3 По этому вопросу см статью «История» в Historisches Worterbuch tier Philosophic. Darmstadt, 1971. Т. Hi



жүктеу 4.85 Mb.
бет4/30
Дата16.06.2016
өлшемі4.85 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30
Легко заметить, что понятие религии имеет по крайней мере два различных значения. Когда мы говорим, об иудаизме, о христианстве или об индуизме, мы имеем в виду совокупность учений, передаваемых благодаря устной традиции или каноническим книгам и содержащих в себе все то, что определяет веру иудея, христианина или индуиста. Используя понятие религии в этом смысле, мы можем сказать, что человек изменяет свою религию в
==42
М. Мюллер. Введение в науку о религии
том случае, если он принимает христианские религиозные учения вместо брахманистских, точно так же как человек может научиться говорить на английском языке вместо индийского.
Но понятие религии используется и в другом смысле. Так же как человек обладает даром речи независимо от всех исторических форм языка, он обладает способностью верить независимо от всех исторических религий. Говоря о том, что религия отличает человека от животного, мы не имеем в виду христианскую или иудейскую религию; мы не имеем в виду какую-нибудь отдельную религию; но мы имеем в виду способность ума или предрасположенность, которая независимо от чувства и разума, а иногда даже вопреки им дает возможность человеку постигать Бесконечное под различными именами и в разнообразных формах. Без этой способности были бы невозможны ни религия, ни даже низшее поклонение идолам и фетишам; и, если мы будем внимательны, мы сможем почувствовать во всех религиях томление духа, стремление постичь непостижимое, выразить невыразимое, жажду Бесконечного, любовь к Богу. Верной или неверной является этимология древнегреческого слова avGpcoTto^, человек (греки выводили его от 6 ava) d9pu)V, смотрящий вверх), несомненно, что только человек может обратить свое лицо к небу, что он один ищет чего-то за пределами чувств и разума, более того, ищет то, что отрицается чувствами и разумом.
Если существует философская дисциплина, изучающая условия чувственного или интуитивного знания, и если существует другая философская дисциплина, которая изучает условия рационального или концептуального знания, то, очевидно, имеет право на существование философская дисциплина, которая должна изучать существование и условия третьей способности человека, согласованной с чувством и разумом, но тем не менее независимой от них способности постижения Бесконечного8, которая является корнем всех религий. В немецком языке эта третья способность обозначается словом
8 Я употребляю слово Бесконечное, потому что его легче понять, чем Абсолютное, или Безусловное, или Непознаваемое. Различие между Бесконечным и Неопределенным рассматривается Кантом в «Критике чистого разума».

М. Мюллер. Введение в науку о религии


==43
Vemunft, которое противопоставляется словам Verstand, разум, и Sinn, чувство. В английском языке я не знаю лучшего названия для нее, чем способность верить, правда, ей должно быть дано точное определение, чтобы ограничиться только теми объектами, которые находятся за пределами наших чувств и доказательств разума и существование которых постулируется чем-то вне нас, чему мы не можем противостоять. Простой исторический факт находится вне компетенции веры, в нашем смысле слова.
Если мы обратимся к истории современной мысли, мы обнаружим, что до Канта в философии господствовали взгляды, сводящие всю интеллектуальную деятельность к одной способности, к чувствам, «Nihil in intellectu quod non ante fuerit in sensu» — «Ничего не существует в интеллекте, что прежде не существовало в чувствах» — было их лозунгом. Лейбниц ответил на это кратко, но исчерпывающе: «Nihil — nisi intellectus», «Ничего, кроме интеллекта». Следующим был Кант, который девяносто лет назад доказал в до сих пор не устаревшей «Критике чистого разума», что наше знание, кроме чувственных данных, требует допущения интуиции пространства и времени, категорий, или, как мы могли бы их назвать, законов, а также необходимых условий понимания. Удовлетворившись установлением априорного характера категорий и интуиции пространства и времени, или, если использовать его собственный технический язык, удовольствовавшись доказательством возможности синтетических суждений a priori, Кант отказался пойти дальше и решительно отрицал способность человеческого разума выходить за пределы конечного и приближаться к Бесконечному. Он закрыл ворота, через которые древние пристально вглядывались в Бесконечное, но, вопреки себе, в «Критике практического разума» он отворил боковую дверь, через которую впустил чувство долга и вместе с ним ощущение Божественного. Это всегда казалось мне уязвимым пунктом философии Канта; если философия должна объяснять что есть, а не что должно быть, то не будет и не может быть покоя до тех пор, пока мы не признаем в человеке третьей способности, которую я называю способностью постижения Бесконечного, не только в религии, но и во всех других областях, силой,
==44
М. Мюллер. Введение в науку о религии
независимой от чувства и разума, силой, в определенном смысле, противоречащей чувству и разуму, но все-таки самой реальной силой, которая существует с начала мира, и ни чувство, ни разум не способны победить ее, в то время как во многих случаях она единственная может победить и разум, и чувство'.
В соответствии с двумя значениями слова «религия» наука о религии делится на две части; первая, которая рассматривает исторические формы религии, называется сравнительной теологией; вторая, объясняющая условия, при которых возможна религия, либо в ее высшей, либо в ее низшей форме, называется теоретической теологией.
Сейчас мы будем говорить только о сравнительной теологии. Более того, я хочу показать, что проблемы, с которыми сталкивается теоретическая теология, не могут быть успешно решены до тех пор, пока не будут собраны, классифицированы и проанализированы данные, полученные в ходе сравнительного изучения рели-
9 Так как этот отрывок может вызвать некоторые недопонимания, я приведу цитату из другой моей лекции, которая пока не опубликована: «В настоящее время трудно говорить о человеческом разуме на любом языке, не используя терминов того или иного философа. Согласно некоторым, разум един и неделим и представляет собой содержание только нашего сознания, которое приписывает деятельности разума различные проявления чувств, воспоминаний, воображения, знания, воли или веры. Согласно другим, разум как таковой не существует вообще и говорить можно только о состояниях сознания, иногда пассивных, иногда активных, иногда смешанных. Я беру на себя большую ответственность, рискуя рассуждать в наш просвещенный XIX в. о различных способностях разума, способностях, являющихся плодами чистого воображения, незаконнорожденными потомками средневековой схоластики. Теперь я признаюсь, что меня скорее забавляет, чем пугает, такая педантичность. Способность, facultas, кажется мне таким хорошим словом, что, если бы оно не существовало, оно должно было быть выдумано, чтобы выражать различные способы деятельности того, что мы пока еще можем позволить себе называть нашим разумом. Мы не скомпрометируем себя больше, если скажем о способностпя-г или живости разума, и только тот, кто заменяет силы природы богами или демонами, испугается способностей как зеленоглазых чудовищ, находящихся в мрачных тайниках нашего "я". Поэтому я продолжаю использовать термин "способность"» и т. д.
Более подробно о необходимости допущения способности восприятия Бесконечного я говорю в «Lectures on the Science of Language», vol. II, p. 625—632. Этот вопрос подробно рассмотрен в книге: Nicotra Sangiacomo «L'lnfinito di Max Miiller», Catania, 1882.

Г М. Мюллер. Введение в науку о религии


==45
гий. Я предвижу время, когда все то, что сейчас написано по теологии, с церковной или с философской точки зрения будет казаться таким же устарелым, таким же странным, таким же недостойным внимания, как работы фосса, Гемстергейса, Фалькенера и Леннепа с точки зрения сравнительной грамматики Боппа.
Может показаться удивительным, что в то время, как теоретической теологией или анализом внутренних и внешних условий, при которых возможна вера, занималось так много мыслителей, серьезные штудии по сравнительной теологии пока еще не предпринимались. Но объяснение этому самое простое. Материалы, на которых только и могло основываться сравнительное изучение религий человечества, прежде не были доступными, тогда как в наши дни они появились в таком изобилии, что ими невозможно овладеть одному человеку.
Хорошо известно, что император Акбар (1542—1605) был страстно увлечен изучением религий и что он приглашал к своему двору иудеев, христиан, магометан, брахманов, зороастрийцев и имел все доступные ему Священные книги, которые были переведены для того, чтобы он мог их читать10. И все же как мала была коллекция Священных книг, которой располагал даже император Индии чуть более 300 лет назад, в сравнении с тем, что сегодня можно найти в библиотеке самого заурядного ученого! Мы имеем оригинальный текст Вед, который Акбар не смог выпросить у брахманов ни с помощью взяток, ни с помощью угроз. Перевод Вед, который, судя по его словам, ему удалось добыть, был лишь переводом так называемой Атхарваведы и, скорее всего, включал только Упанишады, мистические и философские трактаты, очень интересные, очень важные сами по себе, но такие же далекие от древней поэтики Вед, как Талмуд от Ветхого Завета или учение суфиев от Корана. Мы имеем Зенд-Авесту, священные писания огнепоклонников, и мы обладаем их переводами, более полными и более корректными, чем те, которые император Акбар получил от Ардашира, мудрого зороастрийца, которого он пригласил в Индию из Кермана". Религия
10 Elphinstone's «History of India», ed. Cowell, book IX, cap. 3. " См.: «Journal of the Asiatic Society of Bengal», 1868, p. 14.
==46
М. Мюллер. Введение в науку о религии
Будды, определенно во многих отношениях более важная, чем брахманизм, или зороастризм, или магометанство, никогда не упоминалась на религиозных дискуссиях, которые проводились по вечерам каждый вторник при императорском дворе в Дели12. Говорят, что министр Акбара Абу-л-Фазл не мог найти никого, кто помог бы ему в исследованиях буддизма. Мы располагаем полным каноном Священных книг буддистов на разных языках, на языке пали, на бирманском и сиамском, на санскрите, тибетском, монгольском и китайском языках, и нам может быть поставлено в вину только то, что до сих пор не существует полного перевода этого важного собрания Священных книг на каком-нибудь европейском языке. С другой стороны, древние религии Китая, основателями которых были Конфуций и Лао-цзы, теперь могут изучаться в превосходных переводах их Священных книг каждым, кто интересуется древними верованиями человечества.
Но это еще не все. Мы в долгу перед миссионерами, особенно за точные отчеты о религиозной вере и культе племен, находящихся на лестнице цивилизации значительно ниже, чем поэты в.едических гимнов или последователи Конфуция. Хотя вера африканских и меланезийских дикарей относится к более позднему времени, вполне вероятно, что она может представлять более раннюю и более примитивную фазу развития, и, следовательно, она столь же важна для специалистов, изучающих религию, как исследование неразвитых диалектов для лингвистов13.
Наконец, по моему убеждению, наиболее важным достижением для специалистов по истории религий является то, что они владеют правилами критического исследования. Сегодня никто не рискнул бы приводить цитаты из какой-нибудь книги, сакральной или профанной, без того, чтобы сначала не задать себе такие простые, но все-таки важные вопросы: Когда это было написано? Где и кем? Был ли автор очевидцем или он описывает только то, что слышал от других? И если последнее, то являют-
12 См.: «Aini Akbari», transl. by Blochmann, p. 171, note 3.
13 См.: Tiele «De Plaats van de Godsdiensten der Naturvolken in de Godsdienstgeschiedenis», Amsterdam, 1873. E. B. Tyior, «Fortnightly Review», 1866, p. 71.

М. Мюллер. Введение в науку о религии


==47
ся ли его свидетели по крайней мере современниками событий, о которых они повествуют, и не наложили ли на их свидетельства отпечаток личные чувства или другие неблагоприятные влияния? Написана ли вся книга сразу, или она содержит в себе части, написанные раньше; и, если это так, возможно ли для нас отделить эти более ранние документы от основного содержания книги?
Изучение оригинальных документов, на которых базируются основные религии мира, проводившееся в этом духе, дало возможность некоторым из лучших ныне живущих ученых выявить то, что действительно является древним, и то, что сравнительно ново в каждой религии; выявить также различия между учением основоположников и их непосредственных учеников и позднейшими наслоениями, являющимися по большей части искажениями последующих веков. Изучение таких изменений, этих позднейших искажений, а может быть усовершенствований, не лишено своей прелести и полезно для практических занятий, но подобно тому, как было бы важно для нас изучить наиболее древние формы каждого языка, прежде чем приступить к их сравнениям, точно так же необходимо, чтобы мы имели ясное понятие о наиболее примитивной форме каждой религии, прежде чем мы приступим к определению ее собственной ценности и к ее сравнению с другими формами религиозной веры. Например, многие правоверные магометане будут рассказывать о чудесах, совершенных Мухаммедом; однако в Коране Мухаммед прямо говорит, что он просто человек, подобный другим людям. Он пренебрегает чудесами и взывает к великим деяниям Аллаха, восходу и заходу солнца, дождю, который оплодотворяет землю, растениям, которые растут, и живым душам, которые рождаются в мире (кто может поведать об их источнике?), к великим знамениям и чудесам в глазах истинно верующего. «Я только посредник,— говорит он.— Я не могу показать вам знамение, или чудо, кроме тех, которые вы видите каждые день и ночь. Знамение дает Бог»14.
Буддистские легенды полны чудес, которые приписываются Будде и его ученикам,— чудес более удивитель-
" «The Speeches and Table-talk of the Prophet Mohammad» by Stanley Lane-Poole, 1882, Introd. p. XXXVI and XLI.
==48
М. Мюллер. Введение е науку о религии
ных, чем чудеса любой другой религии; однако в их Священном каноне говорится о том, что Будда запрещал своим ученикам творить чудеса, даже если бы этого желала толпа, требующая для своей веры знамения. Какое же чудо приказывает Будда совершить своим ученикам? «Скрывайте ваши добрые дела,— говорит он,— и исповедуйте перед миром грехи, которые вы совершили». Это и есть истинное чудо Будды.
Современный индуизм основывается на кастовой системе, как на фундаменте, который не может быть поколеблен ни одним аргументом; но в Ведах, высшем авторитете религиозной веры индусов, не упоминается о сложной кастовой системе, которую мы находим в книгах Ману; более того, в одном месте, где речь идет об обычных классах индийского или любого другого общества, упоминается, что жрецы, воины, свободные граждане
и рабы — все одинаково произошли от Брахмана, источника всего сущего.
Было бы большим преувеличением сказать, что тщательный критический анализ свидетельств, необходимых для изучения каждой религии, уже закончен. Предстоит еще много работы. Однако начало, и очень успешное начало, положено, и для каждого, кто занимается изучением религий, эти результаты будут чрезвычайно полезны. Так, приступая к изучению древней ведической религии, мы должны провести самое строгое различие не только между гимнами Ригведы, с одной стороны, и гимнами, собранными в Самаведе, Яджурведе и Атхарваведе — с другой, более тщательное ее изучение потребует от нас точно такого же различения между более древними и более современными гимнами самой Ригведы, так как даже незначительные особенности языка, грамматики или ритма позволяют нам сделать это.
Для того чтобы достичь ясного понимания мотивов и импульсов основателя культа Ахурамазды, мы должны главным образом, если не всецело, опираться на те части Зенд-Авесты, которые написаны на диалекте гатха, наиболее древнем диалекте языка священного кодекса зороастрийцев.
Чтобы справедливо судить о Будде, мы не должны смешивать практические части Трипитаки, так называемую Дхарму, с метафизическими частями, Абхидхар-
==49
М. Мюллер. Введение в науку о религии
мой. Правда, обе части относятся к Священному канону буддистов, но их первоначальные источники лежат в самых различных плоскостях религиозной мысли.
История буддизма предоставляет нам прекрасную возможность проследить процесс формирования канона Священных книг. Здесь, как и в других случаях, мы видим, что при жизни учителя не велась запись его деяний и не было необходимости в Священном Писании, содержащем его изречения. Его присутствия было достаточно, а мысли о будущем, особенно о будущем величии редко возникали в умах тех, кто следовал за ним. Только после того, как Будда покинул мир, его ученики попытались восстановить изречения и деяния ушедшего от них друга и учителя, В то время страстно приветствовалось все, что могло послужить славе Будды, как бы оно ни было необыкновенно и невероятно; и, кроме того, современники, которые рискнули бы критиковать или отрицать необоснованные утверждения или каким-то другим способом порочить священную личность Будды, не имели шансов быть выслушанными15. А когда, вопреки этому, возникли различия в толкованиях, их не стали подвергать тщательной проверке; в Индии, так же как и везде, быстро возникли термины «неверующий» (nfistika) и «еретик» (p&shanda), которыми пользовались соперничающие партии до тех пор, пока знатоки учения, расходившиеся во мнениях, не обратились за помощью к светской власти, а цари и императоры не созвали Соборы для преодоления раскола, для решения вопроса о Символе веры и для завершения работы над Священным каноном. Мы знаем, что современник Селевка царь Ашока посылал царскую грамоту собранию старейшин, предписывая им, что нужно делать и чего следует избегать, также предостерегая их от своего имени воздерживаться от чтения книг апокрифического или еретического характера, которые, как он полагал, не должны быть включены в Священный канон16.
" «Mahavansa», p. 12, Nannehi tatha vatthabbam iti, «нельзя допускать существования других жрецов».
" Профессор Керн дает такой перевод второй части наскальной надписи, содержащей рескрипт, который Ашока адресовал собору в Магадхе: «Царь Магадхи Приядарси приветствует собрание духовных лиц и желает им благоденствия и счастья. Вы знаете, достопо-
К оглавлению
==50
М. Мюллер. Введение в науку о религии
Таким образом, мы приходим к выводу, который подтверждается изучением других религий, что канонические книги, хотя они и предоставляют нам в большинстве случаев наиболее древнюю и наиболее достоверную информацию, доступную специалистам, изучающим религию, не являются безоговорочно истинными; кроме того, они должны быть подвергнуты более полной критике и более строгой проверке, чем другие исторические книги. Для этой цели наука о языке в большинстве случаев оказывалась неоценимым помощником. Можно допустить имитацию древних мыслей, которая обманет современного историка, но крайне трудно имитировать древний язык и ввести в заблуждение опытного лингвиста. Поддельная книга Эзурведа, которая ввела в заблуждение даже Вольтера, и была оценена им как «драгоценнейший дар, которым Запад обязан Востоку», вряд ли удовлетворит в наши дни специалиста в области санскрита. Этот драгоценнейший дар Востока Западу есть едва ли не самая бессмысленная книга, которую может прочитать специалист, изучающий религию, и единственным ее оправданием может быть то, что подлинный автор этой книги никогда не желал сознательно сделать из нее подделку и никогда не претендовал на ту оценку, которую ей дал Вольтер.
Я могу добавить, что книга Жаколлио, которая в последнее время привлекает большое внимание и называется «La Bible dans 1'Ind.e», относится к тому же разряду книг. Несмотря на то что выдержки из Священных
чтенные, как велико наше уважение и привязанность к триаде, которая называется Будда (Учитель), Дхарма и Сангха. Все, что говорил наш повелитель Будда, достопочтенные, является истинным. Поэтому, достопочтенные, его высказывания должны рассматриваться как обладающие бесспорным авторитетом, поэтому истинная вера пребудет во веки веков. Итак, достопочтенные, я почитаю в первую очередь следующие религиозные работы: "Основы учения", "Сверхъестественные силы Учителя (или Учителей)", "Страх перед будущим", "Песня Отшельника", "Сутра об аскетизме", "Вопрос Упатишья и наставления Рахулы", в которых содержатся речи нашего Учителя Будды. Я хочу, достопочтенные, чтобы эти религиозные работы постоянно изучали и помнили для поддержания своего доброго имени как монахи и монахини, так и миряне, мужчины и женщины. Именно для этого, достопочтенные, я пишу вам и тем самым со всей очевидностью выражаю свое желание». См.: Indian Antiquary, vol. V, р. 257; Cunningham, «Corpus Inscript. Indie.», p. 132; Oldenberg, «Vinaya-pitaka», vol. I, Introd. p. XL'401.

1 М. Мюллер. Введение в науку о религии


==51
книг брахманов приводятся в ней не в оригинале, а в очень поэтическом французском переводе, ученый, знающий санскрит, не колеблясь ни минуты, скажет, что они являются подделками и что Жаколлио, президент суда в Чандернагоре, был обманут своим учителем-туземцем. Можно найти много ребяческого и наивного в Ведах, но когда мы читаем следующую строку: Le femme c'est 1'ame de 1'humanite17, то мы легко догадываемся, что это наивность XIX столетия, а не детства человеческого рода. Выводы и теории Жаколлио таковы, какими они и должны быть, будучи основаны на подобном материале18.
Сравнительное изучение религий стало необходимым с открытием ранее неизвестных подлинных документов, важных для изучения истории религий человечества, и с огромными возможностями в исследовании глубочайших истоков религиозной мысли во всем мире, которые дало ученым обширное изучение восточных языков. Если бы мы отказались от этой работы, то за нее взялись бы другие народы и представители других вероисповеданий. Недавно в Калькутте была прочитана лекция главой Ади самадж (т. е. Старой Церкви) «О превосходстве индуизма над всеми остальными религиями». Лектор считает, что индуизм превосходит другие религии, «потому что он обязан своим названием не человеку; потому что он не признает посредника между Богом и человеком; потому что индуист в своем сильном религиозном чувстве поклоняется Богу как душе души; потому что только индуист поклоняется Богу все время, в делах и в наслаждении, во всем; потому что тогда, как другие Писания призывают к пиетету и добродетели ради вечного блаженства, индуистские Писания единственные утверждают, что Богу должны поклоняться только ради Бога, а добрые дела творить во имя добродетели; потому что индуизм проповедует всеобщую благожелательность, в то время как другие вероисповедания апеллируют просто к человеку; потому что индуизм не является сектантской религией (утверждая, что все вероисповедания
17 «Женщина — душа человечества» {фр.}.— Примеч. перев. " См.: Selected Essays, vol. II, р. 468 sq.
==52
М. Мюллер. Введение в науку о религии
хороши, если их придерживаются добрые люди), не требует обращения в свою веру; он наиболее толерантен по сравнению с другими религиями, он призывает к полному абстрагированию разума от временного и чувственного и концентрации его на божественном, потому что с самого раннего детства человечества и до наших дней он оказывает влияние на государственные дела величайшей важности и на самые мелкие события семейной жизни»19.
Наука о религии, основанная на беспристрастном и подлинно научном сравнении всех или по крайней мере наиболее важных религий человечества, является теперь лишь вопросом времени. Это требование было выдвинуто теми, чьи решения не могут игнорироваться. Название этой науки, содержащее в себе скорее пожелания, чем нечто осуществленное, стало более или менее признанным в Германии, Франции и Америке; ее важнейшие проблемы привлекают внимание многих исследователей и ее результатов ожидают либо со страхом, либо с восхищением. Принять во владение эту новую территорию, именуемую истинной наукой, и оградить ее священные границы от набегов тех, кто думает, что они имеют право говорить о древних религиях человечества, никогда не затруднив себя изучением языков, на которых написаны их Священные книги, будь то последователи брахманизма, зороастризма или буддизма, иудеи или христиане,— становится долгом тех, кто посвятил свою жизнь изучению основных религий мира в их первоисточниках и кто ценит религию и почитает ее в любой из тех форм, в которых она существует. Что можно думать о философах, изучающих религию Гомера, без знания греческого языка, или пишущих о религии Моисея, не зная древнееврейского?
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет