Книга пятая глава I



бет4/4
Дата17.07.2016
өлшемі0.52 Mb.
түріКнига
1   2   3   4

Глава V

Разделение искусства запоминания на учение о вспомо­гательных средствах памяти и учение о самой памяти. Разделение учения о самой памяти на учение о предварительном знании и учение об эмблемах



Мы разделим искусство запоминания, или сохранения, на два учения: учение о вспомогательных средствах па­мяти и учение о самой памяти. Основным вспомогатель­ным средством памяти является письменность. Вообще следует понять, что память без такой помощи не может справиться с материалом достаточно обширным и слож­ным и что только записи представляют для нее доста­точно надежную основу. Это в особенности имеет место в индуктивной философии и в истолковании природы. Ведь в равной мере невозможно без всяких записей с помощью одной лишь памяти выполнять все расчеты в книге рас­ходов, как невозможно дать удовлетворительного истол­кования природы, опираясь лишь на одни размышления и на силу природной памяти и не призвав на помощь ей должным образом составленных таблиц. Но даже если не говорить об истолковании природы, поскольку это учение новое, то и для старых и широко распространенных наук не может, пожалуй, быть ничего полезнее, чем хорошая и прочная опора памяти, какой может явиться добросовестный и всеобъемлющий свод общих мест. При этом для меня не является тайной, что некоторые в стремлении все прочитанное и изученное заносить в сбор­ники общих мест видят серьезный ущерб для образова­ния, поскольку это задерживает само чтение и отучает память от напряженной работы. Но поскольку в науке нельзя доверять поспешным и скороспелым выводам, а нужно прочно и всесторонне обосновывать их, то мы счи­таем, что тщательный труд, потраченный на составление сборника общих мест, может оказаться в высшей степени полезным для того, чтобы сделать учение более прочным и основательным, давая в изобилии материал для изобре­тения и направляя острие суждения на один предмет. Впрочем, среди всех методов и систем общих мест, с ко­торыми нам до сих пор приходилось сталкиваться, нельзя найти ни одного, имеющего хотя бы какую-то ценность, так как с самого начала они являют нам скорее образ школы, чем окружающего мира, устанавливая грубые и чисто школярские деления предметов, а отнюдь не те, которые бы проникали в самое сущность, в самую глу­бину вещей.

Исследования самой памяти до сих пор, как мне ка­жется, велись довольно вяло и медленно. Правда, суще­ствует какое-то подобие искусства памяти, но мы уве­рены, что может существовать и более совершенная теория укрепления и развития памяти, чем та, которую излагает это искусство; и само это искусство может использоваться на практике более успешно, чем это делалось до сих пор. При этом мы не собираемся спорить с тем, что с помощью этого искусства можно (при жела­нии использовать его ради эффекта) проявить невероят­ные чудеса в запоминании, но это искусство в том виде, в каком оно используется, остается совершенно бесплод­ным и бесполезным для практических нужд человечества. И мы ставим ему в вину совсем не то, что оно разрушает и (как обычно говорят) перегружает естественную па­мять, но то, что оно плохо помогает развитию памяти в делах серьезных и практически важных. Мы же (может быть потому, что мы всю жизнь посвятили политике) весьма мало ценим то, что отличается лишь искусством, но не представляет никакой пользы. Во всяком случае способность, услышав один только раз, немедленно повто­рить в том же самом порядке, как они были произнесены, огромное число имен или слов, или экспромтом сочинить множество стихов на любую тему, или остро спародиро­вать любой сюжет, или любую серьезную вещь обратить в шутку, или суметь ловким возражением либо придир­кой увернуться от любого вопроса и т. п. (таких способ­ностей ума существует великое множество, а талант и упражнения могут довести их до совершенно невероят­ной, граничащей с чудом степени), короче говоря, все эти и им подобные способности мы ценим не выше, чем ловкость и трюки канатоходцев и клоунов. Ведь это же по существу одно и то же, ибо в одном случае злоупот­ребляют физической силой, в другом — силами ума; и то и другое может быть даже иной раз вызывает удивление, но во всяком случае недостойно никакого уважения.



Искусство памяти опирается на два понятия: предва­рительное знание и эмблемы. Предварительным зна­нием (praenotio) мы называем своего рода ограничение бесконечности исследования; ведь когда мы пытаемся вызвать в памяти что-то, не обладая при этом никаким представлением о том, что мы ищем, то такого рода по­иски требуют огромного труда и ум не может найти пра­вильного направления исследования, блуждая в беско­нечном пространстве. Но если ум обладает каким-то определенным предварительным знанием, то тем самым бесконечность немедленно обрывается и память действует уже на более знакомом и ограниченном пространстве, что напоминает охоту на лань в ограде парка. По этой же причине бесспорную помощь памяти оказывает и поря­док. Ибо в этом случае существует предварительное зна­ние того, что предмет нашего исследования должен отве­чать данному порядку. Именно поэтому, например, стихи легче запоминать наизусть, чем прозу: если мы вдруг собьемся на каком-то слове, то нам поможет предвари­тельное знание того, что это должно быть такое слово, которое укладывалось бы в стихотворную строчку. И это же предварительное знание является первым элементом искусственной памяти. Ведь в искусственной памяти мы обладаем определенными местами, уже заранее подготов­ленными и приведенными в систему; образы же мы фор­мируем мгновенно, в соответствии с обстоятельствами. Но при этом нам помогает предварительное знание, указы­вающее, что этот образ должен в какой-то степени соот­ветствовать «месту»; и это обстоятельство подстегивает память и так или иначе прокладывает ей путь к пред­мету исследования. Эмблема же сводит интеллигибельное к чувственному, а чувственно воспринимаемое всегда производит более сильное воздействие на память и легче запечатлевается в ней, чем интеллигибельное, так что даже память животных возбуждается чувственным, но никак не возбуждается интеллигибельным. Поэтому легче за­помнить образ охотника, преследующего зайца, или апте­каря, окруженного пробирками, или судьи, произнося­щего речь, или мальчика, читающего стихи наизусть, или актера, играющего на сцене, чем сами понятия нахожде­ния, расположения, выражения, памяти, действия. Есть и другие средства, помогающие памяти (как мы об этом только что говорили), но то искусство, которое существует в настоящее время, состоит из вышеупомянутых двух элементов. Рассмотрение же частных недостатков этих искусств заставило бы нас отойти от принятого нами порядка изложения. Таким образом, об искусстве запо­минания, или сохранения, сказано достаточно. И вот, сле­дуя нашему порядку, мы уже подошли к четвертому отделу логики, рассматривающему проблемы передачи и изложения наших знаний.


1Книга пятая

 Овидий, «Метаморфозы», кн. II, ст. 14. — 293.

2 Ср. Аристотель, «Политика», кн. I, 3: «Душа господствует над телом деспотически, а ум — как архонт или басилевс». — 292.

3 Цицерон, «О философии Академии», II, 41, 127 (Academicorum Quaestiones). — 293.

4 Аристотель, «О душе», кн. III, 8. — 293.

5 Это деление восходит к Петру Рамусу, к его подразделениям диалектики и риторики. — 293.

6 Платон, «Филеб», 17. — 295.

7 Вергилий, «Энеида», кн. XII, ст. 411—415. — 295.

8 Там же, кн. VIII, ст. 698—699. — 295.

9 Плутарх, «Об изобретательности животных» (Moralia). — 295.

10 Вергилий, «Георгики», кн. I, ст. 133—134. — 295.

11 Цицерон, «В защиту Корнелия Бальба», 20. — 296.

12 Вергилий, «Георгики», кн. 1, ст. 145—146. — 296.

13 Персий, «Сатиры» (пролог). — 296.

14 Вергилий, «Георгики», кн. IV, ст. 1— 2. — 296.

15 Образование корректных абстрактных понятий — одна из основных задач индуктивного метода Бэкона, так же как и уста­новление истинных аксиом (ср. «Новый Органон», I, афоризмы XIII, XIV и др.). — 298.

16 Ср. Цицерон, «О философии Академии», II, 5, 15: «Сократ же, принижая самого себя в споре, возвеличивал того, кого хотел опровергнуть. Таким образом, говоря не то, что думал, он охотно прибегал к той форме притворства, которую греки называли иро­нией». — 298.

"


17 См. «Новый Органон», I, афоризм С. — 300.

18 Перипатетическая физика считала, что тела различной тя­жести падают с различными скоростями, прямо пропорциональ­ными весу тел. Это мнение было экспериментально опровергнуто Галилеем, который, как сообщает его биограф Вивиани, в 1590 г. производил опыты, бросая тела разного веса с вершины Пизанской башни. — 302.

19 Этот эксперимент более подробно описан Бэконом в «Sylva Sylvarum», I,14. — 303.

20 Ср. Эразм Роттердамский, «Пословицы» («Adagia»), III, 2, 49. — 304.

21 Имеется в виду францисканский монах Бертольд Шварц (нач. XIV в.), которому приписывают изобретение пороха. — 304.

22 Бэкон ссылается на опыты, которые, возможно, ставил в 1620 г. Дреббел (Drebbel). — 305.

23 Такая постановка вопроса вытекает из взгляда Бэкона на холод как на нечто позитивное, противоположное теплу. Между прочим, флорентийские академики ставили следующий опыт: в фо­кусе одного вогнутого зеркала помещался кусок льда, в фокусе другого, расположенного против первого, — термометр. При этом наблюдалось понижение показаний термометра. — 306.

24 Протей (миф.) — древнегреческое морское божество, обладавшее способностью принимать любой облик. Бэкон употребляет этот образ как символ многообразия. — 310.

25 Из этого замечания Бэкона можно предположить, что эта часть «De Augmentis Scientiarum» написана ранее публикации «Нового Органона», хотя, с другой стороны, «Новый Органон» не законченное произведение и Бэкон мог иметь в виду ту его часть, которая осталась не написанной. — 310.

26 Термин «promptuarium (от лат.—pomĕre—вынимать, до­ставать) — букв. собрание необходимых на любой случай вещей, всегда находящихся под рукой, мы оставляем без перевода. — 310.

27 Аристотель, «О софистических опровержениях», II, 9. — 311.

28 Нов. зав., Матф., гл. 13, ст. 52. — 312.

29 Цицерон, «Об ораторе», кн. II, 32—34. — 312.

30 Ср. Платон, «Менон», 80е. — 313.

31 Аристотель, «О движении животных», 2—3. — 319.

32 Доказательство от противного, или апагогическое (вид косвенного доказательства). — 320.

33 Сенека, «Письма», 45. — 320.

34 Цицерон, «О природе богов», кн. III.— 323.

35 Традиция античной астрономии, воспринятая и Н. Коперником. — 323.

36 Четыре элемента мира в философии перипатетиков. — 324.

37 Цицерон, «О природе богов», кн. I, 9. Эдил — римский магистрат, на обязанности которого лежали благоустройство и украшение города и организация празднеств. — 324.

38 Платон, «Государство», кн. VII; ср. Секст Эмпирик, «Против математиков», кн. I, 133. — 324.

39 Ср. Аристотель, «Метафизика», кн. II, 3. — 326.

40 Аристотель, «Аналитики» II, кн. II, 12. — 326.

Каталог: library -> %D0%91%D1%8D%D0%BA%D0%BE%D0%BD %D0%A4 -> %D0%91%D1%8D%D0%BA%D0%BE%D0%BD %D0%A4%D0%9D -> %D0%A2 1
library -> Қолданылған әдебиеттер тізімі: «Қазақ» газетінің бас жазушысы
library -> Экономикалық АҚпараттық ЖҮйелердегі жаңа технологиялар
library -> Статья пос­вя­ще­на рас­че­ту ста­ти­чес­ки не­оп­ре­де­лен­но­го плос­ко­го эле­мен­та, рав­но­мер­но за­гру­же­нно­го рас­пре­де­лен­ной наг­руз­кой ин­тен­сив­ностью по вер­но­му по­ясу, ме­то­дом в фун­кци­ях пе­ре­ме­ще­ний
library -> Яковлев, А. Табиғат – ел байлығы / А. Яковлев // Орталық Қазақстан. – 2007. – 23 қаңтар (№12)
library -> Ғылыми кітапхана Ақпараттық-библиографиялық бөлім «Ақ Жайықтың Хамзасы»
%D0%A2 1 -> Указатель имен Августин 168
%D0%A2 1 -> Фрэнсис бэкон и принципы его философии


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4


©dereksiz.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет