Джон Кракауэр в разреженном воздухе


Глава третья НАД СЕВЕРНОЙ ИНДИЕЙ



бет4/24
Дата06.07.2016
өлшемі1.09 Mb.
#181898
түріКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

Глава третья

НАД СЕВЕРНОЙ ИНДИЕЙ



29 марта 1996 года. 9000 метров

Строго говоря, я подарил им притчу. Мол, говорю я о планете Нептун — не о Рае, а о самом обыкновенном Нептуне, ибо мне еще не посчастливилось узнать Рая. И вы поймете, что в ней говорится только о вас — о вас и ни о чем другом. Так вот, говорю, есть там у них одна большая скала, и я должен предупредить, что люди на Нептуне довольно глупы, а все потому, что запутались в самих себе. А некоторые из них, о которых я хочу упомянуть особо, совершенно помешались на той горе. Вы не поверите, сказал я, но для жизни или для смерти, на пользу или во вред, эти люди завели себе обычай и теперь все свое время и силы тратят в погоне за облаками славы, забираясь на самые крупные склоны в округе. И все как один возвращались поумневшими. И хорошо, что так, сказал я, потому что было занятно, что даже на Нептуне большинство из них ухитрялись довольно благополучно находить себя и на более легких склонах. Но так или иначе, они все-таки умнели, и это было заметно и по решительности, появившейся на их лицах, и по счастью, светившемуся в их глазах. И, как я уже сказал, это было на Нептуне, а не в Раю, где, быть может, больше и заняться-то нечем.

Джон Менлав Эдвардс «Письмо от человека»
Мне предстояло провести два часа в самолете тайских авиалиний, совершающем перелет из Бангкока в Катманду. Я встал с места и прошел в хвост самолета. Там, присев возле маленького иллюминатора, находящегося на уровне пояса по правому борту, рядом с туалетами, я припал к стеклу в надежде увидеть какие-нибудь горы. Ожидания меня не обманули: за иллюминатором, закрывая горизонт, высились зубчатые пики Гималаев. Зачарованный, я пробыл у окна до конца полета, сидя на корточках у мусорной корзины, набитой объедками и пустыми банками из-под содовой, прижавшись лицом к холодному плексигласу.

Я сразу же узнал необъятную, расползшуюся громаду Канченджанги, третьей по высоте вершины в мире, возвышающейся на 8586 метров над уровнем моря. Через 15 минут в поле зрения всплыла Макалу, пятая в ряду высочайших вершин, а затем, наконец, и легко узнаваемый профиль самого Эвереста.

Чернильно-черный клин его пирамидальной верхушки выбивался из общего рельефа, в гордом одиночестве возвышаясь над окружающими горными хребтами. Вонзившись в струйный поток, по силе сравнимый с ураганом в 120 узлов, гора пропорола в нем зияющую рану, взметнув в небо тысячи завитков из кристалликов льда, которые, словно длинный шелковый шарф, потянулись к востоку. Когда я глазел на этот инверсионный след, до меня вдруг дошло, что вершина Эвереста находится на той же высоте, что и герметичный реактивный лайнер, несущий меня по небу. Мое намерение забраться на крейсерскую высоту реактивного аэробуса поразило меня в тот момент своей нелепостью. Мои ладони стали липкими.

Через пятьдесят минут мы приземлились в Катманду. Как только я прошел таможенный досмотр и вошел в вестибюль аэропорта, крепкий, чисто выбритый молодой человек, обратив внимание на два моих громадных баула со снаряжением, подошел ко мне. «Вы, наверное, Джон?» — спросил он с певучим новозеландским акцентом, мельком взглянув на лист с ксерокопиями фотографий клиентов Роба Холла. Он пожал мне руку и представился как Энди Харрис, один из гидов в команде Холла. Ему поручено сопроводить меня в наш отель.

Харрис, которому шел тридцать второй год, сообщил, что этим же рейсом из Бангкока должен прибыть еще один клиент, пятидесятитрехлетний адвокат Лу Кейсишк из Блумфилд-Хилз, штат Мичиган. Кейсишку потребовался час, чтобы отыскать свой багаж, и в ожидании его мы с Энди обменивались впечатлениями о серии тяжелых восхождений в Западной Канаде, в которых нам довелось участвовать. Кроме того, мы обсуждали преимущества горнолыжного спорта перед сноубордингом. Сильно ощутимая тяга Энди к альпинизму, его неподдельный энтузиазм вызвали во мне тоску по тем временам, когда альпинизм был для меня самым важным делом на свете, когда я намечал курс своей жизни с высоты тех горных вершин, которые я уже покорил, или тех, которые собирался когда-нибудь покорить.

Как раз когда Кейсишк — высокий, седовласый мужчина с атлетическим сложением и патрицианской выправкой — отделился от очереди, тянувшейся к аэропортовской таможне, я спросил Энди, сколько раз тот был на Эвересте. «Честно говоря, для меня это, как и для вас, будет первым восхождением, — признался он радостно. — Интересно, как я с этим справлюсь».

Холл заказал для нас отель «Гаруда», гостеприимное, видавшее виды ведение в самом сердце Тамела — шумном туристском районе Катманду, на узенькой улочке, кишащей велорикшами и карманниками. «Гаруда» издавна пользовался популярностью у участников экспедиций, направившихся в Гималаи, и его стены были увешаны фотографиями с автографами знаменитых альпинистов, которые останавливались здесь за многие годы: Райнхольд Месснер, Питер Хэбилер, Китти Кэлхаун, Джон Роскелли, Джефф Лоу. Поднимаясь по лестнице в свой номер, я заметил на стене большой четырехцветный плакат с надписью «Гималайская трилогия» и видами Эвереста, К-2 и Лхоцзе — первой, второй и четвертой в ряду самых высоких гор мира. На переднем плане, на фоне этих вершин красовался портрет усмехающегося бородатого мужчины при всех альпинистских регалиях. На подписи под портретом значилось имя знаменитого альпиниста Роба Холла. Этот плакат, призванный рекламировать фирму Холла «Консультанты по приключениям», организующую платные экспедиции на Эверест, был выпущен в память о его ошеломляющем подвиге — покорении всех этих трех вершин за два месяца, что имело место в 1994 году.

Часом позже я встретил Холла во плоти. Тощий как жердь, ростом он был чуть выше 180 сантиметров. В его облике маячило что-то от херувима, хотя выглядел он старше своих тридцати пяти лет — может, из-за глубоких морщин в уголках глаз, а может, из-за важного вида, который он на себя напускал. Одет он был в гавайскую рубашку и потертые джинсы «Левис», одно колено которых украшала заплата с вышивкой знака «инь-ян». Густая копна непокорных каштановых волос кудрями спадала на его лоб, а кустистая борода явно нуждалась в услугах брадобрея.

Общительный по натуре, Холл оказался блестящим и остроумным собеседником. Рассказывая длинный анекдот о французском туристе, буддистском монахе и необычайно мохнатом яке, он, дойдя до кульминационного момента, окинул нас хитрым взглядом, выдержал паузу для большего эффекта, и затем, запрокинув назад голову, залился громким, заразительным смехом, не в силах сдержать восторг от своего собственного рассказа. Я моментально почувствовал к нему симпатию.

Холл родился в рабочей католической семье в новозеландском городке Крайстчерч; он был младшим из девяти детей. Несмотря на свой острый, аналитический ум, Холл в возрасте пятнадцати лет бросил школу, повздорив с одним слишком автократичным учителем, и в 1976 году устроился на работу в местную компанию «Горный спорт», производившую альпинистское снаряжение. «Он начинал с мелких поручений: строчил на швейной машинке, и все такое прочее», — вспоминает Билл Аткинсон, ныне опытный альпинист и гид, работавший в «Горном спорте» в одно время с Холлом. «Но благодаря поразительным организаторским способностям Роба, которые проявились, когда ему было еще лет шестнадцать-семнадцать, он вскоре возглавил целую производственную отрасль компании».

Несколько лет Холл страстно увлекался горными походами, а устроившись на работу в «Горный спорт», занялся еще и скалолазанием и восхождением на ледники. Аткинсон, который стал его постоянным партнером по восхождениям, рассказывает, что Холл очень быстро обучался и «готов был у всех перенимать мастерство и навыки».

В 1980 году, в возрасте девятнадцати лет, он присоединился к экспедиции, которая поднялась на высоту 6795 метров по сложному северному гребню вершины Ама-Даблам. Эта поразительная по красоте вершина находится в пятнадцати милях к югу от Эвереста. Холл был в Гималаях впервые, и во время этого путешествия предпринял дополнительный поход к базовому лагерю Эвереста; именно тогда он дал себе зарок в один прекрасный день покорить эту высочайшую гору в мире. Для осуществления этого намерения потребовалось десять лет и три попытки, но в мае 1990 года Холл наконец достиг вершины Эвереста в качестве руководителя экспедиции, в которой участвовал Питер Хиллари, сын сэра Эдмунда Хиллари. На вершине Холл и Хиллари осуществили сеанс радиосвязи, транслировавшийся в прямом эфире по всей Новой Зеландии, и на высоте 8848 метров приняли поздравление от премьер-министра Джеффри Палмера.

К тому времени Холл уже был профессиональным альпинистом. Как и большинство его коллег, он искал корпоративных спонсоров, способных финансировать его дорогостоящие гималайские экспедиции. У него хватало здравого смысла понимать, что чем больше внимания будут уделять ему средства массовой информации, тем легче будет уговорить корпорации открыть их чековые книжки. Как ни странно, он оказался большим докой по части саморекламы, и его имя постоянно мелькало в печатных изданиях, а физиономия — на телеэкранах. «Еще бы! Роб всегда хорошо чувствовал публику», — признавал Аткинсон.

В 1988 году гид из Окленда Гэри Болл становится партнером Холла по восхождениям, а также ближайшим другом. В 1990 году они вместе достигли вершины Эвереста, а по возвращении в Новую Зеландию задумали проект восхождения на все высочайшие вершины семи континентов — a la Дик Басс — но при этом поднять планку, пройдя все семь вершин за семь месяцев7. Благодаря недавнему покорению Эвереста, наиболее тяжелого в этом септете, Холл и Болл ухитрились получить поддержку от крупного предприятия «Пауэр Билд», занимавшегося строительством энергетических объектов. Так было положено начало реализации их проекта. 12 декабря 1990 года, за несколько часов до истечения отпущенного им семимесячного срока, Холл и Болл достигли пика седьмой вершины — массива Винсон (5140 метров), высочайшей точки Антарктиды. Это событие было встречено фанфарами у них на родине и получило широкую огласку в средствах массовой информации.

Несмотря на огромный успех, Холла и Болла не устраивала перспектива вечного поиска спонсоров для осуществления своих профессиональных восхождений. «Чтобы и в дальнейшем продолжать получать спонсорскую поддержку от компаний, — поясняет Аткинсон, — альпинист должен постоянно повышать планку. Каждый следующий подъем должен быть труднее и эффектнее предыдущего. Это начинает походить на постоянно закручивающуюся спираль: нельзя же усложнять задачу до бесконечности». Роб и Гэри понимали, что рано или поздно они не смогут удержаться на гребне волны или же дело кончится тем, что произойдет несчастный случай и они погибнут.

«И тогда они решили сменить тактику и стать высокогорными гидами. Когда работаешь гидом, приходится совершать совсем не те восхождения, которые интересны тебе самому; задача в данном случае состоит в том, чтобы помогать другим подниматься на вершину и спускаться вниз. Конечно, это незавидное удовольствие, но зато более устойчивая карьера, чем бесконечная погоня за спонсорами. Здесь тебе обеспечен неограниченный приток клиентов, если ты предлагаешь им хорошую услугу».

В ходе этой фантастической феерии под девизом «Семь вершин за семь месяцев!» у Холла и Болла появился план создания совместного предприятия по организации платных восхождений на Семь вершин с предоставлением своим клиентам опытных проводников. Убедившись что существует обширный рынок мечтателей, имеющих достаточно денег но недостаточно опыта для того, чтобы штурмовать великие вершины мира без посторонней помощи, Холл и Болл основали предприятие, окрестив его «Консультанты по приключениям».

Чуть ли не с первых шагов «консультанты» установили впечатляющий рекорд. В мае 1992 года они привели на вершину Эвереста шестерых клиентов. Год спустя они сопровождали очередную группу из семи человек — тогда за один день на вершине побывало сорок человек! Однако по возвращении домой после этой экспедиции, они подверглись публичной критике со стороны сэра Эдмунда Хиллари, который осуждал Холла за то, что он способствует возрастающей коммерциализации Эвереста. Толпы дилетантов, эскортируемых на вершину за деньги, «порождают неуважительное отношение к этой горе», — в возмущении говорил сэр Эдмунд.

Хиллари считается одним из самых уважаемых людей в Новой Зеландии; его суровая физиономия смотрит на вас даже с лицевой стороны пятидолларовой банкноты. Жестокая публичная критика недовольного полубога огорчила и смутила Холла — ведь этот легендарный альпинист был одним из его кумиров в детстве. «Здесь, в Новой Зеландии, Хиллари считают ходячим национальным достоянием, — говорит Аткинсон. — Его слова имеют большой вес, так что, наверное, и в самом деле обидно было стать мишенью его критических нападок. Роб хотел сделать публичное заявление в свою защиту, но понял, что поднимать голос против такой почитаемой персоны — дело безнадежное».

Затем, спустя пять месяцев после того, как Холла публично облаял Хиллари, его потряс еще более тяжелый удар: в октябре 1993 года Гэри Болл скончался от черепномозговой водянки — отека мозга, развивающегося на большой высоте. Это случилось во время подъема на 8222-метровую Дхаулагири, шестую по высоте гору в мире. Сделав свой последний мучительный вздох, Болл испустил дух на руках у Холла, лежа в коматозном состоянии в маленькой палатке высоко на горе. На следующий день Холл похоронил своего друга в ледниковой расселине.

После экспедиции в интервью на новозеландском телевидении Холл мрачно описывал, как он взял свою любимую альпинистскую веревку и опустил на ней тело Болла вглубь ледника. «Альпинистская веревка предназначена для того, чтобы как бы скреплять вас вместе, и ее ни в коем случае нельзя отпускать, — говорил Холл. — Но тут мне пришлось как бы дать ей выскользнуть из моих рук».

«Роб почувствовал себя опустошенным, когда умер Гэри, — рассказывает Хелен Уилтон, которая работала у Холла менеджером базового лагеря на Эвересте в 1993, 1995 и 1996 годах. — Но виду не показывал. Так ему было легче справиться с горем». Холл решил не прекращать деятельность предприятия «Консультанты по приключениям». Он продолжал планомерно совершенствовать инфраструктуру и сервис компании, и ему по-прежнему сопутствовал необычайный успех в организации и сопровождении экспедиций альпинистов-любителей к вершинам больших и далеких гор.

В период между 1990 и 1995 годами Холл взял под свою ответственность подъем тридцати девяти альпинистов на вершину Эвереста — это более чем в три раза превышало число тех восхождений, что были предприняты за первые двадцать лет после достославного восхождения сэра Эдмунда Хиллари. Холл с полным правом объявил предприятие «Консультанты по приключениям» «мировым лидером по восхождениям на Эверест, на счету которого больше подъемов, чем у любой другой организации». Брошюра, которую он рассылал потенциальным клиентам, гласила:
Итак, вас одолела жажда приключений! Возможно, вы мечтаете посетить семь континентов или постоять на вершине высокой горы. Большинство из нас никогда не осмелится последовать за своими мечтами и едва ли отважится ими поделиться или дать выход тайным томлениям. «Консультанты по приключениям» специализируются на организации и сопровождении путешествий с восхождениями на вершины гор. Специалисты в деле воплощения мечты в реальность, мы работаем с вами, чтобы помочь вам достичь ваших целей. Мы не будем затаскивать вас на гору — вам придется самим хорошо потрудиться, — но мы гарантируем максимум безопасности и успеха в вашем путешествии. Тому, кто отважится на встречу со своей мечтой, приключение предлагает нечто особенное, чего нельзя описать словами. Мы приглашаем вас вместе с нами подняться на гору вашей мечты.
В 1996 году за сопровождение на крышу мира Холл установил цену в 65 тысяч долларов с человека. По любым меркам это деньги немалые, сумма, равная залогу за мой дом в Сиэтле, — причем в объявленную сумму не входила ни стоимость перелета в Непал, ни затраты на личное снаряжение. Более высокого гонорара не было ни в одной компании; более того, некоторые из конкурентов Холла назначали цену втрое меньше. Но благодаря феноменально возрастающему успеху, Холл не беспокоился о пополнении списка желающих для этой — восьмой — экспедиции на Эверест. И если вы были одержимы страстью к горным восхождениям и в состоянии как-то решить вопрос с деньгами, то очевидным выбором становилась компания «Консультанты по приключениям».
Утром 31 марта, спустя два дня по прибытии в Катманду, сборная команда экспедиции 1996 года, направлявшаяся на Эверест под руководством «Консультантов по приключениям», пересекла гудронированное шоссе международного аэропорта Трибхуван и поднялась на борт российского вертолета Ми-17, обслуживаемого Азиатскими авиалиниями. Большой, как школьный автобус, этот покореженный реликт афганской войны вмещал двадцать шесть пассажиров, и было похоже, что его собирали на чьем-то огороде. Бортмеханик закрыл дверь на задвижку и раздал всем затычки для ушей, после чего эта «бегемоторезка» с оглушительным, раскалывающим голову ревом неуклюже оторвалась от земли.

Пол был завален горами снаряжения, рюкзаков и картонных коробок. На прыжковых сиденьях по периметру вертолета скрючились пассажиры, сидевшие лицом друг к другу и прижав колени к груди. Оглушительный вой двигателей снимал вопрос о разговорах. Полет не был комфортабельным, но никто не жаловался.

В 1963 году экспедиция Тома Хорнбейна начала длинный переход к Эвересту из Банепы, расположенной милях в десяти от Катманду, и провела тридцать один день на тропе, прежде чем добралась до базового лагеря. Мы же, как и большинство современных покорителей Эвереста, предпочли перемахнуть через многие мили этого крутого и пыльного пути по воздуху; вертолет должен был высадить нас в отдаленной деревушке под названием Лукла, на высоте 2800 метров в Гималаях. Понадеявшись, что не разобьемся при перелете, мы почти на три недели сократили время пути до базового лагеря.

Быстро осмотрев интерьер вместительного вертолета, я попытался восстановить в памяти имена моих товарищей по команде. Кроме гидов Роба Холла и Энди Харриса, там была Хелен Уилтон, тридцатидевятилетняя мать четверых детей, которая возвращалась в базовый лагерь, где она третий сезон работала менеджером. Каролина Маккензи, женщина лет под тридцать, профессиональная альпинистка и терапевт, была экспедиционным врачом и так же, как и Хелен, не собиралась подниматься выше базового лагеря. Юрист Лу Кейсишк, джентльменистый мужчина, которого я встретил в аэропорту, покорил уже шесть из Семи вершин, так же, как и сорокасемилетняя Ясуко Намба, директор по кадрам, служившая в токийском отделении государственной курьерской службы. Словоохотливый Бек Уэзерс, сорока девяти лет, был патологом из Далласа. Стюарт Хатчисон, худощавый интеллектуал тридцати четырех лет, щеголявший в футболке «Рен-энд-Стимпи», был канадским кардиологом, который сейчас сидел на стипендии и писал диссертацию. Пятидесятишестилетний Джон Таск, самый старший член нашей группы, был анестезиологом из Брисбена; он занялся альпинизмом после того, как ушел в отставку из австралийской армии. Фрэнк Фишбек, пятидесяти трех лет, манерный, франтоватый издатель из Гонконга, уже предпринял три попытки подняться на Эверест с одним из конкурентов Холла. В 1994 году он прошел весь путь до Южной вершины, которая по вертикали всего на 100 метров ниже главной вершины Эвереста. Дуг Хансен, сорока шести лет, был почтовым служащим из Америки. В 1995 году он ходил на Эверест вместе с Холлом и, как и Фишбек, достиг Южной вершины.

Не могу точно сказать, что представляли собой мои спутники. Ни внешне, ни по жизненному опыту они не могли сравниться с теми крутыми парнями, с которыми я обычно ходил в горы. Но все они казались милыми, славными людьми, и во всей группе не было ни одного патентованного подонка — во всяком случае, никто не успел проявить себя в таком качестве на этом раннем этапе. Так или иначе, у меня не было почти ничего общего ни с одним из моих товарищей по команде, за исключением Дуга. Жилистый, не избалованный жизнью мужчина, чье не по возрасту загрубелое лицо наводило на мысль о старом футбольном мяче, он более двадцати семи лет проработал почтовым служащим. Дуг рассказал мне, что копил деньги на оплату путешествия, работая в ночную смену, а днем подрабатывая строительством. А поскольку я и сам до того, как стал писателем, восемь лет зарабатывал на жизнь плотничеством и поскольку по нашим стесненным финансовым обстоятельствам мы заметно отличались от других клиентов, я сразу почувствовал себя с Дугом так комфортно как ни с кем другим.

Свое растущее беспокойство я приписывал, главным образом, тому, что я никогда не поднимался в горы в составе такой большой группы — группы совершенно незнакомых мне людей. За исключением одного путешествия на Аляску двадцать один год назад, все предыдущие экспедиции я совершал либо с одним-двумя надежными друзьями, либо в одиночку.

В альпинизме очень важно быть уверенным в своих партнерах. Действия одного могут повлиять на благополучие всей команды. Плохо затянутый узел, неверный шаг, сдвинутый камень или какое-то другое небрежное действие могут привести к неприятным последствиям, одинаково ощутимым как для товарищей альпиниста, допустившего оплошность, так и для него самого. Поэтому не удивительно, что альпинисты не слишком охотно берут в команду людей, чьи истинные помыслы им не известны.

Но доверие партнеров друг к другу является недозволенной роскошью для тех, кто записался в клиенты платной экспедиции, — здесь приходится полагаться только на проводника. Пока вертолет с жужжанием мчал нас к Лукле, у меня закралось подозрение, что все мои товарищи по команде, как и я, надеялись, что Холл позаботился о том, чтобы исключить из группы клиентов с сомнительными способностями, и что он знает, как защитить каждого из нас от недостатков другого.






Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет