Ббк 76. 01 С-11 Редакционная коллегия Н. В. Алексеенко, доктор исторических наук, профессор Х. Акжигитова



бет1/8
Дата05.07.2016
өлшемі4.54 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8

УДК 070


ББК 76.01

С-11
Редакционная коллегия

Н.В.Алексеенко, доктор исторических наук, профессор

Х.Акжигитова, директор областной библиотеки им.Пушкина

О.Г.Полякова, директор государственного архива ВКО

Л.П.Рифель, сотрудник государственного архива ВКО

И.В.Дурново, сотрудник государственного архива ВКО

С-11

С Усть-Каменогорском я что-то важное утратил: Сборник очерков, стихов, корреспонденции, писем А.С.Розанова, воспоминания о нем – Усть-Каменогорск: Рудный Алтай, 2008, с.
В сборнике представлены очерки, стихи Адриана Сергеевича Розанова, опубликованные в разные годы в газетах «Правда», «Комсомольская правда», «Ленинская смена», «Знамя коммунизма» («Рудный Алтай») и многих других изданиях, а так же его письма Е.В.Курдакову, воспоминания людей хорошо знавших А.С.Розанова.

Издание рассчитано на широкий круг читателей.




С4502020000 УДК 070

00(50) – 09 ББК 26.82

ISBN 978-601-7070-18-2


ОТ СОСТАВИТЕЛЕЙ
Свыше двадцати пяти лет жил и работал в г.Усть-Каменогорске собственный корреспондент газеты «Ленинская смена» Адриан Сергеевич Розанов.

А.С.Розанов родился в г.Москве. Отец – детский писатель С.Г.Розанов, мать – организатор первого детского музыкального театра Н.И.Сац. Участник Великой Отечественной войны, под Кенигсбергом был тяжело контужен, потерял слух, дар речи.

В 1946 году, после выписки из госпиталя, приехал в г.Алма-Ату, где Н.И.Сац, будучи ссыльной, создала театр юного зрителя. С 1947 года – литературный сотрудник газеты «Ленинская смена», собкор по Восточно-Казахстанской области. Жил и работал в г.Усть-Каменогорске с 1955 года до переезда в Москву в 1981 году. Умер в Москве в 1996 году.

Авторы – составители не ставили перед собой цель представить все опубликованное в разные годы Адрианом Сергеевичем. Да это просто невозможно было бы и сделать. А.С.Розанов – автор очерков, стихотворений, фельетонов, корреспонденций. Его материалы публиковали «Правда», «Комсомольская правда», «Ленинская смена», «Знамя коммунизма» («Рудный Алтай») и многие другие издания.

Для того чтобы познакомить читателей с творчеством Адриана Сергеевича, мы публикуем его отдельные статьи, стихотворения. На наш взгляд они в какой-то мере характеризуют, прежде всего, личность человека неравнодушного, готового словом и делом поддержать любое доброе дело, нарождающийся талант. Об этом говорят его статьи о человеке-легенде народном учителе Кумаше Нургалиеве, о поэте Евгении Курдакове*, о том, как зарождался областной этнографический музей. Об этом говорят товарищеские, взыскательные при том, письма Е.В.Курдакову, любезно представленные Екатериной Федоровной и Юлией Евгеньевной Курдаковыми.

И, наконец, воспоминания людей много лет знавших и сотрудничавших с Адрианом Сергеевичем.


________________________

* Курдаков Евгений Васильевич (1940-2003) – русский поэт. Действительный член-корреспондент Петровской Академии наук и искусств, лауреат Всероссийской Пушкинской премии «Капитанская дочка» (1998), лауреат Всероссийской Пушкинской юбилейной премии (1999). С 1968 г. по 1992 г. жил и работал в г.Усть-Каменогорске. В одном из интервью он говорил: «…все главное написано мною здесь, в Усть-Каменогорске. Поэтом я стал именно здесь».




Очерки, корреспонденция
ПОЛЧАСА И ЕЩЕ МНОГО-МНОГО ЛЕТ
СЕЛО БУРАН Маркакольского района Восточно-Казахстанской области – на самом краю Советской земли. Семь месяцев в году из великих пустынь в долину Черного Иртыша, на улицы большого села вкатывается, грохоча, как старый поезд, плотный ветрище. Тонкая пыль въедается в лица, в листву. словно спасаясь от бурана, жмутся к земле саманные дома.

Обычная типовая трехэтажная школа из красного кирпича здесь выглядит подтянуто и даже горделиво. «Добро пожаловать!» - начертано над входом на русском и казахском, английском и немецком языках – эти языки изучают школьники. В коридоре смотрят с портретов умные люди всех времен и народов, подписи напоминают, что надо торопиться: Леся Украинка в 13 лет опубликовала в журнале первые стихи; Аркадий Гайдар в 17 лет командовал полком; Софье Ковалевской в 24 года присудили доктора философии…

Почти каждый год я бываю в этой школе и всякий раз встречаюсь с интересными нововведениями.

В кабинете физики занятия ведет молодой учителей Талант Кумашевич Нургалиев – высокий, с живыми черными глазами и чудесной белозубой улыбкой. Он нажимает клавишу – и окна закрываются шторами; трогает другую – опускается киноэкран; третья клавиша включает проектор, и класс смотрит учебный фильм «Полупроводники и их применение».

После урока мы идем в «технический центр» школы – комнату, где находится радиоузел, здесь стоят магнитофоны и проигрыватели, хранятся магнитофонные записи и грампластинки – около двух с половиной тысяч. «Центр» связан с каждым из сорока учебных кабинетов и производственными мастерскими. Юная лаборантка, вчерашняя десятиклассница управляет всем этим хозяйством. Сегодня, рассказывает она, преподаватель литературы Анна Ивановна Голосова просила передать в ее класс отрывок из «Василия Теркина», учительница Бигжамал Садыкова заказала для классного часа революционные песни – «Слезами залит мир безбрежный» и «Вихри враждебные».

- Отсюда можно передать диктант, записанный на пленку,- поясняет Нургалиев. – Это удобно педагогу – он не прикован к тексту, а следит, как ребята работают.

На пульте замигала зеленая лампочка, раздался телефонный звонок. Лаборантка подняла трубку, закивала: «Хорошо». Включила нужный проигрыватель, и в восьмом «Б» зазвучали стихи Гомера в исполнении Сурена Кочаряна.

А за окном скачет пыльный ветер – по серым плетням, по огородам, по рыжим барханам на берегу реки. И я жадно расспрашиваю, как удалось устроить в сельской школе, в 400 километрах от областного центра этакие чудеса.

Талант Кумашевич пожимает плечами:

- Пришлось парням из физического кружка повозиться, зато освоили системы связи и управления. В основном тут заслуга моего отца. Он в Москве пробился и к министрам, и к начальникам управлений. Доказал, что ребята в казахском ауле должны учиться на таком же уровне, как столичные школьники. К начальству отец считает неудобным ходить на костылях, надевает протезы, а носить их ему стало совсем трудно…

Эй, Эй! Не зря я тебя Талантом назвал! – раздается веселый голос директора школы Кумаша Нургалиевича Нургалиева. – У тебя просто удивительный талант заговаривать людям зубы своими физическими проблемами. Но я-то как-никак историк, и товарищу журналисту придется обратиться к истории.

Мы отправляемся с директором в «Зал боевой славы». Здесь горит Вечный огонь, замерли в почетном карауле пионеры в синих пилотках. Сверкает золотыми буквами мемориальная доска. 144 человека не вернулись с войны в село Буран. Имена их установили красные следопыты во главе с историком Кумашем Нургалиевым.

Часть стены отведена боевому пути гвардейского мотострелкового имени Александра Матросова полка. Фотографии и о том, как матросовцы служат сегодня: торжественным маршем проходят молодые солдаты; парад вместе с ветеранами и старшими офицерами принимает директор Бурановской школы Нургалиев, улыбаясь своей молодой, как у сына улыбкой. Неистовая воля понадобилась ему, чтобы сохранить свой оптимизм!

В свой первый бой младший сержант Кумаш Нургалиев вступил в 44-м под Великими Луками. Паренек из Восточного Казахстана волею судьбы попал в полк, где совершил свой подвиг рядовой Александр Матросов. Политрук, беседуя с молодыми бойцами, сказал, что погиб Саша, «смертию смерть поправ». Посреди окровавленных полей и пепелищ с черными печными трубами эти слова звучали естественно. Кумаш не ведал, конечно, что они из Библии, но Сашин порыв примерял на свою душу: сумеет ли поступить так, чтобы своей гибелью спасти жизни других людей?

На исходе октября полк вышел на подступы к Риге. Впереди лежало неубранное картофельное поле, поросшее ржавой ботвой. У кромки темного сосняка протянулись проволочные заграждения и высилось нечто вроде холмика. Стоило кому-нибудь приподняться над полем, как холмик оборачивался головой чудовища с двумя мигающими глазами - пулеметы простреливали весь сектор наступления роты.

- Нургалиев! Взять четырех солдат, подавить огневую точку.

- Есть подавить!

Он пополз, грудью и животом втискиваясь в вязкую почву и приказывая себе не трусить. Гитлеровцы не услышали, как шуршит сухая ботва, как тихонько позвякивает разрезаемая колючая проволока. Перед дотом взметнулись легкие тени, громыхнули в проемах амбразур противотанковые гранаты, по выскочившим фашистам хлестнули автоматные очереди. Позади раскатывалось «ура», наши поднялись в атаку. И тут ударила немецкая артиллерия. Первый разрыв, второй. Нургалиев кинулся к свежей воронке, зная, что попадания в одно и тоже место почти никогда не бывает. Ослепительная вспышка погасила все на свете…


Из письма медицинской сестры В.А.Шевелевой:

«Как я его впервые увидела? В палатку медсанбата внесли еще один носилки, но они почему-то были пустые, только посредине лежит под шинелью какой-то сверток. Приподняла шинель, вскрикнула. Там лежал мальчик без обеих ног и руки – ее оторвало выше локтя, бледный, безжизненный. Мне так жалко его стало, и я взяла его на руки».
Сначала Кумашу почудилось, что он маленький, болен и мама его укачивает. Но почему-то мама пела по-русски. Кумаш удивился, открыл глаза и увидел белую косынку и грустные глаза девушки, которая его носила. Он хотел спросить – как она его, такого большого, таскает. Губы не слушались. Кумаш сообразил, что ранен, должно быть, тяжело. И сразу ему представились маленькие братики, сидящие рядком на лавке. И он спросил медсестру уже внятно: «Как ты думаешь, смогу я работать в колхозе хотя бы счетоводом?» Валя закусила губы и сдавленным шепотом ответила: «Сможешь, родненький, конечно, сможешь».
… И совсем так же она закусила губу 30 с лишним лет спустя, когда оказалась в Казахстане, в селе Буран, в доме Нургалиевых, и на первой странице их семейного альбома увидела свою фотографию – большеглазая девушка в пилотке со звездой. Когда-то на обороте этого снимка она чернильным карандашом написала: «Кумаш! Помни меня такой, какой я здесь». А теперь под ее фотографией было написано: «Ей было 17 лет, когда она подарила папе жизнь. Это его вторая мама». Так написала Гуль, младшая дочь Кумаша.

За Бураном течет сильная ласковая река – Черный Иртыш. Под обрывом, в глубоком омуте тихо кружится темно-зеленая вода. Валин муж, прилетевший вместе с ней в гости к казахским друзьям, забрасывал спиннинг. И глядя, как он пытается укротить вытащенную им скользкую упругую щуку, хохотал бывший мальчишка, которого Валя носила на руках, - директор одной из лучших школ Казахстана. Разве можно было вообразить себе такое 30 с лишним лет назад?


Гремя намокшей под дождем плащ-палаткой, в медсанбат вошел командир полка. Отрывисто спросил: «Где тот младший сержант?» Валя протянула к нему руки с лежавшим на них безжизненным свертком. Командир прикрепил на грудь Нургалиева орден Красного Знамени, сказал: «Спасибо, солдат» - и отвернулся.
Из письма хирурга А.М.Молоденкова:

«Дорогой Кумаш! Самая большая награда хирургу больного – это та, что он жив.. Один я, конечно, ничего не сделал бы. Преданные своему делу хирурги Зайцев и Казарина помогали мне. У медсестер Наташи Солодкиной и Лидии Великановой брали кровь для тебя. Ты их видел, как пришел в себя, и должен помнить. Они все время находились рядом, так как надо было вырвать тебя у смерти.

Дорогой Кумаш, я уж не говорю, сколько мужества, благородства проявила Валя Изотова (ныне Шевелева).
Прохладный деревянный дом Нургалиевых возле школы. Не раз я гостил в этой большой казахской семье, где говорят друг с другом вполголоса, не кричат на расшалившихся детей, встречают гостей радушно, но без назойливых знаков почтения.

Первое мое знакомство с Нургалиевым было не из приятных. Редакция республиканской газеты поручила мне расследовать жалобу двух молоденьких учительниц, уволенных из Бурановской школы. Я ринулся в село с решимостью сочинить фельетон об этаком удельном князьке от педагогики, свившем феодальное гнездо в отделенном районе. Сходу влетел в кабинет директора и задал вопрос: как могло случиться, что в наше время, из нашей школы прогоняют молодых специалистов, не успевших даже…

Произнося свою запальчивую тираду, я, однако, смог заметить, что директор не только не обеспокоен появлением гневного корреспондента, но исполнен обезоруживающей добродушной иронии – он смотрел мне прямо в глаза и улыбался улыбкой человека, абсолютно уверенного в своей правоте. И когда я притормозил, он задал мне неожиданный вопрос:

- Знаете ли вы, что есть педагоги, которых нельзя подпускать к детям на пушечный выстрел? Да, у уволенных девушек есть дипломы, но морального права учить детей у них нет. За полгода они нам это доказали. Вы скажете, здоровый коллектив обязан заняться воспитанием бедных девушек. Но, пока мы воспитываем невоспитанных учительниц, они принесут много вреда детям. Мы предлагали им устроиться в селе на другие должности – они посчитали это обидным.

Очень спокойно и убедительно доказал он мне несостоятельность жалобы, которая привела меня в Буран. Переубеждал меня весь облик этой школы. Я ходил по кабинетам, встречался с учителями и все больше проникался доверием к тем, кто здесь работает. Оказалось, две трети здешних педагогов – бывшие ученики Нургалиева. Некоторые, закончив вузы и получив направление в городские школы, предпочли вернуться «к Нургалиеву». В Маркакольском районе преподавателей не хватает – физиков, математиков, учителей иностранных языков, а в Бурановской школе штаты заполнены. И если какой-то другой школе района требуется директор или завуч, то эти кадры чаще всего берут «у Нургалиева»…

Потом мы беседовали с директором почти до рассвета. Выяснилось, что мы воевали рядом – на Втором Прибалтийском фронте, в составе соседних армий шли к столице Латвии, вспомнили малоприметные латышские населенные пункты, молчаливых хуторян, сосновые боры, тихие речки и камыши Лубанской равнины. Я уснул на диванчике в спальне Нургалиева и пробудился часа через два, услышав, что директор встает. Я осторожно выглянул из-под одеяла и увидел, что Кумаш Нургалиевич смотрит в зеркало и улыбается. Учителя и ученики видят его в неизменно хорошем настроении. Никому и в голову не приходит, что их директор способен болеть. Как я узнал позже, он – инвалид первой группы – за три десятка лет брал бюллетень один лишь раз…

Через несколько лет после первой встречи я вновь сидел на том же диванчике в спальне Нургалиева и читал письма хирургов и сестер медсанбата, вернувших его к жизни в военные годы. Три с лишним десятилетия эти медики ничего не слышали о судьбе своего бывшего пациента. Но вот в «Правде» появилась статья К.Нургалиева о работе школы. После этого в Буран стали приходить письма – от однополчан, товарищей по госпиталям, медиков. Каждый проникается особой симпатией к тому человеку, которому он сделал добро. Врачи и медсестры помогали второму рождению Нургалиева. И все они, как оказалось, помнили его, беспокоились: как сложится его жизнь?...

Не раз приходилось мне слышать и читать истории святых мучеников и великомучеников. Мне кажется, что у тех, кто составлял церковные жития, не хватило бы красок изобразить то, что пришлось пережить Нургалиеву: как, спасая его от гангрены, врачи подпиливали его кости, подрезали и сшивали сухожилия и кровеносные сосуды. Святые мученики умерщвляли плоть, всячески унижали свое человеческое достоинство ради призрачного загробного блаженства. Нургалиев не верил в бога. Он верил в жизнь и высокие обязанности человека. Эту веру, как умел, внушал мальчишке его отец, овцевод из тихой деревни Сорвенок, так и не осиливший грамоты, но вступивший в 1921-м году в партию большевиков. Вместе с русскими крестьянами-переселенцами отец гнал белобандитов с Кабинского нагорья и заводил в селе новые порядки.

Школьные учителя, красные командиры, врачи и медсестры укрепляли в Кумаше веру в силы и возможности человека. И нечеловеческие муки не убили ее. Черноволосый, похожий на галчонка младший сержант страдал среди людей и вместе с людьми. Едва хоть немного становилось легче, он начинал думать о тех, кто упорно не отпускал его в лапы смерти. Недвижимый, бессильный, мечтал когда-нибудь согреть заботой и сердечным теплом усталых врачей и бледных до синевы медсестер. Собрать бы их всех на родине летом, на берегу прекраснейшего в мире озера Маркаколь, окаймленного горными лесами, чтобы полюбовались они, как меняет цвет вода, становясь то темно-зеленой, то фиолетовой, то густо-синей…

Кумаш недвижно лежал на спине и глядел в серое прибалтийское небо, удивляясь острой боли в ногах и левой кисти. Он только начинал понимать, как сильно болит то, чего нет, и то, что эта боль – навсегда. Он еще только учился не думать о страдании. Носилки втащили в нутро ревущего «ЛИ-2», самолет взял курс на Москву.


Всякий раз, бывая в Москве, Кумаш Нургалиев приезжает на улицу Радио, поднимается по лестнице дома № 10-а. теперь здесь педагогический институт, а в годы войны в этом здании размещался эвакогоспиталь. В палате, где сейчас большая аудитория, он пролежал почти два года. Сюда он приводил жену и всех своих пятерых детей – когда они подрастали и могли понять необычную историю второго рождения отца.

Глухими ночами, когда палата похрапывала во сне, на него наваливалось беспросветное отчаяние. Кому он нужен? Матери? У нее и так четверо малышей. Канипе?..

Он и Канипа родились в один и тот же день в соседних избах Сорвенка, и, по казахскому поверью, самой судьбой им было предначертано стать счастливыми супругами. Едва научившись ходить, Канипа и Кумаш вместе играли и, случалось, своенравная крепенькая девчонка поколачивала своего «жениха». Вместе окончили семилетку, вместе собрались ехать в педагогическое училище. Но Кумашу надо было кормить семью, и в 15 он поступил на службу - секретарем сельсовета, а вскоре был выбран колхозным комсомольским вожаком.

Госпитальными ночами Кумаш снова и снова представлял себе колхозный ток и грохочущую старенькую молотилку. Парни подают снопы пшеницы, а наверху стоит Канипа и вилами заталкивает их в жадную пасть машины, покрикивая на нерасторопных джигитов: «Эй, шевелись, ленивцы!» И закатные лучи солнца пронизывают пыльное облако.

Уходя в армию, он, улыбаясь, сказал Канипе: «Жди, скоро Гитлеру капут!» Она отвечала ему серьезно: «Буду ждать тебя всегда». Кумаш не писал, какая беда с ним стряслась, сообщил только, что в госпитале. И удивительно: скоро в Москву прилетело письмо от Канипы: «Сердцем чувствую, что тебе очень-очень тяжело. Знай, я всегда рядом с тобой, что бы не случилось». От нее он узнавал о деревенских и районных новостях, о том, что на Кабинском нагорье снова тают снега и колхозные ребятишки готовятся к весеннему севу вместе с женщинами и стариками.

Соседями Кумаша по койке были офицеры Сергей Леванов и Константин Глебов. Первый потерял ногу и руку, второму ампутировали ногу. Им было легче, чем Кумашу. И они стали для него рассказчиками, чтецами, поильцами-кормильцами, няньками-санитарами – короче, настоящими друзьями. Часто к Сергею приходил его брат – преподаватель военной академии, присаживался на койку Нургалиева, шутил:

- Здорово, вольный друг степей! Хватит бездельничать, учиться тебе надо. Начинай с русского языка…

Подполковник Леванов сунул под подушку Нургалиеву только что изданную «Повесть о настоящем человеке», принес потрепанные учебники русского языка и литературы. Вскоре к раненым стали приходить учительницы из ближней школы. Зинаида Алексеевна Толстикова занималась с Нургалиевым русским языком, Наталья Васильевна Балдина преподавала историю, географию. Наверное, этим пожилым женщинам приходилось очень нелегко – работа в школе, очереди за продуктами, искореженные войной семьи. Но они никогда не опаздывали на уроки и спрашивали с Кумаш строго.

В госпитале он сдал экстерном экзамены за восьмой, девятый и десятый классы русской школы, окончил курсы бухгалтеров. Нургалиев и сегодня с гордостью показывает свой бухгалтерский диплом, где лишь одна «четверка», остальные – «пятерки».

В начале 46-го Кумаш впервые встал на протезы. Постоял пять минут и рухнул без сознания. А через два месяца вместе с новым другом по имени Толеу, казахом из Актюбинской области, начал обходить Москву. Два сержанта ходили вокруг Кремля, медленно двигались по Третьяковке, по Историческому музею.

Осенью 1946 года в кабинет секретаря ЦК ЛКСМ Казахстана вошел паренек в ладно сидевшей гимнастерке, украшенной орденом боевого Красного Знамени. Под плечо аккуратно подвернут пустой рукав.

- Бывший секретарь комсомольской организации колхоза «Третья пятилетка», бывший член Маркакольского райкома комсомола Нургалиев с воинской службы явился!

- Тебе нужна наша помощь?

- Я знаю русский язык. Мне написали, что в моем родном селе нет преподавателя. Пошлите меня.

Секретарь полистал документы младшего сержанта и нахмурился:

- Так у тебя и ног нету? Тебе, наверное, отдохнуть надо?

- Мне отдыхать нельзя, у меня мама и семеро маленьких.

Бывают же на свете совпадения: 29 октября, в день рождения комсомола и в день своего рождения, Кумаш Нургалиевич начал первый урок в селе Сорвенок, что недалеко от озера Маркаколь. Объясняя предмет, учитель расхаживал по классу, и на его лице счастливая улыбка победителя. Он написал в Москву З.А.Толстиковой: «Многоуважаемая, дорогая и милая Зинаида Алексеевна! Я очень счастлив, я учитель, преподаю детям ваш родной язык. Прошу вас, разделите мою радость. Кроме того, послал заявление на заочное отделение исторического факультета Казахского педагогического института. меня выбрали заместителем секретаря партийной организации колхоза «Третья пятилетка». Так что, как видите, поблажек себе не даю. Вы правильно говорили, что это лучший способ чувствовать себя вполне здоровым. Канипа, о которой я вам рассказывал, меня дождалась. Скоро мы отпразднуем свадьбу».

Всего 30 минут прошло с того мгновения, как младший сержант Нургалиев получил боевой приказ, до того, как он с товарищами подавил огненную точку противника. Его подвиг и сегодня ставят в пример всем молодым солдатам имени Матросова гвардейского полка. А потом начался другой подвиг Кумаша Нургалиева, длящийся уже много-много лет. Казалось, инвалид, обремененный огромной семьей, должен бы стараться избегать острых конфликтов. Но у скромного учителя, ветерана войны, всегда имелось собственное мнение, он бескомпромиссно отстаивал свою точку зрения.

Кумаша Нургалиевича назначили завучем средней школы райцентра Алексеевки. На новом месте он вступил в борьбу с директором школы - белоручкой и выпивохой. Комиссия из Усть-Каменогорска, разбиравшая дело, рекомендовала старого директора от работы отстранить, а на его место назначить Нургалиева. Некоторые считали: не потянет. Нургалиев не только потянул – с первых дней директорства начал проявлять преданность делу и требовательность. «Вы лучше скажите, - говорил он защитникам лентяев, - почему я, инвалид, нашел в себе силы хорошо закончить среднюю школу, почему нахожу время нормально учиться в институте, а вполне здоровые люди позволяют себе увиливать от учения?»

Через год, по настоянию облоно и нового секретаря райкома партии, его направили в Буран – директором крупнейшей в районе школы-интерната.

Кумаш Нургалиевич переехал туда, имея уже 12 иждивенцев – у него с Канипой к тому времени было пятеро детей. И жить директору с семьей было негде, и преподавать приходилось в три смены. Тесно было во многих других школах района, но именно Нургалиев первым добился сооружения нового школьного здания. Сам следил за стройкой, появлялся там рано утром, требовал, чтобы каменщики, плотники, маляры и штукатуры работали на совесть, заставлял переделывать, если замечал брак. Обрывал телефонные провода, если не подвозили во время кирпич, раствор. Через два года школа была признана одной из лучших в Восточном Казахстане, она стала участницей ВДНХ, удостоилась диплома Всесоюзной выставки.

Школьники активно помогают совхозу – работают на полях и фермах. В один из моих приездов в Буран Нургалиев с гордостью поведал мне, что минувшей весной старшеклассники приняли в совхозных отарах более 25 000 новорожденных ягнят.

- У нас теперь на массовый прием новорожденных ягнят отравляются все старшеклассники. Это – лучший практикум по чабанскому делу, в котором нам никак не обойтись без молодого поколения, это и воспитание нравственности, ибо много чище становится человек, если своими руками помогает живому существу появиться на свет. Заработанные девятиклассниками деньги идут на полезное дело: летом они поедут в Москву.

Нургалиев сам намечает московский маршрут для своих питомцев. красная площадь, Мавзолей. Затем – вокруг Кремлевской стены, к Ленинской библиотеке, в Третьяковку, в залы Исторического музея – в той же последовательности, как и он, когда во второй раз учился ходить.

- По-настоящему я начал знакомиться с миром и постигать смысл жизни тогда, в московском госпитале. Я хочу, чтобы мои ученики всегда помнили слова Твардовского: «Где мы с тобой, там и Москва!»

За тридцать с лишним лет учительской работы Нургалиев со школьным педагогическим коллективом вывел в жизнь около трех тысяч мальчиков и девочек. Среди бывших учеников есть и животноводы, и ученые, и комбайнеры, и офицеры. Одни уехали за пределы Казахстана, другие остались в родном селе.

В Латвии, на том месте, где младший сержант Нургалиев подавил фашистский дот, стоит небольшое село Соямпе. В нем Кумаш Нургалиевич побывал несколько лет назад. Сейчас пионерская дружина латышской восьмилетней школы носит имя воина-казаха Нургалиева. Латышские мальчишки и девочки задумали побывать в Восточном Казахстане, не берегу Черного Иртыша, подняться на Кабинское нагорье, к озеру Маркаколь, туда, где вырос Кумаш…

Педагогическое образование получили две дочери и три сына Канипы Айкепевны и Кумаша Нургалиевича. К боевой награде директора Бурановской школы добавились орден Ленина и другие высокие награды за мирный труд. Теперь-то - считают некоторые – заслуженный учитель школы Казахской ССР Нургалиев имеет полное право со спокойной совестью уйти на отдых.

- Эй, эй, рано меня списываете! – весело сердится Кумаш Нургалиевич. – Теперь, когда я кое-что узнал и кое-чему научился, мне никак нельзя уходить из школы!



«Наука и религия», 1981, № 2


Каталог: akimsemey -> upload -> books
upload -> 2009 жылғы 1-30 қыркүйек аралығында дсұ санитарлық және фитосанитарлық шаралар жөніндегі комитеті жариялаған хабарлама тізбесі
upload -> Шығыс Қазақстан облысыныңмұрағаттар және құжаттама басқармасы Өскемен қаласы, Пермитин көшесі, 23 2012 жылға Шығыс Қазақстан облысы мұрағаттар және құжаттама басқармасының «Мемлекеттік мұрағаты»
upload -> Отчет о выполнении показателей работы кгу «Государственный архив» управления архивов и документации
upload -> ШЫҒыс қазақстан облысы мемлекеттік мұРАҒаттындағы сұраныстарды орындау тәртібі туралы нұСҚаулық
books -> Сборник очерков, статей усть-каменогорск 2004 Редакционная коллегия: А. А. Аубакиров Т. А. Черных
books -> Управление архивов и документации
books -> Справочник усть-Каменогорск 2009 ббк 78,5


Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7   8




©dereksiz.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет