Никколо Макиавелли. Государь: сочинения ocr: Ихтик



бет17/212
Дата16.06.2016
өлшемі3.37 Mb.
#140327
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   212

63

ки рухнули, как только толпа перестала в них верить, у него же не было

средств утвердить в вере тех, кто еще верил ему, и принудить к ней тех, кто

уже не верил.


На пути людей, подобных тем, что я здесь перечислил, встает множество

трудностей и множество опасностей, для преодоления которых требуется великая

доблесть. Но если цель достигнута, если государь заслужил признание

подданных и устранил завистников, то он на долгое время обретает могущество,

покой, почести и счастье.
К столь высоким примерам я хотел бы присовокупить пример более

скромный, однако же сопоставимый, и думаю, что его здесь достаточно. Я

говорю о Гиероне Сиракузском: из частного лица он стал царем Сиракуз, хотя

судьба не подарила его ничем, кроме благоприятного случая: угнетаемые жители

Сиракуз избрали его своим военачальником, он же, благодаря своим заслугам,

сделался их государем. Еще до возвышения он отличался такой доблестью, что,

по словам древнего автора, "nihil illi deerat ad regnandum praeter regnum"

[1]. Он упразднил старое ополчение и набрал новое, расторг старые союзы и

заключил новые. А на таком фундаменте, как собственное войско и собственные

союзники, он мог воздвигнуть любое здание. Так что ему великих трудов стоило

завоевать власть и малых - ее удержать.
1 Для царствования ему недоставало лишь царства (лат.).

Глава VII

О НОВЫХ ГОСУДАРСТВАХ, ПРИОБРЕТАЕМЫХ ЧУЖИМ ОРУЖИЕМ ИЛИ МИЛОСТЬЮ СУДЬБЫ
Тем, кто становится государем милостью судьбы, а не благодаря доблести,

легко приобрести власть, но удержать ее трудно. Как бы перелетев весь путь к

цели, они сталкиваются с множеством трудностей впоследствии. Я говорю о тех

гражданах, которым власть досталась за деньги или была пожалована в знак

милости. Такое нередко случалось в Греции в городах Ионии и Геллеспонта,

куда Дарий назначал правителей ради своей славы и безопасности; так нередко

бывало и в Риме, где частные лица добивались провозглашения себя

императорами, подкупая солдат.




64


В этих случаях государи всецело зависят от воли и фортуны тех, кому

обязаны властью, то есть от двух сил, крайне непостоянных и прихотливых;

удержаться же у власти они не могут и не умеют. Не умеют оттого, что

че-ловеку без особых дарований и доблести, прожившему всю жизнь в скромном

звании, негде научиться повелевать; не могут оттого, что не имеют союзников

и надежной опоры. Эти невесть откуда взявшиеся властители, как все в

природе, что нарождается и растет слишком скоро, не успевают пустить ни

корней, ни ответвлений, почему и гибнут от первой же непогоды. Только тот,

кто обладает истинной доблестью, при внезапном возвышении сумеет не упустить

того, что фортуна сама вложила ему в руки, то есть сумеет, став государем,

заложить те основания, которые другие закладывали до того, как достигнуть

власти.
Обе эти возможности возвыситься - благодаря доблести или милости судьбы

- я покажу на двух примерах, равно нам памятных: я имею в виду Франческо

Сфорца и Чезаре Борджа. Франческо стал Миланским герцогом должным образом,

выказав великую доблесть, и без труда удержал власть, доставшуюся ему ценой

многих усилий. Чезаре Борджа, простонародьем называемый герцог Валентино,

приобрел власть благодаря фортуне, высоко вознесшей его отца; но лишившись

отца, он лишился и власти, несмотря на то, что, как человек умный и

доблестный, приложил все усилия и все старания, какие были возможны, к тому,

чтобы пустить прочные корни в государствах, добытых для него чужим оружием и

чужой фортуной. Ибо, как я уже говорил, если основания не заложены заранее,

то при великой доблести это можно сделать и впоследствии, хотя бы ценой

многих усилий зодчего и с опасностью для всего здания.


Рассмотрев образ действий герцога, нетрудно убедиться в том, что он

подвел прочное основание под будущее могущество, и я считаю не лишним это

обсудить, ибо не мыслю лучшего наставления новому государю. И если все же

распорядительность герцога не спасла его от крушения, то в этом повинен не

он, а поистине необычайное коварство фортуны.
Александр VI желал возвысить герцога, своего сына, но предвидел тому

немало препятствий и в настоящем, и в будущем. Прежде всего, он знал, что

располагает лишь теми владениями, которые подвластны Церкви, но всякой

65

попытке отдать одно из них герцогу воспротивились бы как герцог

Миланский, так и венецианцы, которые уже взяли под свое покровительство

Фаэнцу и Римини. Кроме того, войска в Италии, особенно те, к чьим услугам

можно было прибегнуть, сосредоточились в руках людей, опасавшихся усиления

папы, то есть Орсини, Колонна и их приспешников. Таким образом, прежде всего

надлежало расстроить сложившийся порядок и посеять смуту среди государств,

дабы беспрепятственно овладеть некоторыми из них. Сделать это оказалось

легко благодаря тому, что венецианцы, в собственных интересах, призвали в

Италию французов, чему папа не только не помешал, но даже содействовал,

расторгнув прежний брак короля Людовика.
Итак, король вступил в Италию с помощью венецианцев и с согласия

Александра и, едва достигнув Милана, тотчас выслал папе отряд, с помощью

которого тот захватил Романью, что сошло ему с рук только потому, что за ним

стоял король. Таким образом Романья оказалась под властью герцога, а партии

Колонна было нанесено поражение, но пока что герцог не мог следовать дальше,

ибо оставалось два препятствия: во-первых, войско, казавшееся ему

ненадежным, во-вторых, намерения Франции. Иначе говоря, он опасался, что

войско Орсини, которое он взял на службу, выбьет у него почву из-под ног, то

есть либо покинет его, либо, того хуже, отнимет завоеванное; и что точно так

же поступит король. В солдатах Орсини он усомнился после того, как, взяв

Фаэнцу, двинул их на Болонью и заметил, что они вяло наступают; что же

касается короля, то он понял его намерения, когда после взятия Урбино

двинулся к Тоскане, и тот вынудил его отступить. Поэтому герцог решил более

не рассчитывать ни на чужое оружие, ни на чье-либо покровительство.


Первым делом он ослабил партии Орсини и Колонна в Риме: всех нобилей,

державших их сторону, переманил к себе на службу, определив им высокие

жалованья, и, сообразно достоинствам, раздал места в войске и управлении,

так что в несколько месяцев они отстали от своих партий и обратились в

приверженцев герцога. После этого он стал выжидать возможности разделаться с

главарями партии Орсини, еще раньше покончив с Колонна. Случай представился

хороший, а воспользовался он им и того лучше. Орсини, спохватившиеся, что

усиление Цер-






Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   212




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет