Генри Лонгфелло (Henry Longfellow) 1807 1882


Гюстав Флобер 1821 - 1880



бет8/9
Дата20.07.2016
өлшемі0.58 Mb.
#212266
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Гюстав Флобер 1821 - 1880

Госпояса Бовари. Провинциальные нравы


Роман (1857)

Молодой лекарь Шарль Бовари впервые увидел Эмму Руо, когда его вызвали на ферму ее отца, сломавшего ногу. На Эмме было синее шерстяное платье с тремя оборками. Волосы у нее были черные, глад­ко зачесанные спереди на прямой пробор, щеки розовые, взгляд больших черных глаз прямой и открытый. Шарль к этому времени уже был женат на уродливой и сварливой вдове, которую ему сосва­тала мать из-за приданого. Перелом у папаши Руо оказался легким, но Шарль продолжал ездить на ферму. Ревнивая жена выяснила, что мадемуазель Руо училась в монастыре урсулинок, что она «танцует, знает географию, рисует, вышивает и. бренчит на фортепьяно. Нет, это уж слишком!». Она изводила мужа попреками.

Однако скоро жена Шарля неожиданно скончалась. И через неко­торое время он женился на Эмме. Свекровь отнеслась к новой не­вестке холодно. Эмма стала госпожой Бовари и переехала в дом Шарля в местечко Тост. Она оказалась прекрасной хозяйкой. Шарль боготворил жену. «Весь мир замыкался для него в пределы шелковис­того обхвата ее платьев». Когда после работы он сидел у порога дома в туфлях, вышитых Эммой, то чувствовал себя на верху блаженства. Эмма же, в отличие от него, была полна смятенья. До свадьбы она поверила, что «то дивное чувство, которое она до сих пор представля­ла себе в виде райской птицы <...> слетело, наконец, к ней», но счастье не наступило, и она решила, что ошиблась. В монастыре она пристрастилась к чтению романов, ей хотелось, подобно любимым героиням, жить в старинном замке и ждать верного рыцаря. Она вы­росла с мечтой о сильных и красивых страстях, а действительность в захолустье была так прозаична! Шарль был предан ей, добр и трудо­любив, но в нем не было и тени героического. Речь его «была плос­кой, точно панель, по которой вереницей тянулись чужие мысли в их будничной одежде <...> Он ничему не учил, ничего не знал, ничего не желал».

Однажды в ее жизнь вторглось нечто необычное. Бовари получили приглашение на бал в родовой замок маркиза, которому Шарль удач­но удалил нарыв в горле. Великолепные залы, знатные гости, изыскан­ные яства, запах цветов, тонкого белья и трюфелей — в этой атмосфере Эмма испытала острое блаженство. Особенно возбуждало ее, что среди светской толчеи она различала токи запретных связей и предосудительных наслаждений. Она вальсировала с настоящим ви­контом, который потом уезжал в сам Париж! Атласные туфельки ее после танцев пожелтели от навощенного паркета. «С ее сердцем слу­чилось то же, что и с туфельками: от прикосновения с роскошью на нем осталось нечто неизгладимое...» Как ни надеялась Эмма на новое приглашение, его не последовало. Теперь жизнь в Тосте ей совсем опостылела. «Будущее представлялось ей темным коридором, упираю­щимся в наглухо запертую дверь». Тоска приняла форму болезни, Эмму мучили приступы удушья, сердцебиение, у нее появился сухой кашель, взвинченность сменялась апатией. Встревоженный Шарль объяснил ее состояние климатом и стал подыскивать новое место.

Весной супруги Бовари переехали в городок Ионвиль под Руаном. Эмма к тому времени уже ждала ребенка.

Это был край, где «говор лишен характерности, а пейзаж — свое­образия». В один и тот же час на центральной площади останавли­вался убогий дилижанс «Ласточка», и его кучер раздавал жителям свертки с покупками. В одно и то же время весь город варил варенье, запасаясь на год вперед. Все знали все и судачили обо всем и вся. Бо­вари были введены в здешнее общество. К нему относились аптекарь господин Оме, лицо которого «не выражало ничего, кроме самовлюб­ленности» , торговец тканями господин Лере, а также священник, по­лицейский, трактирщица, нотариус и еще несколько особ. На этом фоне выделялся двадцатилетний помощник нотариуса Леон Дюпюи — белокурый, с загнутыми ресницами, робкий и застенчи­вый. Он любил почитать, рисовал акварели и бренчал на пианино одним пальцем. Эмма Бовари поразила его воображение. С первой беседы они почувствовали друг в друге родственную душу. Оба люби­ли поговорить о возвышенном и страдали от одиночества и скуки.

Эмма хотела сына, но родилась девочка. Она назвала ее Бертой — это имя она слышала на балу у маркиза. Девочке нашли кормилицу. Жизнь продолжалась. Папаша Руо присылал им по весне индейку. Иногда навещала свекровь, корившая невестку за расточительность. Только общество Леона, с которым Эмма часто встречалась на вече­ринках у аптекаря, скрашивало ее одиночество. Молодой человек уже был пылко влюблен в нее, но не знал, как объясниться. «Эмма каза­лась ему столь добродетельной, столь неприступной, что у него уже не оставалось и проблеска надежды», Он не подозревал, что Эмма в душе тоже страстно мечтает о нем. Наконец помощник нотариуса уехал в Париж продолжать образование. После его отъезда Эмма впала в черную меланхолию и отчаяние. Ее раздирали горечь и сожа­ление о несостоявшемся счастье. Чтобы как-то развеяться, она наку­пила в лавке у Лере обновок. Она и прежде пользовалась его услугами. Лере был ловким, льстивым и по-кошачьи хитрым челове­ком. Он давно угадал страсть Эммы к красивым вещам и охотно предлагал ей покупки в долг, присылая то отрезы, то кружева, то ковры, то шарфы. Постепенно Эмма оказалась у лавочника в изряд­ном долгу, о чем муж не подозревал.

Однажды на прием к Шарлю пришел помещик Родольф Буланже. Сам он был здоров как бык, а на осмотр привез своего слугу. Эмма сразу ему понравилась. В отличие от робкого Леона тридцатичетырех­летний холостяк Родольф был опытным в отношениях с женщинами и уверенным в себе. Он нашел путь к сердцу Эммы с помощью ту­манных жалоб на одиночество и непонимание. Через некоторое время она стала его любовницей. Это случилось на верховой прогул­ке, которую предложил Родольф — как средство поправить пошат­нувшееся здоровье госпожи Бовари. Эмма отдалась Родольфу в лесном шалаше, безвольно, «пряча лицо, вся в слезах». Однако затем страсть вспыхнула в ней, и упоительно-смелые свидания стали смыслом ее жизни. Она приписывала загорелому, сильному Родольфу героические черты своего воображаемого идеала. Она требовала от него клятв в вечной любви и самопожертвования. Чувство ее нуждалось в роман­тическом обрамлении. Она заставляла флигель, где они встречались по ночам, вазами с цветами. Делала Родольфу дорогие подарки, которые покупала все у того же Лере втайне от мужа.

Чем больше привязывалась Эмма, тем более остывал к ней Ро­дольф. Она трогала его, ветреника, своей чистотой и простодушностью. Но больше всего он дорожил собственным покоем. Связь с Эммой могла повредить его репутации. А она вела себя чересчур без- рассудно. И Родольф все чаще делал ей замечания по этому поводу. Однажды он пропустил три свидания подряд. Самолюбие Эммы было больно задето. «Она даже призадумалась: за что она так ненави­дит Шарля и не лучше ли все-таки попытаться полюбить его? Но Шарль не оценил этого возврата былого чувства, ее жертвенный порыв разбился, это повергло ее в полное смятение, а тут еще под­вернулся аптекарь и нечаянно подлил масла в огонь».

Аптекарь Оме числился в Ионвиле поборником прогресса. Он сле­дил за новыми веяниями и даже печатался в газете «Руанский све­точ». На этот раз им овладела мысль о произведении в Ионвиле одной новомодной операции, о которой он вычитал в хвалебной ста­тье. С этой идеей Оме насел на Шарля, уговаривая его и Эмму, что они ничем не рискуют. Выбрали и жертву — конюха, у которого было врожденное искривление стопы. Вокруг несчастного образовался целый заговор, и в конце концов он сдался. После операции взволно­ванная Эмма встретила Шарля на пороге и бросилась ему на шею. Вечером супруги оживленно строили планы. А через пять дней конюх стал умирать. У него началась гангрена. Пришлось срочно вызвать «местную знаменитость» — врача, который обозвал всех остолопами и отрезал больному ногу до колена. Шарль был в отчаянии, а Эмма сгорала от позора. Душераздирающие крики бедняги конюха слышал весь город. Она еще раз убедилась, что ее муж — заурядность и ни­чтожество. В этот вечер она встретилась с Родольфом, «и от жаркого поцелуя вся их досада растаяла, как снежный ком».

Она стала мечтать о том, чтобы навсегда уехать с Родольфом, и на­конец заговорила об этом всерьез — после ссоры со свекровью, при­ехавшей в гости. Она так настаивала, так умоляла, что Родольф отступил и дал слово выполнить ее просьбу. Был составлен план. Эмма вовсю готовилась к побегу. Она по секрету заказала у Лере плащ, чемоданы и разные мелочи для дороги. Но ее ждал удар: нака­нуне отъезда Родольф передумал брать на себя такую обузу. Он твер­до решил порвать с Эммой и послал ей прощальное письмо в корзинке с абрикосами. В нем он также извещал, что уезжает на время. ...Сорок три дня Шарль не отходил от Эммы, у которой началось воспаление мозга. Только к весне ей стало лучше. Теперь Эмма была равнодушна ко всему на свете. Она увлеклась благотворительностью и обратилась к Богу. Казалось, ничто не может ее оживить. В Руане в это время гастролировал знаменитый тенор. И Шарль, по совету ап­текаря, решил повезти жену в театр.

Эмма слушала оперу «Лючия де Ламермур», забыв обо всем. Переживания героини казались ей схожими с ее муками. Она вспом­нила собственную свадьбу. «О, если б в ту пору, когда ее красота еще не утратила своей первоначальной свежести, когда к ней еще не при­стала грязь супружеской жизни, когда она еще не разочаровалась в любви запретной, кто-нибудь отдал ей свое большое, верное сердце, то добродетель, нежность, желание и чувство долга слились бы в ней воедино и с высоты такого счастья она бы уже не пала <...>. А в ант­ракте ее ждала неожиданная встреча с Леоном. Теперь он практико­вал в Руане. Они не виделись три года и забыли друг друга. Леон был уже не прежним робким юношей. «Он решил, что пора сойтись с этой женщиной», убедил госпожу Бовари остаться еще на один день, чтобы вновь послушать Лагарди. Шарль горячо его поддержал и уехал в Ионвиль один.

...Снова Эмма была любима, снова она безжалостно обманывала мужа и сорила деньгами. Каждый четверг она уезжала в Руан, где якобы брала уроки музыки, а сама встречалась в гостинице с Леоном. Теперь она выступала как искушенная женщина, и Леон был всецело в ее власти. Между тем хитрец Лере принялся настойчиво напоми­нать о долгах. По подписанным векселям накопилась огромная сумма. Бовари грозила опись имущества. Ужас подобного исхода не­возможно было представить. Эмма бросилась к Леону, но ее возлюб­ленный был малодушен и труслив. Его уже и так пугало, что Эмма слишком часто приходит к нему прямо в контору. И он ничем ей не помог. Ни у нотариуса, ни у податного инспектора она также не нашла сочувствия. Тогда ее осенило — Родольф! Ведь он давно вер­нулся к себе в поместье. И он богат. Но бывший ее герой, поначалу приятно удивленный ее появлением, холодно заявил: «У меня таких денег нет, сударыня».

Эмма вышла от него, чувствуя, что сходит с ума. С трудом добрела она до аптеки, прокралась наверх, где хранились яды, нашла банку с мышьяком и тут же проглотила порошок...

Она умерла через несколько дней в страшных мучениях. Шарль не мог поверить в ее смерть. Он был полностью разорен и убит горем. Окончательным ударом стало для него то, что он нашел письма Родольфа и Леона. Опустившийся, обросший, неопрятный, он бродил по дорожкам и плакал навзрыд. Вскоре он тоже умер, прямо на ска­мейке в саду, сжимая в руке прядь Эмминых волос. Маленькую Берту взяла на воспитание сначала мать Шарля, а после ее смерти — престарелая тетка. Папашу Руо разбил паралич. Денег у Берты не ос­талось, и она вынуждена была пойти на прядильную фабрику.

Леон вскоре после смерти Эммы удачно женился. Лере открыл новый магазин. Аптекарь получил орден Почетного легиона, о кото­ром давно мечтал. Все они очень преуспели.



Воспитание чувств


Роман (1869)

Осенью 1840 г. восемнадцатилетний Фредерик Моро возвращался па­роходом в родной город Ножан-на-Сене. Он уже получил звание ба­калавра и вскоре должен был отправляться в Париж изучать право. Мечтательный, способный к наукам и артистичный, «он находил, что счастье, которого заслуживает совершенство его души, медлит». На пароходе он познакомился с семьей Арну. Муж был общительным здоровяком лет сорока и владел «Художественной промышленнос­тью» — предприятием, соединявшим газету, посвященную живопи- си, и магазин, где торговали картинами. Жена его, Мария, поразила Фредерика необычной красотой. «Словно видение предстало ему... Никогда не видел он такой восхитительной смуглой кожи, такого ча­рующего стана, таких тонких пальцев». Он влюбился в госпожу Арну романтической и в то же время страстной любовью, еще не зная, что это на всю жизнь.

В Ножане он встретился с Шарлем Делорье, своим приятелем по коллежу. Из-за бедности Шарль вынужден был прервать образование и служить клерком в провинции. Оба друга собирались жить вместе в Париже. Но средства на это пока были только у Фредерика, которого ссужала мать. В коллеже друзья мечтали о великих деяниях. Фреде­рик — о том, чтобы стать знаменитым писателем, Шарль — о том, чтобы создать новую философскую систему. Сейчас он предрекал ско­рую революцию и сожалел, что бедность мешает ему развернуть про­паганду.

Поселившись в Париже, Фредерик перебрал набор обычных свет­ских развлечений, обзавелся новыми знакомствами и вскоре «впал в совершеннейшую праздность». Правда, он сочинял роман в духе Вальтера Скотта, где героем был он сам, а героиней — госпожа Арну, но это занятие недолго его вдохновляло. После нескольких не­удачных попыток случай помог ему войти в дом к Арну. Расположен­ная на Монмартре, «Художественная промышленность» была чем-то вроде политического и артистического салона. Но для Фредерика главным оставалась его безумная любовь к госпоже Арну, которой он боялся признаться в своем чувстве. Делорье, к этому времени уже приехавший в Париж, не понимал увлечения друга и советовал ему добиваться своего или выкинуть страсть из головы. Он делил с Фреде­риком кров, жил на его деньги, но не мог побороть зависти к при­ятелю — баловню судьбы. Сам он мечтал о большой политике, о том, чтобы руководить массами, тянулся к социалистам, которые были в их молодежной компании.

Прошло время, и оба приятеля защитили диссертации, причем Шарль с блеском. Мать Фредерика уже не могла присылать сыну не­обходимую сумму, к тому же она старела и жаловалась на одиночест­во. Молодому человеку пришлось покинуть столицу, с которой были связаны все его привязанности и надежды, и устроиться работать в Ножане. Постепенно он «привыкал к провинции, погружался в нее, и даже сама его любовь приобрела дремотное очарование». В это время единственной отрадой Фредерика стала Луиза Рокк — сосед­ская девочка-подросток. Ее отец был управляющим крупного париж­ского банкира Дамреза и успешно увеличивал собственный капитал. Так прошло еще три года. Наконец умер престарелый дядюшка Фре­дерика, и герой стал наследником немалого состояния. Теперь он снова смог вернуться в Париж, пообещав матери сделать там дипло­матическую карьеру. Сам же он в первую очередь думал о госпоже Арну.

В Париже выяснилось, что у Арну уже второй ребенок, что «Худо­жественная промышленность» стала приносить убытки и ее при­шлось продать, а взамен начать торговлю фаянсом. Госпожа Арну, как и раньше, не давала Фредерику никаких надежд на взаимность. Не обрадовала героя и встреча с Делорье. У того не складывалась ад­вокатская карьера, он проиграл несколько дел в суде и теперь слиш­ком явно хотел присоединиться к наследству друга и слишком зло говорил о людях, занимающих какое-то положение. Фредерик посе­лился в уютном особняке, отделав его по последней моде. Теперь он был достаточно богат, чтобы войти в избранные столичные круги. Од­нако по-прежнему любил старых друзей, среди которых были и со­всем неимущие — например вечный неудачник, ярый социалист Сенекаль или республиканец Дюссардье — честный и добрый, но не­сколько ограниченный.

Фредерик по натуре был мягок, романтичен, деликатен, он не от­личался расчетливостью и порой бывал по-настоящему щедр. Не ли­шенный честолюбия, он тем не менее так и не мог выбрать достойного применения своему уму и способностям. То он прини­мался за литературный труд, то за исторические изыскания, то обу­чался живописи, то обдумывал министерскую карьеру. Ничего он не доводил до конца. Он находил объяснение в своей несчастной любви, которая парализовала его волю, однако не мог противиться обстоя­тельствам. Постепенно он все больше сближался с семейством Арну, стал самым близким человеком в их доме, постоянно общался с мужем и знал все о его тайных похождениях и финансовых делах, но это только прибавляло ему страданий. Он видел, что боготворимая им женщина терпит обман не лишенного обаяния, но вульгарного и заурядного дельца, каким был Жак Арну, и ради детей хранит мужу верность.

Сердечная тоска, однако, не мешала герою вести светский образ жизни. Он посещал балы, маскарады, театры, модные рестораны и салоны. Он был вхож в дом куртизанки Розанетты, по прозвищу Капитанша, — любовницы Арну, и при этом стал завсегдатаем у Дамрезов и пользовался благосклонностью самой банкирши. У Делорье, который по-прежнему вынужден был довольствоваться обедами за тридцать су и поденно трудиться, рассеянная жизнь друга вызывала злость. Шарль мечтал о собственной газете как о последнем шансе обрести влиятельное положение. И однажды напрямую попросил на нее денег у Фредерика. И хотя тому потребовалось снять крупную сумму с основного капитала, он сделал это. Но в последний день отнес пятнадцать тысяч франков не Шарлю, а Жаку Арну, которому грозил суд после неудачной сделки. Он спасал от разорения любимую женщину, чувствуя вину перед другом.

В обществе накануне революции было смятение, в чувствах Фреде­рика — тоже. Он по-прежнему благоговейно любил госпожу Арну, однако при этом желал стать любовником Розанетты. «Общение с этими двумя женщинами составляло как бы две мелодии; одна была игривая, порывистая, веселящая, другая же — торжественная, почти молитвенная». А временами Фредерик мечтал еще о связи с госпо­жой Дамрез, которая придала бы ему веса в обществе. Он был дитя света — и вместе с тем уже успел почувствовать холод и фальшь его блеска.

Получив письмо от матери, он опять уехал в Ножан. Соседка Луиза Рокк к тому времени стала богатой невестой. Она с отрочества любила Фредерика. Их брак был как бы молчаливо решен, и все-таки герой медлил. Он вновь вернулся в Париж, обещав девушке, что уез­жает ненадолго. Но новая встреча с госпожой Арну перечеркнула все планы. До нее дошли слухи о планах Фредерика, и она была этим по­трясена. Она поняла, что любит его. Теперь он отрицал все — и увле­чение Розанеттой, и скорую женитьбу. Он клялся ей в вечной любви — и тогда она впервые позволила ему поцеловать себя. Они фактически признались в любви друг к другу и какое-то время встре­чались как истинные друзья, испытывали тихое счастье. Но сблизить­ся им было не суждено. Однажды госпожа Арну уже дала согласие на свидание с ним, однако Фредерик тщетно прождал ее несколько часов. Он не знал, что ночью тяжело заболел маленький сын госпожи Арну и она восприняла это как Божий знак. В специально снятые комнаты он со злости привел Розанетту. Это было февральской ночью 1848 г.

Они проснулись от ружейных выстрелов. Выйдя на Елисейские поля, Фредерик узнал, что король бежал и провозглашена республика. Двери Тюильри были открыты. «Всеми овладела неистовая радость, как будто исчезнувший трон уступил уже место безграничному буду­щему счастью». Магнетизм восторженной толпы передался и Фреде­рику. Он написал восторженную статью в газету — лирическую оду революции, вместе с друзьями стал ходить в рабочие, клубы и на ми­тинги. Делорье выпросил у новых властей назначение в провинцию комиссаром. Фредерик попытался выдвинуть свою кандидатуру в За­конодательное собрание, но был освистан как аристократ.

В светских кругах шла стремительная смена политических симпа­тий. Все немедленно объявили себя сторонниками республики — от легкомысленной Капитанши до Государственного совета, Дамрезов и архиепископа Парижского. На самом деле знать и буржуа беспокои- ли лишь заботы о сохранении привычного образа жизни и собствен­ности. Провозглашение республики не решило проблем низших со­словий. В июне начался рабочий мятеж.

В это время Фредерик, уже остывший к политике, переживал что-то вроде медового месяца с Розанеттой. Она была взбалмошна, но ес­тественна и непосредственна. В Париже строились баррикады, гремели выстрелы, а они уезжали за город, жили в сельской гостини­це, целыми днями бродили по лесу или лежали на траве. Политичес­кие волнения «казались ему ничтожными по сравнению с их любовью и вечной природой». Однако, узнав из газеты о ранении Дюссардье, Фредерик бросился в Париж и снова попал в самую гущу событий. Он увидел, как безжалостно подавлялось восстание солдатами. «С тор­жеством заявило о себе тупое, звериное равенство; установился одина­ковый уровень кровавой подлости, аристократия неистовствовала точно так же, как и чернь... общественный разум помутился». Заяд­лые либералы теперь заделались консерваторами, а радикалы оказа­лись за решеткой — например Сенекаль.

В эти дни Луиза Рокк, умирая от тревоги за возлюбленного, при­ехала в Париж. Она не нашла Фредерика, который жил с Розанеттой на другой квартире, и встретилась с ним только на обеде у Дамрезов. Среди светских дам девушка показалась ему провинциальной, он го­ворил с ней уклончиво, и она с горечью поняла, что их брак отменя­ется.

У Делорье комиссарская карьера закончилась бесславно. «Так как он консерваторам проповедовал братство, а социалистам — уважение к закону, то одни в него стреляли, другие же принесли веревку, чтобы его повесить... Он стучался в двери демократии, предлагая слу­жить ей пером, речью, своей деятельностью, но всюду был отверг­нут...»

Розанетта родила ребенка, но вскоре он умер. Фредерик постепен­но остывал к ней. Теперь у него начался роман с госпожой Дамрез. Он обманывал и ту и другую, но в ответ их любовь к нему станови­лась лишь сильней. А в мыслях его всегда жила еще и госпожа Арну. Когда банкир Дамрез — один из самых крупных взяточников своего времени — умер от болезни, вдова над гробом мужа сама предложи­ла Фредерику жениться на ней. Он понимал, что брак этот откроет ему много возможностей. Но и этой свадьбе не суждено было осуще­ствиться. Снова потребовались деньги, чтобы спасти от тюрьмы Арну. Фредерик одолжил их у новой невесты, естественно не говоря о цели. Та узнала и решила отомстить с присущим ей коварством. Через Де­лорье она пустила в ход старые векселя и добилась описи имущества Арну. Да еще приехала на аукцион, когда вещи шли с молотка. И на глазах Фредерика, вопреки его отчаянной просьбе, купила безделуш- ку, с которой у него были связаны дорогие воспоминания. Сразу после этого Фредерик расстался с ней навсегда. Порвал он и с Капитаншей, которая искренне его любила.

Волнения в Париже продолжались, и однажды он случайно стал свидетелем уличной потасовки. На его глазах от руки полицейского погиб — с криком «Да здравствует республика!» — Дюссардье. «По­лицейский оглянулся, обвел всех глазами, и ошеломленный Фредерик узнал Сенекаля...»

...Фредерик путешествовал, пережил еще не один роман, но так и не женился, и «острота страсти, вся прелесть чувства были утрачены. Годы шли, он мирился с этой праздностью мысли, косностью серд­ца» . Через двадцать лет он еще раз увидел госпожу Арну, которая жила теперь в провинции. Это была грустная встреча старых друзей. Встретился Фредерик и с Делорье. Тот в свое время женился на Луизе Рокк, но скоро она сбежала от него с каким-то певцом. Оба приятеля вели теперь скромную жизнь добропорядочных буржуа. Оба были равнодушны к политике. Подводя итоги своей жизни, они признали, что «обоим она не удалась — и тому, кто мечтал о любви, и тому, кто мечтал о власти».




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет