А. Г. Спиркин Философия


Тема 8 Идея общественно-исторической



бет14/29
Дата11.06.2016
өлшемі1.81 Mb.
#128033
түріУчебник
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   29

Тема 8




Идея общественно-исторической

закономерности


Нельзя претендовать на знание природы общества и его истории, не изучив социально-исторические закономерности: это решающий принцип в подходе к исследованию любых явлений сущего, в том числе и социально-исторической реальности.

История общества отличается от истории природы прежде всего тем, что первую творят люди, а вторая происходит сама. Жизнь общества во всей ее полноте, со всеми ее порой кажущимися аб­сурдными событиями есть все-таки не хаотическое нагромождение случайностей, а в целом упорядоченная организованная система, подчиняющаяся определенным законам функционирования и раз­вития.

В своих действиях люди исходят из потребностей и мотивов, преследуют определенные цели, руководствуются идеями, т.е. действу­ют сознательно. Действия индивидов сливаются в поток действий масс, социальных групп, партий, правительств. В ходе обществен­ной жизни возникают и борются прогрессивные и реакционные, передовые и устаревшие, правильные и ложные идеи. Сталкивается бесчисленное множество индивидуальных и групповых, националь­ных и межгосударственных целей и интересов. Бушует море чело­веческих страстей — возвышенных и низменных, благородных и от­вратительных. Бурлит поток противоречивых чувств — любви и не­нависти, добра и зла.

Существует ли логика истории? Можно ли найти в чередовании отдельных событий какой-то порядок и направленность? Или соци­альная жизнь — это недоступный пониманию хаос? В лабиринте истории тянется нить Ариадны — общественная закономерность. Вне общественной закономерности немыслима никакая жизнь людей, ибо тогда, не имея твердой точки опоры, ни в чем нельзя было бы быть уверенным, ничто нельзя было бы знать и предвидеть и ни за что нельзя было бы поручиться.

Однако не надо представлять дело так, будто история развивается вне и помимо деятельности человека. Люди своими совокупными усилиями, а не какие-то надличностные силы творят историю. Оп­ределенные общественные отношения точно так же являются про­дуктом деятельности людей, как и станок, и компьютер. И хотя за­коны общественного развития проявляются в совокупной сознатель­ной деятельности людей, они тем не менее носят не субъективный, а объективный характер, ибо не зависят от воли и сознания отдель­ных (обычных) индивидов. Поэтому-то хотя законы истории и со­здаются самими людьми, но люди потом уже подчиняются их власти как чему-то надличностному: тогда говорят, что законы «управляют» ходом исторических событий.

Так в чем же суть общественной закономерности? Законы разви­тия общества это объективные, существенные, необходимые, повторяющиеся связи явлений общественной жизни, характеризующие основную на­правленность социального развития. Так, с увеличением материаль­ных и духовных благ возрастают и потребности человека; развитие производства стимулирует потребление, а потребности определя­ют само производство; прогресс общества закономерно приводит к возрастанию роли субъективного фактора в историческом процес­се и т.д.

Само определение законов истории порождает вопрос: анало­гичны ли они законам природы или у них есть своя специфика и если да, то в чем она заключается? Разумеется, между этими зако­нами имеется нечто общее: и те и другие отвечают всем характе­ристикам понятия закона, т.е. вскрывают необходимое, существен­ное в явлении: как таковые, они действуют объективно. Специфика же общественных законов, в о – п е р в ы х, состоит в том, что они возникли вместе с возникновением общества и потому не вечны. В о – в т о р ы х, как уже отмечалось, законы природы происходят, в то время как законы развития общества делаются. В – т р е т ь и х, это показывает их более сложный характер, что зависит от высо­кого уровня организации социума как формы движения реальности. Мир разумных существ управляется далеко не с таким совершен­ством и с такой точностью, как мир физический: хотя у него и есть свои специфические законы, он не следует им с той неукос­нительностью, с которой физический мир следует своим законам. Отдельные разумные существа, обладая свободой воли и своево­лием, могут заблуждаться и поэтому могут и не соблюдать, нарушать (вольно или невольно) законы общества. В – ч е т в е р т ы х, в жизни и развитии общества значительно больший удельный вес и место имеют статистические законы: в исторических событиях очень многое подвластно случайности.

Индивидуальное в историй — это конкретная форма обнаруже­ния существенно общего. Но в общественной жизни, в истории уникальность, неповторимость событий обретает наибольшую пол­ноту. Общее здесь не нивелирует единичное, как бы обезличивая его, но, напротив, может осуществляться только при условии наи­большей полноты проявления уникального, выступая не как дина­мические законы природы (например, закон тяготения), а как ста­тистические, как тенденция, допускающая отклонения в сторону от магистрального пути всемирной истории. При этом обществен­ный закон выступает не просто как тенденция (которая и сама может оказаться случайной, скоропреходящей), а как ведущая, ос­новная тенденция.

Случайность в истории выступает как более или менее адекватная форма проявления необходимости. Здесь случайности, как бы вза­имно «погашаясь», способствуют выявлению определенной законо­мерности. Но есть случайности другого типа, которые, являясь для исторического процесса чем-то посторонним, вторгаясь как бы co стороны, могут внести в него серьезные и подчас роковые коррективы.

Общество в своем развитии проходит качественно определен­ные этапы. На каждом из них действуют и общие законы, харак­теризующие именно повторяющееся, устойчивое в истории, и спе­цифические, проявляющиеся только в ограниченном историчес­ком времени и пространстве. Общие и особенные законы взаимо­связаны и должны изучаться в единстве, поскольку последние ха­рактеризуют качественную определенность каждой общественно-экономической формации, показывая ее исторически преходящий, изменчивый характер. Общие же законы составляют как бы неви­димую нить, которая связывает все этапы развития человечества в единое целое.


Объективное и субъективное, стихийное

и сознательное в истории

Говоря о реализации закономерности в историческом процессе, не отрицаем ли мы тем самым роли в нем субъективного фактора? Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо четко представлять себе содержание и сущность объективного и субъективного в исто­рии и их взаимодействие.

Каждое новое поколение людей, вступая в жизнь, не начинает историю заново, а продолжает то, что сделано их предшественни­ками. Следовательно, деятельность в определенной мере уже задана объективными условиями, не зависящими от их осознания и воли и обусловливающими в основном характер и способ деятельности людей, направление и формы их социальной активности. К этим условиям относится в первую очередь определенный уровень раз­вития производства и общественных отношений. В этом проявля­ется объективный фактор истории.

Но каждое новое поколение не просто повторяет то, что делалось их предшественниками, а реализует свои собственные потребности и интересы, осуществляет свои собственные цели. Разнообразная деятельность людей, их живой труд и есть то, что составляет сущ­ность субъективного фактора истории. Субъективный фактор потому и называется так, что раскрывает деятельность субъекта истории, каковым являются массы, социальные группы и отдельные люди.

Таким образом, реальная канва истории предстает как перепле­тение и взаимодействие двух факторов — субъективного и объек­тивного. Процесс их взаимодействия характеризуется определен­ной тенденцией, направленностью. Роль субъективного фактора в истории постоянно возрастает, и это всеобщая историческая зако­номерность. Необходимое условие ее реализации — разумное про­явление субъективного фактора на основе правильного и строгого учета объективных закономерностей развития общества. При этом последнее отнюдь не означает фатальной предопределенности — ведь в основе общественной жизни лежит активная практически-преобразующая деятельность людей, которая регулируется их по­требностями, сознанием, волей и т.п. Она заключает в себе и по­рождает различные возможности. Социальный детерминизм вовсе не отрицает свободы воли человека, напротив, он предполагает со­знательный выбор мотивов и целей деятельности. Однако социальный детерминизм несовместим с субъективизмом и волюнтаризмом, нередко смыкающимися с авантюризмом, ведущими, например, в практике политической жизни либо к деспотизму, либо к анархизму. Любое нарушение законов истории не остается безнаказанным: ис­тория жестоко мстит за это.

Из действий отдельных людей, как из бесчисленных ручейков, образуются реки и моря исторических событий. В своей повседнев­ной жизни люди действуют, как правило, сознательно, преследуя определенные цели и так или иначе предвидя последствия своих действий. Однако можно ли на основании этого сказать, что в мас­штабах общества, истории совокупность их деятельности всегда ведет к сознаваемым ими самими результатам? Нет, общий результат может быть таким, о котором никто и не помышлял: дело делается сознательно, но далеко не все результаты его, а особенно отдален­ные, совпадают с предвидимыми. В этом смысле и говорят о сти­хийности исторического процесса.

Это противоречие было подмечено выдающимся английским экономистом А. Смитом. Четко и лаконично он описал способ его дей­ствия, выражающий, в сущности, теперь уже с нашей точки зрения, диалектику стихийного и сознательного в истории. Каждый отдельный человек, по Смиту, стремится удовлетворить свои интересы, достичь своих целей; обычно он не думает при этом об общественной пользе и не сознает, насколько содействует ей. Но «в этом случае, как и во многих других, он невидимой рукой направляется к цели, которая совсем и не входила в его намерения... Преследуя свои собственные интересы, он часто более действенным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремится делать это»76. «Не­видимая рука» — это стихийное действие объективных законов жизни общества. Эти законы действуют помимо воли отдельных людей и нередко против их воли.

Социальное прогнозирование и планирование дают реальную возможность учитывать не только непосредственные, но и более отдаленные результаты деятельности. Но и сколь угодно развитое общество не преодолевает стихийности в своем развитии: жизнь слишком сложна, чтобы ее можно было всю без остатка уложить в формулы и цифры даже самых хороших планов, она непременно вносит в них свои коррективы, свежую струю спонтанного творче­ства масс. Да и надо ли преодолевать такую стихийность? Имея в виду, что в прогрессивном развитии общества происходит как бы уменьшение доли стихийного и объективного и увеличение удель­ного веса сознательного и субъективного, нельзя тем не менее не учитывать их объективной диалектики и собственно человеческих возможностей исторического творчества.


О смысле истории

Размышляя о смысле истории, К. Ясперс писал: «Мы стремимся понять историю как некое целое, чтобы тем самым понять и себя. История является для нас воспоминанием, о котором мы не только знаем, но в котором корни нашей жизни. История — основа, однаж­ды заложенная, связь с которой мы сохраняем, если хотим не бес­следно исчезнуть, а внести свой вклад в бытие человека. Истори­ческое воззрение создает ту сферу, в которой пробуждается наше понимание природы человека»77.

В постижении истории в ее едино-цельности у человека проис­ходит углубление самоосмысления: его духовный мир, приобщаясь к истории путем ее осознания и запоминания, как бы поднимается на высокую вершину, с которой ему становится виднее не только прошлое и не только настоящее, но в какой-то мере и грядущее. Он не только понимает все это глубже, но и по-иному оценивает себя. Историческое воззрение ставит перед нами зеркало, в котором мы, видя прошлое, лучше понимаем свою собственную природу: тут и пример для подражания, и укор нашей совести, и призыв к покаянию и к подвигу, к самосовершенствованию.

Ф. Ницше говорит: шаг за шагом мы боремся с исполином — слу­чаем, и человечеством до сих пор правит бессмыслие! Можно со­гласиться с Ницше, ограничив обобщенную категоричность его ут­верждения. Да, в истории много бессмысленного, иррационального, даже нелепого и, более того, просто омерзительного. Но сводится ли все в истории к бессмыслию? Такой вывод был бы неверным. В истории много и исключительно не просто разумного, но и гени­ального.

И еще о смысле истории. Мудрость веков гласит: история учит нас тому, что у нее непременно нужно учиться. Для человека и об­щества важна сама возможность извлекать из прошедшего уроки на будущее, что позволяет нам осмыслить ход исторической жизни че­ловечества и тем самым наметить философскую концепцию истории. Для этого необходимо знание прошлого соединить с тем, что нам открывает современная эпоха по отношению как к прошлому, так и к будущему. Сделать это возможно, только принимая во вни­мание историю всего человечества, а не какой-либо группы народов или стран. И в заключение: решение вопроса о смысле истории, подобно вопросу о смысле нашего личного бытия в мире, может лишь несколько приблизить нас к крайней грани нашего понимания, но за ее пределами, тем более в безбрежной дали времени, для нас все окутано непроницаемой мглой.
Народ как основная npaктически созидающая

сила Истории

Философия истории имеет своим предметом всемирно-историчес­кое движение народов мира в их едином целом, те принципы и за­коны, которые лежат в основании этого движения, решающие при­чины, определяющие социальные события, скажем, революции, войны и т.п.

Как можно наиболее лаконично и точно определить понятие «народ»? Народ — это не арифметическая сумма человеческих еди­ниц, а нечто едино-цельное, образующее конкретное общество, мно­жество собирательно сосуществующих семей и индивидуумов. На­стоящее и будущее каждого нераздельны с судьбой народа, при этом народ не поглощает ни семьи, ни личности, а наполняет их жизнен­ным содержанием, сегодня, как правило, в определенной националь­ной форме. Эта форма представляется в первую очередь языком, складом обычаев и характером души народа.

Народ — творец истории, но его творческая роль исторически неодинакова, как неодинаков и сам народ на различных ступенях развития общества, как неодинаковы его опыт, знания, сознатель­ность. Опыт истории показывает, что могут быть периоды, когда народ впадает в заблуждение, даже в своем большинстве. Немецкий народ, давший гениев философии, музыки, литературы, науки, тех­ники, образцы трудолюбия, поддавшись демагогии Гитлера, в своем большинстве одобрил убийц, стал поработителем других народов. Русский народ, оболваненный сталинской мифологией, превратил­ся в жалкого раба, впал в грех лицемерия, лжи и идолопоклонства. Но рано или поздно наступает прозрение, когда народ осознает позор своих затмений духа и деяний. Высоким «призванием своим не только возвышается народ, но им он и судится»78.

В ходе общественного развития существенным образом меняют­ся условия, в которых проявляются силы народа. Например, при деспотических режимах активность масс резко снижается: апатия «снизу» — это реакция на гнет «сверху». Историческая роль народа возрастает по мере прогресса человечества.

Не стоит только забывать, что народ состоит из отдельных лич­ностей и самопроявляется в них. Строго говоря, каждый человек, если он не преступник и не дармоед, обладая нормальным рассудком и нормальным здоровьем, является, в меру своих сил, творцом ис­торического процесса. По словам Гегеля, в историческом процессе «индивидуум является субъектом деяний и событий со стороны осо­бенности своего характера, гения, своих страстей, силы или слабос­ти своего характера и вообще со стороны того, благодаря чему он является именно данным индивидуумом»79.

Необходимо также отделять народ от толпы. Толпа являет собой случайное или почти случайное сборище людей, объединенных в данном пространстве временным и преходящим интересом; это хаотическое целое, как правило, лишенное какой-либо четкой внутренней организации; иногда эта организация носит расплывчато-сумбурный характер. С позиций психологии толпа отличается резкой ослабленностью ра­зумного контроля в своем поведении. Вследствие этого в толпе глав­ным образом проявляется эмоционально-волевое бушевание страс­тей, смутных и неустойчивых интересов людей. В обществе всегда находятся люди, которые бесстрашно смелы в толпе и ничтожно трусливы порознь.

Поведение толпы обычно определяется воздействием захваты­вающих, как порыв ветра, настроений и подвержено сильному вли­янию лидера, в качестве которого выступает человек, быстрее и лучше других уловивший настроение толпы, толком не высказанные ее устремления, порывы и скрытые мотивы или способный привес­ти ее в желаемое им состояние. Толпа без вожака не может ничего сделать.


О роли личности в истории: стратегический ум,

характер и воля вождя

Временами социальные мыслители преувеличивали роль личности, прежде всего государственных деятелей, полагая, что чуть ли не все решается выдающимися людьми. Короли, цари, политические вожди, полководцы якобы могут управлять и управляют всем ходом истории, как своего рода кукольным театром. Разумеется, роль лич­ности велика в силу особого места и особой функции, которую она призвана выполнять. Философия истории ставит историческую лич­ность на подобающее ей место в системе социальной действитель­ности, указывая что она может сделать в истории, а что не в ее силах.

Всемирно-исторические личности являются не только практи­ческими и политическими деятелями, но и мыслящими людьми, ду­ховными руководителями, понимающими, что нужно и что своевре­менно, и ведущими за собой других, массу. Эти люди, пусть интуи­тивно, но чувствуют, понимают историческую необходимость и по­тому, казалось бы, должны быть в этом смысле свободными в своих действиях и поступках. Но трагедия всемирно-исторических лич­ностей состоит в том, что «они не принадлежат самим себе, что они, как и рядовые индивиды, суть только орудия Мирового духа, хотя и великое орудие»80. Судьба, как правило, складывается для них несчастливо.

Народ, по словам И.А. Ильина, есть великое раздельное и рассе­янное множество. А между тем его сила, энергия его бытия и самоутверждения требуют единства. Единство же народа требует очевидного духовно-волевого воплощения — единого центра, лица, выда­ющейся умом и опытом персоны, выражающей правовую волю и государственный дух народа. Народ нуждается в мудром вожде, как сухая земля в хорошем дожде.

За всю историю человечества произошло огромное множество событий, и всегда они направлялись различными по своему мораль­ному облику и разуму личностями: гениальными или тупоумными, талантливыми или посредственными, волевыми или безвольными, прогрессивными или реакционными. Став по воле случая или в силу необходимости во главе государства, армии, народного движения, политической партии, личность может оказывать на ход и исход исторических событий разное влияние: положительное, отри­цательное или, как это нередко бывает, и то и другое. Поэтому обществу далеко не безразлично, в чьих руках сосредоточивает­ся политическая, государственная и вообще административная власть.

Выдвижение личности обусловливается и потребностями обще­ства, и личными качествами людей. «Отличительная черта подлин­ных государственных деятелей в том именно и состоит, чтобы уметь извлечь пользу из каждой необходимости, а иногда даже роковое стечение обстоятельств повернуть на благо государству»81.

Сам факт выдвижения на роль исторической личности именно данного человека — это случайность. Необходимость же этого вы­движения определяется исторически сложившейся потребностью общества в том, чтобы главенствующее место заняла личность имен­но такого рода. Н.М. Карамзин так сказал о Петре Первом: «Народ собрался в поход, ждал вождя и вождь явился!» То, что именно этот человек рождается в данной стране, в определенное время, — чистая случайность. Но если мы этого человека устраним, то появляется спрос на его замену, и такая замена найдется. Зачастую в силу исто­рических условий весьма видную роль приходится играть просто способным людям и даже посредственным. Об этом мудро сказал Демокрит: чем «менее достойны дурные граждане получаемых ими почетных должностей, тем более они становятся небрежными и исполняются глупости и наглости»82. В связи с этим справедливо предостережение: «Остерегайся занять благодаря случайностям пост, который тебе не по плечу, чтобы не казаться тем, чем ты не являешься на самом деле»83.

В процессе исторической деятельности с особой остротой и выпуклостью выявляются и сильные, и слабые стороны личности. И то и другое приобретает порой огромный социальный смысл и оказывает влияние на судьбы нации, народа, а порой даже и че­ловечества.

Поскольку в истории решающим и определяющим началом яв­ляется не индивид, а народ, личности всегда зависят от народа, как дерево от почвы, на которой оно растет. Если сила легендарного Антея заключалась в его связи с землей, то социальная сила личности — в ее связи с народом. Но тонко «подслушивать» мысли народа способен только гений.

Как бы гениальна ни была историческая личность, она в своих поступках детерминирована сложившейся совокупностью общест­венных событий. Если же личность начинает творить произвол и возводить свои капризы в закон, то она становится тормозом и в конечном счете из положения кучера экипажа истории неминуемо попадает под его беспощадные колеса.

Деятельность политического вождя предполагает способность глубокого теоретического обобщения внутренней и международ­ной обстановки, общественной практики, достижений науки и куль­туры в целом, умение сохранять простоту и ясность мысли в не­вероятно сложных условиях социальной действительности и испол­нять намеченные планы, программу. Мудрый государственный де­ятель умеет зорко следить не только за общей линией развития событий, но и за многими частными «мелочами» — одновремен­но видеть и лес, и деревья. Он должен вовремя заметить измене­ние в соотношении социальных сил, прежде других понять, какой путь необходимо избрать, как назревшую историческую возмож­ность превратить в действительность. Как сказал Конфуций, человека, который не заглядывает далеко, непременно ждут близкие беды. Высокая власть несет, однако, и тяжелые обязанности. В Биб­лии сказано: «И от всякого, кому дано много, много и потребуется» (Лук. 12, 48).

При любой форме государственного устройства на уровень главы государства выдвигается та или иная личность, которая призвана играть чрезвычайно ответственную роль в жизни и развитии дан­ного общества. От руководителя государства зависит очень многое, но, разумеется, далеко не все. Многое зависит от того, какое обще­ство его избрало, какие силы его вынесли на уровень главы госу­дарства. Народ — это не однородная и не одинаково образованная сила, и от того, какие группы населения оказались в большинстве на выборах, с какой мерой понимания они осуществили свой граж­данский долг, может зависеть судьба страны. Можно лишь сказать: каков народ, такова и избранная им личность.


*

* *
Контрольные вопросы

1. Что такое канто-лапласовский детерминизм?

2. Какова специфика законов-тенденций в отношении к законам природы?

3. В каких исторических событиях Вы видите возрастание роли субъектив­ного фактора в истории?

4. Возможно ли стихийное в истории сделать сознательным? Нужно ли это? Почему?

5. Есть ли смысл исторического развития?

6. В чем Вы видите плюсы и минусы исторического прогресса?

7. Каковы возможные будущие пути исторического развития человечества?

8. Чем понятие «народ» отличается от понятия нации?

9. Народ как субъект и объект исторического развития,

10. Какое влияние оказывают индивидуальные качества вождя на ход ис­тории?




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   29




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет