкий подход в области воспитания, что в будущем от воспитателя потребуется понимание глубин человеческой природы и что обычные взаимоотношения, имеющие место между взрослыми, не могут использоваться при обучении. Однако чего хотят современные марксисты? Они хотят устроить в школе социализм: упразднить ректорат и, ничего не ставя на его место, предоставить детям, по возможности, самим себя воспитывать. Из этого выйдет что-то кошмарное!

Мы как-то посетили один сельский интернат и выразили желание присутствовать там на самом возвышенном — уроке религии. Мы вошли в класс; на подоконнике, свесив ноги наружу, развалился мальчишка, другой сидел на полу, третий лежал на животе, задрав голову. И все прочие ученики — в том же роде. Затем пришел так называемый учитель религии и без особого предисловия прочел рассказ Готфрида Келлера. С окончанием чтения, которое ученики сопровождали всевозможными выходками, закончился и урок, и все вышли во двор. Мне бросилось в глаза, что тут же неподалеку находится огромная овчарня, и, значит, дети живут в нескольких шагах от нее. Конечно, подобные вещи не следует безоговорочно порицать. В их основе лежит много доброй воли, но ей сопутствует совершенно превратное представление об их значении для культуры будущего.

Что планирует сегодня так называемая социалистическая программа? Хотят, чтобы дети относились друг к другу как взрослые. Но это самый ложный из всех путей в воспитании. Нужно понимать, что при общении детям нужно развивать совсем другие душевные и телесные силы, чем те, которые действуют при общении взрослых. Если не вникать в происходящее в глубине души, ни воспитание, ни обучение не будут успешными. Что же в процессе воспитания и обучения воздействует на волю? Данный вопрос нуждается в серьезном рассмотрении.

Вспомните вчерашнюю лекцию: все интеллектуальное — это состарившаяся воля, воля в старости. Следовательно, обычные рассудочные наставления, обычные нравоучения, всё, что в целях воспитания оформлено в понятиях, — на ребенка вообще не действует. Резюмируем уже известное. Чувство — это находящаяся в становлении воля; воля охватывает всего человека, и даже в общении с детьми приходится считаться с их подсознательными решениями. По­остережемся верить, что нам удастся повлиять на волю ребенка с помощью того, что, как нам кажется, хорошо обдумано. Спросим себя также: как можно благотворно повлиять на внутреннюю жизнь чувств ребенка? Это возможно лишь благодаря повторяющемуся действию. Импульс воли реализуется не потому, что вы однажды объясните ребенку, что является правильным, но посредством того, что сегодня, завтра и послезавтра ребенок станет выполнять нечто определенное. Верный подход заключается не в том, чтобы призывать ребенка к моральному поведению, — нужно направлять его к тому, что, по вашему мнению, может пробудить в нем чувство правильного и побудить его из дня в день делать это. Такое правильное действие должно стать у него привычкой. Чем дольше он бессознательно будет следовать ей, тем лучше для развития чувства; чем лучше он будет сознавать, что выполняет это действие просто потому, что надо его повторять, потому, что оно должно выполняться, тем больше оно будет восходить к действительному волевому импульсу. Итак, бессознательное повторение культивирует чувство, а сознательное повторение культивирует волю, благодаря ему растет решимость. Решимость, которая обычно скрыта в подсознательном, стимулируется, когда ребенок сознательно повторяет определенные действия. Таким образом, воспитывая волю, мы заботимся не о том, что важно для интеллектуальной жизни. Обращаясь к интеллекту, мы стремимся, чтобы ребенок как можно лучше понял наши объяснения. Здесь главное заключается в единожды даваемом объяснении, его нужно только усвоить. Но то, что однажды было объяснено и понято, не оказывает влияния на чувство и волю. Чувство и волю формирует повторяющееся действие, которое в силу порядка вещей считается правильным.

Прежнее наивное патриархальное воспитание пользовалось этим приемом. Оно попросту вырабатывало жизненные привычки. Все, что в этом смысле делалось, было по-своему педагогически добротным. Почему, например, каждый день молились все тем же «Отче наш»? Если современному человеку предложить каждый день читать одну и ту же историю, он откажется — ему будет скучно. Современный человек выдрессирован для одноразовости. Люди прежних времен не только ежедневно молились теми же словами «Отче наш», они еще имели «Книгу» историй, которую должны были читать хотя бы раз в неделю. Поэтому воля у них была гораздо сильнее, чем у людей, получивших современное воспитание; ибо воля укрепляется благодаря сознательному повторению. Этим следует руководствоваться. Бесполезно было бы абстрактно декларировать необходимость воспитания воли, и заблуждаются те, кто думает, что нужно лишь умело внедрить в ребенка хорошие идеи о ее формировании. Это ни к чему не приведет. Моральные наставления, нравоучения воспитывают слабость и нервозность в человеке. Внутренняя сила достигается тем, что мы говорим детям: «Ты сделаешь сегодня то-то, а ты — то-то, и вы будете делать это ежедневно». И они станут делать это под воздействием авторитета, поскольку поймут, что в классе должен велеть один. Итак, всем нужно определить дело на каждый день, ибо ежедневное, на протяжении всего года, исполнение одного дела чрезвычайно способствует формированию воли. Это создает контакт между учениками, утверждает авторитет воспитателя и укрепляюще действует на волю.

Почему художественный элемент особенно благотворно действует на формирование воли? Во-первых, обучение навыкам художественной деятельности основано на повторении, и, во-вторых, повторение усвоенного художественно приносит радость. Художественным наслаждаются не единожды, а каждый раз заново. Вот почему мы стремимся вносить в обучение художественный элемент. Об этом мы продолжим разговор завтра.

Сегодня я хотел показать, что к формированию воли нужно подходить иначе, чем к формированию интеллекта.

ПЯТАЯ ЛЕКЦИЯ

Штутгарт, 26 августа 1919 г.


Вчера мы говорили о воле как члене человеческого организма. Теперь давайте наше знание о природе воли сделаем плодотворным для дальнейшего рассмотрения существа человека.

Вы могли заметить, что до сих пор я в основном говорил либо об интеллектуальном в человеке, о познавательной деятельности, либо о деятельности воли. Я показал, что познавательная деятельность связана с нервной системой, а деятельность воли — с кровообращением. Вы, вероятно, готовы спросить: как же обстоит дело с третьим родом деятельности души — внутренним чувством? Им мы еще мало занимались. Но именно потому, что сегодня мы уделим больше внимания внутреннему чувству, мы получим возможность глубже понять две другие стороны человеческой природы — познающую и волевую.

Я только хочу напомнить о том, о чем я уже не раз говорил. Мы не должны педантично разграничивать душевные способности — ум, внутреннее чувство и волю, — потому что в живой душе одна деятельность переходит в другую.

Рассмотрим волю. Мы не в состоянии волить то, что не пронизано представлением, т.е. познавательной деятельностью. Попытайтесь, с помощью хотя бы поверхностного самонаблюдения, сконцентрироваться на вашем волеизъявлении. Вы увидите, что в волевом акте так или иначе всегда присутствует представление. Вы не были бы людьми, если бы у вас в волевом акте не присутствовал процесс представления. Если бы то, что вы совершаете, не было пропитано представляющей деятельностью, импульсы вашей воли проистекали бы из тупой инстинктивной деятельности.

Как в деятельности воли всегда присутствует представление, так в мышлении всегда содержится воля. Уже при поверхностном самонаблюдении видно, что в процессе мышления в мыслительные образы всегда привносится воля. Образование мыслей, их связь, переход к суждению и заключению — все это пронизано тончайшей волевой деятельностью.

Следовательно, мы можем сказать: волевая деятельность — это главным образом волевая деятельность, но в ней подспудно струится мышление; мыслительная деятельность — это главным образом мыслительная деятельность, но в ней подспудно струится воля. Таким образом, уже при простом наблюдении педантичное разграничение душевных функций оказывается невозможным: одна переходит в другую.

Это перетекание одной душевной деятельности в другую выражается также и телесно. Возьмем, например, человеческий глаз, в котором находятся и нервы, и кровеносные сосуды. Благодаря нервам в него изливается деятельность мысли, познания, а благодаря кровеносным сосудам — деятельность воли. Таким образом, вплоть до периферии деятельностей различных чувств, даже в том, что касается тела, волевое связано с мыслительным. Это справедливо для всех чувств и для всех подвижных членов, которые служат воле: в нашей воле, в наших движениях по нервным путям струится познавательное, по кровеносным сосудам — волевое.

Обратимся к собственно познавательной деятельности. Мы уже говорили о ней, теперь же постараемся вполне осознать весь комплекс связанных с ней явлений. Мы говорили о том, что в познании, в представлении живет антипатия. Как это ни удивительно звучит, но все, что относится к представлению, пропитано антипатией. Вы, может быть, скажете: «Да, но ведь если я что-либо рассматриваю, то не испытываю же я при этом антипатию!» — однако вы испытываете ее! Рассматривая какой-нибудь предмет, вы испытываете антипатию. Если бы в глазу была только нервная деятельность, то все, что вы видите, было бы вам отвратительно, антипатично. Только благодаря тому, что в глазу расположены кровеносные сосуды и осуществляется основанная на симпатии деятельность воли, для вашего сознания ощущение антипатии подавляется и, при взаимной нейтрализации симпатии и антипатии, совершается акт зрения. Устанавливающее равновесие взаимодействие симпатий и антипатий нами не осознается.

В своем учении о цвете, в его физиологическо-дидактической части, Гете углубляется в деятельность зрения, и в рассмотрении цветовых нюансов у него тотчас выступают симпатическое и антипатическое. Достаточно слегка углубиться в деятельность какого-нибудь органа чувств, чтобы обнаружить в ней проявления симпатии и антипатии. В деятельности внешних чувств антипатия связана с познавательной функцией, с формированием представлений, с нервами, а симпатия — с действием воли, с кровью.

В лекциях по общей антропософии я уже не раз указывал на существенное различие в направленности глаз у человека и у животного. Характерно, что кровоснабжение глаз у животных гораздо интенсивнее, чем у человека. У некоторых животных есть даже органы, обслуживающие эту деятельность крови, это серповидный отросток и гребень. Животное посылает в глаза гораздо больше крови, чем человек, так же обстоит дело с другими органами чувств. Это означает, что животное в своих восприятиях развивает гораздо больше симпатии, инстинктивной симпатии. Человек испытывает к окружающему гораздо больше антипатии, чем животное, но в обычной жизни он этого не сознает. Антипатия только тогда становится осознанной, когда восприятие окружающего мира вызывает впечатление, на которое мы реагируем отвращением; это отвращение есть не что иное, как усиленное впечатление от всякого чувственного восприятия: посредством отвращения вы реагируете на внешнее впечатление. Если вы испытываете отвращение к дурному запаху, то это лишь бо,льшая степень того, что хотя и присутствует при всякой деятельности восприятия, но обычно лежит ниже порога сознания. Человек не был бы в такой мере эмансипирован от окружающего его мира, если бы не испытывал к нему больше антипатии, чем животное. У животного гораздо больше симпатии к своему окружению, и потому оно больше срослось с ним, больше зависит от климата, смены времен года. Поскольку человек испытывает больше антипатии к окружающей среде, он является личностью. То, что, благодаря нашей лежащей ниже порога сознания антипатии, мы можем обособиться от окружающей среды, обусловливает наличие нашего обособленного личностного сознания.

Итак, мы указали на нечто существенно важное для понимания человека. Мы показали, что в познавательной деятельности, в акте представления соединяются мышление, телесно выражающее себя в нервной системе, и воля, телесно выраженная кровообращением.

Точно так же в деятельности воли сливаются вместе представляющая и собственно волевая деятельность. Когда мы чего-то хотим, мы развиваем к предмету желания симпатию. Но это оставалось бы чисто инстинктивной волей, если бы мы посредством антипатии не отделяли себя как личность от предмета желания. Симпатия к желаемому преобладает и в то же время уравновешивается привносимой в нее антипатией. Поэтому симпатия как таковая остается ниже порога сознания, лишь некоторая ее часть вливается в желание. В тех немногочисленных случаях, когда мы делаем что-то не просто по указанию рассудка, но с воодушевлением, самоотдачей и любовью, симпатия настолько преобладает в воле, что поднимается над порогом сознания, и сама наша воля предстает пропитанной симпатией, в остальном она открывается нам как нечто объективное, связывающее нас с миром. Подобно тому как в процессе познания антипатия к окружающему только в особых обстоятельствах достигает сознания, симпатия к окружающему поднимается в сознание лишь в исключительных случаях воодушевления, самоотдачи и любви. Иначе мы бы все делали инстинктивно. Чтобы вчлениться, как того требует от нас мир, в объективное, например в социальную жизнь, мы должны пронизать нашу волю мышлением — и тогда она вводит нас в общечеловеческое и в мировой процесс как таковой.

Представьте себе, какое опустошение произошло бы в человеческой душе, если бы в обычной жизни сознавалось то, о чем мы сейчас говорим. Если бы все это в обычной жизни сознавалось, тогда человек сознавал бы и часть сопровождающей его действия антипатии. Это было бы ужасно! Тогда человек постоянно чувствовал бы себя в атмосфере антипатии. Мудрое устройство мира заключается в том, что, хотя антипатия как сила и необходима нам, чтобы действовать, мы не сознаем ее, ибо она не поднимается выше порога нашего сознания.

Вглядитесь же в эту удивительную мистерию человеческой природы, которую ощущает каждый человек и которую должен вполне осознать воспитатель. В детском возрасте мы действуем более или менее из чистой симпатии. Как ни странно это звучит, но все, что ребенок делает — и даже когда шалит, — он делает из симпатии к данному действию, из симпатии к шалости. Входя в мир, симпатия проявляется как сильная любовь, как сильная воля. Но она не может оставаться таковой, она должна быть пронизана представлением, как бы непрестанно освещаться пониманием. Это происходит всеобъемлющим образом, когда к инстинктам мы присоединяем идеалы, моральные ценности. Теперь вы лучше можете понять значение антипатии в данной области. Если бы присущие ребенку инстинктивные импульсы в продолжение всей жизни сохраняли характер чистой симпатии, то мы развивались бы анималистически. Наши инстинкты должны стать нам антипатичны. Посредством наших моральных идеалов, которым инстинкты антипатичны, мы должны влить в них антипатию. Моральное развитие всегда несколько аскетично. Только это следует правильно понимать. Аскеза здесь означает упражнение в преодолении анималистического.

Все это показывает нам, в какой степени воля является не только волей в практической жизни, но насколько она пронизана представлением, познавательной деятельностью.

Между мышлением и волей находится область внутреннего переживания. В связи с тем что говорилось о воле и мышлении, вы можете сказать: от некоторой средней границы в одну сторону стремится все, что является симпатией, т.е. воля; в другую сторону — все, что является антипатией, то есть мышление. Но при этом человек представляет собой целое, ибо то, что преобладает с одной стороны, действует также и на другой стороне. Посреди, между мышлением и волей, находится внутреннее чувство, переживание, которое, с одной стороны, родственно мышлению, а с другой — воле. Как в душе в целом невозможно строго разграничить познавательную, мыслительную деятельность и деятельность воли, так же и в области внутреннего чувства мы не можем мыслительный элемент отделить от волевого. В переживании волевой и мыслительный элементы слиты воедино в еще большей мере.

рис. 6
воля

антипатия



симпатия


мышление

чувство

Посредством простого самонаблюдения вы можете убедиться в правильности сказанного. Уже того, что было изложено, достаточно, чтобы видеть эту правильность. Я говорил, что воление, протекающее обычно объективным образом, может преображаться в деятельность, исходящую из энтузиазма, из любви. Вызываемая в обыкновенной жизни внешней необходимостью, воля пронизывается тогда переживанием. Если вы совершаете нечто из энтузиазма или любви, то в вас действует пронизанная субъективным чувством воля. Также при внешнем чувственном восприятии вы можете видеть, что к нему примешивается внутреннее чувство (гетевское учение о цвете). И когда чувственное восприятие перерастает в отвращение или, наоборот, в удовольствие — к примеру, от аромата цветов, — происходит непосредственное распространение внутреннего переживания на процесс внешнего чувственного восприятия.

С другой стороны, внутреннее чувствование пропитывает собою умственную деятельность. Однажды в Гейдельберге состоялся весьма примечательный философский спор — истории мировоззрений известно много подобных философских поединков — между психологом Францем Брентано и логиком Зигвартом. Оба господина спорили о том, как протекает процесс суждения. Зигварт считал: когда выносится суждение — например, «человек должен быть добр», — в него всегда вносится чувство. Брентано утверждал: вынесение суждения и внутреннее чувствование столь различны, что функция суждения, деятельность суждения становится непостижимой, если думать, что в ней присутствует переживание. Ему казалось, что в этом случае в суждение привносилось бы нечто субъективное, тогда как наше суждение должно быть объективным.


Каталог: cat -> Ga Rus
Ga Rus -> Курс лекций, прочитанный 21. VIII ix 1919 г для преподавателей Свободной вальдорфской школ «Парсифаль» Москва 1996
Ga Rus -> Духоведение
Ga Rus -> Антропософия
Ga Rus -> Рудольф штайнер питание и сознание
Ga Rus -> Рудольф Штайнер Апокалипсис Иоанна
Ga Rus -> Рудольф Штейнер о россии из лекций разных лет
Ga Rus -> Статья Рудольфа Штейнера из ga 38 Перевод с английского Р. Г. Идлис
Ga Rus -> Рудольф штейнер миссия архангела михаила
Ga Rus -> Рудольф Штейнер Космическая предыстория человечества
Ga Rus -> Рудольф Штайнер


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13




©dereksiz.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет