Смирнова Марина, 214 группа



Дата12.07.2016
өлшемі63 Kb.
Смирнова Марина, 214 группа

Н.Боббио
ИНТЕЛЛЕКТУАЛЫ И ВЛАСТЬ

Социологический и исторический – самые распространенные подходы к проблеме

интеллектуалов. В большинстве работ интеллектуалы предстают как класс или группа,

исследуется история и развитие этого класса. Начиная с "Республики" Платона

философы были заняты осмыслением социального поведения и долга интеллектуалов.

Культура и политика
Мы намерены говорить об этике интеллектуалов или, если угодно, политике. Это

предметный подход. Речь о том, кем должны быть интеллектуалы и что они должны

делать.
Текущая пресса не обходит интеллектуалов своим вниманием. Но большинство

подобных выступлений навязывается публике как мнимо "аналитические". Поэтому они

ошибочны. Например, кто-то утверждает: "Интеллектуалов более не существует".
При этом не понятно, верит ли автор, что их нет или только выражает свои

пожелания.


Некоторые обвиняют интеллектуалов в прислужничестве властям.
Наша задача - обменяться идеями о том, чего желают интеллектуалы – апологеты

определенного политического направления и что им делать.


Тот, кто утверждает, что все интеллектуалы - прислужники власти, просто выражает

им свое презрение. Мы будем говорить о роли интеллектуалов в политике. Эта роль

часто затмевает все остальные.
Многие дискуссии о роли и ответственности интеллектуалов - поверхностные

словопрения, вызванные потребностью интеллектуалов говорить о себе самих.


Идеологи и эксперты

Самое широкое определение интеллектуалов включает всех, кто занимается

умственным трудом. Самое узкое охватывает только выдающихся интеллектуалов,

"мэтров мысли". Оба определения не пригодны для рассмотрения вопроса

"интеллектуалы и политика".
Далеко не все, кого можно назвать интеллектуалами по общепри­нятой мерке -

предмет нашего интереса.


В спорах по поводу отношения между политикой и культурой выделяются 2 типа

интеллектуалов: "идеологи" и "эксперты". Один и тот же индивид может быть и

идеологом, и экспертом. Это различие не соответствует ни разделению органических

и тра­диционных интеллектуалов, ни принятому разделению на гуманитариев и

техни­ческих специалистов.
Нам не важна зависимость от социаль­ных классов, борющихся за господство, равно

как и уровень компетентности.


То, что отличает один тип от другого, - это различные задачи, которые они

преследуют как "творцы" и распространители политических идей.


Отсутствие разграничения приводит к неверным обобщениям. Одно из общих мест

многих работ - отрицательная оценка интеллектуалов как создателей консенсуса в

отношении власть имущих. Некоторые интеллек­туалы заботятся о консенсусе, а

некоторые отстаивают инакомыслие. Как инициаторы консенсуса с власть имущими,

интеллектуалы являются идеологами, а не экспертами.
Интеллектуалов также негативно рассматривают как советников правителей. Данную

роль исполняют эксперты. Некоторые интеллектуалы дают советы правителю, а другие

- дающие советы его противнику.
Идеологи поставляют руководящие принципы, а эксперты обеспечивает средства

познания.


Любая политическая или социальная акция нуждается в гене­ральных идеях по поводу

своих целей, - их мож­но назвать "принципами" или "идеалами", и в технических

знаниях.
Государства всегда имели своих экспертов.

Средства и цели


Наше разграничение идеологов и экспертов опирается на различие между

рациональной деятельностью ценностного и целевого порядка. Идеологи вырабатывает

рациональные основополагающие принципы. Эксперты указывают на наиболее нужные

знания, могущие привести к определён­ной цели.


У идеологов акцент - на цели, у экспертов - на средства.
Обычно идеолог понимает, что иногда он дол­жен спускаться с небес на землю и

видеть происходящее.


Но идеолог, никогда не ступающий на землю, тоже существует – это утопист. Для

него разделение целей и средств абсолютно.


Утопист целиком поглощен целью и пренебрегает средствами, чистый техник целиком

поглощен средствами и пренеб­регает целью. Проблема целей обычно неотделима от

проблемы средств.
Крайние случаи чистого идеолога (утописта) и чистого эксперта (техника) все же

есть. Подоб­ные крайности проявлены в жестком конфликте, за которым видна

возможная катастрофа индустриального общества: не спо­собного противостоять ни

возрождению утопизма (триумф чистой идео­логии), ни провозглашению конца

идеологий (триумф чистого техницизма).
Клерки и мандарины
Эти разновидности интеллектуалов рассмотрены в 2-х книгах: "Предательство

клерков" Бенда и "Новые мандарины" Хомски . Предмет полемики - оба случая

поведения определенного слоя интеллектуалов в определенных исторических

обстоятель­ствах. Интеллектуалы-предатели (по Бенду) являются идеоло­гами. А

интеллектуалы по Хомски - это эксперты. Первые выглядят как гуманисты,

мани­пулирующие идеями, вторые - как ученые, манипулирующие информацией.


Согласно Бенду, интеллектуалы променяли принципы истины на "пользу родине" и

предали свою миссию. Хомски обвиняет экспертов в несоблюдении фундаменталь­ного

правила согласования рационального действия с целью. Ибо деятель должен применять

средства, адекватные результату. Но их наука служила разрушению.


Разница в обвинениях обусловлена тем, что идеологи и эксперты должны подчиняться

разным этическим основаниям: первые - этике добрых устремлений, вто­рые - этике

ответственности.
Долг первых - быть верным определенным принципам, долг вторых - предла­гать

средства, адекватные целям.


Когда первые отступают от своего долга, они превращаются в безответственных

идеологов, а вторые - в безот­ветственных техников. Оценка первых носит этический

характер, оценка вторых прагматична.
Одно из проявлений интеллектуалов как самостоятельной груп­пировки – это

манифесты. Историю манифестов интеллектуалов легко разделить на историю

манифестов идеологов и экспертов.
Вероятно, что одно время они были пре­рогативой первых, а после выявления

преступлений технического прогресса, прерогатива перешла ко вторым


Первая группа интеллектуалов фактически призывает вернуться к ценностям (что

свойственно этике добрых устремлений), а вторая направляет внимание на

последствия (что свойственно этике ответственности).
Предательство и дезертирство
Сфера культуры, где действуют интеллектуалы, отличается от сферы политики.
Плохо исполняет свою задачу интеллектуал, предоставляющий знания на службу

господам положения.


Обвинение можно повернуть обратно. Обвиняемые в предательстве сами обвиняют

своих обвинителей в дезертирстве. Резкий ответ на книгу Бенда дал Поль Низан в

книге "Сторожевые псы". Он высмеивал чистых философов за фальшивый гуманизм.
Обратимся к двум терминам: предательство и дезертирство. Предать - значит

перейти к врагу, дезертировать - значит покинуть друга. Одно дело - служить

ошибочно избранной силе, другое - не служить тем, на чьей стороне справедливость.

В таком случае интеллектуал не может избежать обоих обвинений. Принимая одну

сторону, он предает, не принимая - дезертирует. Чтобы проверить, насколько это

верно, проследим показатель­ную историю этих двух оппонентов.


Низан (пламенный коммунист) написал свою книгу и оставил партию.
Он погиб на фронте в 35 лет, но перед смертью успел написать, что он признает

только 1 добродетель – стремление к познанию.


Но Бенда никогда не занимал пассивной позиции в отношении фашизма и нацизма. Он

всегда защищая демократию.


Вероятно, Бенда был непоследователен. Низан, осудив дезертирство, в конце жизни

восхвалял стремление к поз­нанию и защиту чести интеллекта. Бенда, выразив

презрение к интеллектуалам вовлеченным в борьбу, потом сам стал в ней

уча­ствовать.


Бенда, приняв сторону демократии против фашизма, поступил правильно. Прав был и

Низан, отка­завшийся участвовать в борьбе, когда он узнад, что Советский Союз

проводит политику с позиции силы.
Явное противоречие: участие не есть предательство, если сторона, к которой я

примыкаю, лучше других осуществляет принципы моей веры.


Джайме Пинтор, став партизаном, действовал верно. Выбора не было, ибо ставкой

была смерть нацизма или конец цивилизации. Пинтор: "Революции удаются, когда их

готовят поэты и художники, потому что они знают, на чьей стороне нужно быть".
Относительная автономия культуры
Выбор стороны зависит от обстоятельств и их интерпретации. В идеальном варианте

поведение интеллектуала должно отличаться стремлением к участию в политической и

социальной борьбе своего времени. Ему также должен быть присущ критический

подход, исключающий полное самоотождествление лишь с одной "партией".


Независимость, но не равнодушие.
Есть смысл применить формулу "относительной автономии культуры от политики".

Культура не должна оказаться полностью сведенной к сфере полити­ческого. Сведение

всех сфер, в которых проходит человеческая жизнь в обществе, к политике - это

квинтэссенция тоталитаризма. Речь о том, чтобы не восхвалять политику до абсурда.

Мой взгляд "неполитика" подкреплен историческим опытом. Гегель, как автор

доктрины этичности государства, выделял абсолютный дух политики.


В нем проявляются 3 высокие формы человеческого духа: искусство, религия и

философия. Политика - сфера человеческих отношений, где реализуется стремление к

власти. Те, кто его реализует, верят, что именно их власть преследует благо.
Подозрение вызывает уверенность любой политической стороны в том, что она

использует силу во благо, а противник – во зло.


Речь не о том, чтобы отвергнуть политику, а о том, чтобы ее последовательно

преодолевать, признавая необходимость ее функций.


Идеи без силы - это призраки, но они порой обладают силой. Сила необходима,

иначе человеческое общество не выжило бы. Монополия на силу - единственная,

которую государству нужно брать на себя.
Помешать мо­нополии на силу стать монополией на истину – 1-ая обязанность

интеллектуалов.


Труд интеллектуальный и труд политический
Культура - относительно самостоятельна. В обществе с разделением труда

интеллектуалы образуют группу с отчетливыми чертами. Ее члены ощущают свое

единство и общаются в основном в своем кругу. У них общие проблемы, которые

от­личающие их от других. Не исключено, что интел­лектуал как самодовлеющий

индивид обречен на исчезновение в обществе. Но пока интеллектуалы существуют и

говорят о себе много (и заставляют говорить о себе). Они часто задаются вопросом

о своей "роли". Есть и те, кто провозглашает самоубийство интеллектуала, чтобы

принести жертву богу-партии или богу-массе. Это безрассудно.


В наших обществах интеллектуалы существуют как слой, который играет собственную

роль. И существуют потому, что не отождествляют себя целиком с классом политиков.


В истории раз­мышлений над проблемой отношения между интеллектуалами и политикой

не нова фигура философа-короля и противоположная ей фигура короля-философа. Пока

существует фигура профессионального политика, будет существовать фигура

профессионального интеллектуала.


2ой аргумент в пользу относительной автономии культуры дает сопостав­ление

сферы идей и сферы политических действий в условиях свободы мнений.


Первая - разнообразнее и богаче проблемами, чем вторая. Задача интеллектуала

- выдвижение идей и постановка проблем, а задача политика - принятие общих

решений. Каждое - это выбор, а выбор – это ограничение. Задача создателя идей -

выражать оценки и давать советы. Политик должен определять линию действия.


Допустим, что интеллектуал - это тот, кто развязывает свое терпение и остроумие.

Политик иногда вынужден их разрубать. В этом отно­шении большого различия между

идеологом и экспертом нет. Идеологии - это туманные образования из идей, форму

которых определить сложно. Они могут вдох­новлять деятельность, но полностью ее

не определяют. Ложные привлекательные идеологии являются отклонениями, т.е.

оправданием задним числом уже определенных дей­ствий. Знания, которые дает

эксперт должны быть менее туман­ными.
Светский дух и социалистический ареал
Возникает проблема типа отношений, которые должны существовать между

интеллектуалами и партиями. К счастью, мы живем при режиме свободы мнений.


В Италии много интеллектуалов, принадлежащих к направлению "социалистического

ареала". Это потому, что социалистический ареал рассматривается как ареал

светских левых сил. А итальянская культура, по преимуществу – светская культура.

В Италии есть 2 крупные партии, одна опирается на марксизм, а вторая – на

христианство. Обе утверждают, что светская культура переживает упадок. В

итальянской политической жизни под светскими партиями подразумевают малые партии,

почти задавленные крупными. Когда же говорят о "светском духе" в истории мысли,

то имеют в виду духовную и моральную сферу, из которой родился современный мир.


Светский дух пронизывает все современное гражданское общество. Он запечатлен в

правовых хартиях наших государств. Ему противостоит доктринерство и отрицание

инакомыслия.
Я предпочитаю говорить о светском духе, а не о светской культуре. Если понимать

ее как культуру между марксизмом и христианством, то такой культуры не

существует. Если под светским духом понимать критический дух, то можно признать

существование светских марксистов и марксистов-ортодоксов.


Интеллектуалов социалистического ареала много. Но они не

орга­низованны, ибо "неорганичны" по своей природе, вернее – рассеянны. Это

произошло потому, что они еще не обрели веского основания для поддержания

какой-либо партии.


Необходимость организоваться не есть призыв превратиться в органических

интеллектуалов.


По словам Грамши, все мы лишь из-за одного факта жизни в обществе, являемся

органическими, - носителями определенных ценностей, защищаем одни интересы против

других.
Традиционные интеллектуалы являются органичными относительно классов,

переживающих упадок, общество поставило их вне игры, сделав неорганичными.


Неорганичным в этом смысле может быть назван интеллектуал, отвергающий мир

политики, замыкающийся в своем одиночестве.


Если органический интеллектуал – это тот, кто заменяет самоизоляцию

догматической идеологией, то разг­раничение интеллектуалов органических и

неорганических становится очень важно.
Стоит признать, что подобная фигура орга­нического интеллектуала находится на

закате. Никто в это больше не верит. Вероятно, разграничение проходит среди

организованных интеллектуалов и тех, кого еще предстоит организовать.

Великая и прекрасная задача


Вернуться к принципам – достойная задача для "клерка", как сказал бы Бенда. Но

необходимо также предоставить инструменты для их осуществления в сложном мире,

где любое упрощение – обман, бегство в утопию – предательство. Нам нужно

вырваться из сферы насилия. В условиях общества, спешащего к самоуничтожению, нам

необходимо обратиться к созидающему разуму.
Вряд ли призыв будет услышан. Единственный путь спасения – развитие демократии,

предусматривающее контроль над всеми земными благами и их равномерному



распределению. Это и называется "социализмом".


Достарыңызбен бөлісу:




©dereksiz.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет