Литература XIX века олимп act москва 1996 ббк 92я2 в 84 Общая редакция и составление доктора филологических наук Вл. И. Новикова


Натаниел Готорн (Nathaniel Hawthorne) 1804 - 1864



бет6/85
Дата17.07.2016
өлшемі4.67 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   85

Натаниел Готорн (Nathaniel Hawthorne) 1804 - 1864

Алая буква (The Scarlet Letter)


Роман (1850)

Во вступительном очерке к роману повествуется о родном городе ав­тора — Сейлеме, о его предках — пуританах-фанатиках, о его работе в сейлемской таможне и о людях, с которыми ему пришлось там столкнуться. «Ни парадный, ни черный ход таможни не ведет в рай», и служба в этом учреждении не способствует расцвету хоро­ших задатков в людях. Однажды, роясь в бумагах, сваленных в кучу в огромной комнате на третьем этаже таможни, автор нашел рукопись некоего Джонатана Пью, скончавшегося восемьдесят лет назад. Это было жизнеописание Эстер Прин, жившей в конце XVII в. Вместе с бумагами хранился красный лоскут, при ближайшем рассмотрении оказавшийся изумительно расшитой буквой «А»; когда автор прило­жил ее к груди, ему показалось, что он почувствовал ожог. Уволен­ный после победы вигов, автор вернулся к литературным занятиям, для которых ему весьма пригодились плоды трудов мистера Пью.

Из бостонской тюрьмы выходит Эстер Прин с грудным ребенком на руках. На ней красивое платье, которое она сшила себе в тюрьме, на груди его алая вышивка в виде буквы «А» — первая буква слова Adulteress (прелюбодейка). Все осуждают поведение Эстер и ее вы­зывающий наряд. Ее ведут на рыночную площадь к помосту, где ей

57

предстоит стоять до часу дня под враждебными взглядами толпы — такое наказание вынес ей суд за ее грех и за отказ назвать имя отца новорожденной дочери. Стоя у позорного столба, Эстер вспоминает свою прошлую жизнь, детство в старой Англии, немолодого сгорблен­ного ученого, с которым она связала свою судьбу. Обведя взглядом толпу, она замечает в задних рядах человека, который тотчас овладе­вает ее мыслями. Человек этот немолод, у него проницательный взгляд исследователя и сгорбленная спина неутомимого труженика. Он расспрашивает окружающих о том, кто она такая. Они удивляют­ся, что он ничего о ней не слышал. Но он объясняет, что он не здеш­ний, долго был в рабстве у язычников, и вот теперь индеец привел его в Бостон, чтобы получить выкуп. Ему рассказывают, что Эстер Прин — жена одного английского ученого, который надумал пере­браться в Новую Англию. Он послал жену вперед, а сам задержался в Европе. За два года жизни в Бостоне Эстер не получила от него ни одной весточки: вероятно, он погиб. Снисходительный суд принял во внимание все смягчающие обстоятельства и не осудил падшую жен­щину на смерть, а приговорил всего лишь простоять три часа на по­мосте у позорного столба, а затем до конца жизни носить на груди знак бесчестья. Но всех возмущает, что она не назвала имя соучаст­ника греха. Старейший бостонский священник Джон уилсон убежда­ет Эстер открыть имя соблазнителя, вслед за ним прерывающимся от волнения голосом к ней обращается молодой пастор Димсдейл, чьей прихожанкой она была. Но молодая женщина упорно молчит, креп­ко прижимая к груди ребенка.



Когда Эстер возвращается в тюрьму, к ней приходит тот самый незнакомец, которого она видела на площади. Он врач и называет себя Роджером Чиллингуортом. Первым делом он успокаивает ребен­ка, затем дает лекарство Эстер. Она боится, что он ее отравит, но врач обещает не мстить ни молодой женщине, ни младенцу. Было слишком самонадеянно с его стороны жениться на юной красивой девушке и ждать от нее ответного чувства. Эстер всегда была с ним честна и не притворялась, что любит его. Так что они оба причинили друг другу зло и квиты. Но Чиллингуорт хочет узнать имя возлюблен­ного Эстер, имя человека, причинившего зло им обоим. Эстер отка­зывается назвать его. Чиллингуорт заставляет ее поклясться, что она никому не откроет его настоящего имени и своего с ним родства. Пусть все считают, что ее муж умер. Он решает во что бы то ни стало узнать, с кем согрешила Эстер, и отомстить ее возлюбленному.

Выйдя из тюрьмы, Эстер поселяется в заброшенном домике на ок­раине Бостона и зарабатывает на жизнь рукодельем. Она столь искус­ная вышивальщица, что у нее нет отбоя от заказчиков. Она покупает

58

себе только самое необходимое, а остальные деньги раздает бедным, часто слыша в ответ оскорбления вместо благодарности. Ее дочь Перл красавица, но обладает пылким и переменчивым нравом, так что Эстер с ней нелегко. Перл не хочет подчиняться никаким правилам. Первым ее сознательным впечатлением стала алая буква на груди у Эстер.



Печать отверженности лежит и на девочке: она не похожа на дру­гих детей, не играет с ними. Видя странности девочки и отчаявшись дознаться, кто ее отец, некоторые горожане считают ее дьявольским отродьем. Эстер никогда не расстается с дочерью и всюду берет ее с собой. Однажды они приходят к губернатору, чтобы отдать заказан­ную им пару парадных расшитых перчаток. Губернатора нет дома, и они ждут его в саду. Губернатор возвращается вместе со священника­ми уилсоном и Димсдейлом. По дороге они говорили о том, что Перл — дитя греха и следует забрать ее у матери и передать в другие руки. Когда они сообщают об этом Эстер, она не соглашается отдать дочь. Пастор уилсон решает выяснить, воспитывает ли ее Эстер в христианском духе. Перл, которая знает даже больше, чем полагается в ее возрасте, упрямится и на вопрос о том, кто ее сотворил, отвеча­ет, что ее никто не сотворил, просто мать нашла ее в розовом кусте у дверей тюрьмы. Благочестивые джентльмены приходят в ужас: девоч­ке уже три года, а она не знает, кто ее сотворил. Они решают за­брать Перл у матери, и ей удается оставить дочь у себя только благодаря заступничеству пастора Димсдейла.

Познания в медицине и набожность снискали Чиллингуорту ува­жение жителей Бостона. Вскоре по прибытии он избрал своим ду­ховным отцом преподобного Димсдейла. Все прихожане весьма почитали молодого богослова и были обеспокоены его здоровьем, резко ухудшившимся в последние годы. Люди видели в приезде в их город искусного врача перст Провидения и настаивали, чтобы мистер Димсдейл обратился к нему за помощью. В результате молодой свя­щенник и старый врач подружились, а потом даже и поселились вместе. Чиллингуорт, который взялся за расследование тайны Эстер с суровым беспристрастием судьи, все больше подпадает под власть одного-единственного чувства — мести, которая подчиняет себе всю его жизнь. Почувствовав пылкую натуру молодого священника, он хочет проникнуть в потаенные глубины его души и для этого не оста­навливается ни перед чем. Чиллингуорт все время провоцирует Димсдейла, рассказывая ему о нераскаявшихся грешниках. Он утверждает, что в основе телесного недуга Димсдейла лежит душевная рана и уго­варивает священника открыть ему, врачу, причину его душевных Страданий. Димсдейл восклицает: «Кто ты такой, чтобы <...> стано-

59

виться между страдальцем и его Господом?» Но однажды молодой священник крепко засыпает днем в кресле и не просыпается даже тогда, когда Чиллингуорт входит в комнату. Старик подходит к нему, кладет руку ему на грудь и расстегивает одежду, которую Димсдейл никогда не снимал в присутствии врача. Чиллингуорт торжествует — «так ведет себя сатана, когда убеждается, что драгоценная человечес­кая душа потеряна для небес и выиграна для преисподней». Димсдейл чувствует к Чиллингуорту неприязнь и корит себя за нее, не находя для нее причины, а Чиллингуорт — «жалкое, одинокое суще­ство, еще более несчастное, чем его жертва» — всеми силами стара­ется усугубить душевные муки Димсдейла.



Однажды ночью Димсдейл идет на рыночную площадь и становит­ся у позорного столба. На заре мимо проходят Эстер Прин и Перл. Священник окликает их, они всходят на помост и встают рядом с ним. Перл спрашивает Димсдейла, постоит ли он здесь с ними завтра днем, но он отвечает, что в день Страшного суда они будут стоять все втроем перед престолом великого судии, но сейчас еще не время и дневной свет не должен видеть их втроем. Темное небо вдруг озаря­ется — вероятно, это свет метеора. Они видят недалеко от помоста Чиллингуорта, который неотрывно смотрит на них. Димсдейл гово­рит Эстер, что испытывает невыразимый ужас перед этим человеком, но Эстер, связанная клятвой, не открывает ему тайны Чиллингуорта.

Годы идут. Перл исполняется семь лет. Безупречное поведение Эстер и ее бескорыстная помощь страждущим приводят к тому, что жители городка начинают относиться к ней со своеобразным уваже­нием. Даже алая буква кажется им символом не греха, а внутренней силы. Как-то раз, гуляя с Перл, Эстер встречает Чиллингуорта и пора­жается перемене, произошедшей в нем за последние годы. Спокой­ное мудрое лицо ученого приобрело хищное, жестокое выражение, улыбка выглядит на нем гримасой. Эстер заговаривает с ним, это первый их разговор с того раза, когда он взял с нее клятву не рас­крывать его настоящего имени. Эстер просит его не мучить Димсдей­ла: страдания, которым подвергает его Чиллингуорт, хуже смерти. Вдобавок он терзается на глазах своего заклятого врага, даже не зная, кто он такой. Эстер спрашивает, почему Чиллингуорт не мстит ей;

тот отвечает, что за него отомстила алая буква. Эстер умоляет Чил­лингуорта одуматься, он еще может спастись, ведь это ненависть пре­вратила его из мудрого справедливого человека в дьявола. В его власти простить, прощение людей, нанесших ему обиду, станет его спасени­ем. Но Чиллингуорт не умеет прощать, его удел — ненависть и месть.

Эстер решает открыть Димсдейлу, что Чиллингуорт ее муж. Она

60

ищет встречи со священником. Наконец она встречает его в лесу. Димсдейл говорит ей, как он страдает оттого, что все считают его 'чистым и непорочным, меж тем как он запятнал себя грехом. Его ок­ружают ложь, пустота, смерть. Эстер открывает ему, кто прячется под именем Чиллингуорта. Димсдейл приходит в ярость: по вине Эстер он «обнажал свою немощную преступную душу перед взором того, кто тайно глумился над ней». Но он прощает Эстер. Оба они считают, что грех Чиллингуорта еще страшнее, чем их грех: он посяг­нул на святыню человеческого сердца. Они понимают — Чиллингуорт, зная, что Эстер собирается раскрыть Димсдейлу его тайну, измышляет новые козни. Эстер предлагает Димсдейлу бежать и на­чать новую жизнь. Она договаривается со шкипером судна, плывуще­го в Бристоль, что он возьмет на борт двух взрослых людей и ребенка.



Судно должно отплыть через три дня, а накануне Димсдейл соби­рается прочесть проповедь в честь дня выборов. Но он чувствует, как у него мутится разум. Чиллингуорт предлагает ему свою помощь, но Димсдейл отказывается. Народ собирается на рыночной площади, чтобы услышать проповедь Димсдейла. Эстер встречает в толпе шки­пера бристольского судна, и он сообщает ей, что Чиллингуорт также поплывет с ними. Она видит на другом конце площади Чиллингуорта, который зловеще улыбается ей. Димсдейл произносит блестящую проповедь. Начинается праздничное шествие, Димсдейл решает пока­яться перед народом. Чиллингуорт, понимая, что это облегчит муки страдальца, и чувствуя, что жертва ускользает от него, бросается к нему, умоляя не навлекать позор на свой священный сан. Димсдейл просит Эстер помочь ему взойти на помост. Он встает у позорного столба и кается в своем грехе перед народом. В заключение он срыва­ет священнический шарф, обнажая грудь. Взор его угасает, он умира­ет, последние его слова — хвала Всевышнему. По городу ползут разные слухи: одни говорят, что на груди священника была алая буква — точное подобие той, которую носила Эстер Прин. Другие, наоборот, утверждают, что грудь священника была чиста, но, чувствуя приближение смерти, он пожелал испустить дух на руках падшей женщины, дабы показать миру, сколь сомнительна праведность само­го непорочного из людей.

После смерти Димсдейла Чиллингуорт, потерявший смысл жизни, сразу одряхлел, духовная и физическая сила разом покинули его. Не прошло и года, как он умер. Все свое огромное состояние он завещал маленькой Перл. После смерти старого врача Эстер и ее дочь исчез­ли, а история Эстер стала легендой. Через много лет Эстер вернулась и снова добровольно надела эмблему позора. Она одиноко живет в

61

своем старом домике на окраине Бостона. Перл, судя по всему, счас­тливо вышла замуж, помнила о матери, писала ей, посылала подарки и была бы рада, если бы Эстер жила с ней. Но Эстер хотела жить там, где свершился ее грех, — она считала, что там же должно свершиться и искупление. Когда она умерла, ее похоронили рядом с пастором Димсдейлом, но между двумя могилами был оставлен про­межуток, словно даже после смерти прах этих двоих не имел права смешаться.



О. Э. Гринберг

Дом о семи фронтонах (The House of the Seven Gables)


Роман (1851)

В предуведомлении автор пишет, что все его герои вымышлены и он хотел бы, чтобы его произведение читали, как «фантастическую по­весть, где отразились облака, проплывающие над округом Эссекс, но не запечатлелась даже пядь его земли».

В одном из городков Новой Англии, на улице, которую все назы­вают Пинченовой, стоит старый дом Пинченов — большой деревян­ный дом о семи фронтонах. Первым в этом месте поселился Метью Мол, но, когда поселок разросся, его участок приглянулся полковнику Пинчену, и полковник добился от властей дарственной на эти земли. Метью Мол не сдавался, и тяжба длилась до самой смерти Мола, каз­ненного по обвинению в ведовстве. По слухам, перед смертью Метью Мол громко заявил, что его ведут на смерть из-за земельного участка, и проклял Пинчена. Завладев участком Мола, Пинчен решил постро­ить на месте его хижины фамильный особняк о семи фронтонах. Как ни странно, руководил строительством сын старого Метью Мола и выполнил свою работу на совесть — дом был построен просторный и крепкий. После окончания строительства полковник пригласил к себе весь город, но, к всеобщему удивлению, не вышел встречать гостей. Когда гости во главе с губернатором вошли в дом, они увидели, что полковник сидит в кресле под собственным портретом мертвый.

Загадочная смерть полковника породила множество толков, но ничто не указывало на то, что она была насильственной. И все же в народе сложилось мнение, что над домом тяготеет проклятие. Пол­ковник претендовал на огромные восточные земли, но документы,

62

подтверждающие его право на них, не были найдены, так что наслед­никам пришлось довольствоваться лишь прежними владениями Пин­ченов. По слухам, в каждом поколении Пинченов был хоть один Пинчен, унаследовавший жестокость, проницательность и энергичную хватку, отличавшие старого полковника. Лет сто назад один из них умер при обстоятельствах, весьма напоминавших скоропостижную смерть полковника, что еще сильнее укрепило народ во мнении, что над родом Пинченов тяготеет проклятие. Тридцать лет назад один из Пинченов, как уверяют, был убит своим племянником. Правда, то ли за недостатком улик, то ли благодаря знатности обвиняемого, смерт­ная казнь была заменена пожизненным заключением, а недавно по­ползли слухи, что узник скоро выйдет из тюрьмы. Убитый Пинчен был старым холостяком, который пришел к заключению, что Метью Мол не виноват, и хотел вернуть его потомкам Дом о семи фронто­нах. Родственники воспротивились этому, но опасались, как бы старик не завещал его Молам; их страхи не подтвердились — родственные чувства возобладали, и старик завещал все свое имущество другому племяннику, кузену своего убийцы. Наследник, прежде бывший боль­шим повесой, исправился и стал весьма уважаемым человеком. Он изучил право и сделался судьей. Судья Пинчен выстроил себе боль­шой дом и даже звал к себе жить сестру своего кузена-убийцы Гефсибу Пинчен, но гордая старая дева не приняла милостыни из его рук и жила в Доме о семи фронтонах в глубокой бедности, общаясь лишь с дагерротипистом Холгрейвом, которого пустила жить в даль­нее крыло дома, чтобы не чувствовать себя такой одинокой, да с дя­дюшкой Веннером, добрейшим стариком-мастеровым, любящим пофилософствовать на досуге.



Простояв полтораста лет, дом напоминал «огромное человеческое сердце, которое жило самостоятельной жизнью и обладало памятью, где смешалось хорошее и дурное». Одной из особенностей этого дома являлась странная дверь, разделенная надвое по горизонтали и снабженная смотровым окошком. Это была дверь мелочной лавки, которую около ста лет назад прорубил тогдашний хозяин дома, нахо­дившийся в стесненных обстоятельствах и не нашедший лучшего средства поправить свои дела, как открыть прямо в родовом доме лавку. Теперь Гефсиба, не имея средств к существованию, с болью в сердце решилась пойти по стопам своего малопочтенного пред­ка и вновь открыть мелочную лавку. Сгорая от стыда, она впускает первого покупателя — соседского мальчишку, но все же не может взять с него денег и отдает ему пряник даром. Покупатели не очень-то жалуют лавку Гефсибы — уж очень страшной и неприветли­вой кажется им старая дева, хотя на самом деле она не хмурится, а

63

просто внимательно смотрит своими близорукими глазами. После первого трудового дня в ее ящике набирается всего несколько медя­ков.



Но вот вечером перед Домом о семи фронтонах останавливается омнибус и из него выходит молодая девушка — родственница Гефсибы Фиби, приехавшая из деревни. Поначалу Гефсиба не очень-то ра­дуется нежданной гостье, но понемногу смягчается, тем более что Фиби оказывается хозяйственной, трудолюбивой и покладистой. Она начинает торговать в лавке, и дела сразу идут в гору. Фиби знакомит­ся с Холгрейвом и удивляется, как хорошо он ухаживает за садом и огородом. Холгрейв показывает ей дагерротипный портрет судьи Пинчена, как две капли воды похожий на портрет полковника Пинчена, висящий в гостиной. Как-то ночью Фиби слышит шорох и голо­са, а утром Гефсиба знакомит ее со своим братом Клиффордом — тем самым, который был обвинен в убийстве дяди и провел тридцать лет в тюрьме. Гефсиба все это время ждала брата, храня его миниа­тюрный портрет и не веря в его виновность.

Клиффорд вернулся стариком, сломленным, с пошатнувшимся рас­судком, и Гефсиба с Фиби окружают его нежной заботой. Клиффорд просит убрать портрет полковника Пинчена, считая его злым гением дома и своим, но Гефсиба думает, что не имеет на это права, и огра­ничивается тем, что закрывает его занавеской. В лавку к Фиби захо­дит судья Пинчен и, узнав, что они родственники, хочет поцеловать девушку, но она невольно отшатывается, узнав в нем оригинал дагерротипного портрета, показанного ей давеча Холгрейвом. Проведав, что Клиффорд вернулся, судья хочет повидаться с ним, но Гефсиба не пускает его. Судья приглашает ее вместе с Клиффордом переехать в его загородный дом и жить там без забот и хлопот, но Гефсиба ре­шительно отказывается. Холгрейв, к которому Фиби поначалу относится недоверчиво за его неуважение к законам, понемногу завоевывает ее расположение. В свои двадцать два года он уже успел исколесить вдоль и поперек Новую Англию, побывать в Европе и перепробовать кучу занятий — он служил приказчиком в деревенской лавчонке, учительствовал в сельской школе, читал лекции о Месмеровом магне­тизме. Для него Дом о семи фронтонах — воплощение омерзитель­ного Прошлого со всеми его дурными воздействиями, и он живет здесь временно и лишь для того, чтобы лучше научиться ненавидеть это прошлое.

Он литератор и читает Фиби свой рассказ об Алисе Пинчен: «Од­нажды достопочтенный Жервез Пинчен вызвал к себе юного Метью Мола — внука колдуна и сына строителя Дома о семи фронтонах. Ходили слухи, что Молы знают, где хранится документ, дающий Пин-

64

ченам право на владение обширными восточными землями, и Жервез Пинчен сулил Метью Молу щедрое вознаграждение, если тот помо­жет ему найти этот документ. В обмен на помощь Мол потребовал вернуть ему земельный участок его деда вместе со стоящим на нем Домом о семи фронтонах. Пинчен сначала возмутился, но, подумав, согласился. Метью Мол сказал, что может найти бумаги, только если ему поможет дочь Пинчена красавица Алиса. Мол усыпил Алису и за­ставил ее подчиняться своей воле. Он хотел воспользоваться ее душой как телескопическим снарядом, чтобы с его помощью заглянуть в по­тусторонний мир Ему удалось вступить в общение с участниками старинной тяжбы, но тайну узнать не удалось: когда старый полков­ник хотел раскрыть ее, ему зажали рот. Мол понял, что в наказание за грехи полковнику придется молчать до тех пор, пока документ не утратит силу — так что не видать его наследникам вожделенного бо­гатства. Таким образом, Дом о семи фронтонах остался у Пинченов, но душа Алисы попала во власть Метью Мола, который обрек ее на медленное позорное глумление. Не выдержав унижения, Алиса вско­ре умерла, и не было мрачнее и горестнее человека, который шел за гробом, чем Метью Мол, который хотел проучить ее за гордыню, но вовсе не желал ей смерти».



Читая свою историю, Холгрейв заметил, что Фиби впала в стран­ное оцепенение. Казалось, он может овладеть ее душой так же, как когда-то плотник Метью Мол — душой Алисы, но Холгрейв не сделал этого и просто разбудил Фиби, которой казалось, будто все беды Алисы приключились с ней самой. Фиби на несколько дней уезжает в деревню к родным: прожив в Доме о семи фронтонах всего полтора месяца, она так привязалась к его обитателям, что не хочет оставлять их надолго. Во время ее отсутствия судья Пинчен вновь приходит к Гефсибе. Он уверен, что Клиффорд знает семейную тайну, дающую ключ к неслыханным богатствам. Если Клиффорд не раскроет ее, он грозится засадить его в сумасшедший дом, и Гефсиба скрепя сердце идет за братом. Она очень боится встречи Клиффорда с судьей Пинченом: зная ранимую душу брата, она тревожится за его и без того слабый рассудок. Но комната Клиффорда пуста. Испуганная Гефсиба возвращается в гостиную и видит судью, неподвижно сидящего в кресле. На пороге гостиной стоит радостный Клиффорд. Гефсиба не понимает, что произошло, но чувствует, что случилось что-то страш­ное. Клиффорд уводит ее из дома, и она безвольно идет за ним на вокзал, где они садятся в поезд и едут неведомо куда.

На следующее утро жители Пинченовой улицы удивляются исчез­новению двух беспомощных стариков, но тут разносится слух, что убит судья Пинчен, и людская молва тут же приписывает это пре-

65

ступление Клиффорду и Гефсибе. Вернувшаяся из деревни Фиби нахо­дит в доме одного только Холгрейва, который сообщает ей, что судья Пинчен мертв, а Клиффорд и Гефсиба исчезли. Холгрейв не знает, что произошло, но он, как и Фиби, уверен в невиновности стариков. Хол­грейв предполагает, что, потрясенные сходством кончины судьи Пинчена со смертью холостяка — его дяди, которая имела столь губительные последствия для Клиффорда, старики со страху сбежали, и боится, что это навлечет на них подозрение в убийстве.



К счастью, Клиффорд и Гефсиба возвращаются, и Фиби с Холгрейвом, которые уже успели признаться друг другу в любви, радостно встречают их. Медицинское заключение подтверждает, что судья умер своей смертью и никто его не убивал. Более того, выясняется, что и дядю Клиффорда, и судью Пинчена никто не убивал. Судья Пинчен, бывший в ту пору повесой и мотом, утратил расположение дяди, и тот переписал свое духовное завещание в пользу Клиффорда. Однаж­ды ночью повеса-племянник забрался в дядюшкин тайник и был пой­ман с поличным. Старого холостяка хватил апоплексический удар, к которому он, как все Пинчены, имел наследственную предрасполо­женность, а племянник уничтожил новое завещание и оставил в сек­ретере старое, по которому все имущество дяди доставалось ему. Первоначально он не собирался обвинять Клиффорда в убийстве, но когда дело приняло пагубный для Клиффорда оборот, умолчал о том, что произошло на самом деле, и не вступился за кузена. Судьба жес­токо покарала судью Пинчена: его единственный сын неожиданно скончался от холеры. Таким образом, наследниками судьи оказались Клиффорд, Гефсиба и Фиби.

Получив наследство, они решают перебраться в загородный дом судьи Пинчена. Перед отъездом они собираются в гостиной Дома о семи фронтонах. Глядя на портрет полковника и словно съеживаясь под его суровым взглядом, Клиффорд чувствует, как в нем оживает какое-то смутное воспоминание детства. Холгрейв подсказывает ему, что, вероятно, он знал, где расположена скрытая пружина, откры­вающая тайник. И правда, Клиффорд вспоминает, как однажды слу­чайно наткнулся на нее. Прежде при нажатии на нее портрет приподнимался, но теперь механическое устройство заржавело, и когда Холгрейв нажимает на нее, портрет вместе с рамой срывается со стены и падает на пол. В стене открывается углубление, где лежит старинный пергамент, утверждающий за полковником Пинченом и его потомками исключительное право на владение обширными вос­точными землями. «Это тот самый пергамент, поиски которого стои­ли жизни и счастья красавице Алисе», — говорит дагерротипист, намекая на свое сочинение. Именно этот документ искал судья Пин-

66

чен, которому Клиффорд когда-то рассказал о своей находке. Теперь это просто кусок старой кожи, не имеющий юридической силы. Фиби удивляется, откуда все это известно Холгрейву, и молодой чело­век признается, что его настоящая фамилия — Мол. Сын казненного Метью Мола, строя Дом о семи фронтонах, сделал углубление в стене и спрятал туда документ, удостоверяющий право Пинченов на вос­точные земли. Так, из-за несправедливо присвоенного огорода Метью Мола, Пинчены лишились нескольких тысяч акров восточных земель. Некоторое время спустя к Дому о семи фронтонах подъезжает ко­ляска и увозит его обитателей в новый дом. Они берут с собой даже дядюшку Веннера, чтобы поселить его в уютном маленьком домике, стоящем в их новом саду.



О. Э. Гринберг


Каталог: olderfiles
olderfiles -> Это должен знать каждый собственник жилья: Как правильно читать и понимать квитанцию по оплате жилищных и коммунальных услуг
olderfiles -> Отчет доходов и расходов по родительской плате, поступившей в декабре 2011 года
olderfiles -> Рефрактометрия. Градуировочный график. Алгоритм обработки данных. Линейная функция
olderfiles -> Гражданское право по Судебникам 1497 и 1550гг. Право собственности
olderfiles -> А1 ано а= 6А16 b=1548. Какое из чисел c, записанных в двоичной системе, отвечают условию a
olderfiles -> Про дату заснування «сторожі Бахмутовської» та міста Бахмут
olderfiles -> Глава Общая характеристика Соборного уложения
olderfiles -> ГенПрокуратура, интернет-приемная, «борьба с коррупцией»


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   85




©dereksiz.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет