Рассказов Азимова, предложил выпустить книгу под названием



бет6/17
Дата07.07.2016
өлшемі0.98 Mb.
түріРассказ
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Сначала конечности робота слегка дернулись. Потом его голова

поднялась, он приподнялся на локтях, неуклюже слез со стола. Движения

робота были не совсем уверенными, и вместо членораздельной речи он

дважды издал какое-то жалкое скрежетание.


Наконец он заговорил, колеблись и неуверенно:
– Я хотел бы начать работать. Куда мне идти?
Донован шагнул к двери.
– Вниз по этой лестнице. Тебе скажут, что делать.
Робот МС ушел, и люди с Земли остались наедине со все еще неподвижным

Кьюти.
– Ну, – ухмыльнулся Пауэлл, – теперь-то ты веришь, что мы тебя

создали?
Ответ Кьюти был кратким и решительным.
– Нет!
Усмешка Пауэлла застыла и медленно сползла с его лица. У Донована

отвисла челюсть.


– Видите ли, – продолжал Кьюти спокойно, – вы просто сложили вместе

уже готовые части. Вам это удалось очень хорошо – это инстинкт, я

полагаю, но вы не создали робота. Части были созданы Господином.
– Послушай, – прохрипел Донован, – эти части были изготовлены на Земле

и присланы сюда.


– Ну, ну, – примирительно сказал робот, – не будем спорить.
– Нет, в самом деле, – Донован шагнул вперед и вцепился в

металлическую руку робота, – если бы ты прочел книги, которые хранятся

в библиотеке, они бы все тебе объяснили, не оставив ни малейшего

сомнения.


– Книги? Я прочел их все! Это очень хорошо придумано.
В разговор неожиданно вмешался Пауэлл:
– Если ты читал их, то что еще говорить? Нельзя же спорить с ними!

Просто нельзя!


В голосе Кьюти прозвучала жалость:
– Но, Пауэлл, я совершенно не считаю их серьезным источником

информации. Ведь они тоже были созданы Господином и предназначены для

вас, а не для меня.
– Откуда ты это взял? – поинтересовался Пауэлл.
– Я, как мыслящее существо, способен вывести истину из априорных

положений. Вам же, существам, наделенным разумом, но не способным

рассуждать, нужно, чтобы кто– то объяснил ваше существование. Это и

сделал Господин. То, что он снабдил вас этими смехотворными идеями о

далеких мирах и людях, – без сомнения, к лучшему. Вероятно, ваш мозг

слишком примитивен для восприятия абсолютной истины. Однако раз

Господину угодно, чтобы вы верили вашим книгам, я больше не буду с

вами спорить.


Уходя, он обернулся и мягко добавил:
– Вы не огорчайтесь. В мире, созданном Господином, есть место для

всех. Для вас, бедных людей, тоже есть место. И хотя оно скромно, но

если вы будете вести себя хорошо, то будете вознаграждены.
Он вышел с благостным видом, подобающим пророку Господина. Двое людей

старались не смотреть друг другу в глаза.


Наконец Пауэлл с усилением проговорил:
– Давай ляжем спать, Майк. Я сдаюсь.
Донован тихо сказал:
– Послушай, Грег, а тебе не кажется, что он прав насчет всего этого?

Он так уверен, что я…


Пауэлл обрушился на него:
– Не дури! Ты убедишься, существует Земля или нет, когда на той неделе

прибудет смена и нам придется вернуться, чтобы держать ответ.


– Тогда, клянусь Юпитером, мы должны что-нибудь сделать! – Донован

чуть не плакал. – Он не верит ни нам, ни книгам, ни собственным

глазам!
– Не верит, – грустно согласился Пауэлл. – Это же рассуждающий робот,

черт возьми! Он верит только в логику, и в этом-то все дело…


– В чем?
– Строго логическим рассуждением можно доказать все что угодно, –

смотря какие принять исходные постулаты. У нас они свои, а у Кьюти –

свои.
– Тогда давай поскорее доберемся до его постулатов. Завтра нагрянет

буря.
Пауэлл устало вздохнул:


– Этого-то мы и не можем сделать. Постулаты всегда основаны на

допущении и закреплены верой. Ничто во вселенной не может поколебать

их. Я ложусь спать.
– Черт возьми! Не могу я спать!
– Я тоже. Но я все-таки попробую – из принципа.
Двенадцать часов спустя сон все еще оставался для них делом принципа,

к сожалению, неосуществимого на практике.


~ Буря началась раньше, чем они ожидали. Донован, обычно румяное лицо

которого стало мертвенно-бледным, поднял дрожащий палец. – Заросший

густой щетиной Пауэлл облизнул пересохшие губы, выглянул в окно и в

отчаянии ухватился за ус.


При других обстоятельствах это было бы великолепное зрелище. Поток

электронов высокой энергии пересекался с несущим энергию лучом,

направленным к Земле, и вспыхивал мельчайшими искорками яркого света.

В терявшемся вдали луче как будто плясали сверкающие пылинки.


Луч казался устойчивым. Но оба знали, что этому впечатлению нельзя

доверять.


Отклонения на стотысячную долю угловой секунды, невидимого для

невооруженного глаза, было достаточно, чтобы расфокусировать луч –

превратить сотни квадратных километров земной поверхности в пылающие

развалины.


А в рубке хозяйничал робот, которого не интересовали ни луч, ни фокус,

ни Земля – ничто, кроме его Господина.


Шли часы. Люди с Земли молча, как загипнотизированные, смотрели в

окно. Потом метавшиеся в луче искры потускнели и исчезли. Буря прошла.


– Все! – уныло произнес Пауэлл.
Донован погрузился в беспокойную дремоту. Усталый взгляд Пауэлл а с

завистью остановился на нем. Несколько раз вспыхнула сигнальная

лампочка, но Пауэлл не обратил на нее внимания. Все это было уже не

важно. Все! Может быть, Кьюти прав – может быть, и в самом деле они с

Донованом – низшие существа с искусственной памятью, которые исчерпали

смысл своей жизни…


Если бы это было так!
Перед ним появился Кьюти.
– Вы не отвечали на сигналы, так что я решил зайти, – тихо объяснил

он.
– Вы плохо выглядите – боюсь, что срок вашего существования подходит к

концу. Но все– таки, может быть, вы захотите взглянуть на записи

приборов за сегодняшний день?


Пауэлл смутно почувствовал, что это – проявление дружелюбия со стороны

робота. Может быть, Кьюти испытывал какие-то угрызения совести,

насильно устранив людей от управления станцией. Он взял протянутые ему

записи и уставился на них невидящими глазами.


Кьюти, казалось, был доволен.
– Конечно, это большая честь – служить Господину. Но вы не

огорчайтесь, что я сменил вас.


Пауэлл, что-то бормоча, механически переводил глаза с одного листка

бумаги на другой. Вдруг его затуманенный взгляд остановился на тонкой,

дрожащей красной линии, тянувшейся поперёк одного из графиков.
Он глядел и глядел на эту кривую. Потом, судорожно сжав в руках график

и не отрывая от него глаз, он вскочил на ноги. Остальные листки

полетели на пол.
– Майк! Майк! – Он тряс Донована за плечо. – Он удержал луч!
Донован очнулся.
– Что? Где?
Потом и он, выпучив глаза, уставился на график.
– В чём дело? – вмешался Кьюти.
– Ты удержал луч в фокусе, – заикаясь, сказал Пауэлл. – Ты это знаешь?
– В фокусе? А что это такое?
– Луч был направлен все время точно на приемную станцию, с точностью

до одной десятитысячной миллисекунды!


– На какую приемную станцию?
– На Земле! Приемную станцию на Земле, – ликовал Пауэлл. – Ты удержал

его в фокусе!


Кьюти раздраженно отвернулся.
– С вами нельзя обращаться по-хорошему. Снова те же бредни! Я просто

удержал все стрелки в положении равновесия – такова была воля

Господина.
Собрав разбросанные бумаги, он сердито вышел. Как только за ним

закрылась дверь, Донован произнес:


– Вот это да! – Он повернулся к Пауэллу: – Что же нам теперь делать?
Пауэлл почувствовал одновременно усталость и душевный подъем.
– А ничего. Он доказал, что может блестяще управлять станцией. Я еще

не видел, чтобы электронная буря так хорошо обошлась.


– Но ведь ничего не решено. Ты слышал, что он сказал о Господине? Мы

же не можем…


– Послушай, Майк! Он выполняет волю Господина, которую он читает на

циферблатах и в графиках. Но ведь и мы делаем то же самое! В конце

концов это объясняет и его отказ слушаться нас. Послушание – Второй

Закон. Первый же – беречь людей от беды. Как он мог спасти людей,

сознательно или бессознательно? Конечно, удерживая луч в фокусе! Он

знает, что способен сделать это лучше, чем мы; недаром он настаивает

на том, что является высшим существом. И, выходит, что он не должен

подпускать нас к рубке. Это неизбежно следует из Законов роботехники.


– Конечно, но дело-то не в этом. Нельзя же, чтобы он продолжал нести

эту чепуху про Господина.


– А почему бы и нет?
– Потому что это неслыханно! Как можно доверить ему станцию, если он

не верит в существование Земли?


– Он справляется с работой?
– Да, но…
– Так пусть себе верит во что ему вздумается!
Пауэлл, слабо улыбнувшись, развел руками и упал на постель. Он уже

спал.
Влезая в легкий скафандр, Пауэлл говорил:


– Все будет очень просто. Можно привозить сюда КТ-1 по одному,

оборудовать их автоматическими выключателями, которые срабатывали бы

через неделю. За это время они усвоят… гм… культ Господина прямо от

его пророка. Потом их можно перевозить на другие станции и снова

оживлять. На каждой станции достаточно двух КТ…
Донован приоткрыл гермошлем и огрызнулся:
– Кончай, и пошли отсюда. Смена ждет. И потом, я не успокоюсь, пока в

самом деле те увижу Землю и не почувствую ее под ногами, чтобы

убедиться, что она действительно существует.
Он еще говорил, когда отворилась дверь. Донован, выругавшись,

захлопнул окошко гермошлема и мрачно отвернулся от вошедшего Кьюти.


Робот тихо приблизился к ним. Его голос звучал грустно:
– Вы уходите?
Пауэлл коротко кивнул:
– На наше место придут другие, Кьюти вздохнул. Этот вздох был похож на

гул ветра в натянутых тесными рядами проводах.


– Ваша служба окончена, и вам пришло время исчезнуть. Я ожидал этого,

но все– таки… Впрочем, да исполнится воля Господина!


Этот смиренный тон задел Пауэлла.
– Не спеши с соболезнованиями, Кьюти. Нас ждет Земля, а не конец.
Кьюти снова вздохнул:
– Для вас лучше думать именно так. Теперь я вижу всю мудрость вашего

заблуждения. Я не стал бы пытаться поколебать вашу веру, даже если бы

мог.
Он вышел – воплощение сочувствия.
Пауэлл что-то проворчал и сделал знак Доновану. С герметически

закрытыми чемоданами в руках они вошли в воздушный шлюз.


Корабль со сменой был пришвартован снаружи. Сменщик Пауэлла, Франц

Мюллер, сухо и подчеркнуто вежливо поздоровался с ними. Донован, едва

кивнув ему, прошел в кабину пилота, где его ждал Сэм Ивенс, чтобы

передать ему управление.


Пауэлл задержался.
– Ну как Земля?
На этот достаточно обычный вопрос Мюллер дал обычный ответ:
– Все еще вертится.
– Хорошо, – сказал Пауэлл.
Мюллер взглянул на него:
– Между прочим, ребята с «Ю. С. Роботс» выдумали новую модель.

Составной робот.


– Что?
– То, что вы слышали. Заключен большой контракт. Похоже, эта модель –

как раз та, что необходима для астероидных рудников. Один робот –

командир и шесть суброботов, которыми он командует. Как рука с

пальцами.


– Он уже прошел полевые испытания? – с беспокойством спросил Пауэлл.
– Я слышал, вас ждут, – усмехнулся Мюллер.
Пауэлл сжал кулаки.
– Черт возьми, мы должны отдохнуть!
– Ну, отдохнете. На две недели можете рассчитывать.
Готовясь приступать к своим обязанностям, Мюллер натянул тяжелые

перчатки скафандра. Его густые брови сдвинулись.


– Как справляется этот новый робот? Пусть лучше работает как следует,

не то я его и к приборам не подпущу.


Пауэлл ответил не сразу. Он окинул взглядом стоявшего перед ним

надменного пруссака – от коротко подстриженных волос на упрямо

вскинутой голове до ступней, развернутых, как по команде «смирно».

Внезапно он почувствовал, как его охватила волна чистой радости.


– Робот в полном порядке, – медленно сказал он. – Не думаю, чтобы тебе

пришлось много возиться с приборами.


Он усмехнулся и вошел в корабль. Мюллеру предстояло пробыть здесь

несколько недель…

Как поймать кролика
(пер. А. Д. Иорданского)

Отдых продолжался больше двух недель – этого Донован не мог отрицать.

Они отдыхали шесть месяцев, с сохранением заработка. Это тоже факт.

Но, как сердито объяснял Донован, дело было в чистой случайности.

Просто «Ю. С. Роботс» хотела выловить все недоделки составного робота.

Недоделок хватало – и всегда, по крайней мере, полдюжины оставалось до

полевых испытаний. Поэтому Пауэлл с Донованом беспечно отдыхали в

ожидании того момента, когда люди за чертежными досками и ребята с

логарифмическими линейками скажут: «Все в порядке!»
И вот они на астероиде, и все оказалось не в порядке. Донован повторил

это уже не меньше десяти раз, и лицо его стало красным как свекла.


– В конце концов, Грег, посмотри на вещи реально. Какой смысл

соблюдать букву инструкции, когда испытания срываются? Пора бы уже

забыть о бумажках и взяться за работу.
Терпеливо, таким тоном, будто он объяснял электронику малолетнему

идиоту, Пауэлл отвечал:


– Я тебе говорю, что по инструкции эти роботы созданы для работы в

астероидных рудниках без надзора человека. Мы не должны наблюдать за

ними.
– Правильно. Теперь слушай – логика! – Донован начал загибать

волосатые пальцы. – Первое. Новый робот прошел все испытания в

лаборатории. Второе. «Ю. С. Роботс» гарантировала, что он пройдет и

полевые испытания на астероиде. Третье. Вышеупомянутых испытаний робот

не выдерживает. Четвертое. Если он не пройдет полевых испытаний, «Ю.

С. Роботс» теряет десять миллионов наличных денег и примерно на сотню

миллионов репутации. Пятое. Если он не пройдет испытаний и мы не

сможем объяснить почему, очень может быть, что нам предстоит

трогательное расставание с хорошей работой.
За деланной улыбкой Пауэлла скрывалось отчаяние. У фирмы «Юнайтед

Стейтс Роботс энд Мекэникел Мэн Корпорэйшн» был неписаный закон: «Ни

один служащий не совершает дважды одну и ту же ошибку. Его увольняют

после первого раза». Пауэлл сказал:


– Ты все объясняешь так понятно, не хуже Евклида, – все, кроме фактов.

Ты наблюдал за этой группой роботов целых три смены, и они работали

прекрасно. Ты, рыжий, сам говорил. Что мы еще можем сделать?
– Выяснить, что с ними неладно, вот что мы можем сделать. Да, они

прекрасно работали, когда я за ними наблюдал. Но когда я за ними не

наблюдал, они три раза переставали выдавать руду. Они даже не

возвращались, когда положено, – мне пришлось за ними ходить.


– И ты не заметил никакой неисправности?
– Ничего. Абсолютно ничего. Все было в полном порядке. За исключением

одного пустяка, – не было руды.


Пауэлл хмуро покосился на потолок и взялся за ус.
– Вот что я скажу, Майк. В свое время мы не раз попадали в довольно

скверное положение. Но это еще похуже, чем было на иридиевом

астероиде. Все запутано до невозможности. Смотри. Этот робот, ДВ-5,

имеет в своем подчинении шесть роботов. И не просто в подчинении: они

– часть его.
– Я знаю…
– Заткнись! – зло оборвал его Пауэлл. – Знаю, что знаешь. Я просто

обрисовываю весь идиотизм нашего положения. Эти шесть вспомогательных

роботов – часть ДВ-5, так же как твои пальцы – часть тебя, и он отдает

им команды не голосом и не по радио, а непосредственно через

позитронное поле. Так вот – во всей «Ю. С. Роботс» нет ни одного

роботехника, который знал бы, что такое позитронное поле и как оно

работает. И я не знаю. И ты не знаешь.
– Это уж точно, – философски согласился Донован.
– Видишь, в каком мы положении? Если все идет гладко – прекрасно! Если

что– нибудь неладно, то это выше нашего понимания! И скорее всего ни

мы, ни кто– нибудь иной здесь ничего не сможет сделать. Но работаем-то

здесь мы, а не кто– нибудь иной! В том-то и закавыка? – С минуту он

предавался безмолвной ярости. – Ладно. Ты привел его?
– Да.
– И он ведет себя нормально?
– Ну, у него нет никакого религиозного помешательства, и он не бегает

по кругу и не декламирует стихи. Вероятно, нормально.


Донован вышел, злобно тряхнув головой.
Пауэлл потянулся к «Руководству по роботехнике», которое своей

тяжестью грозило проломить стол, и с благоговением раскрыл его.

Однажды он выпрыгнул из окна горящего дома, успев только натянуть

трусы и схватить «Руководство». В крайнем случае он мог бы

пожертвовать и трусами.
Он сидел, уткнувшись в «Руководство», когда вошел робот ДВ-5, и

Донован захлопнул дверь.


– Здорово, Дейв! – угрюмо произнес Пауэлл. – Как себя чувствуешь?
– Прекрасно, – ответил робот. – Можно сесть?
Он подвинул специально укрепленный стул, предназначенный для него, и,

осторожно согнув свое туловище, устроился на нем.


Пауэлл одобрительно взглянул на Дейва (непосвященные могли обращаться

та роботам по их серийным номерам; специалисты – никогда). Робот не

был чрезмерно массивным, несмотря на то, что представлял собой

думающее устройство составного робота, состоявшего из семи частей. Он

был немногим более двух метров ростом – полтонны металла и

электричества. Много? Ничуть, если эти полтонны должны вместить массу

конденсаторов, цепей, реле и вакуумных ячеек, способных проявить

практически любую доступную человеку психологическую реакцию. И

позитронный мозг – десять фунтов вещества и несколько квинтильонов

позитронов, которые командуют парадом.


Пауэлл вытащил из кармана рубашки помятую сигарету и сказал:
– Дейв, ты – хороший парень. Ты никогда не капризничаешь. Ты –

спокойный, надежный робот-рудокоп. Ты можешь непосредственно

координировать работу шести вспомогательных роботов, и, насколько я

знаю, в твоем мозгу из-за этого не появилось нестабильных связей.


Робот кивнул:
– Я очень рад этому, но к чему вы клоните, хозяин?
Его звуковая мембрана была отличного качества, и присутствие обертонов

в речевом устройстве делало его голос не таким металлическим и

однообразным, какими обычно были голоса роботов.
– Сейчас скажу. Это все говорит в твою пользу. Но почему же тогда не

ладится твоя работа? Например, сегодняшняя вторая смена.


Дейв был озадачен.
– Насколько я знаю, ничего не произошло.
– Вы прекратили добычу.
– Я знаю.
– Ну?
Дейв был озадачен.
– Я не могу объяснить, хозяин. Это кончится для меня нервным

потрясением, – то есть я, конечно, этого себе не позволю.

Вспомогательные роботы действовали хорошо. Я это знаю… – Он задумался;

его фотоэлектрические глаза ярко светились. – Не помню. Смена

кончилась, пришел Майк, а почти все вагонетки были пустыми.
Донован вмешался в разговор:
– Ты знаешь, что в конце смены ты уже несколько раз не явился с

рапортом?


– Знаю. Но почему… – Он медленно, тяжело покачал головой.
Пауэлл вдруг почувствовал, что если бы лицо робота могло что-нибудь

выражать, то на нем отразились бы боль и унижение. Роботу в силу самой

его природы очень неприятно, когда он не исполняет своих функций.
Донован вместе со стулом пододвинулся к столу Пауэлла и наклонился к

нему.
– Может быть, потеря памяти? Амнезия?


– Не знаю. Во всяком случае, не стоит и пытаться проводить параллель с

болезнями. Говорить о расстройствах человеческого организма в

применении к роботам – всего лишь романтическая аналогия. В

роботехнике это не помогает.


Пауэлл почесал в затылке.
– Мне очень не хочется подвергать Дейва проверке элементарных мозговых

реакций. Это ни капли не поднимет его в собственных глазах.


Он задумчиво посмотрел на Дейва, потом заглянул в «Руководство»:

«Проверка реакций в полевых условиях». Он сказал:


– Послушай, Дейв, как насчет проверки реакций? Следовало бы это

сделать.
Робот встал.


– Как прикажете, хозяин.
В его голосе действительно послышалась боль.
Начали с самых простых испытаний. Под равнодушное тиканье секундомера

робот ДВ-5 перемножал пятизначные числа. Он называл простые числа от

1000 до 10000. Он извлекал кубические корни и интегрировал функции

возраставшей степени трудности. Он прошел проверку все более и более

усложнявшихся механических реакций. Наконец перед его точным

механическим разумом была поставлена высшая задача для роботов –

разрешение этических проблем.
К концу этих двух часов Пауэлл обильно вспотел, а Донован изгрыз все

свои ногти, оказавшиеся не слишком питательными.


Робот сказал:
– Ну как, хозяин?
Пауэлл ответил:
– Я должен подумать, Дейв. Не нужно спешить с решением. Ты лучше иди

работать. Не надо особенно напрягаться, и пока можешь не очень

заботиться о норме. А мы что-нибудь придумаем.
Робот вышел. Донован взглянул на Пауэлла.
– Ну?
Пауэлл ожесточенно дергал себя за усы, как будто решил вырвать их с

корнем, Он сказал:


– Все связи в его мозгу работают правильной
– Я бы не стал так уверенно это утверждать.
– О Юпитер! Майк, ведь мозг – самая надежная часть робота! Он не раз и

не два проверяется на Земле. И если он вполне прошел проверку, как

прошел ее Дейв, то ни малейшей неисправности в мозгу просто не может

быть. Эта проверка охватывает все ключевые связи.


– Ну что из этого следует?
– Не торопи меня. Дай сообразить. Возможна еще механическая

неисправность в теле робота. Это значит, что мог выйти из строя любой

из полутора тысяч конденсаторов, двадцати тысяч отдельных цепей,

пятисот ламп, тысячи реле и тысяч и тысяч других деталей. Не говоря

уже об этих таинственных позитронных полях, о которых никто ничего не

знает.
– Слушай, Грег, – не выдержал Донован. – У меня есть идея. Может быть,

робот врет? Он не…
– Дурак, робот не может сознательно обманывать. Так вот, если бы у нас

был тестер Маккормика-Уэсли, мы бы смогли проверить все части его тела

за какие– нибудь двадцать четыре – сорок восемь часов. Но на Земле

существуют всего два таких тестера, они весят по десять тонн,

смонтированы на бетонных фундаментах и неподвижны. Здорово, правда?
Донован хлопнул рукой по столу.
– Но, Грег, он портится только тогда, когда нас нет поблизости. В этом
– есть – что-то – подозрительное! – После каждого слова следовал новый

удар кулака.


– Противно тебя слушать, – медленно ответил Пауэлл. – Ты начитался

приключенческих романов.


– Я хочу знать, – заорал Донован, – что мы будем делать!
– Сейчас скажу. Я установлю над столом экран. Прямо здесь, на стене, –

ясно? – Он злобно ткнул пальцем в стену. – Потом я буду соединять его

с теми забоями, где работает Дейв, и буду за ним следить, Вот и все.
– Все? Грег…
Пауэлл поднялся со стула и уперся кулаками в стол.
– Майк, мне очень трудно. – В его голосе звучала усталость. – Целую

неделю ты ко мне пристаешь. Говоришь, что с Дейвом что-то неладно. Ты

знаешь, где неисправность? Нет! Ты знаешь, как она возникает? Чем она

вызывается? Нет! Почему это проходит? Нет! Что-нибудь ты знаешь? Нет и

нет! И я ничего не знаю. Так что ты от меня хочешь?
Донован беспомощно развел руками.
– Сдаюсь!
– Ну, так слушай. Прежде чем начать лечение, мы должны определить



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17




©dereksiz.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет