Трактат о похмелье (Tratado sobre la resaca)



бет5/11
Дата19.07.2016
өлшемі0.64 Mb.
#208901
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11




Пещерное похмелье

Примитивный и в какой-то мере расслабляющий вид похмелья.


Разновидность самоуничижения, добровольного низведения себя до скотского, первобытного состояния.

Похмельный троглодит день-деньской бесцельно слоняется по дому, подобно пещерному человеку. Он не умывается, не бреется, не чистит зубы, ходит в халате, пижаме или одних трусах, – и чем грязнее, тем лучше, – ворчит, если приходится с кем-то общаться, и избегает всех благ цивилизации.

Похмельный троглодит склонен к сексуальному самоудовлетворению и предпочитает расслабление до полного отключения мозгов (см. безголовое похмелье).

Примером истинного похмельного троглодита может служить мой приятель – художник сеньор Черный, автор больших полотен, выполненных в минималистском стиле.

Как я недавно понял, все мои приятели-художники весьма решительно прикладываются к бутылке. Вероятно, виной тому жажда, порождаемая красками, скипидаром и подобными штуками. Хотя правда и то, что подобная склонность наблюдается также у большинства известных мне писателей, в том числе у вашего покорного слуги. А, вроде бы, бумага, карандаш, пишущая машинка или компьютер не должны вызывать сухости в горле.

Кумиром сеньора Черного давно является художник, сыгранный Мишелем Пикколи в фильме Клода Фаральдо 1972 года «Темрюк». Этот художник решает вести образ жизни неандертальца и, в конце концов, начинает поедать деревья.

В общем, критики сходятся на том, что в работах Черного прослеживается влияние наскальной живописи.

В дни похмелья Черный делает уступку техническому прогрессу и мастерит свои автопортреты на поляроиде. У него в студии висит большая пробковая панель, к которой пришпилено несколько сотен таких фотографий, расположенных в порядке деградации. Он утверждает, что это – разновидность автобиографии. Я видел его коллекцию и могу утверждать, что действительно, кадры с изображением человекоподобного похмельного Черного, только-только поднявшегося с лежанки, напугали бы и Тода Браунинга, режиссера «Уродов».

А затем, отключив телефон и выключив свет, сеньор Черный часами созерцает огонь в камине (см. созерцательное похмелье), рисует углем на стенах зверюшек, распевает а капелла народные песни родного Бильбао, ловит мух да почесывается.

В эти дни он пьет только воду, ест фрукты, сырую морковку и помидоры без соли.






Полтергейст

По правде говоря, я включаю в свое повествование этот вид, только чтобы не обидеть мою приятельницу донью Лиловую, но мне такое похмелье не кажется подлинным. Единственный человек, якобы переживающий состояние бодуна столь странно – это сама Лиловая. Прочитав эти строки, читатель легко поймет, что речь идет о еще одной разновидности умопомрачительного похмелья, граничащего с психопатическим.

Донья Лиловая имеет обыкновение накачиваться до полной отключки сладким белым вермутом. На следующий день она чувствует себя стертой в порошок (см. разрушительное похмелье), но при этом утверждает, что с ней еще и творятся какие-то странные вещи.

Донья Лиловая уверяет, что в похмелье в ней пробуждаются сверхчеловеческие способности, что у нее дома наблюдается множество удивительных феноменов и что она практикует телекинез – передвигает предметы силой одного лишь воображения. При этом она говорит, что может проделывать такое только в одиночестве, поэтому верить ее россказням могут разве что самые простодушные.

Относительно полтергейста и прочих феноменов, не поддающихся научному объяснению, она заявляет, что слышит голоса и ощущает присутствие потустороннего мира – что-то мне все это напоминает… Поскольку она состоит в клубе паранормальных явлений, эзотериков и друзей привидений, а прежде регулярно посещала студию тантрических ласк и вздохов, ее соратники неоднократно проводили всякие опыты у нее дома. Несколько ночей подряд, пока Лила все еще пребывала в состоянии похмелья, они подключали звукозаписывающую аппаратуру с целью уловить психофонию жилища, и остались весьма довольны. Лиловая давала мне послушать запись, но я разобрал только шум канализации и урчания в чьем-то животе. Сами эзотерики уверены, что ясно слышат голоса четырех духов, играющих в карты.

Они пытались заснять призраков на видеокамеру, но пока единственное, что удалось запечатлеть – это образ соседского кота, крадущегося ночью к своей сиамской подружке.






Похотливое похмелье

Это похмелье свойственно почти исключительно особям мужского пола.


Похмелье может являться мощным возбудителем полового влечения.

Я консультировался по этому вопросу с множеством мужчин, и большинство из них подтвердило, что с похмелья они пребывают целый день в сильнейшем возбуждении.

Однако редко удается встретить женщину, с которой бы происходило то же самое: как правило, у них все точно наоборот.

Естественно предположить, что органические процессы, свойственные похмелью, вызывают в нас, мужчинах, усиленное образование некоего химического элемента, значительно усиливающего либидо.

Что правда, то правда: ты просыпаешься с таким боевым настроем, с которым трудно совладать.

На улице ты провожаешь взглядом сомнительные женские особи, от которых в другое время бежал бы без оглядки. Те же, которые нравились и прежде, теперь просто сводят с ума, и ты дал бы отрезать себе все, что угодно (кроме, разумеется, того самого органа) чтобы вкусить их прелестей.

И вот уже ты представляешь пуберт…, пардон, публичную угрозу.

Позволю порекомендовать, выходя на люди, изо всех сил стараться думать головой, а не тем, что расположено ниже пояса. В противном случае ты можешь показаться грубияном и даже нажить неприятности: при знакомстве с женщиной не следует путать традиционный платонический поцелуй в щеку с наглым осьминожьим засосом; не пожирай глазами невесту парня с устрашающей внешностью Халка, а на корпоративной вечеринке не предлагай любовнице шефа отдаться тебе прямо в туалетной комнате, на том лишь основании, что никто не потрудился предупредить тебя об ее отношениях с начальством.

Я бы выделил три подвида похотливого похмелья: два из них различаются между собой способом погасить вулкан желаний, а третий определяется психологическими особенностями индивидуума.





Онанистическое похмелье

«Онан, Онан, не извергай семя на землю», – кажется, так говорил Иегова этому отверженному библейскому персонажу в Книге Бытия. При этом Господь не имел в виду уговорить Онана вовсе оставить это недостойное занятие, а только заботился о том, чтобы он не подавал дурного примера своему брату, которому надлежало, согласно божественной воле, потеснее сойтись с невесткой. Известно, с какой маниакальной настойчивостью католическая церковь заботится о демографическом росте, со временен ее основателя и вплоть до нынешнего зловещего пастыря Кароля Войтылы.

Однако, термин «онанизм» закрепился в культурном обиходе как синоним слова «мастурбация».

Итак, продолжим. Истерзанный похмельем и обуреваемый желанием страдалец лишен возможности утолить свое гиперсексуальное влечение путем соития с партнером противоположного пола, а потому вынужден заниматься любовью с самим собой, вульгарно прибегая к помощи рук.

Бывают, конечно, самодостаточные мизантропы, которым именно так и нравится: радоваться жизни и получать удовлетворение в одиночестве, даже если они располагают возможностью разделить удовольствие с кем-либо еще. Они утверждают, что с похмелья обретают способность творить сексуальные шедевры, достигать истинно королевских оргазмов (я бы присвоил им звание оргазмических роллс-ройсов). Заниматься любовью с партнером – означает терпеть кого-то рядом, делать некие физические усилия, оказывать внимание, а все это категорически противоречит мучительному состоянию крайнего раздражения, опустошенности и апатии.

Что ж, существует и другая альтернатива – оральный секс. Он не требует от тебя особой активности и исключает диалог. Говорят, что хороший минет с бодуна – верный путь в нирвану. Те же источники утверждают, что если заняться этим на стороне, а не у себя дома, то градус удовольствия значительно повысится, как если бы ты отведал нежной семги вместо трески. Совершенно иной вкус.

Однако слепой случай всегда готов вмешаться и расстроить дивную мелодию флейты.

Мой друг и коллега сеньор Белый поведал удивительную историю, приключившуюся, когда он работал шофером скорой помощи в Мадриде.

Их бригаду вызвали в квартал Алуче для оказания помощи раненому. Дверь открыл мужчина в годах, в клетчатом халате, плюшевых тапочках и с окровавленным полотенцем, кое-как намотанном на член.

Перепуганный насмерть мужчина сказал, что в помощи нуждается вовсе не он, мол, его-то проблема – пустяк, в сравнении с остальными.

Он пригласил медиков пройти на кухню.

На полу распростерлась обнаженная девушка. Несчастная была без сознания, а на ее голове зияла рана. Рядом валялась старая железная сковорода.

Пенсионер объяснил, что эта девушка – проститутка, она делала ему минет прямо тут, на кухне. Вдруг она словно озверела и вцепилась зубами в беззащитный орган клиента. Он был просто вынужден ударить злодейку сковородой, чтобы освободиться из капкана.

Девушка пришла в себя, сообщила, что страдает эпилепсией, и подтвердила рассказ старика.

Пенсионеру пришлось наложить несколько швов.

Я столкнулся с великолепным примером похмельного онанизма в недавно опубликованной очень смешной книжонке под названием «Радость власяницы», отличающейся редкой откровенностью и полным отсутствием какого бы то ни было стыда. Ее автор – некий Клементе Торрас.

Особую ценность произведению придает то, что Торрас, каталанский предприниматель-текстильщик, является или являлся, – полагаю, что его изгнали после публикации книжки, – членом «Опус Деи». То есть, принадлежит к числу тех, кто дал обет безбрачия, живет коммуной в соответствии с уставом могущественной религиозно-политической секты и не должен практиковать никакой другой сексуальной активности, кроме мистических бдений и упражнений по укреплению воли.

Торрас утверждает, что он настолько неукоснительно следует своим принципам, что на его фабрике не производят ни женского, ни мужского нижнего белья, и он не выносит, чтобы женщина в его присутствии ела банан без ножа и вилки.

Однако ханжа-бизнесмен немножко алкоголик, и огненная вода губит его. Надравшись виски, он всегда просыпается, по его же собственному выражению, «с гадкими, откровенно похотливыми мыслями» – и природа берет свое.

Этот не вызывающий у меня ни малейшего сочувствия тип – фашист до мозга костей – постоянно борется со своей сексуальностью, но так и не сумел сломить ее. Единственное, что ни разу не пришло ему в голову – это бросить пить, впрочем, только эта его человеческая слабость вызывает во мне некоторую симпатию.

Процитирую пару особенно сочных, прямо-таки сногсшибательных страниц, благо есть из чего выбирать. Одиозный Торрас пишет:

«Опечаленный, я с трудом открыл глаза. Я опять, опять сделал это. Накануне я выпил слишком много виски. Я подчинился здоровому желанию порассуждать о несказанной радости, которую дает нам и всему христианскому миру торжественное восхождение на алтарь основателя нашего, блаженного Хосе Марии Эскрива-де-Балагер, а где одна стопочка, там и вторая…

Но отнюдь не стучавшая в висках головная боль была самым страшным наказанием. Куда ужаснее было то, что я ощущал между ног: окаменевший чертов палец, тиранический напор алчущего члена. Я знал, это не было желанием помочиться. История повторяется – всякий раз, если я перепил накануне, на меня обрушивается одно и то же проклятие.

Я принял холодный душ – все напрасно. Я не мог вытравить из памяти увиденную на улице, под навесом автобусной остановки картинку, рекламирующую женское белье.

На двух фотографиях в полный рост, спереди и сзади, демонстрировались женские трусики: нечто крошечное, черное и прозрачное, едва различимое в расщелине аппетитных алебастровых ягодиц. Бедра модели напоминали очертаниями античную амфору; а в пупок было вдето колечко, наведшее меня на мысль о неотвратимом суровом наказании за вечный грех, сокрытый в соблазнительной форме. А еще эта черная ленточка, проскользнувшая вглубь, между… Рекламировали только трусики, но взору зрителя открывалась… открывались две…

Две изумительной формы груди с выдававшимися, нежнейшими… Там же, в ванной, стоя под струей ледяной воды, я совершил очередной грех правой рукой, а левой тем временем массировал промежность. И при этом я представлял, что все это делает она, своими ручками, своими губками… Ах, боже мой, какие губки!

Чтобы не завыть, я закусил губу, да так сильно, что выступила кровь.

На работу я не пошел.

К удивлению и ропоту моих братьев во Христе, я не стал причащаться, и после службы остался в своей комнате, предварительно испросив у отца Наталио, нашего духовного наставника, как можно скорее допустить меня до таинства исповеди.

В надежде очистить свою душу от только что совершенного смертного греха, я надел вериги с острыми шипами, по одной на каждую ногу, туго стянул их и погрузился в чтение закаляющего дух „Пути“ – нашего поводыря и опоры в этой юдоли слез, где грехи, будто голодные волки, подстерегают человека на каждой тропинке, простите за чрезмерную метафоричность.

Сняв вериги и подтерев обильно залитый кровью пол, я направился в келью отца Наталио. Пока я ковылял по коридору, раскорячившись, как мой любимый герой ковбой Джон Уэйн, по причине ран, нанесенных шипами, я размышлял о том, сколь благотворно такое самоистязание и какое умиротворяющее воздействие оно оказывает на грешную плоть. Никакого снисхождения похоти! – таков мой девиз.

Подобно двум добрым друзьям, мы сели рядом на кровать, и я, не скрывая ни малейшей детали, поведал отцу Наталио о порочном эпизоде в душе и об обуревавших меня фантазиях, явившихся его причиной. Он покраснел и дышал с заметным трудом. Слушать меня было для него истинным мучением.

В качестве покаяния он велел мне прочитать от начала до конца две молитвы, но прежде, чем даровать отпущение грехов, предложил пощупать меня там, да-да, именно там, а я мог щупать его, и мы могли бы, если мне так больше нравится, щупать друг друга и одновременно в унисон молиться Иисусу в едином порыве и набожном исступлении. Он сказал мне, что это было бы своего рода освободительным катарсисом: победой над грехом его же оружием, вакциной против зла, которую следует прививать понемногу, обезвреживанием яда малыми дозами того же яда.

Я поблагодарил его за жертву, которую он намеревался принести ради меня, но все-таки я не чувствовал себя готовым испытать столь передовую терапию. Стоя на коленях, я умолял его дать мне отпущение грехов и простить мою гордыню. Он даровал мне эту милость и торопливо распрощался, дабы не длить мое смущение.

Что за святой человек этот отец Наталио! Денно и нощно начеку!

После трапезы я возвратился в свою комнату, чтобы подумать и слегка вздремнуть. Но как только я опустился на кровать, соблазнительная сеньорита с рекламы снова принялась искушать меня.

Какое-то время я боролся с собой, старался не уступать, возносил молитвы о помощи Святому Иосифу, но при этом я ни на минуту не забывал о том, что еще с прошлой ночи было припрятано у меня под подушкой. Это было сильнее меня.

Я наугад пошарил рукой и нащупал эту гнусную вещицу: те самые минитрусики с рекламы, которые я отважился купить в магазине нижнего белья, осмелев после пятой порции виски.

Я взял стринги обеими руками и растянул их примерно по ширине бедер прекрасной рекламной дьяволицы… Это было потрясающе, это было восхитительно… Я сорвался с тормозов.

Я засунул их целиком себе в рот… А потом и в… Не могу описать. Из эластичных тесемок я соорудил подобие кольца и стал мастурбировать… И еще!… И еще! И, наконец, излил семя на этот треугольник материи, черный и прозрачный, как крылья навозной мухи из преисподней.

Все вокруг горело огнем.

Я встал с постели и, даже не умывшись, достал из шкафа свой самый любимый инструмент для наказаний: маленькую плетку-семихвостку со свинцовыми шариками на концах. Я принялся хлестать себя с таким рвением, что почти полностью содрал кожу на плечах и ягодицах. Раскаяние было столь глубоко и неистово, что рукоятка плетки не выдержала и сломалась.

Ничего не оставалось, как прервать заслуженное бичевание, надеть под рубашку толстую безрукавку, чтобы она впитала кровь, и срочно бежать в секс-шоп за другим кнутом. Это единственное место, где продаются подобные вещи».

Вспоминаю одного солдата, работавшего в прачечной небольшой военной части, где я служил. Белокурый коротышка родом из Кадиса по кличке Сатир, он был всегда молчалив и замкнут, вечно без гроша в кармане. Каждый день он совершал героический поступок – накачивался столовым вином «Эль Сальтеньо», которое привозили в нашу столовую в больших плетеных корзинах и которое почти никто не пил.

Еще до того, как Сатир пристрастился к дармовому «Сальтеньо», он с удовольствием мастурбировал, спрятавшись в комнатушке, куда сваливали грязные простыни. Антонио из Малаги застал его за этим занятием, заглянув в замочную скважину, после чего Сатир и получил свое прозвище.

Сатир впадал в экстаз, взобравшись на самую вершину белой кучи пахнувшего помойкой белья.

Моя старая приятельница сеньора Оранжевая, женщина страстная и одна из немногих представительниц своего пола, охочих до физической любви даже в похмелье, как-то призналась, что однажды, страдая от последствий большой попойки и так и не дождавшись визита своего любовника, она вынуждена была семь раз подряд прибегнуть к самоудовлетворению.

Такова сила женской сексуальности.

Можно только позавидовать.

Ведь им не приходится ничего поднимать.






Любовное похмелье

Известно, что на следующий день после грандиозных пиров, сопровождавшихся пьяными оргиями, Чингисхан обычно не покидал своего шатра. Он оставался в компании трех прекрасных невольниц родом с Кавказа, обязательно блондинок или рыжеволосых.

Монгол был не только выдающимся военным стратегом.

В похмелье похотливый и ненасытный любовник желает утолять эротическое томление только одним традиционным способом – занимаясь любовью с женщиной. Никаких полумер, альтернатив и суррогатов – ему необходимо трахнуть кого-то.

Уже упомянутый ранее сеньор Красный, мой приятель, тот, что пьет все и всегда, принадлежит к числу похмельных любовников. При этом он не женат, у него нет невесты, а природная робость сильно затрудняет процесс знакомства и ухаживания. В общем, когда желание берет за горло, он отправляется к проституткам. Но, будучи закоренелым марксистом, бедняга страдает от сознания того, что «способствует эксплуатации и закабалению женщины-труженицы, превращенной в вещь, участвуя в грустном фарсе соития за деньги». Как только он об этом подумает – а думает он об этом постоянно – встрепенувшийся было петушок бессильно опадает. Неважно, что всего несколько мгновений назад он полыхал, как доменная печь, – как бы ни билась бедная девушка, которой выпало нелегкое «счастье» утешить сеньора Красного, ей придется поднять белый флаг капитуляции.

Другая дивная история повествует о моих друзьях – верных и моногамных супругах доне Фиолетовом и донье Розовой. Они прекрасно ладят между собой и любят выпить вместе. Когда наступает час похмелья, Розовая помирает, да и Фиолетовый чувствует себя не лучше, но вдруг просыпается в состоянии «орудия к бою». Он признается, что в такие моменты ощущает себя некрофилом, а самое худшее, или лучшее, что это ему даже нравится. Розовая терпеливо позволяет любить себя, претворяясь мертвой и даже не открывая глаз, а иногда и вовсе засыпает.

А вот совершенно экзотический пример некоего Зеленого, моего приятеля по армейской службе. После первого же медосмотра его посадили на карантин и долго мыли в щелочи. В свои девятнадцать или двадцать лет Зеленый ни разу не сообразил помыть интимные части, как, впрочем, и все остальное. По мнению его отца, «поливать водой там внизу не по-мужски». К тому же, он ни разу не занимался любовью с человеческой особью.

Зеленый и его вдовый отец были неграмотными пастухами-алкоголиками в провинции Теруэль. С похмелья они опрокидывали по стаканчику самогонки-касальи и отправлялись трахать овец, – Зеленый рассказывал об этом без малейшего смущенья, – а по воскресеньям по очереди пользовались благосклонностью принадлежавшей им ослицы. Эта скотина умела как-то особенно удовлетворить папу и сына и пользовалась их нежной любовью.

Во время одного из таких актов любви ослица, носившая, кстати, имя Росио, скончалась от инфаркта. Они зажарили бывшую подругу и сожрали в компании еще одного бродяги.





Гомосексуальное похмелье

Я располагаю несколькими примерами такой аномалии.


Гомосексуальные наклонности внезапно пробуждаются в закоренелых гетеросексуалах. С похмелья их обуревает непобедимое желание заняться любовью с другим мужчиной, а лучше с большегрудым травести: это, по их мнению, позволяет несколько завуалировать гомосексуальность приключения. Правда, в конце концов, они жадно, как на манну небесную, набрасываются на член партнера и просят его сыграть роль Влада Тепеша, известного как граф Дракула, и посадить их на кол.

Сразу вспоминаю о тех, кого мексиканцы – самые ярые мачо на свете – называют «проверенным или истинным мачо».

Речь идет о мужчине, которому вообще-то нравятся женщины, но чтобы никто не подумал, что он боится сексуальных контактов с мужчинами или что где-то в глубине души он хочет этого, вступает в гомосексуальную связь, дабы убедиться, что его действительно интересуют только самки и по завершении эксперимента, продолжает свою петушиную активность.

При этом мне не известно ни одного случая, чтобы гомосексуалист с похмелья пожелал отведать гетеросексуальной любви.






Безголовое похмелье

Это вроде как присягнуть самому себе в том, чтобы на некоторое время забыть собственную голову в шкафу и всякими способами вредить себе же.


Впасть в состояние безмозглого идиотизма с целью релаксотерапии, чтобы похмелье мягко соскользнуло, подобно чистым пальцам по гладкому шелку, в итоге означает сушь забвения.
Сознание молит о таком лечении после затяжных попоек, во время которых после восьмой порции джин-тоника теряешь счет выпитому и возвращаешься домой на автопилоте, поздним утром, по уже ожившей улице.

В состоянии безмозглого похмелья, в условиях отсутствия головы, можно развлечь себя только дурацкими, примитивными занятиями самого что ни на есть дурного толка.

Из чтива, главным образом, произведения Ибаньеса: «Мортадело и Филемон», «Посыльный Сакарино», «Пепе Готера», «Хутор», «Ил и тростник»…

Видео – идеальный день, чтобы посмотреть фильм с Чаком Норрисом или Стивеном Сигалом.

Компьютерные игры – «стрелялки» с самым простым сюжетом, где можно обойтись всего двумя кнопками джойстика, или примитивный пинболл без всяких наворотов и финтифлюшек. Хорошо помогает игра «Король Лев». Советую убавить громкость динамиков до шепота.

Настольные игры – ока с самим собой, а если есть компания – очко или шестьдесят шесть.

И, разумеется, на десерт – вершина всех развлечений – программа передач бесплатных телевизионных каналов. Если бы Росселлини, свято веривший в великую воспитательную силу телевидения, воскрес и увидел, во что оно превратилось, он бы умер повторно. Ему принадлежит мудрая мысль: «Обычно на зрителя обращают так мало внимания, что он теряется, когда видит, что к нему отнеслись с глубоким уважением».

В этом смысле современный телезритель ничем не рискует.

Вечером ты рано отправляешься в постель, угнетенный и злой на самого себя, но с рассудком отдохнувшим и девственно чистым, как Джулия Эндрюс в «Мери Поппинс». Твой разум будто бы только явился в этот ужасный мир.



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет