Мера пресечения почти семейная история в двух действиях



жүктеу 0.61 Mb.
бет4/4
Дата24.07.2016
өлшемі0.61 Mb.
1   2   3   4
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Не вернули. И неизвестно – вернут ли… Целую экспертизу, шакалы, затеяли, кучу запросов по всей стране отправили – вдруг с этой саблей кто-то Госбанк подломил, Оружейную палату ограбил… Тьфу!
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Вот сычи! Ни за что парня… Из пальца дело высосали… Как он хоть там?
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Да хреново. Плохо. Камера на 20 человек, духотища, жара… С едой, правда, проблем нет, передачи я ему каждый день, но сам понимаешь… Всё равно… И лекарство ещё…
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Что – лекарство?
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Зам по режиму упёрся рогом – нельзя, говорит этот… Аминоцитин нельзя… Нету, говорит, его в перечне разрешённых лекарственных средств… Я с ним раз пять разговаривал – и на повышенных, и чуть не на цирлах, вась-вась… Ни в какую! У нас, говорит… То есть, у них, есть заменитель какой-то, в таблетках. Отечественный аналог. Вот его, говорит, и будем давать, если что.
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Какой аналог, батьку! Ты же знаешь: Олегу только аминоцитин в последнее время и помогал. Благодаря ему держался… Что они там, с ума посходили?
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВЧ. Да убеждал, доказывал… Горохом об стенку… Сейчас буду все связи поднимать, позвоню в нашу ветеранскую организацию – Олежик в своё время здорово им помогал. Минздрав в известность поставлю, в ГУФСИН парламентский запрос направлю… Да! Ещё историю болезни Олежикову найти надо – прямо всю насквозь, с самого детства, чтобы диагноз, курс лечения, лекарства, дозировка – как на ладони… Глянь, там, в сейфе, нет его истории?
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ (копаясь в сейфе). Квитанции тут какие-то… Журнал учёта… Бухгалтерские бланки фирменные… Нема, батьку, тут никакой истории.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. А договор с агентством?
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Тоже нету. Говорю же – бардак у него в последнее время был, сплошные кренделябры по всем фронтам… Не до того ему было… Может, в шкафу?
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ (нетерпеливо) Ну так в шкафу смотри! Чего еле-еле душа в теле? О сыне твоём речь, о здоровье его, о свободе… О жизни, может быть! У Олежика там два приступа уже было, второй – вообще тяжёлый очень, едва откачали… Надо срочно с лекарством что-то решать.
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ (шарит по полкам шкафа). Да ищу, батьку, ищу…

(что-то отыскал, разглядывает)

Вот, нашёл! Вот он договор с этими… С агентством… Вот – на пяти листах, с подписями, с печатями… А вот ещё папка – тут всё по медицине… Да, и карта здесь, и рецепты, и история болезни.
Олег Васильевич быстро подходит к сыну, забирает у него папки.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Ну и хорошо, ну и отлично, Гамаль. Это козырь в нашей игре. То, что он не трахал этих девок, пальцем к ним не прикасался – это очень быстро выяснится. Адвокаты у меня ушлые, проверенные ребята… Но всё равно это займёт какое-то время, а, значит, нам надо сделать так, чтобы Олежик продержался. Для этого его на облегчённый режим содержания перевести не мешало бы. Например, на больничный. И тут нам эти бумажки очень кстати будут.

(потрясает папками)

А ещё лучше – меру пресечения изменить. Сослаться на состояние здоровья подследственного – и перевести Олежика под домашний арест, под подписку. История болезни может здорово в этом помочь.
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Думаешь, и вправду поможет?
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Должна помочь, сын! Иначе – я даже не знаю… И думать боюсь… В камере два десятка человек, в том числе, бомжи туберкулёзные. Там нары в три яруса, спят по очереди… Температура – под 30, духота, испарения… В таких условиях не всякий здоровый выдюжит, а уж с его-то диагнозом… Кровь из носу – надо изменения меры пресечения добиваться!
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. По медицинским показателям меру редко меняют. Я спрашивал, узнавал у юристов.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ (повышенным тоном). Узнавал он… Фуфловые, значит, у тебя юристы, раз так говорят!
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Нормальные, батьку… Члены областной адвокатской палаты. Они гутарят, встречный иск выдвинуть надо, тогда шанс появится.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Встречный? К кому?
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. К козам этим двум – из агентства. Да и к фирме самой.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. А за что? Повод какой? Основание?..
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Клевета. Клевета на человека, который заведомо не мог сделать то, что ему инкриминируют.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Ишь, слов-то каких у своих юристов нахватался! Инкриминируют, заведомо… А судьи спросят: почему это он не мог? Что, молодой и небедный мужик не мог двух холёных сисястых шансоньеток натянуть – да ещё заведомо? А? Смехотура! Вроде, всё у него по этой части в порядке… А? Почему – не мог?
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Ты что, батьку, веришь?.. Ты допускаешь, что у него с этими лахудрами что-то было?.. Могло быть?..
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ (пожимает плечами). Да нет… Он и сам говорил: не для того они… Не для этого он их нанимал… Что для эскорта они только – вроде рамки для картины. Тут и в договоре прописано… Наверно…

(смотрит в бумаги)

Только в суде та сторона совсем о другом говорить будет… На здравый смысл они напирать станут: мужик снял за деньги смазливых лялек… Зачем – барану понятно.

(хмыкнул)

Да я и сам, если честно… Будь помоложе немного… Тоже бы… Особенно, ту… Ну, у которой…

(очерчивает в воздухе формы)

То-то и оно… Чем, в суде крыть будем, а, Гамалька?
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Ориентацией, батьку.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Чего-о? Что ты сказал?
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. На ориентацию Олежкину, батьку, напирать станем. На нетрадиционную… А ты как будто не знал?
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Что?! Да ты как?.. Вообще, что ли!.. Да ты хоть сам понимаешь?..
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Не начинай, батьку, не начинай… Сам же всё знаешь не хуже меня. А если не знаешь – наверняка догадываешься… Сейчас без эмоций надо, с холодной головой надо…

(пауза)

Ему эти девахи – как медведю портупея. Да и другие всякие – аналогично… Это я ещё с восьмого класса стал за ним примечать… Помнишь, кореш у него был единственный, Славик? А в спортшколе? Тоже ведь – всю дорогу одни пацаны вокруг… И потом, в институте… Такой уж он у нас, видать, уродился, что делать… Сейчас, слыхал, это даже модно.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Хочешь сказать… Ты хочешь сказать, что Олег, внук мой единственный… Что гомик он?!
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Ты, батьку, эти слова… Не надо их… Они сейчас того… Не в ходу… Нынче говорят: не такой как все, нестандартный… Улавливаешь разницу? Понимаешь?
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ (с силой шлёпает бумагами по столу). Ни черта не понимаю! Отказываюсь я такое понимать!
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ (вздыхает). Не хочется, а надо. Чтобы вытащить Олежку из тюрьмы, чтобы спасти – надо понять. И воспользоваться этим надо. Представь, какой поворот: в самый ответственный момент адвокат берёт слово и заявляет, что обвинённый в изнасиловании аж двух женщин человек – закоренелый гомосексуалист! И сразу всё обвинение – под корень… Камня на камне…
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. А факты? Чем докажешь? Олег ведь не признается.
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Олег – нет. Вряд ли… Показания нужны.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Ну и где ты их возьмёшь? Кто будет рассказывать такое?
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Смирнов твой расскажет. В подробностях и деталях… Ты разве не знал, что они?.. Что у них?.. Что было у них?.. Даже чувства какие-то… Не знал?
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ (трёт лоб). Очуметь! Что же это творится, а?.. Очуметь… В голове не укладывается.
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Конечно, знал. Только боялся признаться, даже самому себе признаться…

(чуть помолчав)

Вот Смирнов и пойдёт у нас главным свидетелем. Расскажет, как было… И как есть…
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Это что же тогда будет, Гамаль? Расследование, получается, тогда по новой начнут? Допросы, проверки, ставки, протоколы… Да?
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Да, батьку. Скорее всего, так и будет. Месяца на два-три эта канитель… Но зато изменения меры пресечения будет проще добиться. Намного проще! Вместо изолятора – подписка о невыезде.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. А потом суд… Суд ведь потом?
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Никуда не денешься. Суд.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. И что это значит? Это значит – шум в прессе, слухи, пересуды, косые взгляды, телевидение?.. Так?
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ (пожимает плечами). Боюсь, без этого никак… Дело громкое, фамилия на слуху… Разве утаишь?
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Но ведь это же… Это же клеймо, Гамаль… Тавро на всю жизнь!.. Не отмоешься потом… Даже если его оправдают, даже если он из тюрьмы выйдет… Печать-то останется, до конца дней останется!.. Понимаешь ты это?
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Как хочешь называй, батьку: хоть тавро, хоть клеймо… Не в этом дело. А в том, что вытаскивать надо хлопца. Спасать скорее. Разве мы с тобой не этого добиваемся?
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Да, этого. Но какой ценой? Что будет потом, ты подумал? На него все пальцем показывать станут: гомик, вон он гомик, пидор, голубец!.. И нашу с тобой фамилию при этом трепать. А как иначе – на суде ведь прозвучало!.. Какие после этого для него выборы? Какой депутатский мандат? Кто за него проголосует?.. Это ж крест на всей политической карьере – большой и жирный! Неужели ты этого не понимаешь?
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Понимаю, батьку, хорошо понимаю… У нас здесь – да, крест…

(молчание)

Но выхода другого не бачу. Сам же говорил: куча гавриков в камере, антисанитария… Лекарство не разрешают… А если новый приступ? У него же, сам говорил, в последнее время обострение… До реанимации ведь доходило…
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ (он уже взял себя в руки). Нет, Гамаль, нет. Не такой ценой… То, что случилось, то, что сейчас – это всего лишь эпизод из его жизни… Да, неприятный, да, мерзкий, но эпизод… Это пройдёт… Это забудется… Наймём адвокатов, надо будет – из Москвы выпишем. Всё опровергнем в пух и прах, разоблачим, поставим всё на свои места… Нормальным путём поставим – без всяких твоих этих… Фактиков этих… Найдём кучу разных других способов… И Олежик снова будет с нами, в этом кабинете сидеть будет… И всё пойдёт у нас, так, как мы задумывали. Пусть он на эти выборы не успевает – на муниципальные его выставим, по одномандатному. Их пропустит – в главы пускай баллотируется… Будет он у нас человеком, Гамаль, бу-дет! Настоящим будет!..

(словно вспомнил что-то)

Надо только потерпеть, слышишь?.. Собраться нам всем – и немного потерпеть… Чтобы Олег – с чистой биографией, с незапятнанной, безукоризненной… Без всей этой грязи, слышишь?..

(делает неопределённый жест)

Он же молодой совсем… Может, это просто бзик у него, а? Может, на других насмотрелся, журналов глянцевых начитался?.. А повзрослеет – нормальным станет… Женится, может… А, Гамаль? Чего ты молчишь? Ты не молчи, отвечай, отвечай!..

(тормошит сына за рукав кителя)


Но Гамаль не произносит ни слова. Молчит, отвернулся к окну.
Затемнение
Сцена немного освещается. На неё выходит Смирнов. Сейчас он ещё серьёзней, чем обычно – крайне сосредоточен. В руках у него папка с бумагами. Очень быстро выясняется, что бумаги эти – письма и фотографии. Медленно проходя по краю сцены, Смирнов вытаскивает из папки письма, читает их и рвёт на мелкие клочки. То же самое он делает и с фотографиями. Так же, не спеша, Смирнов скрывается за другой кулисой.

Затемнение


Картина вторая
Офис Олега Васильевича. Всё те же аквариумы, те же шторы, та же дорогая основательная мебель… Но на всём этом – заметная печать запущенности, неприбранности, неуюта. Журнальный стол заставлен бутылками, к которым регулярно прикладывается Гамаль Олегович (он расположился на диване). За столом совещаний – Олег Васильевич и Журналистка, с которой хозяин кабинета обсуждает детали будущей статьи. В помещении присутствует и Смирнов. Он, как всегда, малозаметный, но готовый услужить, скромно стоит в сторонке.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ (в трубку радиотелефона). А я тебе ещё раз говорю: запрос нужен на официальном бланке. Чтоб с гербом, с регалиями, с печатями… В первый раз, что ли, в кредит твою мать? Не знаешь, как это бывает?.. Чтоб солидно, чтоб весомо… Да… Ну и хера ли, что нету этого лекарства в перечне? Пусть исключение сделают, пусть глаза закроют… Если надо – заплачу. Сколько скажут заплачу… Предлагал уже?.. Не берут?.. Скоты! Значит, боятся… Боятся кого-то там, наверху, кто фас сказал…

(к Гамалю Олеговичу)

Слышь, Гамаль! Не принимают они аминоцитин, хоть тресни… Тычут в свою инструкцию и всё… Даже медзаключение к делу приобщать не хотят.
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Да они там с катушек все слетели! Давно – с катушек… Если что, не дай Бог, случится, они себе таких проблем огребут… У Олега уже четыре приступа было… Ему же ихний заменитель ни черта не помогает, прости Господи… (крестится на аквариумы, потом наливает себе сразу несколько рюмок, залпом выпивает)
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ (в телефон). Слушай, ну попробуй ещё раз, а? Ну я же тебя знаю, ты к любому на кривой козе… А? Пожалуйста, ради меня… Как старый товарищ прошу… Ну позвони им хотя бы… Ты понимаешь, что у внука там уже четыре приступа было? И каждый раз всё тяжелее и тяжелее… Скажи, что ему это лекарство – как воздух… Не выжить ему без этих капсул… Ну что, на колени мне встать перед этими шавками? Да встану! Ради Олега – встану. На карачках ползать буду… Ало! Ало!..

(швыряет телефон на пол)

Трубку бросил.
Смирнов незаметно поднимает телефон, относит его к рабочему столу шефа, вставляет в базу.
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ (иронично-зло). Большой шишкой стал. Начальником!.. А давно ли, батьку, он у тебя в канцелярии протоколы партсобраний подшивал? За перекидными календарями в канцтовары бегал, дыроколом целыми днями стучал?..

(изображает)

Тыкдык-тыгдык, тыгдык-тыгдык… Я хорошо помню!

(наливает, выпивает)

А сейчас… Туда же… Трубки он бросает!
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Давно, не давно… Что было, то быльём поросло. Раньше, сын, всё по-другому было. Раньше они все у меня здесь были… Вот так были…

(сжимает кулак)

А сейчас…

(смотрит на Журналистку)

Сейчас они запах крови учуяли. Моей крови и Олежиковой… А это значит, будут добивать. До костей глодать будут, до самой хребтины!
Олег Васильевич поднимается из-за стола, подходит к стене из аквариумов.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ (показывает). Видите эту? Вон, которая в самый угол забилась… Видите, плавник у неё обкусан, из бока клок выдран… Ей жить осталось от силы сутки… А раньше она у них верховодила, вроде вождя была, сама куски из других рвала… Но – заболела, ослабла, состарилась, может… И всё… Сожрут её теперь, те самые и сожрут, на которых она ещё вчера ужас наводила. Слабым там места нет – закон природы!

(после паузы)

И здесь нет…
Олег Васильевич подходит к сыну.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ (присаживаясь на подлокотник дивана). Это когда ж я позиции-то сдал, а Гамаль? Когда во мне слабина эта образовалась, трещина? Почему ещё совсем недавно они передо мной по стойке смирно, а сейчас… Сейчас и выслушать не хотят, через губу разговаривают… Почему? Что произошло? Что изменилось, а?
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. А я тебе отвечу, отвечу, батьку! Кони… Канья… Конъюнктура изменилась политическая – вот что! Время иное пришло, другие люди к рулю встали, а ты… Ты всё такой же – с шашкой наголо... Ты думаешь, время на месте стоит?

(выпивает)


ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Погоди, погоди… Какие это другие люди, а? Они что, с Марса к нам сюда упали, эти люди? С Юпитера? Да я всех этих людей вот с таких вот лет…

(показывает)

Кому путёвку в «Артек» подписывал, кого в престижную школу устраивал, кому рекомендацию в партию давал, кого от Афгана и Чечни отмазывал… Да я их всех по именам знаю! А ты говоришь – другие…

(подумав)

А может, ты и прав. Другие времена – поэтому и люди другие… Всё меняется…

(тряхнув седой головой, резко)

Ладно! Мы ещё посмотрим, кто кверху брюхом будет… Они думают, что я тоже… В углу, без плавников… Нет, шалишь! У меня из бочины клок не так просто выдрать, нет! Я ещё потрепыхаюсь…

(совсем другим голосом)

Так, что мы сегодня имеем? Что там адвокаты?
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Да всё копают, батьку, роют… Работают… Карпо… Кормо… Компромат ищут на этих двух метёлок. Они, оказывается, до агентства по саунам работали, час – тысяча рублей, два – полторы, в будни – скидка 20 процентов… За ними хвост такой – у-у, мама не горюй!.. Ну а параллельно – алиби Олежкино готовят. По всему выходит: не мог он с ними быть в то время, что в заяве указано… А ещё – жалобы строчат во все инстанции: взят, мол, без соблюдения прасце… Процессуальных норм, содержится в нечеловеческих условиях, нуждается в срочном лечении…
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Хорошо. Это хорошо… Неплохо… А характеристика? Что насчёт характеристики?
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Характеристика – первый сорт! Сказка, а не характеристика – на трёх листах.

(загибает пальцы)

Успехи в учёбе… Участник областных олимпиад… Чемпион района по бегу на средние дистанции… Грамота управления образования… Известный предприниматель… Два раза признавался лучшим меценатом города, и тэдэ, и тэпэ… Поэма!
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ (возвращается на своё прежнее место). А теперь нам надо эту поэму на музыку положить. Чтобы песня получилась, и все эту песню подхватили. Вся, так сказать, общественность…

(к Журналистке)

Вот для этого нам статья и нужна. Опубликуем её не только в областных газетах, но и во всех районках. Если надо будет – и в заводских многотиражках, и в еженедельниках… С портретом, с мнением авторитетных людей… Ну, что там с текстом? Ладится дело?
ЖУРНАЛИСКА. Да, Олег Васильевич, статья почти готова. Осталось красивые детали подчеркнуть, добавить характерные штрихи, вставить интересные эпизоды… Ну и снимок, конечно, выигрышный нужен. Например, Олег Гамальевич вручает телевизор воспитанникам детского дома. Или награждает победителей юношеского чемпионата по пятиборью… Что-то в этом роде.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Это найдём… За этим дело не станет…

(оглянулся)

Смирнов, есть у нас такие фотографии?
Смирнов делает шаг вперёд, еле заметно кивает.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Найдёт, он всё найдёт. Кстати, он и штрихи вам, какие надо подскажет, детали подчеркнёт... Он всё знает. Ну и согласование текста – тоже с ним.

(несильно бьёт ладонью по столу)

А когда готово будет – сразу в печать. Немедленно! Договорённость с «Областным вестником» и с редакциями вкладок центральных газет уже есть. Пусть статья прозвучит как можно громче! На всю область прозвучит!.. А следующий этап – телевидение, радио… Мы ещё увидим!.. Мы ещё им покажем!..

(кивает на разложенные на столе бумаги)

Ну что там у нас вырисовывается? В общем и целом – что?
ЖУРНЛИСТКА (берёт листочки). Ну, начало, как мы с вами и обсуждали, – про детство Олега Гамальевича. Нелёгким оно было у мальчишки. Большая нагрузка: учёба, музыкальная школа, кружок аригами…
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Ещё этот не забудь… Как его… Факультатив по краеведению.
ЖУРНАЛИСТКА. Да, факультатив!

(вписывает в листок)

Так. Был гордостью школы, учился на пятёрки, классный руководитель не раз отмечал Олега Гамальевича за целеустремлённость, отзывчивость. В любую минуту он мог прийти на выручку товарищу, помочь ему по тому или иному предмету… Вот сюда я вставила примечательный факт: когда одноклассник сломал ногу, Олег целый месяц после уроков ходил к нему, помогал делать домашнее задание и усваивать новые темы.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Да, да, это хороший пример, это надо… Это я отлично помню: Славка Зверев, это же он ногу-то… Катался на велике вдоль трассы – и пожалуйста… Грузовиком зацепило… Это, да, было, было…

ЖУРНАЛИСТКА. Так, идём дальше…

(перекладывает бумажки)

Студенческие годы нашего героя. Отличник учёбы, активист профсоюзной организации вуза, губернаторский стипендиат… Три сезона подряд ездил в стройотряды, был руководителем агитбригады… Отмечен наградами: почётная грамота ректората и нагрудный знак от штаба зонального строительного отряда.


ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. А ещё – «Золотой мастерок»! Значок такой ему вручили, у Олжки кладка кирпичная хорошо получалась. Ровно, быстро… И качественно, что характерно! Это он на коровнике так навострячился, коровник они в Долгачёвском районе строили. Помнишь, батьку?
ОЛЕГ ВЛАДИМИРОВИЧ. Как не помнить… Мы ж к нему вместе ездили – на день рождения. Мешок конфет привезли, торт вот такущий…

(показывает)

Другой вкуснятины разной… А он знаешь, что отчебучил? Он это добро на кухню уволок, чтобы вечером на всех поровну разделить.
ЖУРНАЛИСТКА. Вот! Замечательный штрих! Это тоже надо в статью, обязательно… Этот факт – прекрасная иллюстрация его бескорыстия, открытости, готовности всем поделиться с людьми.

(строчит в своём блокноте)

Ну вот… А дальше у нас взрослая жизнь пошла. Начало предпринимательской деятельности… Трудности, бюрократические препоны… Олег Гамальевич их успешно преодолевает… Предприятие его встаёт на ноги, укрепляется, расширяется… И вот закономерный результат: награда за участие в межрегиональной выставке, диплом от областного комитета поддержки малого и среднего бизнеса.

(отпивает воды из стакана)

Теперь подходим к главному: благотворительность, меценатство, спонсорство… Вот Олег Гамальевич помогает обновить книжный фонд городской детской библиотеки… Вот он организует поездку начинающих предпринимателей на международный форум… Вот наш герой жертвует внушительную сумму на ремонт часовни…
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Про ветеранов, про ветеранов не забудь!

(наполняет свою рюмку, выпивает)


ЖУРНАЛИСТКА. Да как можно! Ветераны, дети – это ж святое… Поздравление стариков – ежегодно ко Дню пожилого человека и к 9 Мая. Торжественно, с концертом баянистов, с чаепитием… Здесь, кстати, неплохо было бы вставить тёплые отзывы пары-тройки пенсионеров об этих акциях, о самом Олеге Гамальевиче... Есть такие отзывы?
Олег Васильевич смотрит на Смирнова. Тот едва заметно кивает.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Есть отзывы, есть… Будут… Вставим…
ЖУРНАЛИСТКА. Отлично, отлично… Теперь о других благородных акциях. Озеленение нового микрорайона – раз. Покупка спортинвентаря для дворового клуба – два. Помощь общественной организации в проведении митинга в сквере – три…
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ (резкий жест). Нет, нет… Это не надо… Ни к чему это – про сквер и митинг… Вычеркивай!

(выхватывает у Журналистки ручку и сам вычёркивает)

И без этого примеров хватает… А остальное – хорошо, пойдёт… Давай, наводи в статье последний лоск и запускай в работу.
Олег Васильевич поднимается и снова идёт к сыну. Садится на диван.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Вот видишь, всё по-нашему выходит. Сейчас мы такой удар нанесём – не очухаются. Сначала Олежика вытащим, а потом сами в атаку перейдём. Закрутятся они у меня, как гадюки под вилами!

(сам разливает по рюмкам)

Давай за это выпьем. За то, чтобы их… Этих – без плавников оставить… На дне их бросить – с распоротым брюхом…
Мужчины собираются выпить, но в это время на рабочем столе Олега Васильевича звонит телефон. Его трель звучит долго, громко, настойчиво.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ (с досадой). Ну, кто это там?.. Кому приспичило?.. У нас что, трубку уже некому снять?
Смирнов быстро подходит к столу, берёт трубку из базы. Слушает, долго слушает. Лицо его застывает, становится похожим на маску.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Кто это? Что надо?..
Смирнов молчит. Прижав трубку к груди, глядя куда-то в пустоту, он застыл у стола.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Ты что, язык проглотил? Кто сейчас звонил? Меня спрашивали?..
Смирнов каким-то деревянным шагом идёт от стола в сторону авансцены. Вот он остановился. Его руки по-прежнему сжимают телефонную трубку.
ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВИЧ. Ну?..
СМИРНОВ. Это из СИЗО… Заместитель начальника… Сегодня утром Олег умер… Олег Гамальевич… Резкое ухудшение самочувствия… Кома… Интенсивная терапия… Скончался, не приходя в сознание…

Журналистка закрывает рот рукой. Гамаль Олегович пытается подняться с дивана, но у него ничего не получается. Олег Васильевич резко встаёт, делает несколько шагов к Смирнову. Но почти сразу останавливается – словно в невидимый барьер упёрся… Оглянулся по сторонам... Полез в карманы пиджака… Достал очки, вновь убрал их…


ЖУРНАЛИСТКА. Как же это так, а? Этого же быть не может…
ГАМАЛЬ ОЛЕГОВИЧ. Олежка!.. Батьку!.. Почему, за что?.. Это ошибка! Конечно, ошибка, перезвонить надо… Проверить надо…
Олег Васильевич несколько мгновений остаётся на месте. А затем решительным шагом возвращается к дивану и, преодолев несильное сопротивление сына, выхватывает из ножен ятаган. Ещё несколько шагов – и Олег Васильевич уже рядом с аквариумами. Короткий взмах саблей – и разбита самая большая ёмкость. Удар, ещё удар – и под ударами ятагана один за другим лопаются другие аквариумы. Струи воды вперемешку с водорослями обрушиваются на хозяина кабинета. Но он не замечает этого, он продолжает методично крушить свои аквариумы. На полу в конвульсиях бьются рыбы. Много рыб. Десятки рыб. Сотни.

Это пираньи.


Затемнение
На опустевшей сцене становится немножечко светлее. Откуда-то из сумерек появляется Олег. Он подходит к краю сцены, долго и, как кажется, растеряно вглядывается в зрительный зал. Не без труда отодвинув одну из секций железного забора, Олег усаживается на самом краю сцены.
ОЛЕГ. Сегодня за окном туман, –

Открою двери и растаю!

Домов верблюжий караван

Куда-то в дымке уплывает.


Дороги шум и улиц гам

Как будто тонут в хлопьях ваты,

И я плыву по облакам,

И невесомый, и крылатый.


Я на невидимом крыле

Парю подобием пушинки.

Всё, что оставил на земле,

Давно внизу – в белёсой дымке.


Как будто матовый буран,

Замёл мосты, деревья, лица…

И я кричу: привет, туман,

В тебе мечтаю раствориться


Насквозь, напропалую – весь!

И вот, над городом взлетая,

Глотаю призрачную взвесь,

И таю,


таю,

таю,


таю…

Конец



г. Челябинск 2013 г.
1   2   3   4


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет