Руперт Шелдрейк Семь экспериментов, которые изменят мир



жүктеу 4.14 Mb.
бет4/15
Дата23.07.2016
өлшемі4.14 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
тоже все-таки находили дорогу домой, хотя возвращались позднее, чем голуби контрольной группы, не подвергавшиеся хирургическим операциям.

Итальянские исследователи настаивали на том, что более позднее возвращение экспериментальных птиц подтверждает гипотезу о ведущей роли обоняния в на­вигационных способностях голубей66. Однако их скепти­чески настроенные коллеги из Германии и США высказали предположение, что более позднее возвращение могло быть следствием полученной травмы. Для того чтобы проверить это предположение, в Германии про­вели еще один эксперимент: у части голубей эпителий с окончаниями обонятельных нервов был обработан ксилокаином — сильнодействующим препаратом для местной анестезии, что полностью блокировало обоня­ние голубей, но при этом не травмировало птиц. Как и следовало ожидать, эти голуби вернулись домой так же быстро, как и птицы контрольной группы67. В других экспериментах ксилокаиновая анестезия только замед­ляла возвращение, но не мешала определить верное на­правление полета68.

Из всего изложенного можно заключить, что обоня­ние иногда оказывает определенное влияние на навига­ционные способности голубей, но само по себе оно не может полностью объяснить, каким образом птицы на­ходят дорогу к дому.

ЗАВИСЯТ ЛИ НАВИГАЦИОННЫЕ СПОСОБНОСТИ ГОЛУБЕЙ ОТ ВОСПРИЯТИЯ МАГНИТНОГО ПОЛЯ?

В 70-е — 80-е гг. гипотеза об определяющей роли маг­нетизма стала наиболее популярной среди профессио­нальных исследователей в большинстве стран (кроме Италии, где до сих пор на первом месте стоит теория ведущей роли обоняния). Суть этой гипотезы заключа­ется в том, что для возвращения домой голуби могут использовать карту магнитных полей. Заранее предпо­лагается, что голуби чрезвычайно чувствительны к маг­нитному воздействию и за счет этого способны не толь­ко определить направление его воздействия, но и по­чувствовать изменение магнитного поля Земли при перемещении из одного места в другое.

Гипотеза строится на том, что определить направле­ние по магнитному полю Земли можно было бы двумя способами. Во-первых, сила поля, достигающая макси­мального значения на полюсах, уменьшается при дви­жении от полюсов к экватору. Во-вторых, угол магнит­ного поля относительно земной поверхности также ме­няется при движении от полюсов к экватору. Стрелка компаса на полюсах направлена вертикально вниз, а на экваторе — располагается горизонтально. На всех ос­тальных территориях она будет менять угол отклоне­ния от вертикали в зависимости от широты: в высоких широтах ее положение будет ближе к вертикали, а в низких — к горизонтали. Если бы голуби могли чув­ствовать изменение силы или угла магнитного поля, они могли бы и определять, насколько далеко их перемес­тили в северном или южном направлении.

С чисто теоретической точки зрения эта гипотеза вы­зывает по крайней мере три серьезных вопроса. Во-пер­вых, изменения силы и угла магнитного поля чрезвычайно малы. Например, если мы находимся на северо-вос­токе США, то при перемещении на 100 миль в направ­лении с севера на юг средняя величина магнитного поля меняется менее чем на один процент, а угол магнитного поля — менее чем на один градус. Во-вторых, магнит­ное поле Земли далеко не однородно и может сильно из­меняться в зависимости от состава земной коры. Неко­торые из таких магнитных аномалий невелики по пло­щади и простираются на несколько сотен ярдов, но встречаются и очень крупные аномалии, которые тянут­ся на многие сотни миль. В некоторых случаях магнит­ное поле внутри таких аномалий может в восемь раз превышать по силе магнитное поле Земли. Более того, магнитное поле не постоянно: в нем наблюдаются как небольшие суточные флуктуации, так и сильные откло­нения во время магнитных бурь, возникновение которых связано с пятнами на Солнце. При определении положе­ния относительно севера и юга такие изменения могли бы вызвать «погрешность» в десятки и сотни миль69.

Кроме того, даже будь голуби настолько чувстви­тельны к магнитным полям, что могли бы точно опреде­лить, как далеко их увезли в северном или южном на­правлении, даже будь они каким-то образом способны вводить поправку на магнитные аномалии и флуктуации магнитного поля в различное время суток, само по себе магнитное поле ничего не может сообщить о перемеще­ниях в направлении восток — запад. Если бы голубей увезли от дома в восточном или западном направлении, угол и сила магнитного поля на новом месте были бы точно такими же, как и дома, и потому птицы не могли бы определить, где располагается их дом. Однако голу­би одинаково хорошо находят дорогу к дому, если их увезти в западном, восточном и любом другом направ­лении. Даже если голуби используют силу или угол магнитного поля Земли для того, чтобы получить све­дения о своем перемещении в направлении север — юг, у них должна быть еще одна система, позволяющая ощутить перемещения в направлении восток — запад. Таким образом, магнетизм в принципе может объяснить навигационные способности голубей лишь частично.

Можно предположить, что птицы используют свое­го рода «магнитный компас», а не «магнитную карту». Но, как и «солнечный компас», «магнитный компас» не может служить объяснением. Сам по себе «компас» не может указать, в каком направлении находится дом.

Идею о том, что навигационные способности голубей могут в той или иной мере объясняться чувствительно­стью к магнитному полю Земли, впервые выдвинули еще в 1855 г., хотя доказать ее в то время было чрезвычай­но трудно. До сих пор периодически возникают новые теории, основанные на этой идее70. Вплоть до 70-х гг. научная общественность относилась к этой гипотезе с большим скептицизмом, и прежде всего сомнению под­вергалось предположение о том, что живой организм способен ощущать столь малые изменения магнитного поля. Однако точные эксперименты, проведенные в Гер­мании в 60-х гг., убедительно показали, что птицы дей­ствительно способны чувствовать магнитное поле. Пе­релетных птиц перевозили в клетках именно в то вре­мя, когда на воле они должны были мигрировать.

Неудивительно, что птицы вели себя необычно. Иссле­дователи назвали такое поведение «миграционным бес­покойством»: птицы метались в клетках, пытаясь дви­гаться в том направлении, в котором на воле осуществ­лялся бы их перелет. Если направление магнитного поля вокруг клеток менялось на противоположное, птицы ус­тремлялись в другую сторону — в соответствии с новым направлением поля. Если угол магнитного поля менял­ся на 90°, направление скачков птиц также менялось на 90°71. К 70-м гг. уже несколько групп исследователей за­интересовались влиянием магнитного поля на навигаци­онные способности голубей. Было даже обнаружено влияние слабых магнитных полей на пространственную ориентацию человека72.

Гипотеза ориентации по магнитному полю, первона­чально отвергнутая как совершенно абсурдная, в наши дни принимается вполне благожелательно и считается вполне научным объяснением навигационных способно­стей птиц во время миграции, тем самым оберегая академическое сообщество от появления еще более странных теорий. Магнетизм по-прежнему в почете, и вы сами можете легко в этом убедиться, заведя с кем-ни­будь разговор о проблеме миграции птиц или о способ­ности голубей находить дорогу к дому. Многие научно информированные собеседники, несомненно, ответят вам, что эти необычные способности птиц объясняют­ся чувствительностью к магнитному полю Земли, но едва ли сумеют уточнить подробности.

А подробности таковы. Существуют три группы экс­периментальных доказательств влияния магнитных по­лей на навигационные способности голубей, но ни одно из этих доказательств не позволяет утверждать, что имен­но магнетизм позволяет птицам находить дорогу к дому.

Во-первых, голуби иногда теряют ориентацию, если их выпускают из клеток на территории магнитных ано­малий. Одно из таких мест — месторождение Айрон-майн-хилл в штате Род-Айленд (США)73. Но несмотря на дезориентацию в первый момент после освобождения из клетки, голуби все-таки находят дорогу к дому. Более того, только часть птиц ощущает необычное воздей­ствие магнитного поля. Например, когда голубей выпус­кали в Айрон-майн-хилл, то птицы, доставленные туда из города Линкольн (Массачусетс), первоначально те­ряли правильную ориентацию, а птицы, доставленные из города Итака (штат Нью-Йорк), сразу летели к дому в правильном направлении74.

Во-вторых, оказалось, что голуби испытывают вли­яние магнитного поля во время магнитных бурь, когда повышается солнечная активность. Обнаружено, что в такие периоды время, которое голуби затрачивают на возвращение домой, увеличивается75. Однако и магнит­ные бури могут влиять лишь на первоначальное направ­ление, в котором птицы устремляются после освобож­дения из клеток, а в среднем отклонения от правильно­го курса весьма незначительны и составляют всего несколько градусов. И несмотря на неправильный выбор первоначального направления, все птицы, выпущенные в магнитную бурю, в конце концов прилетали домой76.

В-третьих, голубей подвергали воздействию магнит­ного поля, чтобы определить, насколько при этом ухуд­шатся их навигационные способности. Большинство экспериментов, проводившихся с 20-х гг., показали, что заметного эффекта не наблюдается. Некоторые из первых положительных результатов были в 1969 г. полу­чены Уильямом Китоном из университета Корнелла в городе Итака (штат Нью-Йорк). Он и его коллеги при­крепляли к головам или к спинам птиц небольшие по­стоянные магниты. Голубям контрольной группы вмес­то магнитов прикреплялись латунные стержни той же массы. В солнечные дни результаты птиц из эксперимен­тальной и контрольной групп были практически одина­ковыми. Как показали эксперименты, проведенные в 1969—1970 гг., при низкой облачности птицы из экспериментальной группы в момент освобождения теря­ли чувство ориентации, хотя потом все равно находили правильную дорогу к дому. В последующих эксперимен­тах, которые в начале 70-х гг. проводились другими ис­следователями, на головах или шеях птиц закреплялись катушки Гельмгольца. У птиц экспериментальной груп­пы по катушке пропускался электрический ток, в ре­зультате чего генерировалось магнитное поле. В солнеч­ные дни результаты птиц из экспериментальной и конт­рольной групп были практически одинаковыми. В дни сплошной низкой облачности исследователи вновь об­наружили, что голуби из экспериментальной группы сразу после освобождения из клетки теряли ориента­цию, но в итоге все равно прилетали домой77.

Необходимо отметить, что результаты, доказываю­щие влияние магнитов на навигационные способности птиц в дни сплошной облачности, были недостаточно воспроизводимы даже у самого Китона78. Описывая ран­ние эксперименты, он сам указывал на «настораживаю­щий разброс в полученных результатах»79. С 1971 по 1979 гг. Китон безуспешно пытался получить свои первоначальные данные повторно. Отрицательные результаты его последних экспериментов так и остались нео­публикованными, а в 1980 г. Китон скончался. Анализ результатов по всем тридцати пяти его экспериментам был опубликован Брюсом Муром в 1988 г. В более по­здних экспериментах начальная дезориентация голу­бей, обнаруженная в 1969—1970 гг., не подтвердилась. Кроме того, даже в первом исследовании не было выяв­лено сколь-нибудь значительного воздействия постоян­ных магнитов на навигационные способности голубей:

«В 1969—1970 гг. птицы с магнитами несколько мед­леннее покидали место освобождения из клетки, чем те птицы, которых выпускали с латунными стержня­ми, однако в 1971 —1979 гг. значительно их опере­жали. И в том и в другом случае воздействие имело место, но было направлено противоположным обра­зом, и его нельзя считать статистически значимым. Три четверти птиц из экспериментальной и конт­рольной групп добирались до дома в день освобож­дения из клетки. (...) Итак, общие потери в скорости были одинаковыми: по 26 птиц, или по 9%, — как среди голубей с магнитами, так и среди голубей без магнитов»80.

Чувствительность голубей к магнитному полю про­верялась и в лабораторных условиях. Подавляющее большинство опубликованных результатов свидетель­ствует о том, что магнитное поле не оказывает замет­ного влияния на навигационные способности голубей; а к тому же множество отрицательных результатов ос­талось неопубликованным81. Чарльз Уолкотт, один из ве­дущих специалистов в этой области, пришел к следую­щему выводу:

«Оценив количество отрицательных результатов и сопоставив его с положительными результатами явно случайного характера, очень трудно поверить, что голуби могут использовать изменения величины и направления магнитного поля в качестве ориенти­ров для своей "навигационной карты"»82.

Гипотеза о влиянии магнитного поля на навигацион­ные способности голубей была, по всей видимости, пос­ледней серьезной попыткой объяснить это уникальное явление. Многие держались за нее с цепкостью утопа­ющего, который хватается за последнюю соломинку. В наши дни эта гипотеза также отвергнута.

Среди профессиональных исследователей теперь гос­подствуют версии, что способность голубя находить дорогу объясняется комплексом целого ряда «резерв­ных систем»; что она является «многофакторной», включая в себя такие системы обработки очень слабых сигналов, как «солнечный компас», обоняние и регист­рация малейших изменений направления и силы магнит­ного поля; либо же голубь использует для определения дороги к дому какой-то один (неустановленный) тип информации, «но считывает ее с помощью нескольких сенсорных систем»83. Однако вся эта эффектная научная терминология лишь маскирует полное невежество. Орто­доксальные объяснения просто-напросто исчерпали себя.

СУЩЕСТВУЕТ ЛИ ОСОБЫЙ ОРГАН ЧУВСТВ, ПРИ ПОМОЩИ КОТОРОГО ГОЛУБИ ОПРЕДЕЛЯЮТ НАПРАВЛЕНИЕ?

С каждым годом становится все очевиднее, насколько сложно найти объяснение навигационным способнос­тям птиц, основываясь на общепринятых научных пред­ставлениях, — ив наше время эта проблема выступила яснее, чем когда-либо. На протяжении десятилетий нет-нет да и всплывали гипотезы о некоем до сих пор не известном «чувстве направления», «ориентационной способности», «чувстве местоположения», «шестом чувстве» и даже «экстрасенсорном восприятии» (ЭСВ). В начале 50-х гг. в защиту теории ЭСВ выступили не­сколько парапсихологов, в первую очередь Д.Б. Райн84 и Дж.Дж. Пратт85 из лаборатории парапсихологии при Университете Дьюка (Северная Каролина). Сторонни­ки академических взглядов игнорировали все подобные идеи, самоуверенно заявляя, что объяснение уникальной способности голубей находить дорогу к дому уже практически найдено и опирается на проверенные науч­ные принципы. В 50-е гг. казалась почти доказанной теория «солнечной дуги» (в наши дни полностью развен­чанная). Ее главный сторонник Дж.В.Т. Мэтьюз безапелляционно заявлял следующее:

«В популярных книжках то и дело всплывают эксцен­тричные теории, предполагающие необычной природы "излучение", якобы исходящее из места обитания птиц. Райн (1951) и Пратт (1953, 1956) предположили, что в основе способности голубей находить дорогу к дому лежит экстрасенсорное восприятие. Однако (...) отно­сительно принципа работы подобной системы парапси­хологи не дают никаких дополнительных пояснений, хотя они немало заинтересованы в объяснении навига­ционных способностей птиц — правда, лишь потому, что это явление пока необъяснимо с точки зрения фи­зиологии органов чувств. Причину такого интереса ясно показал Мэтьюз (1956), и после этого в данной области наблюдается лишь слабая активность. Также следует упомянуть и отвергнуть невнятные теории ка­кого-то особенного "чувства пространства", которые ничего не значат и ничего не объясняют»86.

Консерваторы от науки все еще цепляются за веру в то, что рано или поздно удивительным навигационным способностям птиц будет найдено академическое объяс­нение. Но существование особого рода сил, еще неиз­вестных науке, в наши дни кажется не только возмож­ным, но и весьма вероятным.

ПРЯМАЯ СВЯЗЬ МЕЖДУ ГОЛУБЯМИ И ИХ ДОМОМ

Я предполагаю, что способность голубей точно опреде­лять, где находится их дом, объясняется какой-то свя­зью, подобно эластичной нити соединяющей птиц с до­мом и помогающей найти к нему дорогу. Когда голубей увозят из дома, «нить» растягивается. Если в момент воз­вращения птицы пролетают мимо дома — как это наблю­далось в экспериментах с голубями, у которых на глазах были матовые контактные линзы, — «нить» снова растя­гивается и заставляет птиц повернуть обратно к дому.

Я не знаю, как именно работает эта связь. Ее функ­ционирование может быть сродни нелокальным свя­зям, существование которых предполагает современ­ная квантовая физика. Впервые о них заговорили в связи с парадоксом Эйнштейна, Подольского и Розена. Эйнштейн считал, что нелокальные следствия кван­товой теории абсурдны. Он отвергал возможность об­разования мгновенной связи между двумя отдельными квантовыми системами, которые ранее образовывали единое целое. Но в форме теоремы Белла нелокаль­ность на квантовом уровне в 1982 г. была эксперимен­тально проверена Аленом Аспектом. Оказалось, что Эйнштейн был не прав.

«Из утверждения, что никакой процесс не может протекать со скоростью, превышающей скорость света в вакууме, следует, что две частицы, взаимо­действуя друг с другом, должны быть каким-то об­разом связаны в единое целое, по существу, пред­ставлять собой элементы общей неделимой систе­мы. Это свойство "нелокальности" имеет очень серьезные следствия. Мы можем представить себе Вселенную как огромную сеть взаимодействующих частиц, и каждая связь объединяет взаимодейству­ющие частицы в единую квантовую систему. (...) И хотя на практике космос для нас слишком велик и сложен, хотя мы не можем заметить слабые сиг­налы этих связей (за исключением особых экспери­ментов типа эксперимента Аспекта), все это прида­ет квантовому описанию Вселенной явный холисти­ческий оттенок»87.

Можно предположить, что связь между голубем и его домом основана примерно на тех же нелокальных квантовых явлениях. А возможно, дело обстоит иначе и эта связь обусловлена полем или взаимодействиями иного рода, еще неизвестными физике. Я оставляю этот вопрос открытым.

Связь между голубем и его домом можно описать и в понятиях современной динамики. В математических моделях динамических систем сами системы движутся в пространстве поля по направлению к аттракто­рам88. С этой точки зрения голубь, ищущий свой дом, может быть представлен как некое тело, движущееся внутри векторного поля по направлению к аттракто­ру, которым в данном случае выступает голубятня как цель полета.

Метафору «эластичной нити» я предлагаю лишь для того, чтобы представить идею в самом простом и дос­тупном виде. «Нить» дает голубям ощущение верного направления и обеспечивает возвращение домой даже в тех случаях, когда птицы не могут запомнить дорогу, по которой их увозили из дома, когда они не могут воспользоваться «солнечным компасом», не могут ощущать запахи и чувствовать изменения магнитного поля Земли. Эта «нить» помогает птицам преодолевать препятствия, навязанные учеными в ходе экспериментов, — погодные условия с особо низкой и плотной облачностью, темное время суток, умышленный сбой биологических часов, блокировку обоняния (в том числе обработку органов обоняния анестезирующими препаратами), не позволяющую ориентироваться по знакомым запахам, наличие на теле магнитов, перевозку во вращающемся барабане, ослепление посредством матовых контактных линз и перерезание нервов в органах чувств.

Когда голубя увозят из дома, «нить» растягивается. Но в таком случае она должна растягиваться, и когда дом увозят от голубя. На этом я и построил эксперимент, который предлагаю провести. Вместо того чтобы увозить голубей от голубятни, попробуем увезти голубятню от голубей. Смогут ли птицы найти свой исчезнувший дом?

В предлагаемом эксперименте надо использовать передвижные голубятни. Известно, что голуби способны возвращаться в передвижные голубятни с таким успехом, как и в стационарные, и в XX в. Передвижные голубятни широко использовались в военных целях.

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПЕРЕДВИЖНЫХ ГОЛУБЯТЕН В ВОЕННЫХ ЦЕЛЯХ

В 1914 г., к началу Первой мировой войны, бельгийская, французская, итальянская и германская армии распола­гали службами голубиной почты и большим количе­ством голубятен с обученными птицами. В то время уже существовали передвижные голубятни, предназначен­ные для того, чтобы птиц можно было использовать при наступлении или отступлении войск. Британская армия оказалась совершенно неподготовленной в этом отно­шении, но после начала войны удалось быстро создать Службу почтовых голубей — в первую очередь благо­даря энтузиазму британских любителей и умелому ру­ководству полковника Э.Г. Осмена, возглавившего эту службу. До и после войны Осмен был редактором жур­нала «Рейсинг пиджн», который до сих пор остается ве­дущим британским изданием в области разведения и обучения спортивных голубей. Книга Осмена «Голуби в мировую войну»89 стала полным отчетом о героических усилиях голубиной службы в военное время. Осмен рас­сказывает, как голубиная служба ВМФ Великобрита­нии посылала птиц на занятые разминированием траль­щики. Голуби доставляли сообщения в свои голубятни, а оттуда эти сведения немедленно пересылались в Адмиралтейство. Первые сообщения о нападении дири­жаблей на флот тральщиков были доставлены именно голубями. Кроме того, сотрудники «Интеллидженс сер­вис» — сети разведывательных и контрразведыватель­ных служб Великобритании — засылали голубей на оккупированную германскими войсками территорию Бельгии. На воздушные шары устанавливались часо­вые механизмы, позволявшие через определенные про­межутки времени сбрасывать корзины с птицами на землю с малой высоты. Эти корзины опускались на ма­леньких парашютах и содержали просьбу к бельгийцам посылать с помощью голубей информацию военного характера. Рискуя поплатиться жизнью, поскольку германские власти карали смертью всех, кто сообщал какие-либо сведения англичанам, многие бельгийцы все же решались на это. Помимо этого «Интеллидженс сервис» сбрасывала на парашютах за линией фронта своих агентов, у каждого из которых за спиной находилась корзина с хорошо обученными почтовыми го­лубями. С их помощью агенты пересылали свои сооб­щения.

Передвижные голубятни были созданы вскоре пос­ле начала войны. К концу войны, в 1918 г., в британ­ской армии их было уже более ста пятидесяти, а в го­лубиной службе армии США насчитывалось по край­ней мере пятьдесят. Некоторые из передвижных голубятен перемещались на конной тяге, другие были механизированы (ил. 3). В мотоциклетных колясках или на крупах лошадей голубей подвозили к самой передовой и использовали для передачи сообщений в тех случаях, когда невозможно было воспользовать­ся ни радио, ни какими-либо другими средствами свя­зи. Птицы летели к своим передвижным голубятням даже в условиях сильного артобстрела, и многие из них были награждены за храбрость. Один британский го­лубь удостоился высшей военной награды в Великоб­ритании — Креста Виктории, а один французский го­лубь — ордена Почетного легиона. Американской ге­роиней стала голубка Винки:

«Ее последний полет (...) был самым отчаянным, но она отважно преодолела все преграды и доставила со­общение, хотя одна лапка была перебита и сильно кровоточила. Доставленное сообщение было чрезвы­чайно важным и поступило от отряда, который ока­зался в критическом положении. Посланное под­крепление спасло положение, и бойцы из спасенно­го подразделения поклялись молиться за отважную голубку»90.

Во время Второй мировой войны передвижные голу­бятни использовались британской армией в Северной Африке, а также голубиной службой Индийской армии в Бирме91. Кроме того, голубиная служба Индийской ар­мии разработала систему полетов «бумеранг», в кото­рой голуби обучались находить передвижные голубят­ни, где они получали корм, а затем возвращаться в ста­ционарную голубятню на ночлег. Одних и тех же птиц можно было использовать для передачи сообщений в двух направлениях92. Подобная система с успехом при­менялась и голубиной службой британской армии в Алжире и Тунисе93. В настоящее время двусторонняя система передачи сообщений с помощью голубей и пе­редвижных голубятен развивается в Швейцарии. Таким образом обучает птиц голубиная служба швейцарской армии94. Это одна из последних ныне действующих воен­ных служб, использующих почтовых голубей. Еще одна подобная служба продолжает действовать в Китае.

Голуби хорошо приспособились к возвращению в го­лубятни в условиях военного времени. Полковник Ос­мен сообщает, что во время Первой мировой войны «пти­цы находили свой дом, где бы он ни располагался». К со­жалению, мне так и не удалось точно выяснить, как именно использовались передвижные голубятни. Воз­можно, в большинстве случаев голубятня перемеща­лась с находящимися внутри птицами. Вероятно, у го­лубей была возможность привыкнуть к новой окружа­ющей среде, прежде чем их отправляли с сообщением. В таком случае возвращение птиц в передвижную голу­бятню не вызывает особого удивления.

Но передвижные голубятни также использовались на морских судах. Во время Первой мировой войны ВМФ Италии использовал голубей для передачи сообщений с одного корабля на другой, когда оба судна находились в движении. «С расстояния примерно в 100 км птицы находили свои голубятни на судах, находившихся в по­стоянном движении. Хотя суда были очень похожи друг на друга, голуби всегда находили свое»95. Вот эти факты вызывают настоящее удивление, и остается лишь сожа­леть, что более подробную информацию о них найти не удалось.






Ил. 3. Передвижные голу­бятни, использовавшиеся во время Первой мировой войны (Осмен и Осмен, 1976):

1 — механизированная пе­редвижная голубятня;

2 — трофейная немецкая голубятня, выставленная в Лондонском зоопарке;

3 — передвижная голубят­ня во Франции (использо­ван камуфляж)
ЭКСПЕРИМЕНТ С ПЕРЕДВИЖНЫМИ ГОЛУБЯТНЯМИ

Для эксперимента, который я предлагаю провести, требуется передвижная голубятня, смонтированная в кузове обычного деревенского грузовика. Птиц в го­лубятне предварительно следует обучить возвращать­ся домой обычным образом, так же, как любых дру­гих голубей. Затем их обучают находить передвиж­ную голубятню. Основной этап обучения состоит в том, чтобы забрать нескольких особей из передвиж­ной голубятни и поместить в корзины для перевозки птиц. Затем передвижная голубятня транспортирует­ся в другое место, причем часть птиц — включая брач­ных партнеров и потомков тех голубей, которых изъя­ли из передвижной голубятни, — остается в ней. После этого птицы, помещенные в корзины, выпуска­ются на волю в том месте, где прежде находилась го­лубятня. Птицы тут же видят, что дом исчез. Смогут ли они его найти?

Если голуби будут постоянно находить передвиж­ную голубятню, причем делать это быстро, на боль­шом расстоянии, независимо от направления, в кото­ром она удаляется, и к тому же при попутном ветре, мешающем использовать обоняние, это будет озна­чать, что между голубями и их домом существует прямая связь. Если же голуби так и не смогут найти передвижную голубятню даже в том случае, когда в ней остается часть птиц, результат, к сожалению, будет неопределенным. С одной стороны, он может означать, что между голубями и их домом не суще­ствует невидимых связей. С другой стороны, тот же результат может означать, что связь с домом суще­ствует, но перемещения одной только голубятни недостаточно. Возможно, голубятню следует переме­щать вместе с окружающей ее средой, что вполне осуществимо, — например, если установить голубят­ню на судне.

В связи с этим уместно привести сообщение, кото­рое я получил от моего голландского корреспонден­та, г-на Эгберта Гискеса, владельца передвижной го­лубятни на Рейне:

«Один голландский шкипер, владелец речной бар­жи, перевозил на своем судне в Германию и Швей­царию различные товары, доставляемые морскими судами в Роттердам. Его голуби каждый день лета­ли вокруг баржи, пока он двигался вверх или вниз по реке. Как-то раз он передал своему товарищу в Роттердаме корзину с тремя голубями и попросил: "Выпусти их на волю через пять дней, посмотри, что они будут делать, и сразу напиши мне". Через полсуток голуби добрались до своей голубятни в Базеле, миновав массу других судов».

Эта история не так удивительна, как использова­ние голубятен на морских судах итальянским ВМФ, потому что голуби шкипера хорошо знали Рейн и могли просто лететь вверх по течению реки до тех пор, пока не добрались до своей баржи. Но описан­ный факт подсказывает идею несложного эксперимен­та, осуществимого при содействии этого или любого другого шкипера, который плавает по Рейну и держит на судне голубятню. Вместо того чтобы выпускать птиц в Роттердаме, в устье Рейна, откуда возможно только одно направление полета — вверх по течению реки, голубей лучше выпускать примерно в середине Рейна — допустим, в Кобленце (Германия). Ни голу­би, ни тот, кто их выпускает, не должны знать, в ка­ком направлении в данный момент плывет судно с го­лубятней — в Базель, вверх по течению, или в Роттердам, вниз по течению Рейна. Если окажется, что в серии экспериментов голуби неизменно летят в правильном направлении и сразу находят судно со своей голубятней, а не мечутся вверх и вниз по тече­нию реки, выбирая направление полета случайным образом, результаты могли бы указывать на суще­ствование невидимой связи между голубями и их передвижным домом.

Если нет знакомого капитана или судовладельца, готового участвовать в исследованиях, проще начать опыты на земле, воспользовавшись обычной пере­движной голубятней. На первой стадии исследования необходимо обучить птиц возвращаться домой, ког­да мобильная голубятня перемещается на небольшие расстояния. Голуби, как и люди, обычно не предви­дят, что их дом может куда-то переехать. Возможно, что вначале птицы проявят растерянность — точно так же, как растерялись бы люди, в один прекрасный день не обнаружившие собственного дома. Даже уви­дев похожее здание на некотором расстоянии, люди едва ли тут же направятся к нему как ни в чем не бывало. Но если однажды подойти к удалившемуся зданию и узнать в нем свой дом, в дальнейшем изме­нения его местоположения должны восприниматься спокойнее. Именно так происходит с голубями.

КАК ОБУЧИТЬ ГОЛУБЕЙ ВОЗВРАЩАТЬСЯ В ПЕРЕДВИЖНУЮ ГОЛУБЯТНЮ

Обучая голубей возвращаться домой в передвижную го­лубятню в Ирландии и Англии, я убедился, что птицы быстро привыкают к тому, что их дом перемещается.

Возможность приступить к работе с передвижной го­лубятней впервые появилась у меня в 1973 г., когда мар­киз и маркиза Дафферин, а также Эйва любезно пред­ложили мне воспользоваться их имением (Кландебой, графство Даун, Северная Ирландия). В проведении ис­следования мне помогали посредник Дональд Хой и главный егерь Боб Гарвен, который постоянно присмат­ривал за птицами.

Мы приобрели стандартную деревянную голубятню на два отделения и установили ее на прицепе таким об­разом, чтобы ее можно было перевозить по окрестнос­тям с помощью трактора или «лендровера». Летом мы поместили в голубятню двенадцать взрослых птиц и обучили их возвращаться домой обычным способом. К несчастью, почти все они пропали— потерялись, были застрелены охотниками или убиты ястребами-пе­репелятниками. Но затем мы получили еще десять го­лубей, на этот раз молодых, и держали их в другом от­делении голубятни.

У нас не было возможности начать эксперименты до самого ноября, когда голуби уже перестают размно­жаться и привязанность к дому у них ослабевает. К то­му времени у нас оставалось только три голубя из пер­вой партии и пять голубей из новой. Это были далеко не лучшие условия для начала эксперимента, но, так как после Нового года мне предстояло уехать в Индию, мы решили приступить к обучению старших птиц и посмот­реть, что из этого выйдет.

На первой стадии экспериментов мы переместили пе­редвижную голубятню всего на 150 ярдов, оставив на той же самой лужайке. Сначала все птицы содержались в голубятне, а через два дня три старшие особи были выпущены на волю. В течение получаса голуби кружи­ли над тем местом, где голубятня стояла прежде, а по­том стали приближаться к новому месту. Еще через полчаса они сели на крышу голубятни, но вскоре вновь взлетели в небо. В конце концов через полтора часа после того, как птиц выпустили на волю, две из них вле­тели внутрь голубятни и были накормлены. Последняя птица оказалась более робкой и провела ночь на сосед­нем дереве, но утром и она вернулась в голубятню.

На следующий день мы передвинули голубятню на новое место, еще на 50 ярдов дальше от ее первоначаль­ного расположения, но в пределах все той же лужайки, а потом вновь выпустили старших голубей. Они покру­жили над прежним местом стоянки, но вскоре уселись на голубятню, через 15 минут влетели внутрь и были накормлены. Еще через день мы переместили голубят­ню на другую лужайку, которая находилась в 300 яр­дах от предыдущего места стоянки, и выпустили на волю тех же самых голубей. На этот раз они кружились над прежним местом очень недолго и уже через 10 минут влетели в голубятню, установленную на новом месте. Стало совершенно ясно: голуби начинают привыкать к тому, что их дом может перемещаться.

Приучив голубей находить передвижную голубятню за столь короткий срок, мы решили приступить непос­редственно к эксперименту. Однажды утром мы помес­тили взрослых голубей в хорошо вентилируемый ящик.

Голубятню, в которой оставались пять молодых особей, мы перевезли на поле около Даунпатрика, на 20 миль к югу от прежнего места стоянки. Испытуемые голуби были выпущены из ящика в том месте, где раньше сто­ял их дом.

Я следил за поведением птиц с огромным интересом. Они поочередно кружились над каждым из четырех мест, где раньше стояла голубятня, опускались там на землю, затем садились на соседние деревья, несколько раз куда-то улетали минут на десять, но потом вновь возвращались. После нескольких часов безуспешных поисков голуби стали летать вокруг меня, усаживались мне на ноги, трогательно щипали клювами траву. Без сомнения, они были голодны. Всю ночь голуби провели на дереве, а на следующее утро остались на том же ме­сте, где раньше стояла голубятня. Они опять принялись летать вокруг меня, это продолжалось весь день, а ночь они вновь провели на дереве. На следующее утро я сдал­ся. Мы отправились перевозить голубятню на прежнее место, а когда вернулись, обнаружили, что голуби си­дят именно там, где мы собирались поставить их пере­движной дом. Уже через несколько минут все птицы вошли внутрь и были накормлены досыта.

Совершенно очевидно, что этот предварительный эк­сперимент не выявил у наших голубей никаких сверхъе­стественных навигационных способностей. Я был не слишком разочарован. В ходе первого эксперимента мотивация к возвращению домой была слишком слаба, период обучения оказался очень кратковременным, а пять молодых голубей не были в родстве с испытуемы­ми птицами, да и содержались в голубятне отдельно от взрослых особей.

Я планировал провести еще один эксперимент в пе­риод размножения, когда мотивация к возвращению домой особенно сильна. К сожалению, эти планы не осу­ществились. Я приехал в отпуск из Индии примерно на полтора года позже, чем собирался, и за это время мест­ные ястребы-перепелятники сильно сократили количе­ство голубей. В нашем распоряжении остались только две птицы, и от эксперимента пришлось отказаться.

Следующая возможность провести эксперимент с пе­редвижной голубятней появилась у меня только в 1986 г. Я весьма признателен Дэвиду Харту, в чьем име­нии Колдэм-Холл в Суффолке (Англия) содержалась го­лубятня. За птицами ухаживал Робби Робсон, прези­дент местной ассоциации спортивных голубей, страст­ный поклонник голубиного спорта с многолетним опытом. Я глубоко благодарен ему за безвозмездно ока­занную помощь.

Так же как и в Кланедбое, передвижная голубятня представляла собой помещение с двумя отделениями, собранное из имеющегося в продаже набора деталей и установленное на прицепе (ил. 4). Для того чтобы го­лубятню было легче разглядеть с высоты, мы нанесли на крышу широкие желтые полосы. Затраты на обору­дование составили менее 400 фунтов стерлингов. Голу­бятню мы заполнили молодыми птицами, которых лю­безно предоставили нам местные любители голубей.

Для начала мы поставили голубятню на большом конном дворе позади Колдэм-Холла. Птицы привыкли к окружающей среде, научились возвращаться домой с расстояния около 50 миль и размножились в новой го­лубятне. На начальной стадии эксперимента в июле 1987 г., когда мы впервые переместили голубятню, мы отобрали восемь взрослых птиц и держали их в плете­ных корзинах для перевозки голубей все время, пока возили голубятню по двору. В голубятне были оставле­ны шесть оперившихся птенцов и несколько совсем маленьких. В этом и во всех последующих экспериментах взрослых птиц выпускали точно в том месте, где до это­го располагалась их голубятня.

Как и в Ирландии, птицы сперва совершенно расте­рялись, когда вдруг не нашли своего дома на привычном месте, — несмотря на то что голубятня располагалась всего в 100 ярдах от него и в зоне прямой видимости. Птицы кружились над местом, где раньше находился их дом, время от времени садились там на землю. Но спус­тя четверть часа один из голубей, неспаренный самец, пролетел над голубятней, установленной в новом мес­те. Спустя еще четверть часа этот самец проделал то же самое, но на сей раз его примеру последовали и остальные птицы. В следующие полчаса все птицы по несколь­ку раз пролетали над голубятней, словно отрабатывая траекторию полета, а потом первый самец ненадолго приземлился на крышу своего дома. Спустя еще десять минут (то есть через 80 минут после вылета из корзины) решительный самец влетел внутрь голубятни и был накормлен. Еще через 10 минут он вылетел из нее и присоединился к остальным птицам, которые кружили над голубятней и время от времени садились на землю. Для того чтобы в голубятню влетели еще пять птиц, потребовалось четыре с половиной часа (всего шесть ча­сов после вылета из клетки). Две последние птицы в тот день так и не вернулись в голубятню и провели ночь на соседнем дубе.

На следующий день в полдень мы передвинули голу­бятню еще на 100 ярдов, пересадив в клетку всех взрос­лых птиц, кроме одной. В течение двух минут после вы­лета из клетки голуби стали кружиться над голубятней, и через час с четвертью все птицы уже были внутри.



Ил. Автор и Робби Робсон (справа) в ожидании голубей около передвижной голубятни

Все лето 1987 г. мы продолжали обучение птиц, не­сколько раз передвигая голубятню на новое место, а весной 1988 г. возобновили эксперимент. Мы обнару­жили, что, когда голубятня перемещается на новое ме­сто, простояв на предыдущем несколько недель или ме­сяцев, и особенно в тех случаях, когда она перемещает­ся в совершенно незнакомое место, птицы находят ее достаточно быстро, но очень неохотно садятся и входят в нее, предпочитая устраиваться на соседних деревьях. Однако после того как птицы привыкают к постоянным перемещениям голубятни, страх заметно уменьшается. К лету 1988 г. мы уже могли извлечь голубей, отбукси­ровать голубятню на милю или две от старого места, вер­нуться назад, выпустить голубей из корзины и отпра­виться к голубятне в полной уверенности, что застанем всех голубей сидящими на крыше в ожидании еды.

Все шло успешно до тех пор, пока мы не установили голубятню недалеко — примерно в миле — от сельско­го амбара. Голуби находили свою голубятню, но отказывались в нее входить и могли целую неделю дожидать­ся, пока мы отбуксируем голубятню от амбара обратно в поле.

Теперь, задним числом, я понимаю, что нам следова­ло бы сразу догадаться, насколько сильно голуби пуга­лись амбара или, вернее, работающих там незнакомых людей и шума машин. Когда программа обучения вер­нулась в привычное русло, мы передвинули голубятню еще на две мили, установив ее поблизости от другого амбара на соседнем фермерском участке. Это было ро­ковой ошибкой. Новый амбар оказался еще страшнее первого: там работало гораздо больше незнакомых лю­дей, а машины шумели еще громче. Хотя птицы быстро находили голубятню на новом месте, они даже переста­ли на нее садиться и предпочли жить в окрестных по­лях, где было достаточно корма. Голуби начали дичать.

Мы перевезли голубятню в поля, но прежде, чем го­луби вновь решились в нее вернуться, прошло три не­дели. Эта задержка и необходимость вновь приучать их к голубятне лишили нас возможности продолжать ис­следования. Летом 1989 г. мы собирались быстро про­вести программу обучения с учетом всех прежних оши­бок, а затем поставить большой эксперимент с переме­щением голубятни как минимум на 20 миль.

К сожалению, эти планы не осуществились. Зимой Робби Робсон заболел орнитозом. Здоровье больше не позволяло ему работать с голубями. Лишившись еже­дневной заботы Робби, птицы окончательно одичали.

КАК НАЧАТЬ ОПЫТЫ

Я описал стадию, в которой на данный момент находят­ся эксперименты с передвижными голубятнями. Про­стор для исследований велик.

Всем, кто решится провести подобные опыты, я насто­ятельно советую обратиться к опытному любителю го­лубей. Он сможет дать совет, а при необходимости и оказать помощь — если, конечно, вы сами не располага­ете достаточным опытом содержания этих птиц. Успех в работе с голубями определяется основными навыками их содержания, обучения и воспитания, умением установить хорошие взаимоотношения с вашими питомцами. В раз­деле «Практические советы», помещенном в конце этой книги, я привожу список журналов и организаций, име­ющих какое-либо отношение к голубям. Там вы всегда сможете получить полную информацию о местных объе­динениях любителей голубей, оборудовании голубятен, продаже корма для голубей и другие сведения практиче­ского характера. Молодых птиц можно приобрести у ме­стных любителей, возможно, вы даже получите их в по­дарок. Я на личном опыте убедился, что подавляющее большинство любителей, зная о том, что загадка навига­ционных способностей голубей до сих пор не разреше­на, живо интересуются практическими исследованиями в этой области и с радостью оказывают любую помощь всем, кто собирается открывать новую голубятню.

После того как голубятня будет собрана и заселена голубями, а сами голуби обучены возвращаться домой обычным способом, можно будет перейти к обучению поискам передвижной голубятни. Начинать следует с небольших расстояний. Как только голуби привыкнут возвращаться в свой дом, с каждым разом можно будет отвозить голубятню все дальше и дальше. Чем больше расстояние, на которое перевозится голубятня, тем ин­тереснее могут оказаться результаты исследования.

Разумеется, необходимо вести подробный дневник перемещения голубятни и результатов полета испыту­емых птиц. В дневнике обязательно нужно указывать погодные условия в день эксперимента, направление ветра, точное время вылета голубей из клетки, а также время, когда они впервые оказались вблизи передвиж­ной голубятни.

Если голуби в самом деле способны найти свой дом, даже когда его удаляют, к примеру, на 50 миль, решаю­щее значение будет иметь то время, которое они затра­тят на поиски. В случае если для этого потребуется несколько недель, появление птиц вблизи голубятни разумнее считать результатом случайного поиска, а не доказательством существования прямой связи между голубями и их домом. Если же они будут отыскивать свою голубятню в течение одного-двух часов после вы­лета из клетки, это значит, что голуби сразу выбирают более или менее правильное направление. Если этот факт будет отмечаться при различном местоположении голубятни и при отсутствии встречного ветра, он дей­ствительно может свидетельствовать о наличии прямой связи между птицами и домом.

Возникает и множество других вопросов. К примеру, с чем именно связан голубь — с другими птицами в го­лубятне или непосредственно с самой голубятней? Для того чтобы это уточнить, достаточно перевезти остав­шихся голубей в одно место, а саму голубятню — в другое. В какую сторону направятся испытуемые особи — к остальным птицам или к пустой голубятне? Так откро­ется новая тема исследований.

ДОМАШНИЕ ЖИВОТНЫЕ, КОТОРЫЕ ОТЫСКИВАЮТ СВОИХ ХОЗЯЕВ

Если голуби действительно могут находить дорогу к дому и к своим сородичам после того, как передвижная голубятня перемещается на значительное расстояние, множество странных историй о домашних животных предстает в совершенно ином свете. Как уже упомина­лось, известно немало случаев, когда животные находи­ли дорогу к дому. Но не меньше рассказывается и о том, как оставленные дома животные находили своих уеха­вших хозяев. Некоторые подобные истории не забыва­ются на протяжении столетий. Например, сообщается, что в XVI в. борзая по кличке Цезарь последовала за своим хозяином из Швейцарии в Париж и там ждала его три дня, пока сам он не приехал в карете. Каким-то об­разом эта собака все-таки отыскала своего хозяина при дворе короля Генриха III. Известен еще один пример по­истине героической собачьей преданности. Рассказыва­ли, что во время Первой мировой войны британская со­бака по кличке Принц каким-то образом умудрилась пе­реправиться через Ла-Манш и нашла своего хозяина в окопах на передовой во Франции96.

Большинство современных историй такого рода по­лучают широкую известность благодаря сообщениям в местных газетах. Например, некая семья переезжала из Калифорнии в новый дом, расположенный в Оклахоме. Персидский кот по кличке Сахар выпрыгнул из окна автомобиля, несколько дней прожил у соседей, а затем исчез. Через год он появился в новом доме, преодолев долгий путь в 1000 миль по абсолютно незнакомой тер­ритории97. В семье Дуленов, в г. Орора (Иллинойс), жила дворняжка по кличке Тони. Когда семья перееха­ла на 200 миль от Ороры к северо-востоку, в Ист-Лэнсинг, что у южной оконечности озера Мичиган, собаку оставили на прежнем месте жительства. Дальше про­изошло следующее:

«Уезжая из Ороры, Дулены оставили Тони на пре­жнем месте жительства, но через шесть недель пес объявился в Лэнсинге. Встретив на улице г-на Дулена, Тони радостно приветствовал его, и тот узнал собаку. То, что пес действительно был Тони, подтвер­ждалось ошейником, который господин Дулен купил в Ороре и подрезал специально по мерке своего пи­томца. В ремешке ошейника была проделана допол­нительная дырочка. И семья Дуленов (четыре человека), и та семья в г. Орора, в которой Дулены взяли Тони еще щенком, узнали собаку. К тому же поведе­ние пса ясно доказывало, что он именно Тони»98.

Существует даже рассказ о том, как ручной голубь нашел своего хозяина, двенадцатилетнего сына шерифа, в Саммерсвилле (Западная Виргиния). Однажды на зад­нем дворе дома появился спортивный голубь под номе­ром 167. Мальчик стал кормить птицу и ухаживать за ней. В результате голубь стал совершенно ручным.

«Спустя некоторое время мальчика отвезли на опе­рацию в клинику Майерса в г. Филлипи, в 70 милях по прямой от дома, а голубь остался в Саммерсвил­ле. Примерно через неделю, ночью, когда на улице бушевала пурга, мальчик вдруг услышал, как в окно его палаты бьется птица. Позвав сиделку, он попро­сил ее открыть окно и впустить голубя. Сиделка при­няла это за шутку, но просьбу исполнила. В палату действительно влетел голубь. Мальчик узнал своего питомца и попросил сиделку поискать на лапке его номер – 167. Сиделка убедилась, что мальчик был прав»99.

Подобные истории, естественно, вызывают боль естественно, вызывают большой интерес и нередко появляются на страницах газет и популярных журналов. Скептики неизменно объявляют их вымыслом и игнорируют точно так же, как прежде игнорировали все рассказы о возвращении животных домой. Но в наши дни экспериментальные исследования подтвердили, что многие виды животных действительно обладают врожденной способностью находить дорогу к дому, хотя эта способность до сих пор необъяснима. Если будет экспериментально доказано, что голуби могут находить дорогу к дому даже в том случае, когда перемещается сама голубятня, истории о домашних животных, способных находить своих хозяев, будут восприниматься гораздо серьезнее.

С точки зрения биологии природное назначение этой способности – поиск сородичей животными, отбившимися от стада или стаи. Уместно привести некоторые наблюдения за поведением волков, описанные натуралистом Уильямом Лонгом:

«В зимнее время, когда волки, как правило, живут небольшими стаями, возникает впечатление, что одинокий или отделенный от стаи волк всегда точно знает, где охотятся, бродят по лесу или отдыхают в своем дневном логове самцы его стаи. Стая состоит из родственников – более молодых или более взрослых, причем все волки в стае происходят от одной волчицы. Либо между ними существует какая-то связь, нечто вроде взаимного притяжения, либо речь идет о какой-то особой системе общения, но волк может направиться прямо к сородичам в любое вре­мя дня и ночи, даже если он неделями с ними не встречался. Стая в это время может рыскать за мно­го миль от того места, где находится волк»100.

Долгое время наблюдая поведение волков, Лонг при­шел к выводу, что эту способность нельзя объяснить тем, что волки ходят привычными тропами, что они ос­тавляют особые пахучие метки либо слышат вой или какие-то другие звуки. Например, однажды Лонг видел раненого волка, который отделился от стаи, залег в сво­ем логове и отлеживался там в течение нескольких дней, а остальные волки из стаи разбежались в разные стороны. Пока волки охотились, Лонг шел за стаей по следам на снегу и был почти рядом, когда они загрызли оленя.

«Они преследовали добычу, убили ее и поедали в мол­чании, как это им свойственно, — волки не воют на охоте. Раненый волк в это время находился очень далеко, между ним и его стаей простирались мили не­проходимых лесов на холмах и в долинах... Когда я повернулся к оленю, чтобы понять, как именно вол­ки загнали его и убили, я заметил свежий след оди­нокого волка, идущий под прямым углом к направле­нию движения стаи. Это опять был тот же самый хромой волк... Я прошел по его следам и дошел до самого логова. Оказалось, что волк двигался почти по прямой, как будто точно знал, где находится до­быча стаи. Он пришел с востока. В тот день дул сла­бый южный ветер, поэтому невозможно предполо­жить, что он почуял запах мяса. При этом волк на­ходился от места охоты настолько далеко, что в принципе не мог уловить запаха. Следы на снегу были такими же отчетливыми, как и любые другие. По следам можно было сделать вывод, что охотившие­ся волки испускали какие-то беззвучные сигналы, сообщая, что нашли пищу, или же раненый волк на­ходился в постоянном и тесном контакте с охотни­ками из своей стаи, благодаря чему мог не только определять, где они находятся, но и точно знать, что именно они делают в тот или иной момент»101.

Такие связи могут быть вполне нормальным явлени­ем в сообществах различных животных, даже если мы не понимаем, как именно они функционируют. В следу­ющей главе я рассмотрю совершенно другой пример — колонию термитов, в которой каждое насекомое, по-видимому, знает, где находятся и что делают в тот или иной момент другие термиты. Объяснение необычных явлений из жизни термитов, возможно, лежит за пре­делами нынешних научных представлений — точно так же, как и в случаях с волками, с домашними животны­ми, определяющими момент возвращения хозяина, со способностью голубей и других животных находить дорогу к дому и с миграцией птиц.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет