Майкл А. Кремо Деволюция человека: Ведическая альтернатива теории Дарвина



бет29/61
Дата20.06.2016
өлшемі2.8 Mb.
#150789
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   61

Воспоминания о прошлых жизнях

Феномен воспоминаний о прошлых жизнях является еще одним доводом в пользу теории о том, что ВИТ представляет собой выход сознающей частицы из тела. Ян Стивенсон и его коллеги сообщают о множестве случаев, когда дети случайно вспоминали, что уже жили когда то ранее. Опубликованные исследования подтверждают, что люди, с которыми дети отождествляли себя в прошлой жизни, действительно существовали. Причем маловероятно, что дети могли узнать об этих людях обычными способами. Достоверность фактов проверялась путем перекрестного опроса ребенка и людей, которые лично знали того, с кем он себя отождествлял. Стивенсон рассказал о 64 опрошенных детях из разных стран, дополняя рассказ большим количеством документальных подтверждений. Ему было известно еще о 2,6 тысячи заслуживающих доверия случаев (исследованных им лично или другими учеными). Рассмотрим два из них.

Шукла Гупта родилась в 1954 году в Индии в деревне Кампа в Западной Бенгалии. С полуторалетнего возраста она стала постоянно играть с деревяшкой. Шукла заворачивала деревяшку в ткань, обращалась с ней как с ребенком и называла ее Мину. Когда Шукла подросла и научилась говорить, то выяснилось, что Мину – это ее дочь. Шукла также говорила, что у нее был муж. Как принято у замужних индианок, она не называла мужа по имени. Шукла рассказывала, что помнит, как ходила с мужем в кино. Также она называла имена двух других мужчин – Кхету и Каруны, и говорила, что они были младшими братьями ее мужа. По словам Шуклы, жили они в Ратхтале, в деревне Бхатпара, что в 20 километрах к югу от Кампы, по дороге в Калькутту. Стивенсон отмечал: «Гупты кое что знали о деревне Бхатпара; однако они никогда не слышали о Ратхтале и о людях, о которых говорила Шукла» (Stevenson. 1974. P. 53).

Когда ей было почти 4 года, Шукла попросила, чтобы ее отвезли в Бхатпару, пригрозив, что если семья не отвезет ее туда, то она пойдет сама. Шукла сказала, что если ее привезут в Бхатпару, она найдет дом своего свекра. По индийской традиции, молодожены обычно жили в доме свекра.

Отец Шуклы, К. Н. Сен Гупта, железнодорожный рабочий, как то рассказал об услышанном от дочери своему коллеге, Ш. Ч. Палу, который жил недалеко от Бхатпары. Через своих родных Пал узнал, что в Бхатпаре действительно жил человек по имени Кхету, в местечке под названием Ратхтала. Стивенсон пишет: «Пал выяснил, что у Кхету была невестка Мана, которая умерла несколько лет назад (в январе 1948 года) и у нее осталась маленькая дочь Мину. Когда Шри Пал рассказал об этом отцу Шуклы, тот сам захотел отвезти девочку в Бхатпару; другая семья тоже согласилась на это, в том числе и ее глава, Шри Амриталал Чакраварти» (Stevenson. 1974. P. 53).

Летом 1959 года вся семья Шуклы поехала в Бхатпару. Ш. Ч. Пал также присоединился к ним. Шукла вела всех к дому Амриталала Чакраварти, свекра Маны. Как пишет Стивенсон: «Хотя дорога шла прямо, было много поворотов и домов, куда Шукла могла свернуть, если бы не знала пути. Путь также пролегал через большой перекресток. Шукла шла впереди остальных. Только Пал знал дорогу, а он шел позади девочки» (Stevenson. 1974. P. 58).

Шукла нашла нужный дом, но сначала не смогла найти входную дверь. Стивенсон комментировал это так: «После смерти Маны входную дверь перенесли на другую сторону дома. Поэтому замешательство Шуклы вполне объяснимо» (Stevenson. 1974. P. 58). Когда Шукла и все остальные были еще на улице, Амриталал Чакраварти случайно вышел из дома. Шукла сразу же узнала его и опустила глаза, как это делают индийские женщины в присутствии старшего родственника мужского пола. В доме было от двадцати до тридцати человек. Шуклу спросили, узнает ли она своего мужа. Та сразу показала на Харидхана Чакраварти, который, по ее словам, был «отцом Мину» (Stevenson. 1974. P. 59). Она также сразу узнала Кхету, назвав его «дядей Мину» (Stevenson. 1974. P. 60). Через какое то время в комнату вошел пожилой человек и спросил Шуклу, знает ли она, кто он (Stevenson. 1974. P. 60). Шукла ответила «Каруна», узнав своего младшего деверя. Большинство присутствовавших не знали его настоящего имени Каруна, а называли его Кути. Увидев Мину, Шукла разрыдалась и стала всячески проявлять признаки любви к девочке, которой в тот момент было 12 или 13 лет (Stevenson. 1974. P. 59). При этом Шукле тогда только что исполнилось 5 лет. Бабушка Шуклы, которая тоже приехала с ними, попросила Шуклу показать ее бывшую свекровь. Шукла указала на женщину, которая действительно была свекровью Маны (Stevenson. 1974. P. 60).

Через неделю после посещения Шуклой этой семьи Харидхан Чакраварти (муж Маны), Реба Нани Патхак (тетка Маны по матери) и Мину приехали к Шукле в Кампу. Реба Нани Патхак спросила ее: «С кем ты оставила Мину, когда умерла?» Шукла ответила: «С вами». Стивенсон писал: «Последним, что Мана сказала перед смертью, была ее просьба к тете позаботиться о Мину, и тетя пообещала Мане исполнить ее просьбу» (Stevenson. 1974. P. 61). Шукла попросила свою семью приготовить для Харидхана Чакраварти особое блюдо, и оказалось, что это была его любимая еда. Реба Патхат вспоминала, что, будучи в гостях у Шуклы, они спросили ее, были ли у нее еще дети, кроме Мину. Шукла верно ответила, что у нее был сын, который умер в младенчестве, еще до рождения Мину. Шуклу спросили, жила ли она где нибудь еще, кроме Бхатпары, и Шукла снова правильно ответила, что раньше жила в Кхарагпуре. Харидхан Чакраварти и его жена Мана жили там примерно год. Реба Патхак и Харидхан Чакраварти спросили Шуклу о ее одежде. Она сказала, что у Маны было три сари, из них два шелковых, привезенных из Бенареса. Двумя неделями позже, в свой следующий визит в Бхатпару, Шукла указала на три сари среди большого количества другой одежды, принадлежавшей иным людям (Stevenson. 1974. P. 63). В тот же раз Шукла сказала, что у семьи Чакраварти было две коровы и попугай. Коровы к тому времени умерли, а попугай улетел после смерти Маны. Шукла вспомнила, что у нее был медный кувшин в одной из комнат дома Чакраварти. Стивенсон писал: «Шукла пошла в эту комнату и нашла там кувшин. Она не посещала той комнаты в свой первый приезд. Эта комната оказалась бывшей спальней Маны» (Stevenson. 1974. P. 63). Шукла правильно показала, где раньше стояла кровать Маны. Увидев швейную машинку, на которой часто шила Мана, Шукла заплакала.

Шукла очень привязалась к бывшему мужу Маны, Харидхану Чакраварти. Он подтвердил ее рассказ о том, как они ходили в кино. Поскольку для большинства читателей поход в кино считается чем то обычным, этот факт не покажется им существенным. Но, как пишет Стивенсон, «данное событие было памятным потому, что это был единственный раз в жизни Маны, когда она сходила с мужем в кино. Этот поступок Маны вызвал недовольство ее свекрови» (Stevenson. 1974. P. 58). Шукла очень ждала приездов Харидхана Чакраварти (он навещал ее несколько раз). Всякий раз при виде Мину Шукла выражала сильную привязанность к ней и всегда вела себя как мать, хотя и была младше Мину (Stevenson. 1974. P. 57). Однажды один из членов семьи Патхак, будучи в гостях в Кампе, солгал Шукле, что Мину очень больна. Шукла плакала, пока ее не убедили в том, что это неправда. «В другой раз, – пишет Стивенсон, – когда Мину действительно заболела и Шукла об этом узнала, Шукла очень расстроилась, заплакала, и потребовала, чтобы ее отвезли в Бхатпару к Мину. Родные так и не смогли успокоить девочку, пока на следующий день та не увидела Мину, которой было уже лучше» (Stevenson. 1974. P. 57).

Стивенсон внимательно рассмотрел вероятность того, что семьи могли общаться между собой, и знание Шуклы о ситуации во второй семье объясняется именно этим. Стивенсон писал: «Члены обеих семей отрицали, что ранее знали о существовании друг друга» (Stevenson. 1984. P. 54). Семья Гупта переехала в Кампу из Западной Бенгалии в 1951 году. Отец Шуклы лишь однажды был в Бхатпаре, где давал в школе магическое представление.

Семьи Чакраварти и Патхак уже давно жили в Бхатпаре. Вероятность их знакомства с семьей Гупта уменьшается еще и потому, что семьи принадлежали к разным кастам. Семьи Чакраварти и Патхак принадлежали к касте брахманов, а семья Гупта – к касте баний, торговцев. Шукла не хотела есть вместе с другими детьми в семье. Когда ей было три года, она говорила: «Почему я должна есть с вами? Я принадлежу к касте брахманов» (Stevenson. 1974. P. 57).

Ш. C. Пал, работавший с К. Н. Сеном Гуптой на железной дороге, жил возле Бхатпары, но он ничего не знал ни о семье Чакраварти, ни о семье Патхак, пока Гупта не рассказал ему о воспоминаниях своей дочери о жизни в Бхатпаре. К тому моменту Пал был знаком с семьей Гупта всего месяц и ни разу не был у них дома. Поэтому «откровения» Шуклы, длившиеся к тому времени уже несколько лет, не могут опираться на сведения, полученные ею от Пала (Stevenson. 1974. P. 55). Еще один возможный источник информации – это Атул Дхар, другой коллега отца Шуклы, который был поверхностно знаком с семьей Чакраварти. Но Стивенсон отмечал, что «Шри Атул Дхар никогда не говорил о семье Чакраварти с Шри Сеном Гуптой» (Stevenson. 1974. P. 55).

А вот другой случай, описанный Стивенсоном. Имад Элавар родился в 1958 году в деревне Корнаэль в Ливане, в семье друзов – членов мусульманской секты, признающей перевоплощение души. С двухлетнего возраста Имад рассказывал о своей прошлой жизни в деревне Кхриби, в семье Бухамзи. Он часто говорил о человеке по имени Махмуд. Еще он называл имена Амин, Адил, Талил (или Талал), Саид, Туфик, Салим и Кемал. Имад вспоминал и женщину по имени Мехибех. Отец Имада ругал сына за выдумки. Но мать Имада и его бабка с дедом были склонны ему верить. Когда Имаду исполнилось два года, в Корнаэль приехал Салим эль Ашкар, житель Кхриби. Бабушка Имада рассказывала, что когда Имад увидел Салима, то бросился к нему и обнял. Салим спросил его: «Ты знаешь меня?» Имад ответил: «Да, ты был моим соседом» (Stevenson. 1974. P. 276). Салим эль Ашкар действительно жил по соседству с одним покойным членом семьи Бухамзи. Вскоре после этого случая родители Имада встретили женщину, которая жила в деревне возле Кхриби. Она подтвердила, что там есть люди с такими именами, которые называл Имад (Stevenson. 1974. P. 276). В декабре 1963 года отец Имада был в Кхриби на похоронах и встретил там нескольких людей, о которых говорил Имад. Это был первый его приезд в Кхриби, и до того он не встречался ни с кем из семьи Бухамзи.

Имад вел себя довольно странно. Первое слово, которое он сказал, было «Джамиля», имя женщины, которую он, по видимому, знал в прошлой жизни. Он описывал ее красоту и знал, что та любит одежду западных фасонов. Имад неоднократно обнаруживал свою привязанность к этой, по его словам, красивой женщине, что было не совсем обычно для двух трехлетнего мальчика. Он избегал своих ровесников и любил крепкий чай и кофе, совсем как взрослые деревенские жители. Он часто просил отца взять его с собой на охоту. Имад говорил, что в прошлой жизни у него была винтовка и двустволка, и рассказывал, что прятал винтовку у себя дома. В школе он очень быстро освоил французский. Когда у него родилась сестра, он попросил, чтобы ее назвали Худой. Имад очень боялся автобусов и грузовиков и часто рассказывал о двух авариях. В результате первой грузовик переехал человека и тот лишился ног, причем пострадавший и водитель грузовика враждовали друг с другом. Во втором случае Имад сам был водителем автобуса, который попал в аварию, когда его самого не было за рулем. Имад подробно описывал дом, в котором жил. Кроме того, он часто выражал радость по поводу того, что может ходить.

Из всех этих рассказов родители Имада сделали вывод, что он некогда жил в Кхриби и что его звали Махмуд Бухамзи, а его женой была красавица Джамиля. Махмуд погиб, когда его сбил грузовик, потеряв при этом обе ноги. Грузовик сбил его из за того, что между ним и водителем грузовика была вражда. Родители также решили, что люди, чьи имена называл Имад, были сыновьями, братьями и другими родственниками Махмуда. Например, из слов мальчика явствовало, что Амин был его братом и жил в Триполи, где работал в суде. Другого его брата звали Саид. У него было четверо сыновей: Адил, Талил (или Талал), Кемал и Салим. Еще у него были друзья Йозеф эль Халиби и Ахмед эль Халиби. Кроме того, у него была сестра по имени Худа.

В 1962 году Стивенсон узнал об этом случае и в 1964 году приехал в Ливан, чтобы встретиться с Элаварами. В марте 1964, когда Имаду было пять с половиной лет, Стивенсон поехал с ним и его отцом из Корнаэля в Кхриби. Корнаэль находится в горах, в 25 километрах к востоку от Бейрута, а Кхриби располагается в 40 километрах к югу от Корнаэля. Дальний родственник Элаваров знал семью Бухамзи. Но отец Имада сказал Стивенсону, что этот родственник никогда не упоминал о Бухамзи.

Когда Стивенсон, Имад и его отец приехали в Кхриби, а это произошло 17 марта 1964 года, Стивенсон пообщался с некоторыми жителями этой деревни. Двое из них сказали, что в июне 1943 года один из членов семьи Бухамзи погиб под колесами грузовика. Но это был не Махмуд, а Саид Бухамзи. Что же касается Джамили, то она, по словам опрошенных, не была женой Саида Бухамзи. Стивенсон также сумел найти Йозефа эль Халиби, который к тому времени уже состарился и был болен. Он сказал, что дружил с Саидом Бухамзи. Стивенсон писал: «В первый наш приезд Имад верно показал, где находится его бывший дом, и произнес еще несколько фраз, из которых явствовало, что он по каким то необъяснимым причинам хорошо знает эту деревню. Однако в тот раз мы не встретили никого из семьи Бухамзи» (Stevenson. 1974. P. 279).

На следующий день Стивенсон вернулся в Кхриби один, без Имада и его отца. Он получил еще несколько подтверждений того, что Саид Бухамзи не имел отношения к Джамиле. Он также выяснил, что описанный Имадом дом, в котором он якобы раньше жил, не соответствует дому Саида Бухамзи. Кроме всего прочего, в деревне уже жил один человек, который утверждал, будто в прошлой жизни был Саидом Бухамзи.

Таким образом, Стивенсон получил довольно противоречивую информацию, ставившую под сомнение всю историю Имада в изложении его родственников. Но потом Стивенсон узнал новые факты о еще одном члене семьи Бухамзи, по имени Ибрагим, который приходился Саиду двоюродным братом. Ибрагим действительно состоял в связи с женщиной по имени Джамиля, которая была его любовницей. Ибрагим умер 18 сентября 1949 года от туберкулеза. Болезнь поразила позвоночник, и Ибрагиму было очень больно ходить. Стивенсон также узнал, что у Ибрагима был дядя по имени Махмуд.

Из дальнейших расспросов Имада и его родных Стивенсон узнал, что в действительности Имад никогда не утверждал, что он и есть Махмуд. Не утверждал он и того, что был тем человеком, который погиб при аварии. Это были лишь предположения его семьи, которая пыталась логически связать все факты и имена, услышанные от Имада. Их ошибки исключают вероятность того, что они сами придумали историю о прошлой жизни Имада, используя полученную обычными способами информацию от жителей Кхриби.

Стивенсон начал прорабатывать теорию о том, что в прошлой жизни Имад мог быть Ибрагимом. Тогда все встало на место. Любовница Ибрагима, Джамиля, славилась своей красотой и действительно носила европейскую одежду – красное платье и туфли на высоком каблуке, что было очень необычно для жительницы ливанской деревни в 1940 х годах. Ибрагим свободно говорил по французски, так как выучил этот язык в армии. У Ибрагима был близкий родственник по имени Амин, живший в Триполи. Амин был государственным служащим, и его контора располагалась в здании суда в Триполи. Но Амин не был братом Имада, как предполагали родители мальчика. Ливанцы нередко называют «братьями» своих близких друзей и родственников. Еще у Ибрагима была родственница Мехибех. Родители Имада решили, что в его прежней жизни она была его дочерью. Также у Ибрагима были двоюродные братья Адил и Кхалил. Стивенсон предположил, что упоминаемое мальчиком имя Талил было искаженным именем Кхалил. И Талила, и Адила родители Имада по ошибке считали его сыновьями. Имад упоминал имя Туфика, которого сначала посчитали его братом, и Кемала, которого посчитали его сыном, но оказалось, что и они были двоюродными братьями Ибрагима. Салим, которого тоже считали одним из сыновей, оказался дядей Ибрагима, с которым он и жил. У Ибрагима Бухамзи была сестра Худа. Йозеф эль Халиби, которого Имад называл другом, был на самом деле другом всего семейства Бухамзи. Ахмед Халиби был братом Йозефа. Ибрагим Бухамзи действительно был водителем автобуса, который попал в аварию. Это случилось в тот момент, когда Ибрагим припарковал автобус у обочины и отлучился на минуту. Автобус в это время сам покатился под откос, в результате чего пострадали несколько пассажиров. Таким образом, подтвердилось высказывание Имада о том, что автобус попал в аварию, когда его самого не было за рулем. Ибрагим действительно любил охоту, у него была двустволка, которую упоминал Имад. Также была у него и винтовка, которую он прятал, поскольку гражданским лицам держать такое оружие запрещалось (Stevenson. 1974. Pp. 286–290).

Имад говорил, что его дом находился в центре Кхриби, возле склона. Дом Ибрагима соответствовал этому описанию. Имад упоминал о двух колодцах, одном сухом и другом с водой. Об этом факте Стивенсон пишет: «Когда Ибрагим был жив, там действительно было два „колодца“, и нам показали оба. После смерти Ибрагима „колодцами“ больше не пользовались. Но это были не обычные колодцы с водой, а специальные бетонные емкости для хранения грейпфрутового сока. Их использовали по очереди. После сезона дождей в одном из них оставалась вода, а второй, который был более мелким, пересыхал. Таким образом, один „колодец“ действительно был пустым, а другой – полным» (Stevenson. 1974. P. 293). Говорил Имад и о новом саде. Брат Ибрагима Фуад подтвердил, что незадолго до смерти Ибрагима был разбит новый сад. Имад правильно сказал, что там росли вишни и яблони. Стивенсон сам видел их, когда посещал дом Ибрагима. Имад говорил, что у него были маленький желтый автомобиль, автобус и грузовик. Все это действительно было у членов семьи Бухамзи, с которыми жил Ибрагим.

Стивенсон 19 марта 1964 года в третий раз поехал в Кхриби, уже с Имадом и его родителями. Они пришли в дом Ибрагима Бухамзи, где Имад сделал 14 верных утверждений (Stevenson. 1974. P. 299). Например, он показал место за туалетом, где Ибрагим прятал винтовку. Мать Ибрагима подтвердила это, поскольку только она знала о винтовке. В доме Имаду показали фотографию мужчины. Ему сказали, что это, наверное, дядя или брат Ибрагима, но он правильно ответил, что это он сам (Ибрагим). В доме также присутствовала сестра Ибрагима, Худа. Она спросила Имада, знает ли он ее, и Имад правильно назвал ее имя (Stevenson. 1974. P. 301). Чуть позже Худа сказала Имаду: «Ты кое что сказал прямо перед смертью. Ты помнишь это?» Имад ответил: «Худа, позови Фуада». Стивенсон писал: «Все так и было. Незадолго до этого Фуад вышел, и Ибрагим хотел увидеть его еще раз, но не успел» (Stevenson. 1974. P. 301). В спальне стояли две кровати, из которых Имад сразу же указал на ту, на которой умер Ибрагим. Он показал, как она стояла, поскольку тогда расположение кровати было иным. Когда его спросили, как он общался с друзьями во время болезни, Имад показал на окно. Стивенсон отмечал: «Когда Ибрагим заболел, друзья не могли прийти к нему, потому что болезнь была заразной, и они общались через окно, а кровать стояла так, чтобы он мог видеть их и разговаривать с ними» (Stevenson. 1974. P. 300).

Имад также рассказывал Стивенсону о еще одной своей жизни, длившейся с 1949 года, когда умер Ибрагим, по 1958 год. Он утверждал, что рождался еще один раз в местечке под названием Дар эль Ахмар, но не помнил достаточно подробностей, чтобы Стивенсон мог подтвердить эту информацию (Stevenson. 1974. P. 318).

Согласно профессору философии Дэвиду Р. Гриффину, о достоверности воспоминаний о прошлой жизни, которые исследовал Стивенсон, говорят следующие обстоятельства. 1) Подобные воспоминания появляются спонтанно у детей в возрасте от 2 х до 4 х лет; в более старшем возрасте подобные воспоминания встречаются реже, и совсем исчезают они обычно в 5–8 летнем возрасте. В случае фальсификаций «воспоминания» приходят к человеку гораздо позже. 2) Промежуток времени между рождением одного человека, и смертью другого, с которым ребенок отождествляет свою прошлую жизнь, обычно короткий. В случае же сфабрикованных воспоминаний люди обычно рассказывают, будто помнят, что жили несколько веков назад. 3) Предыдущее рождение, как правило, было в той же культуре и в той же местности. В придуманных воспоминаниях это зачастую не так. 4) Обычно воспоминания о прошлой жизни, которые потенциально можно проверить, совпадают с фактами на 80–90 %. 5) Воспоминания ребенка о его прошлой жизни обычно подтверждает кто либо еще, кроме его родителей. 6) Ни дети, ни их родственники ничего не выигрывают от этих воспоминаний – ни денег, ни каких либо привилегий. 7) Воспоминания о прошлой жизни иногда подтверждаются поведением, талантами, знанием языков, родимыми пятнами или врожденными дефектами, связанными с прошлыми жизнями (Griffin. 1997. Pp. 193–194).

Еще один интересный случай с переселением души произошел на Аляске с Уильямом Джорджем, индейцем из племени тлингит. Он славился как хороший рыбак. Племя тлингитов верило в переселение души. Джордж говорил своему сыну Реджинальду и своей невестке: «Если переселение души действительно существует, то я вернусь в этот мир как ваш сын. И вы узнаете меня, потому что у меня будут такие же родимые пятна, как сейчас». Одно родимое пятно у него было на левом плече, а другое – на левом предплечье. Позже он отдал Реджинальду свои золотые часы и велел сохранить их до его следующего рождения. Реджинальд отдал часы жене и передал ей слова отца. Та спрятала часы в шкатулку. Через несколько недель Уильям Джордж пропал в море, а через какое то время жена Реджинальда забеременела. Перед родами она видела Уильяма Джорджа во сне. Он сказал ей, что ему не терпится увидеть ее сына. Его назвали Уильямом Джорджем младшим, и у него были родимые пятна в тех же местах, что и у покойного деда. Уильям Джордж старший в молодости повредил правую лодыжку, играя в баскетбол, и всю жизнь прихрамывал, при этом его правая нога была чуть вывернута. Когда ребенок научился ходить, он стал прихрамывать так же, как и его покойный дед. Когда Уильяму младшему было 5 лет, мать открыла при нем шкатулку, в которой он заметил золотые часы. Мальчик схватил их и сказал: «Это мои часы» (Griffin. 1997. Pp. 197–198; Stevenson. 1974. P. 232–234, 240). Я упомяну еще несколько случаев совпадений родимых пятен в девятой главе, где речь пойдет о паранормальном изменении биологических форм.

Есть и другие объяснения схожести родимых пятен и вещих снов, в которых умерший родственник сообщает о своем намерении родиться вновь. Желая избежать упоминания о том, что после смерти человека может сохраняться обладающее сознанием существо, которое и является в подобных снах, Гриффин предположил следующее (Griffin. 1997, P. 200). Допустим, что Том при жизни сообщает Мэри о своем желании вернуться в другом теле. Когда Том умирает, женщина, из чрева которой он снова появится на свет, телепатически узнает об этом от Мэри, которая еще жива. Либо же будущая мать может получить эту информацию от бесплотных мыслей Тома, содержащихся в эфире. Эта теория, в соответствии с которой содержимое ума продолжает существовать после смерти человека в виде некоего эфирного компьютерного файла, вводится Гриффином для того, чтобы избежать концепции существования сознающей частицы, или души, не разрушающейся после смерти тела. Как бы там ни было, будущая мать получает информацию от Мэри или из бесплотных мыслей Тома, и затем эта информация представляется подсознанием как вещий сон. В некоторых случаях информация может передаваться от матери к младенцу, пока тот еще находится в утробе, и после рождения ребенок может рассказывать о своем сознательном решении появиться на свет у данных родителей, хотя на самом деле его раньше не существовало. Воспоминания ребенка на самом деле не принадлежат ему. Что же касается родимых пятен, то телепатическим путем полученное о них матерью знание может сказаться на плоде, что объясняется сверхъестественными психокинетическими способностями матери. Но такое объяснение кажется более чем натянутым. Почему, спрашивает Гриффин, мать не выдаст эти воспоминания о прошлой жизни за свои собственные? Почему она передает информацию ребенку? (Griffin. 1997. Pp. 201–202).

Если воспоминания о прошлой жизни – это не более чем информация, полученная живыми людьми от умерших, которая каким то образом сохранилась в пространстве, то эти воспоминания не должны простираться дальше смерти. Но Стивенсон и другие исследователи сообщают о таких случаях, когда воспоминания захватывают и события, имевшие место после смерти человека. Эти воспоминания о периоде между воплощениями говорят о том, что самым простым объяснением для них будет перевоплощение. По видимому, такие воспоминания довольно распространены. Из 230 случаев в Бирме, о которых пишет Стивенсон, в 52 люди помнили период между воплощениями. В 21 из 38 случаев на Таиланде люди также рассказывали об этом периоде (Griffin. 1997. Pp. 202–203). В качестве примера можно привести воспоминания человека о собственных похоронах или видение своей новой семьи, предваряющее рождение в ней.

Множество таких воспоминаний невозможно подтвердить или опровергнуть, но бывают и исключения. В Индии 4 летний мальчик Вир Сингх рассказывал, что в прошлой жизни был мужчиной по имени Сома Датта Шарма. Шарма умер за 11 лет до рождения Вира. Сингх рассказывал о разных событиях в семье Шарма за эти одиннадцать лет, в том числе и о рождении мальчика и двух девочек. При встрече с ними Сингх сразу узнал их (Griffin. 1997. P. 203). Житель Бирмы, Маунг Йин Маунг, рассказывал, что его встречали и после смерти, пока он еще не воплотился в нынешнем теле (Griffin. 1997. Pp. 202–203).

Более того, если воспоминания о прошлых жизнях лишь вызваны считыванием мыслей умершего, то можно предположить, что это будут спутанные воспоминания о нескольких жизнях, тогда как обычно все подобные рассказы очень последовательно описывают только последнюю жизнь человека. В любом случае, из этого предположения явствует, что окружающее пространство изобилует чьими то мыслями, которые дожидаются, пока их прочитают и включат в воспоминания о прошлой жизни (Griffin. 1997. Pp. 206–207). Подводя итог сказанному, можно утверждать, что существование обладающей сознанием частицы, которая продолжает жить после смерти одного физического тела и переселяется в другое, наилучшим образом объясняет воспоминания о прошлой жизни и связанные с ними феномены – родимые пятна и вещие сны.



Внутриутробные воспоминания

В книге «Изменения сознания» (Wade. 1996), которую выпустило издательство Нью Йоркского государственного университета, психолог Дженни Уэйд пишет, что в целом психология развития отрицает существование сознания как отдельного элемента. Однако, по словам Уэйд, из последних исследований в данной области «вырисовывается новая теория, более соответствующая восточным и древним мистическим представлениям о мире» (Wade. 1996. P. 2). Она считает, что «для психологии, возможно, больше подходит такая система понятий, которая учитывает феномен сознания» (Wade. 1996. P. 4).

Согласно теориям, которые на сегодняшний день превалируют в психологии и неврологии, сознание существует лишь при условии определенного взаимодействия нервных клеток мозга. Но Уэйд говорит, что есть множество фактов, способных опровергнуть эти представления. «Существуют эмпирически проверенные данные, свидетельствующие о том, что человеческое сознание может действовать независимо от физической основы » (Wade. 1996. P. 18. Курсив Уэйд).

Среди этих данных есть и СБС, и воспоминания о прошлых жизнях, которые мы уже обсуждали, но Уэйд, апеллируя к исследованиям Д. Б. Чемберлена, Хелен Вамбах, С. Грофа и других, говорит еще об одной категории фактов – внутриутробных воспоминаниях. Уэйд пишет об исследованиях в этой области: «Эти данные получены недавно и еще не полностью осмыслены; тем не менее, они представляют собой последовательную цепочку фактов, в совокупности предполагающих, что зрелое человеческое сознание появляется до рождения, иногда даже до зачатия, и не умирает со смертью тела» (Wade. 1996. P. 19).

Согласно исследованиям в рамках фундаментальной науки, развитие нервных клеток, отвечающих за сознание, начинается у плода на довольно поздней стадии. Мозговые волны, которые связывают с сознанием, проявляются только на седьмом месяце беременности – на 28–32 неделе (Spehlmann. 1981. Цитируется по: Wade. 1996. P. 28). И даже в это время мозговая активность очень ограничена, поскольку нервные связи клеток мозга развиваются в основном после рождения. Но Уэйд признает, что существует большое количество данных о внутриутробных воспоминаниях, из которых явствует, что сознание появляется у плода еще до развития мозга.

Уэйд предполагает, что есть два вида внутриутробного сознания (Wade. 1996. Pp. 42–43). К первому виду относится ограниченное сознание, которое развивается по мере развития нервных клеток мозга, а ко второму – более полное, зрелое сознание, связанное с трансцендентным телом плода, но не ограниченное степенью развитости мозга и органов чувств. Как пишет Уэйд: «Эти два источника сознания органично дополняют друг друга в едином организме» (Wade. 1996. P. 44). Следовательно, можно предположить, что сознание является в первую очередь свойством трансцендентного тела и что иногда оно передается мозгом плода, ребенка или взрослого человека и проявляется в зависимости от ограничений, налагаемых стадией развития человека. Согласно Уэйд, трансцендентное тело плода является частью большей сознающей частицы (Wade. 1996. Pp. 13–14). Это подтверждает и ведическая точка зрения о том, что атма (наше «я») является вечной частицей постоянно существующей параматмы , или высшего «я».

С. Гроф и Д. Б. Чемберлен писали о полученных с помощью гипнотической регрессии внутриутробных воспоминаний, охватывающих период вплоть до зачатия (Grof. 1985; Chamberlain. 1990). По словам Уэйд, эти воспоминания были сверены с «информацией, полученной от матери, родственников, акушеров и почерпнутой из медицинской карты» (Wade. 1996. P. 44). Помимо воспоминаний о зачатии, встречались и воспоминания о попытках аборта. В большинстве случаев не похоже, что опрошенные узнали об этом от своих родителей уже после рождения, потому что крайне редко родители рассказывают такие факты детям, что вполне понятно. Но во многих случаях родители подтверждали эту информацию, которую испытуемые сообщали под гипнозом. Вот один такой случай: «Я еще только начал развиваться, а мать пытается вымыть меня наружу с помощью какого то средства. Я чувствую жжение… Я знаю, что она хочет от меня избавиться. Я всего лишь маленький пузырек. Я не знаю, откуда я это знаю, но это так. Моя тетка дает матери какие то советы. Я слышу ее голос и голос еще одной женщины. Она настроена против беременности. Она не знает обо мне… Но средство не помогло. У него резкий неприятный запах, похожий на запах дезинфицирующего средства, вроде нашатыря. Я вижу, где я был; я находился там, вверху, совсем маленький. Я знал, что меня никто не хочет видеть… но я твердо решил остаться, я уже тогда был бойцом. Моя бедная мать умерла бы, если бы догадалась, что я все знаю!» (Chamberlain. 1990. P. 179).

Другая категория воспоминаний – зрительные образы самих родов. Согласно Уэйд, такие случаи являются «одним из самых сильных аргументов в пользу существования трансцендентного источника сознания» (Wade. 1996. P. 47). С точки зрения психологии, такие случаи невозможны, потому что новорожденный должен находиться без сознания. Более того, глаза новорожденного обычно закрыты, и даже если они открываются сразу же после родов, у него еще нет зрения в привычном понимании этого слова.

В некоторых случаях воспоминания о родах вызваны гипнотической регрессией, а иногда о них спонтанно рассказывают в детском возрасте, в основном, от 2 х до 3 х лет. Джейсон в три с половиной года рассказал своей маме, как она его рожала. Он сказал, что слышал ее крики и вспоминал, как пытался пройти родовой канал, и ему было очень тесно и сыро. Он чувствовал, как что то обвилось вокруг его шеи. Он чувствовал, как его ударили по голове и оцарапали ему лицо (Chamberlain. 1988. P. 103. Цитируется по: Wade. 1996. P. 48). Чемберлен отмечал: «Мать Джейсона сказала, что „никогда не рассказывала ему о родах, никогда “, но сказанное им соответствовало действительности. Вокруг его шеи была обвита пуповина, на голове у него был установлен электрод, а вытаскивали ребенка щипцами. На фотографии, сделанной сразу после родов, видны царапины на его лице» (Chamberlain. 1988. P. 103).

Изучая воспоминания о родах, рассказанные под гипнозом, Чемберлен сравнивал рассказы детей и их матерей, и они во многом совпадали. До сеанса гипноза дети, средний возраст которых составлял шестнадцать лет, ничего не помнили о родах. Уэйд пишет о воспоминаниях под гипнозом: «В рассказах последовательно перечислялись события дня, место, люди, инструменты, положение матери при родах, медицинский персонал, который при этом присутствовал. Воспоминания также охватывали еще несколько дней, причем правильно указывалась последовательность кормлений, (вода, искусственное питание, грудное молоко), планировка палат, подробности, связанные с выпиской и возвращением домой» (Wade. 1996. P. 49). Чемберлен нашел некоторые расхождения в рассказах матерей и детей, но они были незначительными и не содержали серьезных противоречий. Может ли быть, что детские воспоминания были на самом деле получены от матери и сразу забыты? Чемберлен считал это маловероятным, поскольку дети часто сообщали подробности, неизвестные матерям.

Ниже приводится один рассказ о таких воспоминаниях (Wade. 1996. P. 50). Вот что рассказывала о родах мать: «Они положили ее мне на живот, но при этом все равно придерживают ее… я вижу много крови и белой смазки. Девочка плачет. Я вижу пуповину. Мои руки привязаны, я не могу дотронуться до нее. Я хочу, чтобы они подняли ее и закутали. Я говорю с врачами. Мне кажется, что они надели на меня белую шапочку. Наконец они развязали мне руки, и сестра поднесла девочку ко мне с левой стороны. Но я все равно не могу дотянуться до нее. Я очень расстроена. Я говорю ей „Привет!“… и спрашиваю врача, сколько она весит».

А вот как вспоминает о родах сама девочка: «Они положили меня матери на живот. Врач говорит с мамой. Все, кажется, в порядке, и она тоже в порядке… я чувствую себя больше и тяжелее. Я вижу ее, но я не рядом с ней. Волосы матери собраны, как будто накручены на бигуди. Она выглядит усталой, вся в поту, со мной никто не разговаривает. Они говорят, кажется, обо мне, но не со мной. Они ведут себя так, как будто знают, что я здесь, но как будто я сама при этом не знаю, что я здесь… Сестра чем то вытирает меня. Затем они кладут меня рядом с матерью. Мать не плачет, но готова расплакаться. Она была первая, кто заговорил со мной, сказав мне: „Привет!“ Больше никто, кажется, не думает, что я действительно здесь. Потом она поговорила с врачом и меня снова забрали».

В другом случае Дебора рассказывала, как при рождении она сначала ощущала себя отдельно от своего младенческого тельца, а затем каким то образом ее сознание соединилось с телом: «Потом вдруг появилась эта желтая комната и люди. Тогда я начала понимать, что происходит. Я была не очень этому рада… Я сначала не понимала, что способна кричать – это получилось как то само собой… Еще было очень странно дышать… Я никогда прежде этого не делала… До этого я отождествляла себя с умом. Когда же я оказалась в подобной ситуации [имеется в виду рождение], мне это не очень то понравилось. Я видела, как все вокруг меня буквально сходят с ума. Тогда я подумала, что я умнее их, так как понимаю, что ситуация связана со мной, а они, по видимому, этого не понимают. Эти люди словно игнорировали меня. Они что то делали с моим телом, думая, что это и есть я» (Chamberlain. 1988. Pp. 155–157).

Хелен Вамбах записала рассказы более 750 человек, введенных в состояние гипнотической регрессии (Wambach. 1981), причем их воспоминания о внутриутробном развитии и рождении вполне согласуются с теорией Уэйд о двух источниках сознания. Уэйд пишет об опрошенных Вамбах: «Они не отождествляли себя с растущим плодом или потоком его сознания, хотя и признавали, что это „их тело“. Себя же они отождествляли с физически трансцендентным источником сознания, которое существовало обособленно от плода на протяжении шести месяцев от зачатия. Более того, многим очень не хотелось соединять „свое сознание“ с телесным сознанием плода. Опрошенные Вамбах описывали себя как бестелесный ум, витающий рядом с матерью и плодом, находящийся „внутри и вне“ плода и телепатически узнающий об эмоциях матери во время беременности и родов… Испытуемые объясняли нежелание соединиться с плодом негативными эмоциями, связанными с самим фактом рождения. Около 68 % выражали нежелание рождаться и связанное с этим беспокойство. Они относились к физической жизни как к неприятной обязанности, к выполнению которой их принуждала чья то воля» (Wade. 1996. P. 52).

Если добавить к этому воспоминания о прошлой жизни, то полная последовательность развития сознания, по мнению Уэйд, позволяет говорить о существовании трансцендентного тела до и после текущего воплощения. Согласно некоторым исследователям, пишет Уэйд, трансцендентное тело во время зачатия и рождения начинает отождествлять себя сначала с тонкими энергетическими полями, окружающими физическое тело, а потом и с самим телом. «В целом, – пишет Уэйд, – из рассказов опрошенных вытекает предположение о том, что „я“ человека – его бессмертное сознание как форма жизненной энергии – включающее в себя накопленную карму, „нисходит“ с внешнего уровня окружающего тело энергетического поля на внутренние, самые близкие к телу уровни, и затем переходит в само тело, сливаясь с его клеточной структурой, когда тело рождается в этом мире. Если кармические задачи не решены, за время жизни накапливается больше энергии, чтобы наполнить источник сознания сильно заряженным материалом. Пока он не будет израсходован, это скопление энергии продолжит существование сквозь время и воплощения» (Wade. 1996. P. 43). Толкование Уэйд отражает концепцию деволюции, согласно которой сознающая частица постепенно покрывается сначала оболочкой ума, а затем и материи.


Заключение шестой главы

Любое научное объяснение всегда начинается с аксиомы, или недоказанных допущений. Если требовать доказательств исходных допущений, то мы окажемся в порочном круге доказательств допущений, доказательств доказательств допущений и так до бесконечности. Поэтому обычно считается, что отправная гипотеза просто должна быть обоснованной и соответствовать имеющимся фактам. На сегодняшний день большинство научных объяснений происхождения человека начинается с допущения о том, что человек состоит лишь из грубой материи, из известных химических элементов. И хотя это допущение не доказано, на основании имеющихся данных оно считается обоснованным. Однако, делая это допущение, ученые принимают во внимание не все из имеющихся данных. Разумеется, я говорю здесь о данных, вроде тех, что упомянуты в этой главе. Даже известный скептик Карл Саган, нападавший в своей книге «The Demon Haunted World» на защитников сверхъестественных явлений, говорил: «На момент написания этой работы в области экстрасенсорики есть три утверждения, которые, на мой взгляд, заслуживают отдельного изучения: 1) что одной только мыслью человек может повлиять на последовательность чисел, генерируемую компьютером; 2) что люди с умеренной потерей сенсорных способностей могут воспринимать посылаемые им мысли или образы; 3) что маленькие дети иногда рассказывают о своих воспоминаниях о прошлых жизнях, которые при проверке подтверждаются, причем дети не могли получить эту информацию обычным путем» (Sagan. 1995. P. 302). Я убежден, что есть и другие категории подобных данных, которые заслуживают тщательного изучения. И если принять во внимание все эти факты, то допущение о том, что человек состоит из трех субстанций (материи, ума и сознания, как я их определяю) станет гораздо более обоснованным, чтобы послужить основой для альтернативной программы исследований, призванной объяснить происхождение человека.

Такая альтернативная программа исследований должна приветствоваться наукой. Те, кто утверждают, что ум и сознание являются производными материи в результате деятельности нервных клеток мозга, неизбежно сталкиваются с трудностями. Они не могут убедительно объяснить, как молекулы взаимодействуют между собой по известным законам физики, чтобы при этом появилось сознание. Это навело некоторых исследователей (Griffin. 1997. P. 132) на мысль о том, что материальным атомам, помимо прочих характеристик, присуща и некая степень сознания. Соединенные вместе, эти маленькие частицы сознания, предположительно, сливаются в единое высококонцентрированное сознание, которое мы и ощущаем. Такая теория получила название панпсихизма. Но если каждый атом обладает сознанием лишь в незначительной степени, то что он сознаёт? Скорее всего, он может сознавать только присутствие других атомов. Каким именно образом это локализованное смутное сознание перерастает в общее индивидуальное глобальное сознание, вразумительно не объясняется.

Гриффин, следуя философии Альфреда Норта Уайтхеда и ранним идеям Лейбница, предполагает, что «множество индивидов на одном уровне может подчиняться „доминирующему“ индивиду на более высоком уровне, обладающему большим опытом и силой» (Griffin. 1997. P. 133). Иными словами, согласно этой теории, среди отдельных атомов человеческого тела, каждый из которых обладает индивидуальной частицей сознания, есть доминирующий атом с гораздо более высоким уровнем сознания, которому подчиняются все остальные атомы. Это выходит за рамки теории панпсихизма и уже больше похоже на ведическую концепцию существования атмы , индивидуальной сознающей частицы. Таким образом, проводя довольно радикальное разграничение между свойствами разных видов материальных частиц, Гриффин невольно возвращается к дуалистической теории о материи и сознании, от которой пытался уйти с помощью теории панпсихизма.

Такой «дуалистический» атомарный панпсихизм потенциально совместим с ведической моделью. В 35 м стихе «Брахма самхиты», гимна на санскрите, посвященного Творцу вселенной, сказано, что Сверхдуша, Параматма, входит в каждый атом. В беседе с учениками в Лондоне (17 августа 1971 года) мой гуру A. Ч. Бхактиведанта Свами Прабхупада объяснял, что индивидуальная душа, или атма , также присутствует в каждом атоме наряду с Параматмой (Conversations. 1988. Vol. 2. P. 351). Таким образом тела живых существ состоят из множества атомов, и в каждом есть душа и Сверхдуша, однако проявление сознания души в таких условиях угнетается ее сильным покрытием. Также тела живых существ содержат и доминирующую пару души и Сверхдуши, которые являются душой и Сверхдушой не отдельного атома, а всего организма, и именно их присутствием объясняется развитое индивидуальное сознание, связанное с сознанием Бога.

Некоторые ученые предполагают, что сознание можно объяснить и в рамках квантовой механики. К таким исследователям принадлежат физик Дэвид Бом, физиолог Карл Прибрам, нобелевский лауреат физик Брайан Джозефсон, математик сэр Роджер Пенроуз и нейробиолог Бенджамин Либет.

Стюарт Хамерофф, анестезиолог из университета штата Аризона, обратил внимание на микроструктуры клеток мозга, называемые микротрубочками, как на возможные центры квантовых эффектов, связанных с появлением сознания (Radin. 1997. Pp. 284–285). Но нет никаких доказательств, что сознание связано с этими микротрубочками мозговых клеток. Более того, остается непонятным, почему именно сознание должно появиться как квантово механический эффект в структурах, состоящих из обычных молекул. Современная квантовая механика ничего не знает о происхождении сознания. Радин (Radin. 1997. P. 287) отмечает: «Адекватной пси теорией… несомненно, будет не квантовая теория в ее нынешнем понимании. Скорее, квантовую теорию следует рассматривать как особый случай поведения неживой материи при определенных условиях. Для живых же организмов может понадобиться принципиально новая теория».

Физик Гельмут Шмидт проводил довольно необычные пси опыты с генераторами случайных чисел. Как мы уже знаем, в генераторе случайных чисел используется разложение радиоактивных частиц для прерывания потока нулей и единиц. Это разложение является результатом квантовых переходов, которые вызывают выбросы электронов. Согласно квантовой теории, эти выбросы случайны, следовательно, последовательность нулей и единиц тоже будет случайной. Это означает, что за большой период времени в образовавшемся ряду цифр соотношение нулей и единиц будет примерно одинаковым. Но Шмидт в ходе опытов обнаружил, что с помощью мысленных усилий человек может повлиять на это соотношение, и оно будет иным, чем может допустить теория вероятности. Шмидт писал: «На результат квантовых переходов, который квантовая механика считает случайным, человек может повлиять своей мыслью. Получается, что квантовая теория ошибочна применительно к системам, которые включают в себя человеческий фактор» (Schmidt. 1993. P. 367). Иными словами, квантовая теория в данном случае неверна, потому что ее решения неприменимы к экспериментам с генератором случайных чисел. Шмидт добавлял, что «не совсем ясно, можно ли изменить квантовую модель так, чтобы она учитывала и психические эффекты». Весьма сомнительно, что это когда либо может быть достигнуто. Это свидетельствует о невозможности полноценного описания реальности с помощью квантовой механики. Равно как и о невозможности найти простой набор формул для объяснения всего существующего во вселенной. Квантовая механика применима к определенным областям жизни, но она не всеобъемлюща. Поэтому цель универсальной математической теории будет всегда оставаться недостижимой.

Любое материальное объяснение сознания как производного работы нервных клеток или как квантово механического эффекта, связанного с микротрубочками нейронов, будет противоречить возможности изменения этих частиц мозга. Мозг состоит приблизительно из 10 миллиардов нейронов. У каждого из них около десяти тысяч связей с другими нейронами. Каждый день человек теряет в среднем одну тысячу нервных клеток мозга (Radin. 1997. P. 259). В тот факт, что сознание и его умственные составляющие могут оставаться целостными при таком мощном беспорядочном разрушении структуры мозга, который, предположительно, и создает сознание, весьма трудно поверить. Гораздо логичнее предположить, что сознание живого существа является неизменной компонентой реальности и лишь использует мозг как инструмент.

Взаимодействие материи, ума и сознания, как может показаться, иногда нарушает восходящую причинно следственную связь, которой придерживаются ученые редукционисты. Согласно их теориям, мы состоим в первую очередь из молекул, которые потом образуют и ум, и сознание. Радин (Radin. 1997. P. 260) и другие исследователи считали, что живой организм является частью системы, в которой развитие идет в обоих направлениях, то есть состояние материи может влиять на состояние ума и сознания, и наоборот. Радин полагал, что общая модель такой системы с двусторонней связью «может поместить квантовую или субквантовую физику в самый низ, поставив вверх „дух“ или „сверхдух“» (Radin. 1997. P. 261). Это согласуется и с ведической концепцией, которая действительно ставит превыше всего «сверхдух» (т. е. Параматму, или Сверхдушу).

Радин дает следующую характеристику адекватной физической теории относительно живых существ: «Эта теория должна объяснять, как можно передавать информацию на большие расстояния, не привязываясь к обычным ограничениям, налагаемым временем и пространством… Такая теория должна также объяснять не только принцип получения информации через время и пространство, но и то, как можно получить вполне определенную информацию… Теория должна объяснять, почему эта информация не переполняет нас постоянно… Она должна объяснять, как можно мысленным усилием воздействовать на хаотичные процессы… Эта теория должна объяснять феномены, связанные с продолжением существования некоей частицы после смерти тела. Среди таких феноменов появления призраков, одержимость духами, выход из тела (ВИТ) и состояния, близкие к смерти (СБС)… Теория также должна объяснять феномен полтергейста, служащий основным свидетельством проявлений широкомасштабного взаимодействия ума и материи» (Radin. 1997. Pp. 278–280).

Теория, основанная на ведической модели мироздания, способна объяснить все перечисленные явления. Материя, ум и индивидуальная душа исходят от Бога. Бог есть в каждом атоме и связан с каждой индивидуальной душой как Параматма, или Сверхдуша. Сверхдуша по определению присутствует во всех состояниях времени и пространства и находится за их пределами. Сверхдуша всеведуща. Поэтому посредством Сверхдуши информация может передаваться от одного человека к другому за пределами времени и пространства (в нашем понимании). В ведической литературе тому есть много подтверждений. Бхагавад гита (15.15) гласит, что именно от Сверхдуши каждая индивидуальная душа получает память, знание и забвение. Сверхдуша поэтому может контролировать вид и объем информации, поступающей к каждой индивидуальной душе, с помощью обычных или сверхъестественных способов. Поскольку Сверхдуша присутствует в каждом атоме материи и одновременно знает о намерениях сознания, она вполне может вызывать явления, связанные с необычной работой генераторов случайных чисел. Отвечая на желание экспериментаторов и намерение испытуемых, Сверхдуша может менять соотношение единиц и нулей в ходе эксперимента. Ведическая модель, утверждающая существование обладающей самосознанием вечной частицы (атмы ), объясняет и жизнь после смерти тела. Согласно ведической модели, обладающая самосознанием вечная частица, если только она не возвратилась на духовный уровень реальности, остается в материальном мире покрытой тонким ментальным телом. Это ментальное тело состоит из тонкого материального элемента (ума), который при участии Сверхдуши может влиять на обычную материю. Этим объясняются и полтергейсты, и появление призраков. Ментальное тело включает в себя также тонкие органы чувств, которые могут действовать независимо от обычных телесных органов чувств. Этим объясняются зрительные образы, наблюдаемые человеком в состоянии выхода из тела. Таким образом, ведическая модель объясняет очень многое.

Эта модель устраняет противоречие между умом и материей, существующее в классической декартовской дуалистической теории. В декартовской философии ум идентифицируется с сознанием. Распространено заблуждение, будто Декарт считал эпифиз мозга посредником во взаимодействии между умом (сознанием) и телом. Согласно его представлениям, этот орган чувствителен как к уму, так и к телу, и потому может служить связующим звеном между ними. По убеждению современных философов, Декарт лишь предполагал, что эпифиз является местом, где происходит это взаимодействие. Однако Декарт не мог точно сказать, каким образом оно происходит (Griffin. 1997. P. 105). Никола Мальбранш и Арнольд Гейлинкс, два главных последователя декартовской философии, приняли утверждение Декарта о раздельности ума и тела и заключили, что взаимодействие между умом и телом невозможно. В качестве объяснения их очевидного взаимодействия они предложили философскую доктрину окказионализма. Гриффин писал: «Согласно этой доктрине, если моя рука попадет на горячую плиту, то Бог заставит мой разум почувствовать боль, и я решу убрать руку. Мой ум, к сожалению, сам не в состоянии заставить мое тело двигаться, равно как и мое тело не может заставить ум чувствовать боль. Следовательно, в случае если я решу убрать руку, Бог сделает мне одолжение и уберет ее за меня. Все очевидное взаимодействие между умом и телом требует такого постоянного сверхъестественного вмешательства» (Griffin. 1997. P. 105).

Ведическая модель взаимоотношений между материей, умом и сознанием отчасти напоминает окказионализм. В ведической модели ум (тонкая разновидность материи) располагается вместе с обычной материей на одной стороне декартовского деления. Душа же, или элемент чистого сознания, располагается на другой стороне. Но все равно остается вопрос, как может осуществляться какая либо связь между душой (сознанием) и материей в двух ее проявлениях (обычная материя и тонкий материальный ум)? Ключом к решению вопроса является Сверхдуша. Она – первоисточник душ живых существ, равно как и элемента ума, и обычной материи. Сверхдуша следит за желаниями и намерениями душ живых существ и заставляет ум и материю трансформироваться в соответствии с этими желаниями. Ведическая модель также включает в себя и дуализм Спинозы, считавшего, что есть единая субстанция, дух, который по разному воспринимается в зависимости от его приложения, подобно тому, как электричество можно использовать и для нагрева, и для охлаждения. Сверхдуша обладает духовной энергией, проявить которую она может по разному. Духовная энергия может становиться материей, когда используется для того, чтобы покрывать изначальное духовное сознание индивидуальной души. Но та же самая энергия с разрешения Сверхдуши может возвратиться в свое изначальное духовное состояние.

Наличием Сверхдуши можно объяснить сложные аномалии, с которыми сталкиваются при изучении сознания. Нейробиолог Бенджамин Либет опубликовал результаты исследований связи намерений с состояниями мозга. Он просил испытуемых согнуть палец в тот же самый момент, когда они принимали такое решение. Изучение мозговых волн показало задержку в 1/15 секунды между принятием решения и фактическим движением мышц пальца. Но в том же исследовании говорится, что мозг испытуемых проявлял активность на 1/3 секунды раньше, чем испытуемый сознательно принимал решение согнуть палец. Либет предположил на этом основании, что наша свободная воля на самом деле не свободна, а отражает неосознанную деятельность мозга, которая предшествует сознательному проявлению решения. Следовательно, свободная воля – это иллюзия (Libet. 1994. Цитируется по: Radin. 1997. Pp. 283–284). Но это не обязательно так. Согласно ведической модели, Сверхдуша на глубоком уровне контролирует душу – ее фактическое самосознание. Предвидя желание души шевельнуть пальцем, Сверхдуша запускает процесс еще до того, как желание проявится в виде осознанного намерения.

В книге «Margins of Reality» («Границы реальности») (Jahn, Dunne. 1987) Роберт Джанн и Бренда Данн предлагают теорию, использующую аналогии из квантовой механики и одновременно объясняющую работу сознания таким образом, который не противоречит ведической модели. Как и в ведической концепции, их модель предполагает существование частицы сознания как компоненты реальности.

Джанн и Данн считают, что сознание имеет двойственную корпускулярно волновую природу, почти как атомы или фотоны в квантовой механике. Они предполагают, что наше обычное индивидуальное материализованное сознание можно сравнить с «возможностью волн опыта», которые «ограничены своего рода „контейнером“, или „колодцем потенциала“, представляющим среду, в которой это сознание находится» (Jahn, Dunne. 1987. P. 242). Обычные связи сознания можно определить с помощью взаимодействий ограниченных волн, в соответствии с условиями, определяемыми физическим телом и средой. Но, как и в квантовой механике, здесь есть эффекты системы туннелей, когда волна сознания в определенном «колодце потенциала» может повлиять на волну сознания в другом «колодце потенциала» такими способами, которые обычно недопустимы. Согласно авторам, «есть возможность представить различные виды аномальных способов получения информации, включая дистанционное восприятие и дистанционные психокинетические эффекты» (Jahn, Dunne. 1987. P. 243). Джанн и Данн добавляют: «Если какая либо из стационарных волновых систем получит достаточно энергии, чтобы подняться с уровня привязанности к определенной частоте до уровня свободной волны, она может получить доступ ко всему пространственно временному сознанию и взаимодействовать в подобном режиме с любым другим центром системы. В результате может возникнуть множество аномалий, включая дистанционное восприятие и дистанционное взаимодействие человека с компьютером, равно как и более противоречивые и странные феномены, такие, как состояние выхода из тела, спиритизм и существование души после смерти тела» (Jahn, Dunne. 1987. P. 243). Вопрос лишь в том, как «стационарная волновая система» (атма , или душа, в ведической модели) получает «достаточно энергии», чтобы выбраться из энергетического колодца? И снова ответом на вопрос может стать Сверхдуша. Только она может обладать достаточной энергией, никаким образом не связанной с любыми другими энергиями. И она способна сообщить достаточно энергии индивидуальным частицам сознания, чтобы те преодолели ограничения. Но такие частицы сознания никогда не достигнут того уровня свободы, которым обладает Сверхдуша, поэтому им необходима постоянная связь с ней, чтобы оставаться свободными.




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   61




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет