Михаил Антонович Алпатов // Преображенский А. А. Историк об историках России ХХ столетия. М.: Русское слово, 2000. С. 8-16. М ихаил антонович алпатов



жүктеу 92.13 Kb.
Дата19.06.2016
өлшемі92.13 Kb.
Михаил Антонович Алпатов // Преображенский А.А. Историк об историках России ХХ столетия. М.: Русское слово, 2000. С. 8-16.


М

ИХАИЛ АНТОНОВИЧ АЛПАТОВ

В советской исторической науке имя Михаила Антоновича Алпатова занимает почетное место [1]. Ученый с широким кругозором, безгранично преданный своему делу, он умел избрать для исследований прошлого родной страны такие проблемы, которые являются и по сей день острыми и животрепещущими. До последних дней своей многотрудной жизни М.А. Алпатов оставался верным и страстным поборником исторической правды – той правды, что отражает живую душу народа, его радости и беды, гордость Отчизной и боль за ее судьбы. Если кратко сказать о самой сути научного творчества М.А. Алпатова, то оно будет, на мой взгляд, именно таким. Да оно и не могло стать для него другим: Михаил Антонович был ученым-коммунистом, для которого наука никогда не служила самоцелью. Строгий и вдумчивый исследователь, он всегда помнил о высоком гражданском, патриотическом назначении истории. Наука должна сближать народы, помогать им лучше узнать друг друга, извлекать уроки из прошлого во имя настоящего и будущего. История столь же сложна и многотрудна, сколь и противоречива в своих проявлениях, идиллией ее никак не назовешь. И пишут историю по-разному: классово-партийные, идейные позиции здесь будут определять общий взгляд на прошлое, его оценку, тенденции развития общества. Глубокое осознание правоты марксистско-ленинского исторического метода, его активной, созидательной и гуманистической роли помогало М.А. Алпатову на всех этапах его научной деятельности. Избрав главной сферой своих исследований проблемы истории исторической науки, М.А. Алпатов посвятил свою первую книгу – изучению политических идей французской буржуазной историографии XIX в. Центральное место в исследовании занимало творчество одного из корифеев французской медиевистики XIX в. – Фюстеля де Куланжа. В книге были определены идейные истоки его романтической теории происхождения средневекового общества, показано воздействие политической борьбы на формирование исторических взглядов этого автора. Не перечеркивая позитивного вклада в историческую науку таких ученых как Фюстель де Куланж, О. Тьерри, Ф. Гизо, А. Ток-виль, исследователь вскрыл классовую ограниченность их концепций и тесную связь их с политической обстановкой того времени. Вместе с тем М.А. Алпатов дал оценку русской дореволюционной историографии западноевропейских стран, т. е. подошел к проблеме «Россия и Запад», которая станет центральной в его научном творчестве. На этом пути ученый провел основательное изучение обширного круга литературы (отечественной и зарубежной), обратился к разнообразным историческим источникам, стремясь освоить их для целей научных изысканий [2]. Со временем обрисовался замысел большого труда, содержание которого оказалось гораздо шире собственно историографического произведения. Это выразилось и в названии трилогии: не историография в узком понимании слова, а именно историческая мысль стала ее объектом. Тем самым вполне логичным и оправданным является включение в орбиту исследования источников самого разнородного плана и происхождения, подчас прямого отношения к историографическому жанру не имеющих. И хотя подобные источники в большинстве своем были в поле исследовательского внимания предшественников, М.А. Алпатов часто находит в них такие грани, которые ими не отмечались.

Таким образом, свежий взгляд зоркого, творчески мыслящего исследователя в ряде случаев обогащает наши знания не только об авторах и их произведениях, но и по более широкому кругу познания прошлого.

М.А. Алпатов впервые поставил в науке цель создать обобщающее исследование «Русская историческая мысль и Западная Европа». Решение этой смелой, трудной и весьма обширной задачи потребовало многолетних усилий. Притом М.А. Алпатов со свойственным ему размахом избрал широчайшие хронологические рамки от времени Киевской Руси до XIX в. Необычность замысла подчеркивалась и тем, что автор предпринял попытку сопоставительного «двуединого» подхода к теме: как в России представляли себе Запад и как в Западной Европе смотрели на Россию. В тесной связи с исторической обстановкой предстояло показать взаимное изучение России и Запада на различных этапах, отраженное в сочинениях, записках, научных трудах, наконец, в историко-философских концепциях общего характера. Своеобразным идейным фокусом столь грандиозного научного предприятия была проблема места России во всемирно-историческом процессе. В результате вековых предрассудков, недостаточной осведомленности, а также дезинформации, вольной и невольной, на Западе нередко формировались превратные представления о России, ее народе и истории. Честным и объективным западным наблюдателям было нелегко и в прошлом отстаивать свои воззрения, которые далеко не всегда отвечали идейно-политической обстановке в их странах. Исторические судьбы России также не всегда благоприятствовали контактам с западными государствами. Монголо-татарское нашествие надолго нарушило активные связи нашей страны с Западной Европой. Вероисповедальные различия, подогреваемые церковниками на Западе и Востоке Европы, создавали дополнительные препоны на этом пути. Все это усугублялось длительной изоляцией России от выходов к морю, что также серьезно мешало международным контактам России. Но стремление к познанию иных земель и народов было неистребимо и нашло отражение в русской книжности всех времен.

Таким образом, перед исследователем очерченной выше проблемы встала во весь рост задача обработать исторические известия как западноевропейские, так и русские, сравнить их в хронологически сопоставимом плане, выявить динамику и тенденции духовного общения России и Запада по мере развития исторической науки. И подобная задача в целом оказалась по плечу М.А. Алпатову. Но жизнь ученого оборвалась в то время, когда близилась к завершению его работа над этой темой. Две капитальные монографии вышли в свет при жизни исследователя [3]. Третью монографию, ныне предлагаемую читателю, автору увидеть опубликованной, увы, не суждено.

М.А. Алпатов хорошо понимал широту избранной темы и потому тщательно продумал методику отбора источников для своего исследования, определил способы подачи конкретного материала. Он сосредоточил внимание на важнейших письменных памятниках различного происхождения, созданных на Западе и в России. Среди множества трудностей, встретившихся в творческом процессе ученого, М.А. Алпатов выделял то, что «этапы в развитии исторической мысли совпадают с этапами историческими далеко не всеми точками» [4]. Для целей исследования был избран принцип изложения материала «по авторам», что влекло за собой необходимость «рассказывать о том, что видел каждый из них». М.А. Алпатов при этом заметил, что «такой манеры не любят рецензенты», и был готов принять соответствующий упрек [5]. Однако и рецензенты оценили обоснованность подобного авторского подхода, который исследователь сохранит и г последующих монографиях.

На первый взгляд может показаться, что М.А. Алпатов не только продолжает хронологически предыдущую книгу, но как бы временами возвращается к уже освещенному отрезку времени. Так, первая книга завершается концом XVII столетия, а вторая монография начинается первыми годами XVII в. Однако здесь не простое повторение, а серьезное углубление авторских трактовок, они органически дополняют материал первой книги и облегчают восприятие проблематики XVIII в., эпохи Петра I. Такое взаимопроникновение характерно для воплощения авторского замысла М.А. Алпатова. В этом убеждают также емкие и точные оценки основного идейного содержания очередного труда – в данном случае последней части трилогии. В самом деле, в заключение ко второй книге кратко излагается суть «варяжского вопроса», его возникновение и развитие в историографии середины XVIII – начала XIX в. М.А. Алпатов, обрисовав контуры этой темы, образно заметил: «После свержения бироновщины политической за стенами Академии наук еще долго держалась бироновщина идеологическая» [6]. В представляемом сейчас труде данный сюжет нашел свое продолжение и занял одно из ключевых мест. Ему посвящен большой очерк, открывающий книгу и рассказывающий об Академии наук в связи со становлением русской историографии и возникновением «варяжского вопроса», «норманнской» теории. Сюжет этот, как известно, и поныне продолжает занимать умы ученых. Если для советских историков, как справедливо полагает автор монографии, эта проблема в научном плане решена, то иначе дело обстоит в современной историографии западных стран. В ней подчас воспроизводятся устаревшие положения двухсотлетней давности, предпринимаются попытки отыскать новые аргументы в пользу «норманнской» теории происхождения государственности на Руси. М.А. Алпатов во всеоружии фактов, последовательно и убедительно раскрывает существо проблемы, ее научные и политические грани, анализирует жаркую полемику вокруг нее в науке XVIII – начала XIX в. Характеристики Г. Байера, Г. Миллера, А. Шлецера, а также В.Н. Татищева, М.В. Ломоносова и других русских ученых отличаются сочностью и объективностью, изложение ведется нередко в публицистической манере, которая составляет примечательную черту творческого почерка М.А. Алпатова. Для понимания эпохи, о которой идет речь в монографии, принципиальное значение имеют те ее разделы, в которых автор анализирует исторические концепции века Просвещения и его кульминации – Великой Французской буржуазной революции 1789–1794 гг. В преддверии 200-летия этого эпохального события соответствующие очерки книги М.А. Алпатова приобретают особенно актуальное значение. Это касается и рассмотрения вопроса о взглядах французских и русских авторов той поры.

Переходя к первой половине XIX в., М.А. Алпатов обращается к изучению темы «Россия и Запад» применительно к представителям различных течений русской историографии этого времени. Автор монографии выделяет и характеризует новый этап ее развития, связанный с деятельностью декабристов (в лице М.Ф. Орлова), П.Я. Чаадаева, западников и славянофилов. Вероятно, некоторые оценки М.А. Алпатова покажутся специалистам спорными, однако заслуживает внимания четкая постановка автором главных вопросов, стремление всесторонне аргументировать свою точку зрения. Его трактовка взглядов Н.И. Надеждина, Н.А. Полевого, И.В. Киреевского, К.Д. Кавелина, С.С. Уварова и М.П. Погодина вскрывает многосложность идейной борьбы в русском обществе, когда старый феодально-крепостнический строй вступил в полосу кризиса. Освободительная мысль в России противостояла охранительным тенденциям, революционные бури в странах Западной Европы побуждали к мучительным раздумьям об уроках истории Запада и о путях дальнейшего развития России. Исторические концепции отражали эту реальную обстановку идейных борений и сами становились органической частью последних. Все это ярко, с экспрессией и увлекательно представлено в этой книге М.А. Алпатова. Читатель найдет в ней много интересных и метких наблюдений, обогащающих наши представления о состоянии общественной мысли и историографии первой половины XIX в., включая концепции всемирной истории в русской науке той эпохи. Некоторые разделы монографии были опубликованы ранее в различных научных изданиях [7].

В своих предыдущих книгах М.А. Алпатов помещал заключительные страницы под названием «Вместо послесловия». В этих текстах ученый давал критический анализ современной зарубежной историографии, проблемы «Россия и Запад», что подчеркивало актуальность этой темы, ее тесную связь с идеологической борьбой наших дней. М.А. Алпатов не успел этого сделать для данной монографии. Разумеется, подобную задачу не вправе взять на себя кто-либо другой. Но само содержание книги – это аргументированный, боевой ответ на антинаучные, предвзятые представления некоторых буржуазных авторов об исторических судьбах России. Публикуемый труд, несмотря на незавершенность, займет место в ряду значительных произведений советской исторической науки.

Для всех, кто знал Михаила Антоновича, останется памятным светлый образ этого замечательного ученого и человека. Высокий, крепкого сложения, с мудрым взглядом и доброй улыбкой, он вызывал глубокую симпатию не только у товарищей, но и у незнакомых людей. Основательная и разносторонняя ученость, принципиальность, доброжелательность и общительность были присущи М.А. Алпатову. Никогда не изменяло ему чувство достоинства. Его преданность родной стране выражалась не только в научных трудах. Уроженец земли Разина и Шолохова, М.А. Алпатов воздал ей должное в своих историко-художественных произведениях, снискавших ему славу яркого и самобытного писателя. Среди них – роман «Горели костры», вышедший двумя изданиями в 1970 и 1973 гг. Задушевным лиризмом и мягким юмором окрашена его книга «Откуда течет «Тихий Дон» (М., 1976), в которой рассказывается о встречах с земляками.

Горько сознавать, что среди нас нет сегодня Михаила Антоновича Алпатова. Но встреча с его книгами продолжается, и в них продолжается жизнь ученого, воплощается его творческая, утверждающая правду и добро личность.

_______________________

1 См.: :Дунаевский В.А. М.А. Алпатов (1903–1980) // История и историки. Историографический ежегодник. 1979. М., 1982. С. 400–405. Здесь же помещена составленная Е.С. Почерняевой библиография трудов М.А. Алпатова. (Там же. С. 405–409.)



2 Алпатов М.А. Политические идеи французской буржуазной историографии XIX в. М.–Л., 1949. Несколько позднее М.А. Алпатов в другой своей работе дал критический анализ реакционных течений в американской историографии XX а. (Алпатов М.А. Реакционная историография на службе поджигателей войны. М., 1951.)

3 Алпатов М.А. Русская историческая мысль и Западная Европа. XII–XV11 вв. М., 1973; Алпатов МЛ. Русская историческая мысль и Западная Европа. XVII – первая четверть XVIII в. М., 1976.

4 Алпатов М.А. Русская историческая мысль и Западная Европа. XII– XVII вв. С. 23.

5 Там же. С. 24. Рецензии на предыдущие книги М.А. Алпатова см.: Новая и новейшая история. 1974. №3. С. 191 – 193 (А. И. Данилов и Б.Г. Могильницкий); Вопросы истории. 1975. № 1. С. 157–160 (А.Л. Гольденберг); Общественные науки в СССР. История. 1974. №2. С. 87–93; Новая и новейшая история. 1977. № 1. С. 166–168 (А.И. Данилов, Б.Г. Могильницкий); Вопросы истории. 1978. № 3. С. 142–144 (Ю.В. Курсков); История СССР. 1977. № 2. С. 164-167 (В. Д. Королюк); Молодая гвардия. 1978. №7. С. 318–320 (В.Д. Королюк). Появились также зарубежные рецензии (в ГДР, Румынии, США).

6 Алпатов М.А. Русская историческая мысль и Западная Европа. XVII – первая четверть XVIII в. С. 422–424.

7 См.: Алпатов М.А. Взгляды А.Н. Радищева на всеобщую историю // Вопросы истории. 1953 .N 2. С. 80–88; Алпатов М.А. Сибирский журнал – современник Французской буржуазной революции конца XVIII в. // французский ежегодник. 1961. М., 1962. С. 109–123; Aлпатoв M.A. Формирование исторических взглядов декабриста М. Ф. Орлова // История и историки. Историографический ежегодник. 1972. М., 1973. С. 259–271; Алпатов М.А. Концепция всемирной истории Михаила Орлова (30-е годы XIX в.) // История и историки. Историографический ежегодник. 1974. М., 1976. С. 282–301; Алпатов М.А. Записки Сегюра (1785–1789) // Новая и новейшая история. 1980. №6. С. 154-167.


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет