Николай Николаевич Непомнящий Гарем до и после Хюррем


Дом счастья. Нелегкая жизнь за занавесом



бет9/20
Дата24.04.2016
өлшемі9.29 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   20

Дом счастья. Нелегкая жизнь за занавесом

Гарем (от арабского «харам» — запретное») — это не просто огороженное место, где жили в заключении мусульманские женщины. В стародавние времена он назывался дарюсааде — «дом счастья». Это институт посвящений, пародия на христианский монастырь, где девушки получают новое имя, обучаются религиозному почитанию и абсолютному подчинению. Эзотерический символизм суфиев в соединении с явной эротической направленностью ритуалов скрывает определенное религиозное служение. Какие тайны хранили гаремы, где женщины должны были реализовать себя ценой отказа от себя же?


Из разговора французского писателя и путешественника Жерара де Нерваля с аравийским шейхом

— Устроен гарем как обычно… несколько маленьких комнатушек вокруг больших залов. Всюду диваны и низкие столики с че репаховым покрытием.



Маленькие ниши в закрытых панелями стенах уставлены курительными приборами, вазами с цветами и кофейной посудой. Единственное, чего в гареме не хватает, даже в самом богатом, — это кровати.

— А где все эти женщины и их рабыни спят?

— На диванах.

— Но там же нет одеял.

— Они спят одетыми. И на зиму тут есть еще шерстяные и шелковые покрывала.

— Прекрасно, а где же место мужа?

— О, муж спит в своей комнате, женщины в своих, а одалиски на диванах в больших комнатах. Если на диване с подушками спать неудобно, посреди комнаты кладут матрасы и спят на них.

— Прямо в одежде?

— Всегда в одежде, правда в самой легкой: шаровары, жилет и халат. Закон запрещает как мужчине, так и женщине обнажать друг перед другом что-либо ниже шеи.

— Могу понять, — сказал я, — что муж может не захотеть провести ночь в комнате, где вокруг него спят одетые женщины, и он готов спать в другом помещении. Но если он пару-тройку этих дам берет с собой в постель…

— Пару-тройку! — возмутился шейх. — Только скоты могут позволить себе такое! Боже праведный! Да разве есть в целом свете хоть одна женщина, пусть даже неверная, которая согласится разделить с кем-то свое ложе чести? Неужели такое творят в Европе?

— Нет, в Европе такого не увидишь, но у христиан одна жена, и там полагают, что турки, имея нескольких жен, живут с ними как с одной.

— Если бы мусульмане были так развращены, как представляют себе христиане, жены тут же потребовали бы развода, даже рабыни были бы вправе уйти от хозяев.
В первом приближении…

В строгом смысле слова, гарем — это помещение, специально предназначенное для проживания женщин и расположенное внутри дворца или любого другого большого здания. Мусульманское жилище традиционно делится на две разные части: селамик, мужская половина, и гаренлик, участок, где женщины обречены провести всю свою жизнь. «Гарем» значит иногда «сакральный» или «то, границы чего ненарушимы». В это место запрещен проход лицам противоположного пола, кроме евнухов и самого властелина, хозяина дома. Пересечение порога гарема неизбежно влекло за собой потерю нарушителем головы.



Фабио Фабби . Танцы в гареме
Жизнь мусульманских женщин проходила только здесь. Женщина оставалась неизвестной практически никому, за исключением ближайших друзей своего мужа. Она — управительница и хозяйка дома. Но внутри гарема она делит жизнь с другими женщинами такого же положения или служанками и даже рабынями. И там создается пирамидальная иерархическая структура, на вершине которой стоит первая жена, которая родила мужу сына-наследника.

Здесь женщины пьют, курят, спят, встречают подруг, поют, танцуют, занимаются мелкими ручными работами и, кроме всего, скрупулезно следуют предписаниям мусульманской религии.

Первым европейцем, увидевшим гарем изнутри, был Томас Даллан, посланный в Константинополь в 1599 году для настройки органа, который испанская королева Изабелла в свое время подарила султану. Турецкий владыка был так разгневан невежеством своих подданных, никто из которых не умел играть на этом инструменте, что проявил к Даллану большое расположение и предложил ему двух своих наложниц. Для этого он привел его во дворец, а сам остался снаружи, желая подстегнуть интерес европейца к женщинам в гареме.

Британец описывает свой опыт весьма живо: «Когда я подошел ближе, то заметил, что наружная стена очень широка, но через решетку можно видеть примерно тридцать наложниц великого владыки, которые играли в мяч. На первый взгляд я принял их за мальчиков, но потом увидел, что их волосы ниспадают на плечи косичками, в которые вплетены связки жемчужинок, и заметил некоторые другие признаки, по которым понял, что передо мной женщины. На голове они не носили ничего, кроме золотой шапочки, на некоторых были краги, другие ходили с голыми ногами, с золотыми сережками на браслетах у щиколоток; иные носили бархатные туфельки сантиметров восьми высотой». Даллан решил бежать из города, прежде чем султан опомнится — он боялся, что посещение гарема будет стоить ему жизни.


Из книги Б.-Р. Рэдмена

«Развлечения арабских ночей»

Это мир, где чувства будоражат вид, звуки, запахи, цветы, фрукты и драгоценности, вино и сладости, податливая и прекрасная плоть, будь то мужская или женская. Это мир возвышенных любовных встреч… Любовь здесь выглядывает из каждого завешенного окна; всякий взгляд из-под чадры сулит волнующее свидание; и руки слуги подают надушенную записку, дарующую скорую встречу… Это мир, где нет такого безумия, какого было бы нельзя осуществить, где день грядущий не похож на день прошедший. Это мир, где обезьяна может позавидовать ловкости человека, где простой мясник способен завоевать руку дочери короля; здесь дворцы построены из алмазов, а троны высечены из монолитного рубина. В этом мире удручающе строгие правила повседневной жизни величественным жестом отставлены в сторону, ответственность каждой личности, в них заключенная, восхитительно отсутствует. Это мир легендарного Дамаска, легендарного Каира, легендарного Константинополя… Короче говоря, это мир вечной сказки, и нет возможности уйти от его чар.
Наложницы попадали в гарем с рынка рабов в Константинополе. Большинство из них, захваченные в других странах еще девушками, обучались «хорошему поведению», игре на музыкальных инструментах и танцам, а потом преподносились султану в дар. Попав в его гарем, они принимали ислам после произнесения простой традиционной арабской фразы: «Ла илаха илла Алла, Мохаммед расул Алла», то есть «Нет бога, кроме Аллаха, и Мохаммед — пророк его».
Из описания гарема путешественника эпохи Возрождения, венецианца Оттавиано Бона

В своем жилище женщины проживают как монашки в монастыре. Девушки разрывают все прежние связи раз и навсегда, как только заходят в сераль. Они получают новые имена.
Эти два свидетельства кажутся весьма значительными: появление девушки в гареме и ее проживание там были связаны с религиозными ритуалами. Как известно, ислам не знает монашества — ни для мужчин, ни для женщин, однако гарем почти соответствует католическому женскому монастырю по своему значению. Девушка получает посвящение новым именем, она должна оставить всю прежнюю жизнь, для того чтобы быть принятой в гарем, и еще она должна изначально быть девственницей.

Так же как мужчина-мусульманин самореализовывался в размышлениях-медитациях, в священной войне или освященной работе, женщины реализовались отказом от самих себя и исполнением своего материнского и супружеского долга. В случае гарема наложницы должны были почитать своего господина как сверхъестественное существо и подчиняться ему абсолютно. Обычай, например, вынуждал наложницу, которая была выбрана провести ночь с господином, входить в его покои наряженной в праздничные одежды и с великой покорностью. Символом ее смирения служило то, что она сама должна была сбросить рубашку, взойти на ложе со стороны ног и ждать там своего любовника.


Из книги «Путешествие на Восток» Жерара де Нерваля, французского поэта и писателя

Не меньшим украшением их были волосы, заплетенные в толстенные косы, также обильно умащенные маслом, струившиеся по плечам и груди… Это тогда было модным, так как придавало блеск волосам и лицу.

Купцы охотно показывали все их достоинства: обнажали, открывали им рот, чтобы я мог потрогать их зубы, заставляли их пройтись взад и вперед, даже показывали, как упруга их грудь. Бедные девушки старались исполнять все как можно непринужденнее, и эти сцены трудно было назвать тягостными, потому что едва ли не все они при этом безудержно смеялись.

Рабыни, попадавшие в гарем, должны были быть красавицами и иметь безукоризненное тело. Кизларагаши представлял их любимой жене, затем они попадали к опытным служанкам, которые занимались их воспитанием. Ни одна не могла попасть в спальню султана в первый же день прибытия. Их знакомили с правилами гарема, обучали музыке, литературе, танцам и пению. Все они стремились приглянуться султану и даже влюбить его в себя. Если им выпадала такая удача, они могли удостоиться звания супруги самого могущественного правителя мира. Для молодой ловкой крестьянки это было вершиной мечтаний.
Число захваченных в плен рабынь в гареме было весьма высоко, и наряду с изоляцией и строгим соблюдением режима, а также почти фанатичным почитанием своего господина это давало некоторым из них надежду на освобождение. Поэтому каждая наложница старалась, как могла, ублажить господина.

Одно время султаны держали рабынь в гареме, но женились только на дочерях христианских монархов. Однако эта традиция была нарушена после Баязида II, и гарем стал тем местом, откуда могли выбирать жен для султана. За исключением немногих султанов, почти все они соблюдали эту традицию и женились на выбранных невольницах.

Когда Мехмед Завоеватель овладел Константинополем в 1453 году, то он украсил город многими произведениями искусства. Он построил дворец на площади Баязида, как до этого строились дворцы в старых столицах Османского государства Брусе (Бурсе) и Адрианополе (Эдирне). Этот дворец использовался некоторое время, но вскоре понадобилось помещение побольше, и по приказу султана Мехмеда Завоевателя в 1472–1478 годах был построен дворец Топкапы.

Вначале гарем состоял из нескольких зданий около Золотой дороги. В результате строительства нового дворца и дополнительных зданий с течением времени образовался огромный конгломерат построек. Этот новый дворец стал местом, где решались государственные дела и где по пятницам проходила в мечеть процессия султана, приветствовавшего народ. Старый же дворец использовался как гарем. Хотя гарем оставался на прежнем месте, султан Сулейман Великолепный время от времени бывал в Сарайы духтеран (дворец женщин), устроенном в новом дворце.

Часто говорили о том, что Хюррем-султан приходила в самую любимую комнату султана и долго занималась любовью с Сулейманом Великолепным. Строительные работы в этих комнатах продолжались в гареме Топкапы до Мурада III. Этот султан перевел гарем полностью в недавно построенный дворец Топкапы в 1587 году, и он вновь приобрел былое значение.

Территория гарема, которая была очень небольшой при султане Мехмеде Фатихе, или Завоевателе, стала расширяться при других султанах. К сожалению, этот обширный гарем был уничтожен большим пожаром в 1665 году. Он был восстановлен, но век спустя землетрясение в Стамбуле разрушило это уникальное архитектурное сооружение. Однако оно было снова восстановлено и дополнялось другими постройками вплоть до Махмуда II.

Позже гарем утратил свое уникальное великолепие, потому что дворцы (а точнее, роскошные виллы) у Босфора стали пользоваться более широкой известностью.

На протяжении веков число женщин в гареме султана никогда не опускалось ниже трехсот. В XIX столетии их было до девятисот, то есть более тысячи человек, включая рабынь и служанок…


Из книги Максима дю Канпа

«Воспоминания и картинки Востока»

Когда дахабеахи возвращаются из своих долгих и тяжких странствий по верховьям Нила, они торгуют живым товаром на больших окалях, устроенных возле разрушенной мечети халифа Хакема, народ идет туда купить себе раба, как покупают рыбу.

Молодые девушки одевались и прогуливались таким образом, чтобы быть замеченными султаном. Счастливица, на которой султан остановил свой взгляд, сразу же выставляла напоказ все свои умения, обаяние и кокетство. Султан никогда не выражал перед избранницей своих чувств и желаний, он только смотрел пристальнее или делал особый знак, а затем указывал на нее старшему евнуху, которому поручалось «приготовить» девушку.

Счастливую избранницу отводили в турецкую баню (хаммам), где обривали ей все лишнее, душили ароматами, одевали и украшали, а затем в сопровождении музыки и пения вводили в опочивальню султана.

Войдя, она осторожно приближалась к ложу и останавливалась у ног султана.

Эта первая ночь могла принести ей удачу, ибо если она беременела и рожала султану сына, то могла сделаться одной из жен султана или даже любимой женой, благодаря своей чувственности и особым способностям.
А теперь рискнем приоткрыть занавес таинственности, много столетий скрывавший то, что творилось в гареме.

Обитательницы гарема проводили жизнь в четырех стенах. Кстати, из-за того, что султанские наложницы не покидали пределов дворца, до начала XIX века, то есть до восшествия на престол Махмуда II, они не покрывали свою голову паранджой. Эта традиция возникла, когда им стали позволять покидать пределы дворца, участвовать в пикниках. Со временем наложниц даже стали вывозить за пределы Стамбула в султанский дворец в Эдирне. Разумеется, при этом женщины полностью покрывали свое лицо.

Евнухи, служившие в гареме, принимали весьма строгие меры для недопущения посторонних в эту святая святых султанского дворца. Особые предосторожности принимались и при фиксировании того, что было связано с хозяйственной жизнью гарема. К примеру, имена наложниц почти никогда в этих документах не упоминались. Лишь при обнародовании султанского указа о создании того или иного благотворительного фонда могли упоминаться имена наложниц, которых султан назначал, так сказать, «председателями правления» этих фондов.

Так что документов, проливавших свет на жизнь в султанском гареме, имелось крайне мало. Лишь после низложения в 1908 году султана Абдул-Хамида II в гарем стали допускать посторонних людей. Однако и их заметки были отрывочными. Историки располагают лишь заметками супруг западных послов, а подлинность имеющихся в музее султанского дворца Топкапы изображений султанских наложниц весьма сомнительна.

Охрану гарема осуществляли евнухи. Придворные не могли смотреть в лица наложниц, если приходилось вести с ними разговор. Собственно, придворные при всем своем желании не могли это делать, ибо эти разговоры велись только через занавески. (Но наложницы вельмож на различных праздничных церемониях и свадьбах представали перед султаном с непокрытой головой.) Более того, даже евнухи при входе в гаремное помещение должны были оповещать о своем приходе громким возгласом «Дестур!». (Буквально возглас означает «Дорогу!».)
Из воспоминаний о путешествии на Восток Теофиля Готье, французского поэта-романтика

Нет ничего более располагающего к поэтическим мечтаниям, чем откинуться на подушки дивана и короткими затяжками вдыхать этот ароматный и охлажденный дым, который, пройдя воду, движется потом к курящему по длинной красной или зеленой кожаной трубке, обвивающей руку человека, словно змея у заклинателя на каирском рынке.
История гарема известна с 1365 года, когда по приказу султана Мурада I в Эдирне (тогдашней столице империи) был построен дворец, но гарем в настоящем смысле слова, как мы уже говорили, был возведен только во дворце Топкапы султаном Мехмедом II Завоевателем в 1453 году. Существовало и несколько других, отдельных гаремов, к примеру, в зимних и летних резиденциях правителей империи, располагавшихся вдоль берегов Босфора. Во всех имелись прекрасно ухоженные сады, в центре которых находился изящно украшенный водоем. В этих райских садах прогуливались белокожие рыжеволосые ирландки, индианки с миндалевидными глазами, прекрасные жительницы Абиссинии и Судана, с телами черными, как эбеновое дерево, жительницы Центральной Европы, венецианки и уроженки Кавказа, главным образом черкешенки, обитавшие в самых различных уголках огромной империи.
Из книги Элизабет Уорнок Фернеа

«В гостях у шейха»

После трапезы служанки подавали серебряный кувшин и чашу для полоскания рук, а также вышитые золотом и серебром полотенца. Наступало время откинуться на пышные подушки и выкурить сигарету или подымить через кальян. В гареме курили только высококачественный табак, и это было одним из самых больших удовольствий. Курили все, и очень много, но только не в присутствии мужчин. Новеньким девушкам курить не разрешалось, но они делали это тайком.

— Здесь лучше не курить, — сказала пожилая женщина, провожавшая меня. — Хаджи Хамид не любит, когда женщина курит.



Сельма взглянула на говорившую.

— Культум, — сказала она, — Хаджи Хамид такой же мой муж, как и твой. — С этими словами она закурила сама и угостила других.


Большинство из девушек были рабынями, военным трофеем османов. Некоторые были подарены султану или визирям за какую-либо услугу, а другие — с целью воспользоваться могуществом султана. Бывало, приходилось объездить целый свет в поисках самых красивых женщин, приобретенных у их семей за очень высокую цену.

Неизвестный художник . Невольничий рынок
Самым ценным подарком, который можно было преподнести султану или визирю, была красивая рабыня. Значительную роль в обогащении таких коллекций, несомненно, играли работорговцы.
Из воспоминаний Уильяма Джеймса Мюллера, английского художника-ориенталиста, 1838 г.

Невольничий рынок — мой излюбленный объект наблюдений… Через темный проулок входишь в здание, расположенное в самом грязном и заброшенном квартале… В центре внутреннего двора выставлены на продажу невольники, обычно от тридцати до сорока человек, люди молодые, многие совсем еще дети. Зрелище противоестественное и отталкивающее, однако я не видел, как подсказывало мне воображение, ужаса и горя, когда торговец снимал с женщины все одеяние из грубой шерсти и выставлял ее обнаженной на общее обозрение.

Под сенью вековых деревьев в беседках, пахнущих жасмином, султаны проводили время до зари в окружении прекрасных нимф в прозрачных одеждах… Пили кофе и курили кальян.

Карл Брюллов . В гареме
Воистину лучшим рассказом о тайнах гарема стали воспоминания людей, там побывавших и многое увидевших.
Из книги путешественника сэра Ричарда Бертона, «Повествование о паломничестве в Медину и Мекку»
Живя по соседству с молодыми невольницами и видя их в любое время дня и ночи, я хорошо к ним присмотрелся и понял их натуру. Это были существа типа курдючных абиссинских овец — широкоплечие, узкие в талии, с тонкими конечностями и бедрами невообразимых размеров… Кокетничали они очень странно:

— Как прекрасна ты, о Марьям! Какие глазки, что за глазки, что…

— Тогда почему ты меня не купишь? — отвечает дама.

— Мы одной веры, одного воспитания, мы просто созданы осчастливить друг друга.

— Тогда купи меня!

— Нам суждено, Марьям, соединить свои сердца.

— Тогда купи же меня…

И так далее. Лучшей шутки Купидона не придумаешь!

«Велик дворец твой, государь, смарагдами, шелками и скопцами!»

По сказочным дворцам, воспетым безвестными авторами «Тысячи и одной ночи», бродят многочисленные, не охотливые до слов персонажи, имя которым одно: евнух. («И евнух принес птицу и поставил перед царем», «И евнух подошел к нему и спросил его», «И евнух пошел, чтобы привести царицу».) Женственные, роскошно разодетые скопцы разгуливают по гаремам халифов и сералям султанов. Их повелителей, владеющих сей свитой «игрушечных мужчин», нимало не смущают слова пророка Мохаммеда, запретившего оскоплять зверей и людей.

Впрочем, поначалу арабы были верны этой заповеди. Лишь после завоевания Персии (650 г.) изнеженность и сладость шахиншахских традиций, перенятых, кстати, у китайцев, наполняет запретным, отравленным восторгом души дотоле суровых халифов. С гибелью халифа Али (661 г.) и поражением поддерживавших его шиитов традиционные бедуинские ценности отходят в прошлое. Нега и роскошь пьянят арабских правителей. Перед ними чередой мелькают прекрасные юноши, лишенные плоти, и невольные красавицы-девы, не знающие отказа.

Знаменитый Харун ар-Рашид, правивший Багдадским халифатом в 786–809 годах, держал при себе две сотни женщин. Его ближайшим наперсником и оруженосцем был евнух Мазрур. Халиф даровал ему весьма сомнительное право отсекать головы своим врагам.

Пройдет каких-то полвека, и женщины в арабских гаремах будут исчисляться тысячами (известно сообщение о гареме, в котором насчитывалось двенадцать тысяч женщин.). Для присмотра за ними нужны были евнухи — люди, у которых не возникнет желание при виде жены своего господина.

Возникают огромные невольничьи рынки: например, в Багдаде и Каире, где торгуют африканками, черными как южная ночь, и луноликими европеянками. Возникают и настоящие центры, где готовят будущих стражей брачных покоев — евнухов (греч. eunuchos — «блюститель ложа»), — где их оскопляют и обучают надлежащему поведению. Такие «университеты кастратов» располагались, в частности, в Самарканде и в Дербенте.

Вообще торговать евнухами было делом прибыльным. Рабов закупали в Византии, Эфиопии, Нубии, Индии, Франции, Китае. После кастрации их стоимость вырастала раз в двадцать. Торговцев не смущало даже то, что их живой товар после подобной процедуры «выздоравливал как мухи»: поправлялся лишь один из троих оскопленных. Остальные, расставшись с частью плоти, вскоре теряли все тело, превращаясь в очередную ошибку рабов-медиков.

Однако даже при такой мрачной статистике купцы в накладе не оставались. В этой торговле бесполыми рабами равно преуспевали и мусульмане, и христиане, и иудеи. Чужая смерть и чужие муки не волновали их. Они правоверно следовали вечному зову денег, сколачивая состояние на костях и мошонках попавших в их руки людей.


Из «Персидских писем» Ш.-Л. Монтескье

Я чувствую себя в серале как в своем маленьком царстве, и это льстит моему самолюбию, а самолюбие — единственная оставшаяся мне страсть. Я с удовольствием вижу, что все держится на мне и что я нужен поминутно. Я охотно принимаю на себя ненависть всех этих женщин: она укрепляет меня на моем посту. Но и я не остаюсь в долгу: они встречают во мне помеху всем своим удовольствиям, даже самым невинным. Я всегда вырастаю перед ними как непреодолимая преграда; они строят планы, а я их неожиданно расстраиваю.
В гареме жизнью правит лень:

Мелькает редко наслажденье.

Младые жены, как-нибудь

Желая сердце обмануть,

Меняют пышные уборы,

Заводят игры, разговоры…

Меж ними ходит злой евнýх,

И убегать его напрасно:

Его ревнивый взор и слух

За всеми следует всечасно…


Так весьма прозорливо писал А.С. Пушкин, дав волю своему воображению.

Естественно, в обширном гареме «евнýх» был не один. Бесполые надсмотрщики, слуги, приспешники и соглядатаи роились среди прилюдно скучающих жен. Тоскливо было и им.

Немецкий ориенталист Петр Шольц так описывает чувства, обуревавшие души кастратов, бродивших среди полунагих красавиц: «Их угнетала внутренняя раздвоенность, их души вечно терзались, разрываясь между неутоленной мужской страстью и женственным бессилием, между кротостью и трусостью. Они были чувственны и робки, кичливы и легко ранимы, надменны, мечтательны и ленивы, они были сродни женам, заточенным меж них в гареме».

Лишь появление господина изредка и ненадолго прерывало праздную суету, ленивые интриги и утомительную, усыпляющую негу неразличимых дней.


Но тут ее слова прервали клики:

«Султан идет! Султан идет великий!»

Сперва явился дев прелестный рой,

Затем султана евнухи цветные;

Как на параде, замыкали строй

Их пышные кафтаны расписные…


Дж. Байрон. Дон Жуан (пер. Т. Гнедич)

«Прошли те времена, когда…» — хотелось бы сказать об этом жутковатом периоде истории Востока, но времена придворных евнухов не миновали и по сей день. В 1995 го ду американская журналистка Циа Джоффри обнаружила, что в индийской провинции Гоа и поныне существует подпольный невольничий рынок, на котором молодых евнухов продают во дворцы ближневосточных шейхов.



Евнухи угодны богам

Мужчин кастрировали по разным причинам. Одних карали за прелюбодейство, других пытали во время дознания, третьих (например, рабов) принуждали к покорности. Политические распри — и внешние, и внутренние — тоже порой кончались усекновением членов. Победители оскопляли солдат побежденной армии. Восторжествовавшие властители расправлялись с опасными для себя противниками. Вот характерная выдержка из «Хронографии» византийского историка Михаила Пселла: «Император изгнанием Орфанотрофа как бы потряс основание рода, а потом принялся искоренять его целиком, и всех родственников — а в большинстве случаев бы ли это бородатые мужи во цвете лет и отцы семейств, занимавшие высшие должности, — лишил детородных членов и в таком виде, полумертвых, оставил доживать жизнь».



Евнух
Кастрация во все времена считалась самым страшным наказанием, которое только может постичь мужчин. Тем не менее находились и находятся множество мужчин, добровольно расстающихся со своими чувствительными атрибутами.

«По морям промчался Аттис на летучем, легком челне. Поспешил проворным бегом в мрак и глушь фригийских лесов, В мрак и дебри чащ дремучих, ко святым богини местам».

«Аттис! Аттис! — кричали жрецы. — Возлюбленный великой Кибелы! Приди, услади распаленное чрево богини!» Лилась кровь жертвенных животных; мелькали бичи, рассекавшие спины молящихся; гудели тимпаны, раздавались пугающие, трубные звуки. Сотни людей кричали, прыгали, вожделенно вздыхали, бичевали себя. Весь воздух был напоен болью, кровью и сладостью. На середину поляны, лежавшей перед храмом великой матери богов — Кибелы, вывели нескольких юношей. В их руках оказались ножи. Сбросив белые, непорочные одежды, они отсекли свои греховные части. Под крики безумной толпы храбрецы были унесены в храм. Так во времена Древнего Рима проходил весенний праздник Кибелы — главной богини Малой Азии.

Римлянин Катулл в своей поэме «Аттис» описал оргии, устраиваемые в честь зловещей богини, похитившей плоть возлюбленного Аттиса, равно как и истреблявшей все мужественное, греховное, суетное в телах многих других юношей, пылко и ревностно служивших ненасытной богине.

Уже в глубокой древности народы Малой Азии поклонялись богине Кубабе, даровавшей растениям плодородие. В староассирийских документах, датируемых началом второго тысячелетия до нашей эры, упоминается жрец богини Кубабы. Жрец-евнух. Несколькими столетиями позже Кубаба попадает в число основных божеств хеттского пантеона.

Позднее Кубабу (теперь ее звали Кибелой) почитают фригийцы. С ее именем связываются жуткие, кровавые оргии.

В 204 году до нашей эры культ Кибелы вводится в Риме. В ее честь устраивают пышные празднества. Она приносит плодородие, защищает города, дарует богатство стране. Ее называют великой матерью богов (mater magna, mater deorum). У этой богини страшный лик: от своих неофитов она требует не обрезания, а отрезания. Каждый год 24 марта отмечают Кровавый день. В этот день жрецы Кибелы, впадая в транс, устраивали пляски, раздирали себе тело черепками, орошая кровью лик великой матери и ее алтарь. В этот день каменные изваяния Кибелы были залиты кровью с ног до головы. Кровь струилась по земле, текла по телам изувеченных жрецов. «О мать Кибела, породившая богов! Даруй нам благо и счастье! Даруй нам жизнь!» Под эти монотонные крики поклонники богини оскопляли себя, изничтожая презренную плоть.

Счастливые скопцы становились жрецами богини, а пенис и мошонка — дарами, ей принесенными. По легенде, так поступил Аттис, теперь так же поступают они. Влюбленные в Кибелу забывают земных жен.

Практика оскопления были знакома и другим народам древности. Так, греческий географ Страбон, перечисляя племена, населяющие Африку, рассказывает о «креофагах, у которых мужчины имеют изувеченные половые члены, а женщины — вырезанные половые органы» («География», XVI, 4, 9). В эпоху христианства, тоже не благоволившего к грешной плоти, она продолжала страдать под ударами фанатичных ревнителей чистоты.

Служить Господу означало хранить, подобно ангелам, девственность, искореняя любые греховные помыслы, подавляя любое влечение. Всякие плотские утехи богопротивны. Всякая женщина — искушение. Влагалище — врата в ад.

Среди первых отцов церкви мы встречаем кастратов, например, философа Оригена (185–254), Леонтия, епископа Иерусалима, или Валерия (около 250 г.), даже учредившего секту кастратов.

Самооскопление настолько распространилось, что в 325 году на Никейском соборе пришлось даже специально осудить эту практику, запретив ее (запрет продержался какое-то время). Тем не менее оскоплять себя продолжали многочисленные еретики и сектанты. Так, настоящими умельцами в усекновении плоти проявили себя египетские христиане — копты. В недалеком прошлом скопчество широко распространялось в России.



Кастрация на религиозной почве

Религиозный фанатизм способствовал кастрации. Служители культа из племени галла (орома) в Абиссинии, а также сирийской богини Кибелы отождествляли себя со своими божествами, лишаясь признаков мужского пола. В Европе в III веке секта, известная как валежане, кастрировала не только своих служителей культа, но и всех своих приверженцев. Может быть, они искали истоки своих обычаев в Библии, ибо Коран и Талмуд запрещали такие операции. Неверно понятое Священное Писание могло спровоцировать грех кастрации: «Если твоя рука или нога есть причина греха твоего, отними ее, отбрось от себя. Лучше для тебя войти в жизнь ущербным, хромым, нежели с двумя руками или двумя ногами быть брошенным в вечный огонь».

«И не способны к супружеству которые из лона матери такими родились, и не способны к супружеству, которых люди такими сделали, а также те, кто без жен, которые для царства небесного сами остались без жен. Кто может понять, пусть поймет».

Такие тексты, очевидно, возымели огромное влияние на помыслы верующих, о которых говорит пословица: «Научи дурака Богу молиться…» Желая навсегда отбросить телесные искушения и остаться целомудренными, некоторые христианские священники кастрировали себя. Среди наиболее известных были Оригинес, Фотос, Игнасий и Мефодий… Римский папа Лев I издал буллу, угрожая каждому верующему, который сам себя калечил, отлучением от церкви, запрещая тем самым евнухам принимать духовный сан.

Несмотря на это, самокастрация была такой глубоко укоренившейся практикой, что в XIII веке папы установили ритуал проведения тайной церемонии, целью которой была проверка главы церкви на признаки мужского пола. Жаклин Кайат описывает в своей книге: «В каплице базилики Святого Иоанна на Латеранье папа перед инициацией должен был раздеться и сесть на порфировый стул с вырезанной в середине дырой. Один за другим кардиналы подходили к креслу сзади и трогали руками гениталии папы, произнося следующую классическую фразу: «Testiculos habet et bene pendentes» («Имеет яички и висят они хорошо»)». Эту церемонию в XVI веке прекратили, когда папа-сифилитик Лев X стал утверждать, что причиной его болезни было слишком большое число трогавших его сановников.

Дилемма чистоты и греха, превращаясь в спор души и тела, из века в век возникает в воспаленных умах иных одержимых людей. Истовость религиозных фанатиков перетекает в отчаяние неверующих профанов.

«Девственность ведь выдумка мужская, а не женская. Это как смерть… перемена, ощутимая лишь для других. А я ему: но неужели же это ничего не значит? А он в ответ: и это, и все прочее. Тем-то и печален мир».

В начале века один из персонажей фолкнеровского «Шума и ярости», пытаясь спасти себя от греха, «ушел в лес и, сидя там в овражке, сломанной бритвой отчекрыжил и тем же махом через плечо швырнул их от себя кровавым сгустком. Но это все не то. Мало их лишиться. Надо, чтобы и не иметь их от роду» (пер. О. Сороки).



Евнух — услада мужей

«Вот, по обычаю персов, еще недозрелых годами мальчиков режут ножом и тело насильно меняют для сладострастных забав, чтоб назло годам торопливым истинный возраст их скрыть искусственной этой задержкой.

Ищет природа себя, но не в силах найти, и эфебы нравятся всем изощренной походкою мягкого тела, нравятся кудри до плеч и одежд небывалые виды, — все, чем прельщают мужчин» (пер. Б. Ярхо).

Герой романа римского писателя Петрония с томительной мечтательностью описывает укоренившийся обычай, что доставлял наслаждение многим вельможам-сибаритам. Рабов в Древнем Риме кастрировали даже чаще, чем в Арабском халифате или Китае. Евнухов любили использовать для сладострастных забав. «Эти бедные создания, — писал историк Анри Валлон, — становились жертвами чувственности даже раньше того возраста, когда пробуждаются страсти».

Оскопленные с детства, они долго хранили обаяние и свежесть юношей, хотя и старились потом сразу. Их гладкие, безбородые лица, их мягкая, женственная кожа прельщали многих богатых развратников. Да и кто, кроме богачей, мог позволить себе купить этих бесполых отроков, постельных забавников, если каждая эта кукла из плоти и крови стоила примерно в двести пятьдесят раз дороже, чем обычный раб — «одушевленное орудие труда»?

Евнух, как выясняется, не равен евнуху. Есть кастрация белая и есть черная. Римляне четко различали два способа расправы с человеческой плотью. При черной кастрации удаляются и семенники, и пенис — так жрецы Кибелы избавлялись от постылых членов, обещая себя лишь матери богов. При белой кастрации у мальчика или мужчины вырезаются семенники. Увечье это отнимает способность плодить детей, но не мешает заниматься сексом. Сие достоинство немало ценилось женщинами в ту пору, когда на берегах Альбиона не жил еще «сэр Кондом».

В зависимости от «употребления» римляне делили кастрированных рабов на несколько категорий: semivir (полумужчина), eviratus (выхолощенный мужчина), mollis (обабившийся мужчина), malakos (танцор по образу и подобию женщин).

Современная медицина подтверждает, что кастрация может оказывать самое разнообразное действие на организм человека, ей подвергшегося.

После подобной операции не просто прекращается выработка мужского полового гормона — тестостерона. Нарушается сложный баланс, в поддержании которого участвовали половые гормоны, активизирующие эндорфины и регулирующие ферменты. Нож врача (или палача) грубо вмешивается в эту систему, разрушая ее, и его вмешательство подобно появлению слона в посудной лавке.

Судьба кастратов часто бывала трагична. «Деградируя под влиянием гибельного для них благоволения или от дурного обращения, потеряв человеческий облик от ранних пороков, — подводил грустный итог А. Валлон, — они жили в полной зависимости от человека, абсолютного владыки всего их существа… они оставались тем, чем их называли в жизни — «телами».

Самым знаменитым римским кастратом был, наверное, Спор, раб императора Нерона. После смерти своей жены император оскопил этого мальчика и «даже пытался сделать женщиной». Его историю сохранил для нас рассказ Светония. Нерон справил со Спором «свадьбу со всеми обрядами, с приданым и факелом, с великой пышностью ввел его в свой дом и жил с ним как с женой… Этого Спора он одел как императрицу и в носилках возил его с собою» (пер. М. Гаспарова). Кто-то из современников сказал по этому поводу: «Счастливы были бы люди, будь у Неронова отца такая жена!» После самоубийства Нерона юного евнуха приблизил к себе вначале Нимфидий Сабин, а затем Отон. В конце концов, не вынеся бесконечного позора и унижений, «красивый жена» покончил с собой.

Кто-то возразит, что подобные «ужасы любви» были свойственны лишь развращенному Риму и многому научившейся у него Европе последующих веков (христианство вовсе не повлияло на эти половые безобразия: среди католических священнослужителей отыскивались наиболее извращенные умельцы по части устройства постельных игрищ). Однако в огромной Османской империи тоже цвели «цветы порока».



Харем агасы

В древности в разных странах Востока тоже существовали гаремы, охраняемые евнухами. В Ассирии гарем был под защитой черных евнухов. Кастрация получила распространение сначала в Ассирии, позже — в Персии. Через Сирию и Анатолию этот насильственный ритуал распространился в Греции и Италии. Известно, что храм Артемиды в Эфесе, одно из семи чудес света, охранялся кастрированными евнухами…

В Средние века черные евнухи жили во дворцах Аббасидов и мамелюков, затем они появились в Османской империи. Их большинство составляли евнухи, присылаемые османам наместниками Египта. На протяжении всей истории евнухи всегда поддерживали порядок в гареме. Когда великий визирь Ибшир Мустафа-паша хотел удалить их из дворца, то не смог этого сделать! Во времена Ахмеда III великий визирь Шехит Али-паша приказал наместнику Египта кастрировать всех абиссинцев в Египте, но от этой сумасбродной затеи отказались после его смерти. Евнухи появились в османском гареме при султане Мехмеде Завоевателе, и их значение возросло с периода правления Баязида II. Поскольку гарем раньше называли дарюссааде, то евнухов называли дарюссааде агасы. Позже их стали именовать харем агасы, или кызлар агасы. В то время как черные евнухи охраняли дворец, белые — Баб-эс-саадет (Средние ворота). Ворота, через которые входили в Эндерун (женскую половину дворца), называли Акагалар капысы (Ворота белых евнухов). Гарем сначала охранялся белыми евнухами, но Мурад III назначил абиссинца Мехмед-агу евнухом в 1582 году, и с тех пор евнухами стали и черные абиссинцы. Старший евнух возглавлял всех других черных евнухов и евнухов гарема. По статусу он уступал лишь великому визирю и шейх-уль-исламу. Черные евнухи подразделялись на несколько категорий. Высший ранг имел старший евнух.

Власть и престиж главного черного евнуха в империи были огромны. Он был главным должностным лицом империи после султана и главного визиря. Он был главнокомандующим дворцовой стражи, пашой, и занимал ряд других важных и ответственных постов. Он мог обращаться к султану в любое время и служил личным курьером в сношениях султана с главным визирем. Он был связным между султаншей-матерью и сыном-султаном. Всякая женщина, обращавшаяся к султану, должна была сначала предстать перед главным черным евнухом. Он был также одним из самых богатых людей империи, его все боялись, а потому все старались его подкупить и умилостивить.

Это он провожал новую одалиску в опочивальню султана.
Из записок Жан-Клода Фляша, 1766 г.

Наконец хозяйка дома подводит к султану девушку, которую тот счел самой привлекательной… Она старается продемонстрировать все свои достоинства и понравиться султану. Тот бросает в сторону одалиски платок в знак того, что желает остаться с ней наедине, и немедленно занавеси вокруг комнаты султана задергиваются. Главный евнух ждет команды вновь их раздвинуть. В это время все женщины, что находились в зале и танцевали, пели, играли на музыкальных инструментах или просто отдыхали на подушках, поднимались, вступали в беседку и выражали свое почтение султану и его новой избраннице.
Белых евнухов было больше, чем черных, но они были очень слабыми и умирали вскоре после кастрации. Напротив, черные евнухи были сильными и очень хорошо выполняли свою работу в гареме. Вот почему им отдавали предпочтение, и они оказались незаменимыми во дворце.

Поскольку работорговля приносила большие доходы, некоторые купцы похищали негритят в африканских странах и кастрировали в особых центрах. Сначала похищенных детей клали на стол, крепко привязывая к нему грудь, руки и ноги. Затем их половые органы стягивали веревкой и отрезали острым лезвием. Ребенок мог умереть от кровотечения, и его вены перевязывали, чтобы остановить кровь. Затем рану покрывали расплавленной смолой или прижигали горячим железным прутом. После этого в мочеиспускательный канал вставляли несколько тростинок, чтобы свободно выделялась моча. Потом детей по пояс закапывали в песок, через несколько дней возвращали в кастрационный центр и продолжали лечить ароматическими маслами. Процедура длилась долгие месяцы. Однако в течение всего этого периода мальчики ощущали невыносимую боль при мочеиспускании. Так монастырь Детр аль-Абайяз в Средние века заслужил дурную славу кастрационного центра. Арабы продавали кастрированных мальчиков купцам по очень высоким ценам. Понятно, что при полном отсутствии антибиотиков и в условиях антисанитарии большинство кастрированных мальчиков умирали… Существовало три метода кастрации.

Первый: отрезание яичка и мужского полового органа; второй: отрезание лишь полового органа; третий: вырезание яичка. Было замечено, что половой орган в месте, где он был удален, в некоторых случаях может снова расти. С учетом этой возможности все евнухи периодически проверялись главным врачом. Если обнаруживался рост их половых органов, вторично операцию не делали, и евнухов немедленно удаляли из гарема.

Так как число черных евнухов в гареме постоянно увеличивалось, они образовывали гильдию евнухов. Чернокожие мальчики, зачисленные в эту гильдию, воспитывались пожилыми евнухами. Черные мальчики свободно играли в гареме с другими детьми. По прибытии сюда им давали различные имена, созвучные названиям цветов. Прошедшие обучение черные евнухи служили матери султана, принцам, а также женам султана. Кроме этого, их посылали в дома дочерей султана, расположенные за пределами дворца. Евнухи дежурили у ворот гарема и не пускали чужих. Они также сопровождали в гарем врачей или ездили с обитателями гарема в экипажах.


Из книги Али Сейид-бея

«Церемонии и организации»

Хоть и говорят, что у сорока таких вельмож гарема не хватит мозгов, чтобы наполнить фиговое семечко, убийствам, совершенным по их наущению, просто несть числа. Во время правления Абдул-Хамида те, кто поднимались до высокого положения мусахиб (камергер) султана, обладали такой же властью, что и сам султан. В те времена главный черный евнух принимал в своих апартаментах высших чиновников страны. Одним из заговорщиков, стоявших за трагедией 31 марта, был Джевхер-ага. После провозглашения Танзимата военные приговорили его к смерти. Мои собственные наблюдения позволяют разделить евнухов на три категории: сверхчувствительные, дураки и болваны. При одном упоминании черных евнухов у людей портится настроение. Некоторые отказываются от кофе, потому что он «черный», и просят вместо него чай.
В конце XVI века евнухи уже полностью управляли гаремом. Они могли говорить с султаном в любое время и организовывать переписку между султаном и великим визирем. Благодаря своей власти во дворце они в некоторой степени даже влияли на выбор великого визиря, смело вмешиваясь в его дела…

Помимо того, они отвечали за работу некоторых учреждений в мусульманских центрах Мекки и Медины через своих управляющих. Это придавало им еще больший вес во дворце. Чадыр мехтербаши (руководитель оркестра оттоманской армии), хазинедар уста (казначей), безирган баши (главный купец), нешкешчи баши (должностное лицо, ответственное за подарки, присылаемые султану) — все эти должности были в руках евнухов.

Евнухи имели свою охрану у дворцовых ворот, через которые проезжали экипажи. Главный евнух имел покои во дворце. Харем агасы также назывался дарюссааде агасы (главный евнух); он управлял учреждениями в Аравии, обеспечивал наложницами (рабынями) гарем и информировал султана о поведении и деятельности игбал, кадынэфенди (жен султана), уста (старейших служанок), калфа (младших служанок) и через султана повышал их в должности или наказывал. Их обязанности варьировались от представления дочерей султана на свадебных церемониях до руководства свадьбой в гареме. Одной из обязанностей евнухов была организация сюрре алайы — ежегодной процессии с подарками в Мекку и Медину.

Когда увольняли главного евнуха, он навсегда уезжал в Египет. Ему назначали пенсию — азатлык. Обычно новый султан назначал главным евнухом другого человека. Правда, бывало, старший евнух сохранял свою должность, несмотря на смену султана. Хотя некоторые из этих главных евнухов были неграмотными и отличались беспокойным и чрезмерно чувствительным нравом, они все же вмешивались в государственные дела, потому что их всегда поддерживали султан и его жены.


Из рассказа евнуха, по «Персидским письмам» Ш.Л. Монтескье

Я поступил в сераль, где все внушало мне сожаление о моей утрате: ежеминутно я ощущал волнение чувств; тысячи природных красот раскрывались предо мною, казалось, только для того, чтобы повергнуть меня в отчаяние… Помню, как однажды, сажая женщину в ванну, я почувствовал такое возбуждение, что разум мой помутился и я осмелился коснуться рукой некоего срамного места. Придя в себя, я подумал, что настал мой последний день. Однако мне посчастливилось, и я избежал жесточайшего наказания. Но красавица, ставшая свидетельницей моей слабости, очень дорого продала мне свое молчание: я совершенно утратил власть над нею, и она стала вынуждать меня к таким поблажкам, которые тысячи раз подвергали жизнь мою опасности.
Главный евнух Хаджи Мустафа-ага служил трем султанам. Он сыграл важную роль в низложении Мустафы I. Великий визирь Истанкейлю Али-паша отослал его в Египет, что было равносильно ссылке. Однако через некоторое время евнух вернулся на свою должность во дворец, и вскоре вновь стал вмешиваться в дела султаната, и даже отправил османский флот в Крым для того, чтобы заменить крымского хана Мехмеда Гирея предыдущим ханом. Казаки были очень недовольны этим, доплыли до Босфора и разрушили крепость города Еникей. В результате Мехмед Гирей смог удержаться у власти. Хаджи Мустафа-ага умер в 1824 году.

Старший евнух Джелали Ибрагим-ага, сыгравший важную роль в убийстве султана Ибрагима, был за это преступление приговорен к смертной казни в 1651 году. Сулейман-ага, старший лала (слуга) Турхан валиде-султан, был возведен в сан старшего евнуха, потому что сыграл активную роль в деле уже известной нам Кесем-султан. Преисполненный гордости за свой новый пост, он начал вмешиваться во все государственные дела — убедил султана назначить своих друзей на некоторые высокие должности. Но и этого ему показалось мало, и он уговорил султана уволить великого визиря Сиявуша-пашу. Но когда он начал ссориться с Турхан валиде-султан, его навсегда сослали в Египет. Многие евнухи из-за их чрезмерного вмешательства в сферу власти были сосланы в эту южную провинцию империи или убиты…

Однако печальный опыт предшественников не останавливал старших евнухов, и они всегда стремились достигнуть более высокого положения в империи. Узун Сулейман-ага был старшим евнухом при Ахмеде III в начале XVIII века. Великий визирь Дамат Хасан-паша хотел заменить его казначеем Мехмед-агой. Узнав об этом, Сулейман-ага поговорил с матерью султана и самим султаном и убедил их уволить великого визиря. Он заменил последнего своим близким другом Калайлы Ахмедом-пашой.

Одним из известнейших евнухов османской империи был Вешир-ага. Великий визирь Ибрагим-паша был крайне недоволен его поведением во дворце и попросил султана уволить его. Султан Махмуд I сначала решил выполнить эту просьбу. Однако Бешир-ага встретился с матерью султана и взмолился о помощи; мать султана встретилась с султаном и убедила его оставить Беширагу во дворце. Султан вначале не соглашался пойти навстречу матери, но, когда она сказала своему сыну: «Я никогда не прощу тебе это», он вынужден был уволить великого визиря.

После Хаджи Мустафы-аги старшим евнухом стал Бешир-ага. Он был сторонником предыдущего евнуха Хаджи Бешир-аги и всегда хотел поступать так, как делал тот. Однако султан, правивший в то время, приказал отрубить старшему евнуху голову, и только так с его влиянием было покончено. Понятное дело, помимо этих посредственных и нечестных людей, во дворце жили и заслуживавшие доверие и честно выполнявшие свои обязанности евнухи.

Тайные связи черных евнухов

Об интимной жизни евнухов известно ничтожно мало. Казалось бы, понятие «интим» вообще не применимо к этим несчастным людям. Однако…

Мнение, что оскопленный мужчина не чувствует никакого влечения к женщине, ошибочно. За взрослыми евнухами присматривали дворцовые врачи. И не просто так. Известно, что кое-кто из них, оскопленный в юности, испытывал в зрелом возрасте сильное влечение к женскому полу, поскольку их половые органы заново развивались!

Существует несколько документальных подтверждений любовных связей черных евнухов с рабынями гарема.


Из рассказа анонимного охранника гарема

Клянусь, что эти предатели были способны на любые измены. Они были в связи с двумя по крайней мере рабынями, тратили на них все свои деньги и предавались любви с ними при любой возможности.

Но если они были оскоплены, то как могли они желать женщин и удовлетворять их? Однако эти неверные были полны сил! Они были выгодными клиентами работорговцев, покупали у них двух-трех рабынь и прятали их в своих комнатах, а эти женщины ревновали друг к другу, что приводило к частым ссорам. Я хорошо знаю этих неверных, ибо прожил во дворце 18 лет и обучал их читать Коран. Это было как надевать на шею бешеной собаки ожерелье из драгоценных камней. Я научился различать скрытую ненависть в их глазах, я обнаружил их коварство. Это были сущие демоны, проникшие в сердце гарема. Его величество тоже знал об этом, и хотя они выказывали ему великую преданность и верность, он никогда им до конца не доверял.

Эти коварные существа были сыновьями потаскух, и от них нечего было ждать иного, кроме предательства и коварства. Эти неверные никогда не вступали в брак, они путались с женщинами где и когда попало, словно уличные псы.

Но неужто женщины испытывали с евнухами то же наслаждение, как и с нормальным мужчиной? Если хотите знать, то да, скажу я вам, и даже больше.

Есть у меня два друга, женившихся на получивших свободу дворцовых рабынях. Через две недели им пришлось развестись, ибо их жены утверждали, что черные евнухи в постели лучше, чем они.
Евнух с пенисом был способен продлить наслаждение партнерши и потому был особо ценным любовником для женщин гарема. К тому же с ним не было никакой опасности забеременеть. Один из стражей дворца в своих воспоминаниях утверждает, что некоторые евнухи имели своих одалисок, а другие предпочитали юных мальчиков.

Эти злодеи влюблялись в красивых мальчиков и держали их возле себя. Каждый из них покупал себе пару рабов и держал взаперти в своей комнате, ревнуя их к своим коллегам. Часто из-за этих мальчиков у них вспыхивали ссоры и драки.

Евнухи также использовали препараты, усиливающие половое влечение, и всякие эротические атрибуты. Они имели сношение с внешним миром и покупали там разные эротические игрушки вроде искусственных членов, то есть надолго предвосхитили замысловатый набор сексшопов века двадцать первого. Они также были большими мастерами орального секса; женщины, выходившие замуж после связи с евнухами, по словам того же стражника, часто были недовольны своими мужьями в этом отношении: «Спрашиваете, какой сексуальный аппетит разгорался у одалисок, вступавших в половую связь с евнухами? Об этом весь Стамбул говорил. Те две одалиски получили свободу и вышли замуж. Через неделю мужья подали на развод с ними. Причиной послужили жалобы одалисок на то, что мужья оказались мужчинами хуже евнухов. Вот мужья и решили развестись с ними. Это случилось при мне, я это знаю».

Свидетельств самих евнухов о том, как они достигали собственного удовлетворения, не имеется. Эрогенными зонами у евнухов являются область вблизи мочеточника и анальное углубление. Бертон приводит свидетельства жены одного евнуха, утверждавшей, что ее муж занимался мастурбацией, фелляцией и анальным сексом и добивался сладострастного оргазма. При приближении оргазма она подставляла ему подушку, иначе он мог искусать ей лицо и грудь.

А теперь давайте познакомимся с исповедью одного из таких черных евнухов и проникнем в глубины его сознания. «Однажды ночью я проснулся от странного ощущения: мое тело содрогается, словно от ласки невидимой руки и теплого дыхания… Не знаю, что это было, но клянусь, что никогда до той минуты я не испытывал подобного наслаждения. Это ощущение повторялось много раз, и всегда наутро я чувствовал себя опустошенным и усталым.

Однажды я поведал другу об этих непонятных мне чувствах, и в середине моего рассказа он начал так смеяться, будто я рассказывал ему смешную историю. Это было для меня тяжким оскорблением, и я пребывал в тоске до тех пор, пока не понял, что мое тело борется с искалеченной жестокими и неумелыми руками мужественностью.

Это ощущение не давало мне покоя и иногда становилось таким сильным, что мне хотелось касаться, обнимать и кусать губы, груди, бедра прекрасных рабынь, которые даже и не думали прикрывать при мне свою наготу. Я чувствовал себя возбужденным быком. И я понял, что жажду не любви, а плотских объятий. В гареме немало девушек, которые пошли бы навстречу моим желаниям, но меня останавливал страх быть повешенным. Поэтому я решил жениться. И хотя я уже давно женат, я никогда не спрашивал жену, почему она за меня вышла. Тому причиной мое малодушие, ибо истина, произнесенная третьим лицом, куда страшнее молчания.

У меня была верная жена, она всегда была мне преданной супругой, несмотря на мой изъян, и я уверен, что получал порой более удовольствия, чем нормальный мужчина, хотя всегда страдал от неполноценности и поэтому не мог получить полное удовлетворение».


Из книги Эдмондо де Амичиса

«Константинополь»

Однажды вечером я покидал дом богатого мусульманина, одна из четырех жен которого страдала болезнью сердца. Это был уже мой третий визит, и, как обычно, мой уход, так же как и приход в дом происходил в присутствии рослого евнуха, шедшего впереди меня и громко повторявшего: «Женщины, удалитесь!» — чтобы дамы гарема и невольницы-женщины знали о присутствии постороннего и могли скрыться. Выйдя во двор, евнух оставил меня одного, предоставив покинуть дом самостоятельно. Едва я собрался отворить входную дверь, как почувствовал прикосновение чьей-то руки: я обернулся и увидел стоящего рядом евнуха миловидной внешности, лет восемнадцати или двадцати. Он стоял и молча смотрел на меня. Его глаза были полны слез. Он продолжал молчать, и я спросил, чем могу ему помочь. Он еще помолчал в нерешительности, потом с жаром схватил мою руку и заговорил сдавленным от волнения голосом, в котором звучало отчаяние: «Доктор, вы знаете лекарства от всех недугов. Скажите, есть средство, чтобы помочь моей беде?» Мне не передать словами, как подействовала на меня его горячая мольба. Мне хотелось что-то сказать ему, но слова застревали в горле. Не зная, что сказать и как поступить, я просто открыл дверь и вышел вон. Но всю ночь и много ночей потом в ушах звучал его печальный голос, и, признаюсь, не раз это воспоминание вызывало у меня слезы.



Каталог: book -> other
other -> Валентин Митрофанович Сидоров Ванга. Россия. 2010, 2012, 2019, 2039, 2009
other -> Джуан Стивен Странности нашего тела. Занимательная анатомия
other -> Артур Эдвард Уэйт Каббала Анализ содержания
other -> Книга веков история мира в синхронистической таблице челябинск, 2005 г. Большаков В. Л
other -> Леонид Жуховицкий Последняя женщина сеньора Хуана
other -> Книга знания: Ключи Еноха Учение, Данное На Семи Уровнях Должно Быть Прочитано и Визуализировано


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   20




©dereksiz.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет