Курс лекций для преподавателей Свободной вальдорфской школы, прочитанный 21. VIII ix 1919 г в Штутгарте



бет6/13
Дата25.06.2016
өлшемі0.8 Mb.
түріКурс лекций
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

На примере этого спора мы видим, что ни психологи, ни логики не пришли к тому, к чему они должны были бы прийти, — к идее о взаимопроникновении душевных деятельностей. Рассмотрим же, что здесь в действительности происходит. Во-первых, мы имеем способность суждения, с помощью которой делаем заключения о чем-либо объективном. То, что человек должен быть добрым, не зависит от нашего субъективного чувства. Содержанию суждения надлежит быть объективным. Однако формированию суждения сопутствует и нечто иное. Само по себе объективно правильное еще не сознается нашей душой. Прежде чем судить о нем, его следует заполучить в сознание, а это невозможно без участия внутреннего переживания. Поэтому Брентано и Зигварт могли бы согласиться на следующем: да, объективное содержание суждения устанавливается независимо от деятельности нашего чувства; но для того, чтобы в субъективной человеческой душе появилась уверенность в правильности суждения, должно подействовать переживание.

Вы видите, что с помощью нестрогого философствования, столь распространенного в наше время, трудно прийти к точным понятиям. Сегодня нет другого пути к выведению точных понятий, кроме духовной науки. Внешняя наука мнит себя обладающей точными понятиями и высокомерно относится к данным антропософски ориентированного знания, даже не подозревая о том, что используемые им понятия значительно точнее и строже тех, которыми пользуется она, — ибо они черпаются из самой действительности, а не из игры словами.

Наблюдая то, как переживание, с одной стороны, связано с познанием, с умственной деятельностью, а с другой стороны — с волей, вы можете сказать: чувство находится между ними и излучает себя в обоих направлениях. Чувство — это еще не развившееся познание и еще не развившаяся воля, задержанное познание и задержанная воля. Чувство соткано из симпатий и антипатий, которые, как вы видели, неявно присутствуют также в познании и воле. Они скрыто присутствуют в познании и воле там, где происходит взаимодействие нервной и кровеносной систем. В области внутреннего переживания они действуют явно.

Какие же процессы в теле соответствуют деятельности внутреннего чувства? Повсюду в теле кровеносные сосуды соприкасаются с нервами. В таких местах и возникает внутреннее чувство. Но в органах внешнего, чувственного восприятия нервы и кровеносные сосуды так утончаются, что внутреннее чувство, переживание уже не ощущается. Легким внутренним чувством пронизаны наши зрение и слух, но мы его не замечаем; мы замечаем его тем менее, чем более орган чувственного схватывания отграничен, эмансипирован от остального тела. В процессе зрения, деятельности глаза, переживание симпатии и антипатии едва уловимо для нас, потому что расположенный в глазнице глаз почти полностью обособлен от остального организма. Идущие к глазу нервы и кровеносные сосуды чрезвычайно утончены. Внутреннее переживание в глазу почти совершенно подавлено. Менее подавлено оно при слуховом восприятии, которое в значительно большей мере связано с общей деятельностью организма. Находящиеся в ухе многочисленные органы полностью отличаются от органов глаза; во многих отношениях ухо является верным отражением того, что происходит во всем организме. Поэтому происходящее в ухе чувственное схватывание внешнего в большей мере сопровождается внутренним переживанием. И даже те люди, которые обладают хорошим слухом, с трудом различают, что, в услышанном, особенно при слушании музыки, относится к одному познающему схватыванию, а что, к внутреннему чувству. Этому обстоятельству обязаны своим появлением некоторые весьма примечательные явления недавнего времени, непосредственно выраженные также и в художественном творчестве.

Вы все знаете Бекмессера в «Мейстерзингерах» Рихарда Вагнера. Что же представляет собой Бекмессер? Это тип музыканта, совершенно забывающего, что в осуществляемой в процессе слушания познавательной деятельности присутствует элемент чувства, как компонент всего нашего существа. Вагнер, свое собственное понимание музыки давший в образе Вальтера, опять-таки односторонне считал, что главным в ней является переживание. Заблуждение в отношении взаимодействия внутреннего чувства и познания при музыкальном восприятии, приведшее к ошибочному противопоставлению Вальтера и Бекмессера, исторически сказалось в том, что искусство Вагнера нашло себе противника в лице Эдуарда Ганслика из Вены, который все исходящее в вагнеровском творчестве из сферы чувства считал немузыкальным. Немного найдется таких интересных в психологическом отношении сочинений, посвященных искусству, как «О музыкально-прекрасном» Эдуарда Ганслика. Там главным образом развивается мысль о том, что считать действительно понимающим музыку следует не того, кто стремится внести в нее чувство, но только того, кто собственный нерв музыкального видит в объективных связях между отдельными звуками, в свободных от всякого переживания звуковых орнаментах. С удивительной последовательностью проводит Ганслик требование высшую задачу музыки усматривать в звуковых построениях, арабесках и с насмешкой говорит о вагнеризме, извлекающем музыкальное из эмоционального. Сама возможность подобного спора между Гансликом и Вагнером обусловлена присущей последнему времени смутностью психологических представлений о душевной деятельности; иначе вообще не могло бы возникнуть такой односторонней склонности, как у Ганслика. Но если отвлечься от односторонности и углубиться в сильные с философской точки зрения рассуждения Ганслика, то можно сказать: “Книга «О музыкально-прекрасном» весьма остоумна и талантлива”.

Вы видите, что на периферию, в познающее схватывание внешних восприятий — в зависимости от типа восприятия с большей или меньшей интенсивностью — привносится нечто от всего человека, являющегося в первую очередь существом, наделенным внутренним переживанием.

Также и в связи с педагогикой это должно обратить ваше внимание на нечто, что приводит сегодня к опустошению научного мышления. Если бы мы предварительно не говорили о том, как следует реформировать школьную педагогику, то вам пришлось бы для вашей деятельности в школе выбирать из того, что могут предложить современные направления в области педагогики, психологии, логики и практики воспитания. Вы должны были бы строить вашу школьную деятельность исходя из общепринятого. Но общепринятое сегодня страдает вредными тенденциями уже в психологии. Во всякой психологии вы находите прежде всего так называемое учение о чувственном восприятии. При этом описывают устройство глаза, уха, носа и т.д. Все вместе объединяют под абстрактным названием «деятельность чувственного восприятия». Это — величайшая ошибка, очевидное заблуждение. Возьмите чувственные восприятия, известные современным психологам и физиологам, и вы увидите, что, судя даже только лишь по телесной организации, зрительное восприятие, например, в корне отличается от восприятия слухового. Глаз и ухо — два совершенно различных создания. А чувство осязания не исследовано даже в той малой степени, в которой исследованы глаз и ухо! Но остановимся на рассмотрении глаза и уха. Деятельность их настолько различна, что объединение зрения и слуха как разновидностей общей «деятельности чувственного восприятия» — мертвая теория. Плодотворно было бы говорить конкретно о деятельности глаза, уха, обонятельного органа и т.д. Тогда обнаружатся такие значительные различия, что пропадает всякое желание строить «общую физиологию чувственного восприятия», как это делают современные психологи.

Понять человеческую душу можно, только оставаясь в пределах, очерченных мною в книгах «Истина и наука» и «Философия свободы». Тогда можно говорить о единой душе и не впадать в абстракцию. Тогда мы стоим на твердой почве; мы знаем, что человеку в этом мире полная действительность не дана. Вы можете прочесть это в «Истине и науке» и в «Философии свободы». Сначала мы не воспринимаем полной реальности. Человек продолжает развиваться и, только благодаря взаимопроникновению мышления и созерцания, достигает подлинной действительности. Действительность приходится завоевывать. В этом отношении въевшееся повсюду кантианство учинило ужасные опустошения. Кант догматически утверждает: мир вне нас дан нам в созерцании и в нас живет только его отраженный образ. Отсюда приходит он ко всем остальным своим дедукциям. Ему не удается решить вопрос о том, что же содержит в себе воспринятый окружающий мир. Ведь действительность не вне нас, нет ее и в явлении, она возникает постепенно, по мере того, как мы ее для себя завоевываем; так что действительность — это последнее, что до нас доходит. В сущности подлинной действительностью следовало бы назвать то, что человек видит, когда он уже не в состоянии изъясняться, — в тот момент, когда он проходит через врата смерти.

Очень много ложного влилось в духовную культуру недавнего прошлого, и это решающим образом влияет на педагогику. Мы должны стремиться к тому, чтобы ложные понятия были заменены истинными. Тогда и обучение можно будет поставить правильным образом.

ШЕСТАЯ ЛЕКЦИЯ

Штутгарт, 27 августа 1919 г.
До сих пор мы пытались понять существо человека, исходя из душевного. Но мы должны проводить различие между духом, душою и физическим телом и, чтобы наша антропология была полной, рассмотреть человека со всех трех точек зрения. Начинать, однако, следует именно с души, ибо в обычной жизни на первом плане находится душевное. Вы видели, что при этом главными понятиями для нас были «симпатия» и «антипатия». Не следовало бы сейчас переходить от душевного непосредственно к телесному, ибо из духовной науки нам известно, что понять телесное можно только как откровение духовного и душевного. Поэтому от проведенного нами в общих чертах рассмотрения человека в аспекте души мы обратимся к рассмотрению его в аспекте духа и зай­мемся затем собственно антропологией, т.е. тем, как человеческое существо проявляется во внешнем физическом мире.

Чтобы наше рассмотрение человека было плодотворным — независимо от избранной точки зрения, — мы всегда должны различать в душевной деятельности мыслительное познание, внутреннее чувство и волю. Мы уже обсуждали мышление, внутреннее чувство и волю в контексте антипатии и симпатии — теперь рассмотрим их в другом, духовном аспекте.

С этой точки зрения мы также проводим различие между волей, чувством и мыслительным познанием. Обратите внимание на следующее. Когда вы познаете посредством мышления, вы должны ощущать (я вначале выражу это образно, но образное поможет прийти к понятиям), что вы как бы живете в свете. Вы познаете и чувствуете себя, со своим «я», целиком внутри деятельности познания. В определенном отношении каждая часть, каждый член той деятельности, которую вы называете познанием, присутствует внутри всего того, что делает ваше «я»; и, наоборот, то, что делает ваше «я», происходит внутри деятельности познания. Вы находитесь целиком в светлом, вы живете, выражаясь понятийно, в полностью сознательной деятельности. Плохо, когда познанию сопутствуют не вполне сознательные действия. Представьте себе, что при формировании суждения с вашим «я» происходит нечто подсознательное, а результатом является «логический» вывод! Например, вы говорите: «Этот человек является хорошим человеком», т.е. выносите суждение. Субъект — «человек» и предикат — «он является хорошим» — члены целиком данного вам процесса, который должен быть полностью пронизан светом сознания. Если бы в тот момент, когда вы составляете суждение, какой-нибудь демон или природный механизм связывал «человека» с «являться хорошим», то вы совершали бы этот мыслительный акт не в полном сознании и часть суждения была бы бессознательной. Для познавательной деятельности существенно, чтобы она была пронизана сознанием.

Иначе обстоит дело с волей. Вы знаете, что в простейшем акте воли — хождении — полностью сознательно вы живете только в вашем представлении о хождении. О том, что происходит в мускулах, когда вы попеременно переставляете ноги, что происходит со всем механизмом тела и вообще со всем организмом, — об этом вы не знаете ничего. Подумайте, сколько всего вам следовало бы знать о мире, чтобы вполне сознательно выполнять все необходимые при хождении действия! Вам следовало бы точно знать, какие процессы должны происходить, какие питательные вещества должны находиться в мускулах ног и в других частях тела, чтобы совершать соответствующие движения. Вы не в состоянии определить, сколько питательных веществ вы используете. Вы знаете, что все проходит в вашем теле совершенно бессознательно. Когда мы волим, в нашу деятельность постоянно вмешивается глубоко бессознательное. Речь идет не только о наблюдении волеизъявления в нашем собственном организме. Направляя волю на внешний мир, мы также не охватываем ее полностью светом сознания.

рис.7


Представьте себе, что мы имеем два поставленных вертикально, в виде колонн, блока. Вы беретесь за дело и кладете сверху на них еще один блок. Теперь обратите внимание на различие между тем, что живет как полностью сознательная постигающая деятельность в том, что вы сделали, и тем, что живет в вашей полностью сознательной деятельности, когда вы составляете суждение: «человек — добр», когда вы, постигая, целиком стоите внутри совершаемого процесса. Рассмотрите различия между тем, что живет в этом как познавательная деятельность, и тем, о чем вы ничего не знаете, несмотря на то, что столкнулись с этим всей своей волей: почему два столба посредством определенных сил поддерживают поперек лежащую балку? Относительно этого физика и по сей день строит только гипотезы. Те, которые думают, что они знают, почему два блока поддерживают третий, просто находятся во власти своего воображения. Всевозможные понятия, такие, как «когезия», «адгезия», «силы притяжения, отталкивания», — для внешнего знания только гипотезы. Мы считаемся с этими внешними гипотезами, когда действуем: мы рассчитываем, какую толщину должны иметь столбы, чтобы они могли поддерживать поперечную балку. Однако мы не можем проследить весь связанный с этим процесс, так же как при ходьбе мы не можем проследить совершающегося в наших ногах. Здесь в нашей воле присутствует недоступный нашему сознанию элемент. Воля в значительной мере заключает в себе бессознательное.

Внутреннее чувство находится посередине между волей и познающей деятельностью. Одна часть его пронизана сознанием, другая часть — бессознательным. Таким образом, ему отчасти присуще качество познающего мышления и отчасти — чувствующей воли.

К правильному пониманию этого с духовной точки зрения можно подойти следующим образом. В обычной жизни мы говорим о бодрственном состоянии сознания. Но это бодрственное состояние сознания мы имеем только в деятельности познающего мышления. Действительно, бодрствует человек лишь постольку, поскольку он является мыслящим существом, познающим нечто.

Как же обстоит дело с волей? Вы все знаете состояние сознания — можно сказать, состояние отсутствия сознания — во время сна. Вы знаете: то, что мы испытываем в состоянии сна от засыпания до пробуждения, не поднимается в наше сознание. Точно так же обстоит дело со всем, что бессознательно присутствует в нашей воле. Поскольку мы являемся волящими существами, постольку мы спим даже в состоянии бодрствования. Мы всегда носим внутри себя волящее существо, спящее существо, которое сопровождает бодрствующее, мыслительно познающее существо; постольку, поскольку мы являемся волящими существами, мы спим также и в период от пробуждения до засыпания. В нас всегда спит наше внутреннее волящее существо. Его мы сознаем не более, чем те процессы, которые разыгрываются в нас во время сна. Мы не сможем вполне понять человека, если не будем знать, что, когда человек волит, в его бодрственное состояние вступает сон.

Внутреннее чувство занимает промежуточное положение, и соответствующее ему сознание также занимает промежуточное положение между бодрствованием и сном. Чувства, живущие в нашей душе, мы знаем так же, как знаем свои сновидения; но только сновидения мы вспоминаем, а чувства испытываем непосредственно. Но внутреннее состояние души, когда мы сознаем наши чувства, не отличается от того, что связано для нас с нашими сновидениями. Вы являетесь бодрствующим человеком, когда вы, мысля, познаете, спящим, когда вы волите, и грезящим, когда вы чувствуете. Таким образом, во время бодрствования мы переживаем три состояния сознания: бодрствующее, грезящее и сознание сна без сновидений. С духовной точки зрения сон без сновидений представляет собой не что иное, как погружение всего душевного существа человека в такое состояние, в каком в течение дня находится его воля. Различие состоит лишь в том, что когда мы в собственном смысле слова спим, то спит и все наше душевное существо, а когда мы бодрствуем, спит только наша воля. Во сне со сновидениями мы всем нашим существом погружаемся в то состояние души, которое мы называем грезящим и в которое, бодрствуя, мы погружены лишь нашим внутренним чувством.

Как педагогов, вас теперь уже не должно более удивлять, что дети столь различаются по степени бодрствования своего сознания. Для вас будет очевидным, что дети с преобладающей жизнью чувства являются грезящими детьми, что, пока такие дети не пробудились к полному мышлению, они легко предаются грезам. Вы должны это учитывать и воздействовать на них посредством сильных чувств. И вы можете надеяться, что сильные чувства пробудят у них способность к ясному познанию; ибо все спящее, следуя самому ритму жизни, имеет тенденцию через некоторое время пробудиться. Если на погруженного в грезы ребенка воздействовать сильными чувствами, то, войдя в него, они, спустя некоторое время, сами по себе пробудятся в нем в виде мыслей.

У детей-тугодумов, которые туповаты в том, что касается чувств, вы обнаружите особенную предрасположенность к воле. Размышляя об этом, вы приблизитесь к разрешению многих загадок детской жизни. В школе вам может встретиться ребенок, который ведет себя как настоящий слабоумный. Возможно, вы придете к заключению, что это слабоумный, тупой ребенок; возможно, методами экспериментальной психологии, с помощью прекрасно разработанных испытаний в лаборатории педагогической психологии вы установите, что этот тупой ребенок должен обучаться в школе для слабоумных или в столь популярной в наше время школе для малоодаренных детей, — но таким образом вы не приблизитесь к пониманию его существа. А ведь может оказаться, что он особенно сильно предрасположен к воле; может быть, он один из тех детей, которые в последующей жизни от внутренней импульсивности, холеричности переходят к энергичной деятельности. Но вначале воля спит. И если у такого ребенка раскрытие способности к мыслительному познанию задерживается, то и воспитывать его нужно соответствующим образом — так, чтобы впоследствии он смог развить активную деятельность. Подобный ребенок кажется просто тупицей, каковым, возможно, вовсе не является. Нужно стремиться пробудить в нем волю, воздействуя на него так, чтобы в последующей жизни эта спящая, погруженная в состояние сна воля — возможно, очень сильная — постепенно пробудилась подобно тому, как все спящее следует тенденции к пробуждению. Воспитывая такого ребенка, следует как можно меньше опираться на его познавательные возможности, на понимание, но, так сказать, «вколачивать» в него то, что сильно действует на волю. Вызовите его к доске — у вас ведь не очень много будет таких детей, да и остальным это тоже интересно, — и предложите ему, чтобы, произнося слова, он сопровождал их движением: «Этот(шаг) — человек (шаг) — добр (шаг)!» При этом всем своим существом через волю ребенок участвует в интеллектуальном познании, и вы постепенно пробуждаете его волю — вплоть до мышления. Только понимание того, что в подрастающем человеке мы имеем дело с различными состояниями сознания — бодрствующим, грезящим, спящим, — приведет нас к действительному познанию наших задач.

Теперь мы можем спросить: в каком отношении к различным состояниям сознания находится центр человеческого существа, его «я»? Для начала укажем на нечто очевидное: то, что мы называем миром, космосом, — это сумма деятельностей. Для нас они выражаются в различных областях жизни стихий, пронизанной всевозможными силами. Например, вокруг нас повсеместно действует жизненная сила. Среди стихийных сил и жизненной силы вплетено то, что проявляется как тепло и огонь.

Есть такие места, например в Южной Италии, где достаточно зажечь клочок бумаги — и земля у вас под ногами тотчас начнет дымиться. Это происходит потому, что вследствие горения бумаги воздух, нагреваясь, утончается и силы, обычно действующие под поверхностью земли, устремляются вверх. Такой эксперимент может провести всякий путешествующий вблизи Неаполя. Это — лишь пример того, что окружающий нас мир повсеместно пронизан силами.

Но есть более высокие силы, чем тепло. Они также присутствуют в нашем окружении. Будучи физическими людьми, мы движемся сквозь них. Наше физическое тело устроено так, чтобы мы это могли вынести.

С нашим «я», самым молодым образованием нашей эволюции, мы не могли бы продвигаться через эти мировые силы, если бы «я» испытывало их непосредственное воздействие. Оно не может предаваться всему, что находится в окружающем его мире. Оно пока должно удерживаться от того, чтобы излить себя в мировые силы. Лишь в будущем оно разовьется до того, что сможет входить в них. Поэтому необходимо, чтобы наше бодрствующее «я» входило не в действительный мир, но только в образ этого мира. Поэтому в нашем мыслительном познании мы также имеем только образы мира (что мы уже рассматривали в аспекте души).

Рассмотрим это в аспекте духа. В мыслительном познании мы живем в образах; и мы, люди, на современной ступени развития в период между рождением и смертью можем с нашим бодрствующим «я» жить только в образах космоса, но не в действительном космосе. Поэтому в бодрственном состоянии наше тело должно сначала построить образы космоса, отобразить его, а затем «я» живет в этих образах.

Психологи прилагают огромные усилия, стараясь установить, как душа связана с телом. Они говорят о взаимодействии, о психофизическом параллелизме и о прочих вещах. Но все это в сущности детский лепет. Действительность заключается в следующем: когда утром «я» переходит в состояние бодрствования, оно проникает в тело, но не в физические процессы тела, а в тот мир образов, который посредством внешних процессов порождается нашим телом, вплоть до самых телесных недр. Благодаря этому мыслительное познание сообщается, передается нашему «я».

С внутренним чувством дело обстоит иначе. Здесь «я» проникает в само тело, а не просто в образы. Но если бы оно с полным сознанием погружалось в тело, душевно оно бы буквально сгорело. Если бы при внутреннем чувстве происходило то же, что происходит при мышлении, когда мы погружаемся в творимые телом образы, то душевно мы бы сгорели. Погружение, соответствующее переживанию, мы можем переносить только в грезящем, приглушенном состоянии сознания. Только на уровне ви,дения снов вы можете выдержать соответствующее чувству соединение с процессами тела.

А то, что происходит, когда действует воля, вы можете пережить только в состоянии сна без сновидений. Вы испытали бы нечто совершенно ужасное, если бы в обычной жизни вы восприняли действие воли. Ужасная боль охватила бы вас, если бы вам пришлось действительно пережить, как при ходьбе в ногах расходуются силы, полученные организмом из питательных веществ. К счастью, вы не переживаете этого, точнее, переживаете, но только в глубоком сне. Ведь ощутить это наяву — значит испытывать сильнейшую боль. Можно сказать даже так бодрствование в воле состоит в том, что сопутствующая действию воли боль, обычно заглушаемая состояниемсна, — сознается.

Итак, вы видите, что в действительности переживает «я» в теле, находясь в состоянии, которое обычно называют бодрствованием и которое может выражаться в полном бодрствовании, в грезящем бодрствовании и в спящем бодрствовании. При мыслительном познании «я» бодрствует в теле, но живет только в образах; поэтому человек в период между рождением и смертью мыслит только в образах, — если он не делает упражнений, описанных в моей книге «Как достигнуть познания высших миров?»

рис.8

( я реализует) ( я реализует)



жизнь в чувстве мыслящее познание

грезящее бодрствуя полностью бодрствуя

в бессознательно в образах

инспирируемых


Каталог: cat -> Ga Rus
Ga Rus -> Курс лекций, прочитанный 21. VIII ix 1919 г для преподавателей Свободной вальдорфской школ «Парсифаль» Москва 1996
Ga Rus -> Духоведение
Ga Rus -> Антропософия
Ga Rus -> Рудольф штайнер питание и сознание
Ga Rus -> Рудольф Штайнер Апокалипсис Иоанна
Ga Rus -> Рудольф Штейнер о россии из лекций разных лет
Ga Rus -> Статья Рудольфа Штейнера из ga 38 Перевод с английского Р. Г. Идлис
Ga Rus -> Рудольф штейнер миссия архангела михаила
Ga Rus -> Рудольф Штейнер Космическая предыстория человечества
Ga Rus -> Рудольф Штайнер


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13




©dereksiz.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет