Рассказов Азимова, предложил выпустить книгу под названием



бет4/17
Дата07.07.2016
өлшемі0.98 Mb.
түріРассказ
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
Они уже были достаточно близко, чтобы заметить, что походка Спиди была

какой-то неровной – робот заметно пошатывался на ходу из стороны в

сторону. Пауэлл замахал рукой и увеличил до предела усиление в своем

компактном, встроенном в шлем радиопередатчике, готовясь крикнуть еще

раз. В этот момент Спиди заметил их.
Он остановился как вкопанный и стоял некоторое время, чуть

покачиваясь, как будто от легкого ветерка.


Пауэлл закричал:
– Все в порядке, Спиди! Иди сюда!
В наушниках впервые послышался голос робота:
– Вот здорово! Давайте поиграем. Вы ловите меня, а я буду ловить вас.

Никакая любовь нас не разлучит. Я – маленький цветочек, милый

маленький цветочек. Урра!
Повернувшись кругом, он помчался обратно с такой скоростью, что из-под

его ног взлетали комки спекшейся пыли. Последние слова, которые он

произнес, удаляясь, были: «Растет цветочек маленький под дубом

вековым». За этим последовали странные металлические щелчки, которые,

возможно, у робота соответствовали икоте.
Донован тихо сказал:
– Откуда он взял какие-то дикие стихи? Слушай, Грег, он… он пьян. Или

что-то в этом роде.


– Если бы ты мне этого не сообщил, я бы, наверное, никогда не

догадался, – последовал ехидный ответ. – Давай вернемся в тень. Я уже

поджариваюсь.
Напряженное молчание нарушил Пауэлл:
– Прежде всего Спиди не пьян. Он ведь робот, а роботы не пьянеют. Но с

ним что– то неладное, и это то же самое, что для человека опьянение.


– Мне кажется, он пьян, – решительно заявил Донован. – Во всяком

случае, он думает, что мы с ним играем. А нам не до игрушек. Это дело

жизни или смерти – и смерти довольно-таки неприятной.
– Ладно, не спеши. Робот-это всего только робот. Как только мы узнаем,

что с ним, мы его починим.


– Как только… – желчно возразил Донован.
Пауэлл не обратил на это внимания.
– Спиди прекрасно приспособлен к обычным условиям Меркурия. Но эта

местность, – он обвел руками горизонт, – явно необычна. Вот в чем

дело. Откуда, например, взялись эти кристаллы? Они могли образоваться

из медленно остывающей жидкости. Но какая жидкость настолько горяча,

чтобы остывать под солнцем Меркурия?
– Вулканические явления, – немедленно предположил Донован.
Пауэлл весь напрягся.
– Устами младенца… – произнес он сдавленным голосом и замолчал на пять

минут. Потом он сказал: – Слушай, Майк. Что ты сказал Спиди, когда

посылал его за селеном?
Донован удивился:
– Ну, не знаю. Я просто велел принести селен.
– Это ясно. Но как? Попробуй точно припомнить.
– Я сказал… Постой… Я сказал: «Спиди, нам нужен селен. Ты найдешь его

там-то и там-то. Пойди и принеси его». Вот и все. Что же еще я должен

был сказать?
– Ты не говорил, что это очень важно, срочно?
– Зачем? Дело-то простое.
Пауэлл вздохнул:
– Да, теперь уже ничего не изменишь. Но мы попали в переделку.
Он слез со своего робота и сел, прислонившись спиной к скале. Донован,

подсел к нему и взял под руку. За гранью тени слепящее солнце,

казалось, поджидало их как кошка мышь. А рядом стояли два гигантских

робота, невидимые в темноте. Только светившиеся тусклым красным светом

фотоэлектрические глаза смотрели на них – немигающие, неподвижные,

равнодушные.


Равнодушные! Такие же, как и весь этот гибельный Меркурий – маленький,

но коварный.


Донован услышал напряженный голое Пауэлла:
– Теперь слушай. Начнем с трех основных законов роботехники, – трех

правил, которые прочно закреплены в позитронном мозгу. – В темноте он

начал загибать пальцы. – Первое. Робот не может причинить вред

человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен

вред.
– Правильно.
– Второе, – продолжал Пауэлл. – Робот должен повиноваться командам

человека, если эти команды не противоречат Первому Закону.


– Верно.
– И третье. Робот должен заботиться о своей безопасности, поскольку

это не противоречит Первому и Второму Законам.


– Верно. Ну и что?
– Так это же все объясняет. Когда эти законы вступают в противоречие

между собой, дело решает разность позитронных потенциалов в мозгу. Что

получается, если робот приближается к месту, где ему грозит опасность,

и сознает это? Потенциал, который создается Третьим Законом,

автоматически заставляет его вернуться. Но представь себе, что ты

приказал ему приблизиться к опасному месту. В этом случае Второй Закон

создает противоположный потенциал, который выше первого, и робот

выполняет приказ с риском для собственного существования.


– Это я знаю. Но что отсюда следует?
– Что могло случиться со Спиди? Это – одна из последних моделей,

специализированная, дорогая, как линкор. Он сделан так, чтобы его

нелегко было уничтожить.
– Ну и?..
– Ну и при его программировании Третий Закон был задан особенно строго
– кстати, это специально отмечалось в проспектах. Его стремление

избежать опасности необыкновенно сильно. А когда ты послал его за

селеном, ты дал команду небрежно, между прочим, так что потенциал,

связанный со Вторым Законом, был довольно слаб. Это все-факты.


– Давай, давай. Кажется, я начинаю понимать.
– Понимаешь? Около селенового озера существует какая-то опасность. Она

возрастает по мере того, как робот приближается, и на каком-то

расстоянии от озера потенциал Третьего Закона, с самого начала очень

высокий, становится в точности равен потенциалу Второго Закона, с

самого начала слабому.
Донован возбужденно вскочил на ноги.
– Ясно! Устанавливается равновесие; Третий Закон гонит его назад, а

Второй – вперед…


– И он начинает кружить около озера, оставаясь на линии, где

существует это равновесие. И если мы ничего не предпримем, он так и

будет бегать по этому кругу, как в хороводе…
Он продолжал задумчиво:
– И поэтому, между прочим, он и ведет себя как пьяный. При равновесии

потенциалов половина позитронных цепей в мозгу не работает. Я не

специалист по позитронике, но это очевидно. Возможно, он потерял

контроль как раз над теми же частями своего волевого механизма, что и

пьяный человек. А вообще все это очень мило.
– Но откуда взялась опасность? Если бы знать, от чего он бегает…
– Да ведь ты сам уже догадался! Вулканические явления. Где-то около

озера просачиваются газы из недр Меркурия. Сернокислый газ,

углекислота – и окись углерода. Довольно много окиси углерода. А при

здешних температурах… Донован проглотил слюну.


– Окись углерода плюс железо дает летучий карбонил железа!
– А робот, – мрачно добавил Пауэлл, – это в основном железо. Люблю

логические рассуждения. Мы уже все выяснили, кроме того, что теперь

делать. Сами добраться до селена мы не можем – все-таки слишком

далеко. Мы не можем послать этих жеребцов, потому что они без нас не

пойдут, а если мы поедем с ними, то успеем подрумяниться. Поймать

Спиди мы тоже не можем – этот дурень думает, что мы с ним играем, а

скорость у него шестьдесят миль в час против наших четырех…
– Но если один из нас пойдет, – начал задумчиво Донован, – и вернется

поджаренным, то ведь останется другой…


– Ну да, – последовал саркастический ответ. – Это будет очень

трогательная жертва. Только прежде чем человек доберется до озер а, он

уже будет не в состоянии отдать приказ. А роботы вряд ли вернутся без

приказания. Прикинь: мы в двух или трех милях от озера – ну, считай, в

двух. Робот делает четыре мили в час. А в скафандрах мы можем

продержаться не больше двадцати минут. Имей в виду, что дело тут не

только в жаре. Солнечное излучение в ультрафиолете и дальше – это тоже

смерть.
– Н-да, – сказал Донован. – Не хватает всего десяти минут.


– Для нас все равно – десяти минут или целой вечности. И еще: чтобы

потенциал Третьего Закона остановил Спиди на таком расстоянии, здесь

должно быть довольно много окиси углерода в атмосфере паров металлов.

И поэтому должна быть заметная коррозия. Он гуляет там уже несколько

часов. В любой момент, скажем, коленный сустав может выйти из строя, и

он перевернется. Тут нужно не просто шевелить мозгами – нужно решать

быстро!
Глубокое, мрачное, унылое молчание.
Первым заговорил Донован. Его голос дрожал, но он старался говорить

бесстрастно.


–Ну хорошо, мы не можем увеличить потенциал Второго Закона новой

командой. А нельзя ли попробовать с другого конца? Если мы увеличим

опасность, то увеличится потенциал Третьего Закона, и мы отгоним его

назад.
Пауэлл молча повернул к нему окошко своего шлема.


– Послушай, – осторожно продолжал Донован, – все, что нам нужно, чтобы

отогнать его, – это повысить концентрацию окиси углерода. А на станции

есть целая аналитическая лаборатория.
– Естественно, – согласился Пауэлл. – Это же станция-рудник.
– Верно. А там должно быть порядочно щавелевой кислоты для осаждения

кальция.
– Клянусь космосом! Майк, ты гений!


– Более или менее, – скромно согласился Донован. – Я просто вспомнил,

что щавелевая кислота при нагревании разлагается на углекислый газ,

воду и добрую старую окись углерода. Элементарный институтский курс

химии.
Пауэлл вскочил и хлопнул гигантского робота по ноге.


– Э! – крикнул он. – Ты умеешь бросать?
– Что, хозяин?
– Не важно, – Пауэлл обругал про себя тяжелодумного робота и схватил

обломок скалы величиной с кирпич. – Возьми и попади в гроздь голубых

кристаллов – вон за той кривой трещиной. Видишь?
Донован дернул его за руку.
– Слишком далеко, Грег. Это же почти полмили.
– Спокойно, – ответил Пауэлл. – Вспомни о силе тяжести на Меркурий. А

рука у него стальная. Смотри.


Глаза робота измеряли дистанцию с точностью машины. Он прикинул вес

камня и замахнулся. В темноте его движения были плохо видны, но когда

он переступил с ноги на ногу, можно было почувствовать заметное

сотрясение почвы. Камень черной точкой вылетел за пределы тени. Его

полету не мешало ни сопротивление воздуха, ни ветер, – и когда он

упал, осколки голубых кристаллов разлетелись из самого центра грозди.


Пауэлл радостно завопил:
– Поехали за кислотой, Майк!
Когда они въехали в разрушенный павильон, Донован мрачно сказал:
– Спиди болтается на нашей стороне озера с тех пор, как мы за ним

погнались. Ты заметил?


– Да.
– Наверное, хочет поиграть с нами. Ну, я ему поиграю!..
Они вернулись через несколько часов с трехлитровыми банками белого

порошка и с вытянувшимися лицами. Фотоэлементы разрушались еще

быстрее, чем они думали.
Они вывели своих роботов на солнце и молча, сосредоточенно и мрачно

направились к Спиди.


Спиди не спеша запрыгал к ним.
– Вот и мы! Урра! Вышел месяц из тумана и не ударил лицом в грязь!
–Я тебе покажу грязь, – пробормотал Донован. – Смотри, Грег, он

хромает.
– Вижу, – последовал озабоченный ответ. – Если мы не поторопимся, эта

окись доконает его.
Теперь они приближались медленно, почти крадучись, чтобы не спугнуть

полоумного робота. Они были еще довольно далеко, но Пауэлл уже мог бы

поклясться, что Спиди приготовился пуститься наутек.
– Давай – прохрипел он. – Считаю до трех. Раз, два…
Две стальные руки одновременно выбросились вперед, и две стеклянные

банки полетели параллельными дугами, сверкая, как бриллианты, под

невозможным светом. Они бесшумно разбились вдребезги, и позади Спиди

поднялось облачко щавелевой кислоты. Пауэлл знал, что на ярком

меркурианском солнце она бурлит, как газированная вода.
Спиди медленно повернулся, потом попятился и так же медленно начал

набирать скорость. Через пятнадцать секунд он уже неуверенными

прыжками двигался в сторону людей.
Пауэлл не расслышал, что говорил при этом робот, но ему послышалось

что-то вроде: «Не клянись, слов любви не говори…»


Пауэлл повернулся к Доновану.
– Под скалу, Майк! Он вышел – из этой колеи и теперь будет слушаться.

Мне уже становится жарко. Они затрусили в тень на спинах своих

медлительных гигантов. Только когда они почувствовали вокруг себя

приятную прохладу, Донован обернулся.


– Грег!!!
Пауэлл посмотрел назад и чуть не вскрикнул. Спиди медленно, очень

медленно удалялся. Он снова входил в свою круговую колею, постепенно

набирая скорость. В стереотрубу казалось, что он очень близко, но он

был недосягаем.


– Догнать его! – закричал Донован и пустил робота, но Пауэлл остановил

его.
– Ты его не поймаешь, Майк. Бесполезно.


Он сжал кулаки, чувствуя свою полную беспомощность.
– Почему же я это понял только через пять секунд после того, как все

произошло? Майк, мы зря потеряли время.


– Нужно еще кислоты, – упрямо заявил Майк. – Концентрация была слишком

мала.
– Да нет. Тут не помогли бы и семь тонн. А если бы у нас и было

столько кислоты, мы все равно не успели бы ее привезти… Коррозия съест

его. Неужели ты не понял, Майк?


– Нет, – сознался Донован.
– Мы просто установили новое равновесие. Когда становится больше окиси

углерода и потенциал Третьего Закона увеличивается, он просто пятится,

пока снова не наступит равновесие, а потом, когда окись углерода

улетучивается, опять подвигается вперед. – В голосе Пауэлла звучало

отчаяние. – Это все тот же хоровод. Мы можем тянуть за Третий Закон и

тащить за Второй, и все равно ничего не изменится. Только положение

равновесия будет перемещаться. Нужно выйти за пределы этих законов.
Он развернул своего робота лицом к Доновану, так что они сидели друг

против друга, – смутные тени в темноте, – и прошептал:


– Майк!
– Это конец? – устало сказал Донован. – Что же, поехали на станцию.

Подождем, пока фотоэлементы выгорят окончательно, пожмем друг другу

руки, примем цианистый калий и умрем, как подобает джентльменам.
Он коротко усмехнулся.
– Майк, – серьезно повторил Пауэлл. – Мы должны вернуть Спиди.
– Я знаю.
– Майк, – снова начал Пауэлл и после недолго колебания продолжал: –

Есть еще Первый закон.


Я об этом уже думал. Но это – крайнее средство.
Донован взглянул на него, и его голос оживился:
– Самое время для крайнего средства.
– Ладно. По Первому Закону робот не может допустить, чтобы из-за его

бездействия человеку грозила опасность. Тут уже ни Второй, ни Третий

законы его не остановят. Не могут, Майк.
– Даже когда робот полоумный? Он же пьян.
– Конечно, есть риск.
– Хорошо, что ты предлагаешь?
– Я сейчас выйду на солнце и посмотрю, будет действовать Первый Закон.

Если и он не нарушит равновесия, то… Какого черта, тогда все ясно: или

сейчас, или через три-четыре дня…
– Погоди, Грег. Есть еще законы человеческие. Ты не имеешь права

просто так взять и пойти. Давай разыграем, чтобы все было по-честному.


– Ладно. Кто первый возведет четырнадцать в куб?
И почти сразу:
– Две тысячи семьсот сорок четыре.
Донован почувствовал как робот Пауэлла, проходя мимо, задел его

робота. Через секунду Пауэлл уже был за пределами тени. Донован

раскрыл рот, чтобы крикнуть, но удержался. Конечно, этот идиот

подсчитал куб четырнадцати заранее, нарочно. Очень на него похоже.


…Солнце было особенно горячее, и Пауэлл почувствовал, что у него

страшно зачесалась поясница. Наверное, воображение. А может быть,

жесткое излучение уже проникает даже сквозь скафандр.
Спиди следил за ним, на этот раз не приветствовал его никакими

дурацкими стихами. Спасибо и на том! Но нельзя подходить к нему

слишком близко.
До Спиди оставалось еще метров триста, когда он начал шаг за шагом

осторожно пятиться назад. Пауэлл остановил своего робота и спрыгнул на

землю покрытую кристаллами. Во все стороны полетели осколки.
Почва была рыхлая, кристаллы скользили под ногами. Идти при

уменьшенной силе тяжести было трудно. Подошвы жгло. Он оглянулся через

плечо и увидел, что ушел уже слишком далеко, что не успеет вернуться в

тень – ни сам, ни с помощью своего неуклюжего робота. Теперь или

Спиди, или конец. У него перехватило горло.
Хватит! Пауэлл остановился.
– Спиди! – позвал он. – Спиди!
Сверкающий современный робот впереди, помедлив, остановился, потом

попятился снова.


Пауэлл попробовал вложить в свой голос как можно больше мольбы, – и

обнаружил, что для этого не требовалось особого труда.


– Спиди! Я должен вернуться в тень, иначе солнце убьет меня. Это дело

жизни или смерти. Спиди, помоги! Спиди!


Робот сделал шаг вперед и остановился. Он заговорил, но, услышав его,

Пауэлл застонал. Робот произнес: «Если ты лежишь больной, если завтра

выходной…» Голос затих.
Настоящее пекло! Уголком глаза Пауэлл заметил какое-то движение, резко

повернулся и застыл в изумлении. Чудовищный робот, на котором он ехал,

двигался – двигался к нему, без всадника!
Робот заговорил:
– Простите меня, хозяин. Я не должен двигаться без хозяина, но вам

грозит опасность.


Ну конечно. Потенциал Первого Закона – превыше всего. Но ему не нужна

эта древняя развалина. Ему нужен Спиди. Он сделал несколько шагов в

сторону и отчаянно закричал:
– Я запрещаю тебе подходить! Я приказываю остановиться!
Это было бесполезно. Нельзя бороться с потенциалом Первого Закона.

Робот тупо сказал:


– Вам грозит опасность, хозяин.
Пауэлл в отчаянии огляделся. Он уже неотчетливо видел предметы; в его

мозгу крутился раскаленный вихрь; собственное дыхание обжигало его, и

все кругом дрожало в неясном мареве. Он в последний раз закричал:
– Спиди! Я умираю, черт тебя побери! Где ты? Спиди! Помоги!..
Он все еще пятился в слепом стремлении уйти от непрошеного гигантского

робота, когда почувствовал на своей руке стальные пальцы и услышал

озабоченный, виноватый голос металлического тембра:
– Господи, Пауэлл, что вы тут делаете? И что ж я смотрю… Я как-то

растерялся…


– Не важно, – слабо пробормотал Пауэлл. – Неси меня в тень скалы, – и

поскорее!


Он почувствовал, что его поднимают в воздух и быстро несут, в

последний раз ощутил палящий жар и потерял сознание.


Проснувшись, он увидел, что над ним заботливо наклонился улыбающийся

Донован.
– Ну как, Грег?


– Прекрасно, – ответил он. – Где Спиди?
– Здесь. Я посылал его к другому селеновому озеру – на этот раз с

приказом добыть селен во что бы то ни стало. Он принес его через сорок

две минуты и три секунды, – я засек время. Он все еще не кончил

извиняться за этот хоровод. Он не решается подойти к тебе – боится,

что ты скажешь.
– Тащи его сюда, – распорядился Пауэлл. – Он не виноват.
Он протянул руку и крепко пожал металлическую лапу Спиди.
– Все в порядке, Спиди. Знаешь, Майк, что я подумал?
– Да?
Он потер лицо – воздух был восхитительно прохладен.
– Знаешь, когда мы здесь все кончим я Спиди пройдет полевые испытания,

они хотят послать нас на межпланетную станцию…


– Не может быть!
– Да, по крайней мере, так сказала тетка Кэлвин перед тем, как мы

отправились сюда. Я ничего об этом не говорил, потому что собирался

протестовать против этой идеи.
– Протестовать? – воскликнул Донован. – Но…
– Я знаю. Теперь все в порядке. Представляешь – двести семьдесят три

градуса ниже нуля! Разве это не рай?


– Межпланетная станция, – произнес Донован. – Ну что ж, я готов!

Логика
(пер. А. Д. Иорданского)

Полгода спустя они изменили свое мнение о межпланетных станциях.

Действительно, пламя огромного солнца сменилось бархатной тьмой

пустоты. Но когда вы имеете дело с экспериментальными роботами,

перемена обстановки очень мало значит. Где бы вы ни находились, вы

стоите лицом к лицу с загадочным позитронным мозгом, который, по

словам этих гениев с логарифмическими линейками, должен работать

так-то и так-то. Все дело только в том, что он, оказывается, работает

иначе. Пауэлл и Донован обнаружили это на исходе второй недели своего

пребывания на станции.
Грегори Пауэлл раздельно и четко произнес:
– Неделю назад мы с Донованом собрали тебя.
Наморщив лоб, он потянул себя за кончик уса. В кают-компании Солнечной

станции ? 5. было тихо, если не считать доносившегося откуда-то снизу

мягкого урчания мощных излучателей.
Робот КТ-1 сидел неподвижно. Вороненая сталь его туловища поблескивала

в лучах ярких ламп, а горевшие красным светом фотоэлементы, которые

заменяли ему глаза, пристально смотрели на человека с Земли, сидевшего

по другую сторону стола. Пауэлл подавил внезапное раздражение. У этих

роботов какое-то странное мышление. Ну конечно, Три Закона роботехники

действуют. Должны действовать. Любой служащий «Ю. С. Роботс», начиная

от самого Робертсона и кончая последней уборщицей, мог бы за это

поручиться. Так что опасаться за КТ-1 не приходилось. И все-таки…


Модель КТ была совершенно новой, а это был первый опытный ее

экземпляр. И закорючки математических формул не всегда были самым

лучшим утешением перед лицом фактов.
Наконец робот заговорил. Его голос отличался холодным тембром –

неизбежное свойство металлической мембраны.


– Вы представляете себе, Пауэлл, всю серьезность этого заявления?
– Но кто-то должен был сделать тебя, Кьюти, – «заметил Пауэлл. – Ты

сам подтверждаешь, что твоя память в полном объеме неделю назад

возникла из ничего. Я могу это объяснить. Мы с Донованом собрали тебя

из присланных сюда частей.


Кьюти с таинственным видом посмотрел на свои длинные, гибкие пальцы. В

этот момент он был странно похож на человека.


– Мне кажется; что должно существовать более правдоподобное

объяснение. Мне представляется маловероятным, чтобы вы меня сделали.


Человек с Земли неожиданно рассмеялся.
– Почему же?
– Можно назвать это интуицией. Пока это только интуиция. Однако я

собираюсь разобраться в этом. Цепь логически правильных рассуждений

неизбежно приведет к истине. Я постараюсь до нее добраться.
Пауэлл встал и пересел на край стола, рядом с роботом. Он вдруг

почувствовал сильную симпатию к этой странной машине. Она совсем не

была похожа на обычных роботов, которые старательно выполняли

предписанную им работу на станции, подчиняясь заданным заранее,

устойчивым позитронным связям.
Он положил руку на плечо Кьюти. Металл был холоден и тверд на ощупь.
– Кьюти, – сказал он, – я попробую тебе кое-что объяснить. Ты – первый

робот, который задумался над собственным существованием. Я думаю

также, что ты – первый робот, который достаточно умен, чтобы осмыслить

внешний мир. Пойдем со мной.


Робот мягко поднялся и последовал за Пауэллом. Его ноги, обутые в

толстую губчатую резину, не производили никакого шума.


Человек с Земли нажал кнопку, и часть стены скользнула вбок. Сквозь

толстое прозрачное стекло стало видно испещренное звездами космическое

пространство.
– Я это видел через иллюминаторы в машинном отделении, – заметил

Кьюти.
– Знаю, – сказал Пауэлл. – Как по-твоему: что это?


– Именно то, чем оно кажется – черное вещество сразу за этим стеклом,

испещренное маленькими блестящими точками. Я знаю, что к некоторым из



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17




©dereksiz.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет