Криптоанархия, кибергосударства и пиратские утопии



бет6/45
Дата07.07.2016
өлшемі2.52 Mb.
#182024
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   45

ДЭВИД С. БЕННАХАМ6
Если вы схожи со мной всего лишь в двух отношениях: вы тоже проживаете в Соединенных Штатах и являетесь подписчиком всевозможных электронных дискуссионных групп, — велика вероятность того, что ваш ящик с электронной почтой переполнен сигналами тревоги, последними новостями и инвективами по поводу «конца Интернета». Для Интернета — или киберпространства — один из таких редких в его истории критических моментов наступил в феврале 1996 года. Как вы, вероятно, знаете, конгресс Соединенных Штатов принял закон под названием Communications Decency Act (CDA, являющийся частью Закона о телекоммуникациях 1996 года), в котором распространение «неприличных» или «заведомо оскорбительных» материалов в онлайне классифицируется как уголовное преступление. Этот закон, подписанный президентом Клинтоном, ныне находится в подвешенном состоянии, ожидая окончательного вердикта судебной власти США в отношении своего соответствия Конституции. Вместо того чтобы утомлять вас второстепенными подробностями этого процесса, я приглашаю вас посетить Voters Telecommunications Watch (http:// www.vtw.org), где содержится достаточно много информации о порядке рассмотрения данного законопроекта и его предыстории. Вы може-
6 Настоящая глава первоначально появилась в электронном информационном бюллетене автора Мете. Публикуется с разрешения автора. © David S. Bennahum, 1996. [Перевод А. Матвеева.]
те также ознакомиться с моей передовицей по поводу указанного законопроекта, которая была напечатана в New York Times в мае 1995 года (http://www.reach.com/matrix/nytgettingcybersmart.html).
Почему же данный момент является критическим? Нет, вовсе не потому, что Интернет, по мнению некоторых, «отключат». И не потому, что был принят CDA. Критичность момента заключается в том, что CDA подталкивает неуемных пользователей Интернета к принятию волюнтаристского решения, решения, чреватого долговременными последствиями. В основе такого решения — главный вопрос: будем ли мы иметь дело с реальным миром или же погрузимся в свою собственную фантазию — фантазию, которая возносит киберпро-странство над реалиями материального мира?

Миф о «цифровой нирване»


Некоторые полагают, что киберпространство изолировано от реалий материального мира. Они доказывают, что киберпространство, поскольку оно находится «не там, где живут тела», играет роль неизбежного катализатора — предвестника нового, более совершенного мира. В таком случае CDA являет собой еще один пример бестолкового, неуклюжего государственного управления. Согласно этим пророкам, государство как рудимент примитивного общества вскоре отомрет само собой и ему на смену придет общество разума. Так что кому интересно, чем все эти органы власти озабочены? Почему бы ни переждать эти беспокойные времена до пришествия нового мира? Но не спешите, однако, закатывать глаза. Серьезные люди, — по крайней мере, в том смысле, что они удостаиваются внимания СМИ, а общественность рассматривает их в качестве представителей киберпространства, — утверждают следующее:
Данный законопроект был принят в отношении нас людьми, не имеющими ни малейшего понятия о том, что мы собой представляем, или о том, где мы друг с другом общаемся. Как сказал мой хороший приятель, редактор Wired Луис Россетто, это выглядит так, словно «неграмотный стал бы вам указывать, что вам следует прочитать».
Да пошли они к черту!
Впрочем, с учетом момента, уместнее будет просто попрощаться с ними. Они объявили войну Киберпространству. Так давайте же покажем им, сколь изобретательными, загадочными и могучими мы можем оказаться, защищая самих себя.
Это цитата из «Декларации о независимости киберпростран-ства» Джона Перри Барлоу (http://www.eff.org/homes/barlow.html). Барлоу, соучредитель Electronic Frontier Foundation (www.eff.org), бывший настройщик музыкальных инструментов из Grateful Dead (американская рок-н-ролльная группа) и фермер, воспринимается публикой и СМИ в качестве связного, представляющего воззрения новой сетевой культуры. Так что к его мнению стоит прислушаться. Упомянутая декларация о независимости, написанная через неделю после того, как CDA стал законом,— это лучший на сегодняшний день анализ ошибочности подхода, рассматривающего киберпро-странство как что-то оторванное от всего остального мира (см. §2 настоящего сборника). Порочность такого подхода заключается в том, что людям предлагается игнорировать реальность, сидя дома и закрыв глаза руками, в то время как настоящая жизнь будет проходить мимо них.

Проверка реальности


До апреля 1995 года Интернет обеспечивался прямым государственным финансированием через Национальный научный фонд (NSF), который заведовал работами по созданию волоконно-оптической магистрали с высокой пропускной способностью (в апреле руководство проектом было передано частному сектору промышленности). В настоящее время Интернет обеспечивается непрямым государственным финансированием через правительственные организации, использующие Сеть для распространения информации среди населения, а также посредством государственных субсидий университетам, проводящим исследования, в которых проявляет заинтересованность федеральное правительство. Одним из таких учреждений является Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (NASA), другим — Массачусетский технологический институт. Все протоколы, регулирующие процессы обмена информацией внутри Интернета (типа FTP, TCP/IP, HTTP, SMTP), разрабатываются органами стандартизации, де-факто являющимися правительственными.
Интернет — это замечательный продукт, «выгодоприобретатель» одного из редких случаев международного сотрудничества. В мире, где развитие свободного рынка провозглашается оптимальным средством управления системами, Интернет являет собой удивительный, завораживающий пример преуспевающего в своих начинаниях коллектива. Вполне вероятно, что мы просто не замечаем этого феномена, однако развитие Интернета представляется поразительным. Он бросает вызов тем, кто пытается доказать, что государство является неэффективным и тираническим по самой своей природе, будучи рудиментом какого-то примитивного процесса эволюции человечества. Я отказываюсь понимать, как пользователи Интернета, вроде Барлоу, могут отрицать значение и роль государства в деле формирования этой среды и заявлять, что она не сможет оказать никакого позитивного воздействия и в будущем. Разве правительство США не главное действующее лицо в развитии Интернета с 1969 (когда Пентагон начал финансирование исследовательских работ по пакетным сетям) по 1995 год?
В мире споров, инвектив и гипербол история — это не более чем фикция, которой манипулируют для достижения определенных целей. И поэтому, когда Барлоу обрушивается на государство, заявляя: «Киберпространство лежит вне ваших границ. Не думайте, что вы можете построить его, как завод или жилой квартал. Вы не можете. Это природное образование, которое развивается самостоятельно, через посредство наших коллективных действий»,— я вспоминаю Пентагон, министерство обороны и американские университеты с федеральными фондами, идущими на финансирование AT&T, Sun Microsystems и прочих компаний, сооружающих сеть из кабелей, компьютеров и телефонных линий, и задаю себе вопрос: «О чем он говорит?» Государство создало основу всего этого, расходуя реальные деньги — то, что вы получаете путем сбора налогов. «Природа» — это ливень с ураганом или восход луны, а не спонтанное появление пакетной сети, охватывающей весь мир.
Как бы то ни было, оставив историю в покое, Барлоу предлагает простые решения проблем, которые могли бы представлять для властей определенный интерес, например рекламу услуг компаний, предлагающих секс по телефону, посредством веб-страниц с изображениями обнаженных женщин и звукозаписями оргазма (http:// www.cyberslut.com/cyber.html):
Вы заявляете, что у нас есть проблемы, которые вы должны решить. Вы используете это заявление как оправдание для вашего вторжения в наши пределы. Многих из этих проблем не существует. Там, где есть реальные конфликты, где есть виновные, мы определим их и разберемся с ними нашими средствами. Мы подготовим наш собственный Общественный Договор.
Мне хотелось бы знать, что имеется в виду под словами о подготовке общественного договора для киберпространства, договора, претендующего на аутентичность и правомочия конституции. В теории это выглядит замечательно, однако в действительности я ведь нахожусь не в киберпространстве. Я живу в городе Нью-Йорк, в штате Нью-Йорк, в Соединенных Штатах Америки. Подозреваю, что я воспринимаю сказанное слишком уж буквально. Надо полагать, мой «разум» пребывает в киберпространстве, и это именно то, что действительно имеет значение. А моя рудиментарная плотская оболочка, также известная мне как тело, обретается в Нью-Йорке. Государственное управление, география, мое тело — все это сейчас выходит из употребления, как поясняет Барлоу, «благодаря киберпространству, этой новой обители разума». Вот почему, говоря о государственной власти, Барлоу утверждает: «Концепции, лежащие в основе ваших законов: собственность, выражение, личность, передвижение, контекст, — не относятся к нам. Они основаны на материальных понятиях. Здесь нет материи».
Это философия «потемкинской деревни», словесный флер, служащий для создания своей собственной независимой вселенной логических построений, где реальный мир всегда оказывается ошибочным, а кибернетический мир — всегда правым. Это не та вселенная, где я хотел бы жить.
Это киберпространство, которое я знаю, и их, таких пространств, — множество.
Эссе, которое вы сейчас читаете, первоначально будет распространяться среди читателей Мете — выходящего раз в две недели информационного бюллетеня, создателем которого я являюсь. Как показала последняя проверка, Мете имеет около двадцати пяти сотен подписчиков в пятидесяти четырех странах мира, включая Иран, Пакистан, Сингапур, Турцию, Чили, Индию, Саудовскую Аравию, Новую Зеландию, Японию, Англию, Соединенные Штаты и Украину. Вот тот мир, куда отправится эта статья. И я бы мог спросить: какие ценности способны объединить упомянутые мною выше государства — мусульманские, христианские, индуистские, светские, демократические, монархические, теократические? Как же мы «подготовим наш собственный Общественный Договор», как это предлагает Барлоу? Разве это практически осуществимо? Любой и каждый читатель Мете принимает участие в создании киберпространства. Как же мы тогда сможем, позабыв полемику о цифровых технологиях, как предлагают кибергражда-не, или граждане Интернета, на основе согласованных действий сформировать общество, по сложности своей структуры сопоставимое с каким-нибудь реально существующим государством? В последнее время, как я выяснил, некоторые из этих стран в моем перечне подписчиков находятся чуть ли не на пороге войны, и, тем не менее, все мы надеемся создать какое-то автономное, самоуправляющееся киберобщество в обход самой что ни на есть реальной истории развития Homo sapiens? Если только последние тридцать тысяч лет известной истории человечества в одночасье не будут признаны недействительными, я думаю, шансы успешно справиться с этой задачей в ближайшем будущем представляются довольно-таки невысокими.
Таким образом, это мнимое решение проблемы создания в киберпространстве параллельной формы правления в ближайшее время работать не будет. Но почему же тогда оно оказалось главным предметом дискуссии об установлении для киберпространства соответствующих стандартов?

Что будет работать?


Компьютерные сети и передаваемая по ним информация являются продуктами человеческого труда, а люди живут в физическом пространстве с географией, руководствуясь при этом законом. Следовательно, киберпространство будет управляться людьми в контексте их культуры. Серьезной задачей здесь является разработка серии стандартов, способных охватить весь этот удивительный диапазон культур с предоставлением людям возможности свободно общаться друг с другом. Одним из обстоятельств, затрудняющих решение данной задачи, является окружающая киберпространство завеса таинственности: кажется, словно оно представляет собой некую сплошную среду. Однако это не так. На самом деле киберпространство — это совокупность средств связи, каждое из которых подлежит отдельному рассмотрению. Обозначим одну из границ данной совокупности словом «частные» (средства), а другую — «общественные». Чем более «общественным» является какой-нибудь форум, тем больше прав предоставляется обществу; чем более «частный» характер он носит, тем шире права индивидуума. В реальном мире жизнь — это постоянное балансирование, серия нескончаемых переговоров. Киберпространство же представляет собой часть реального мира. Перенося данный процесс на поле битвы — «Победитель получает все!» («Победить или умереть!»), — мы избавляемся от рутины ведения переговоров, споров и коммерческих проблем на пути к достижению согласия. Только это в конечном итоге является испытанным и верным способом, позволяющим добиться поставленной цели. Итак, начнем с примеров того, что я подразумеваю под различными средствами связи, простирающимися от «частных» к «общественным».
Частные
Электронная почта (отношение «один на один»)
Чат (Internet relay chat, IRC) (только по приглашению)
Протокол передачи файлов (FTP) (защищенный паролем)
Видеоконференции CU-SeeMe (двусторонние, только по приглашению)
Интернет-телефония (двусторонняя, только по приглашению)
Всемирная компьютерная сеть (WWW) (защищенные паролем сайты)
Общественные
Листы рассылки на основе электронной почты (типа Мете)
Протокол передачи файлов (FTP) (анонимный доступ, пароль не требуется)
Новости Usenet
Чат (Internet relay chat, IRC) (открытый, приглашения не требуется)
Всемирная компьютерная сеть (WWW) (пароль не требуется)
Видеоконференции CU-SeeMe (пароль не требуется)
Подобный вариант классификации СМИ имеет прецедент (Соединенные Штаты). Содержание телефонных разговоров считается частным; переход через весь спектр имеющихся СМИ приводит к другому концу шкалы — вещательному телевидению. Оно является «крайним» из общественных средств коммуникации (и поэтому сталкивается с наиболее строгими общественными ограничениями в отношении содержания передач). В диапазоне от телефона до телевизора размещается гамма различных СМИ, от частных до общественных, с печатными изданиями, видеокассетами и фильмами посредине. Интересно, что в случае киберпространства все эти СМИ «свертываются» в одно. Когда Yahoo!, популярный веб-сайт, ежедневно имеет четырнадцать миллионов обращений к нему, это начинает выглядеть весьма похожим на телевидение. Информационный бюллетень, рассылаемый нескольким тысячам своих подписчиков, очень походит на печатное издание — чуть более упорядоченный по сравнению с телефонным разговором, но значительно менее упорядоченный по отношению к какому-нибудь телевизионному шоу. Однако за Мете, как и за Yahoo!, стоит одна и та же технология.
Думаю, что немногие законодатели действительно понимают это обстоятельство. Хороший довод в пользу того, что мы должны заняться демистификацией киберпространства. Проза, живописующая эту среду как нечто таинственное, способствует лишь дополнительной путанице, принося больше вреда, чем пользы. Законодатели, не знакомые с этой средой, не воспринимают риторику, выставляющую их настоящими динозаврами, продирающимися к мусорному
ящику истории. Вместо этого они обращаются к тому, что действительно способно повлиять на их мнение, — политике. Единственное, что мы, дорожащие этой средой, можем здесь сделать — это работать над тем, чтобы передать ее в руки людей, составляющих наши законы. Незнание среды — главный враг киберпространства.
Царящий вокруг обман способен оказаться важным доводом в пользу развития киберпространства, поскольку эта среда впервые в истории общества предоставляет возможность любому человеку одинаково легко достигать как другого человека, так и миллиона людей. Никогда прежде столь мощное средство не находилось в руках представителей элиты, таких как телевизионные компании и правительства. Расширение числа допущенных к власти — вот суть того, чем так замечателен Интернет, действующий подобно вакцине для мира, в котором информация сосредоточивается в руках нескольких медиамагнатов. Однако эта власть одновременно является и источником возможной гибели самого Интернета. Предоставление больших полномочий каждому из нас требует и повышения уровня ответственности. Такова обратная сторона медали. Готовы ли мы ответить на этот вызов?

5/Свобода гипермедиа

РИЧАРД БАРБРУК7

НЕОЛИБЕРАЛЬНЫЕ ФАНТАЗИИ



Введение
Приняв Закон о телекоммуникациях 1996 года (включающий в себя Communications Decency Act), обе правящие политические партии США тем самым сошлись во мнении, что движущей силой процесса конвергенции медиа, телекоммуникаций и компьютерных технологий должна стать рыночная конкуренция между крупными корпорациями. Придя к выводу, что для создания национальной широкополосной сети потребуется значительная экономия на основе роста масштабов производства, президент-демократ и законодатели-республиканцы сняли большинство ограничений на перекрестное владение медиа и телекоммуникационными системами. Кроме того, на стадии рассмотрения находится еще один закон, предусматривающий существенное расширение прав владельцев авторского права с целью обеспечения правовой структуры электронного рынка для торговли информационными товарами. Тихо похоронив свои навеянные «Новым курсом» надежды на программу построения информационной супермагистрали, федеральное правител ьство ныне отказалось от своей стратегической ответственности, передав ее частному сектору. Однако эта вера в рыночную
7 Настоящая статья первоначально появилась на веб-сайте HyperMedia Research Centre и (в измененном виде) в электронном журнале C-Theory. Перепечатыва-ется с разрешения автора. © Richard Barbrook, 1996. [Перевод А. Матвеева.]
конкуренцию чревата определенными опасностями. В ближайшем будущем ни одна страна не сможет стать серьезным конкурентом на мировом рынке без наличия оптоволоконной сети. Точно так же, как строительство железных и грунтовых дорог, прокладка линий электропередачи, газовых магистралей, телефонных линий и водопровода заложило в прошлом основы для современной городской жизни, информационное шоссе обеспечит появление базовой инфраструктуры для следующей стадии капитализма. Оптоволоконная сеть будет не только служить средством распространения развлечений и информации, но и предоставит людям возможность совместной деятельности почти в каждом секторе производства. Вдохновляемый финансированием со стороны высокотехнологичных корпораций, американский политический истеблишмент лелеет надежду на то, что построение национальной информационной инфраструктуры может оказаться успешным благодаря неолиберальным панацеям дерегулирования и приватизации. Если обратиться к истории развития персонального компьютера и Интернета, то тогда более вероятной кажется возможность создания информационного шоссе в результате взаимопроникновения государственного, частного и общественного секторов экономики. По иронии судьбы, однако, обсуждение Закона о телекоммуникациях 1996 года в Соединенных Штатах сконцентрировалось вовсе не на вопросе о том, является ли единственным путем развития киберпространства неограниченная рыночная конкуренция между частными компаниями. Вместо этого яростные споры разгорелись вокруг введения контроля за содержанием распространяемой через Интернет информации — по аналогии с существующим по отношению к телевидению и радио. Согласно положениям этого закона, онлайновым службам запрещается предоставлять доступ к «порнографии» либо использовать «семь грязных слов» в какой бы то ни было форме. Из почти неконтролируемого средства связи Сеть вдруг превратилась в объект самого жесточайшего вида цензуры из всех когда-либо существовавших в Соединенных Штатах. Неудивительно, что это вызвало бурю протестов со стороны онлайнового сообщества. Сайты Сети окрасились в траурный черный цвет, а на вебстраницах появились голубые ленточки в знак протеста против этих ограничений свободы слова. Готовятся судебные иски, имеющие целью проверить, не нарушают ли данные правила право на свободу выражения мнений, гарантированное первой поправкой к Конституции. В этой полемике на карту оказался поставлен целый ряд важных вопросов. Так, можно понять родителей, обеспокоенных использованием Сети педофилами для контактов с несовершеннолетними и распространения порнографии. Дети должны иметь возможность развиваться естественным путем до достижения половой зрелости, не подвергаясь при этом никакому сексуальному насилию. Однако вводимые Законом о коммуникациях ограничения — это не только лишь строгие меры в отношении небольшого числа растлителей юных душ. Под нажимом христиан-фундаменталистов двумя основными политическими партиями был принят закон, который способен воспрепятствовать распространению любых материалов сексуальной направленности даже среди согласных на это взрослых лиц. Если данная попытка введения цезуры окажется успешной, онлайновые службы в Соединенных Штатах смогут предоставлять лишь такую информацию, которая соответствует репрессивным нравам, царящим среди американских пуритан.

Включи, войди в систему и отпади!8


Как и любой другой законодательный акт, Закон о телекоммуникациях 1996 года неизбежно столкнется с проблемой правоприменения. Объявление «войны наркотикам» отнюдь не отвратило американцев от безоглядного расходования миллиардов долларов ежегодно на приобретение запрещенных химических препаратов. Аналогичные сомнения возникают и по поводу практического применения предлагаемых новым законом мер по обеспечению цензуры. Неужели американское государство в самом деле считает себя способным помешать своим гражданам говорить друг другу «fuck» в своей частной
8 Аналогия со слоганом Тимоти Лири для психоделической революции: «настройся, включись, отпади» («tune in, turn on, drop out»).
электронной переписке? Как оно собирается воспрепятствовать людям заходить на веб-сайты в других странах с менее лицемерными установками по отношению к вопросу о сексе для взрослых? Развитие гипермедиа является результатом конвергенции не только радио- и телевизионного вещания, но и других видов медиа, не столь сильно подвергающихся цензуре, примером которых могут служить печатные издания и музыка. Почему на Интернет налагаются ограничения, применяемые к вещательным средствам, а не те, что практикуются по отношению к печатным материалам? Похоже, сейчас начинается долгая политическая борьба по поиску приемлемого уровня правового контроля над новыми видами общественных коммуникаций.
Однако в этот критический момент один из лидеров главного объединения лоббистов — Electronic Frontier Foundation (EFF) — испытал приступ идеологической истерии. Обуреваемый какой-то странной самонадеянностью, Джон Перри Барлоу, соучредитель EFF, обнародовал «Декларацию о независимости киберпространства». В этом манифесте он мнит себя новым Томасом Джефферсоном, призывая народ к оружию для борьбы с тиранией Билла Клинтона — «самого слабохарактерного человека в Вашингтоне». Беря на себя смелость выступать «от имени будущего», он заявляет, что избранная в Соединенных Штатах государственная власть не вправе издавать законы, распространяющиеся на «Киберпространство, эту новую обитель Разума». А поскольку «мы создаем мир, который будет существовать везде и нигде, но только не там, где живет тело», Барлоуутверж-дает, что киберпространство не попадает под юрисдикцию США, равно как и любого другого из существующих государств. В пределах киберпространства только пользователи Сети имеют право устанавливать правила поведения. Согласно Барлоу, обитатели этого виртуального пространства уже наводят у себя порядок без помощи федеральных законодателей: «Вы не знаете нашей культуры, нашей этики и тех неписаных правил, которые уже сейчас обеспечивают больше порядка в нашем обществе, чем могли бы обеспечить любые ваши установления». Таким образом, пользователи Сети должны «отказать в полномочиях далеким, несведущим властям» и игнорировать цензурные ограничения, налагаемые Законом о телекоммуникациях.
Не составит особого труда высмеять эту декларацию как высокотехнологичную версию старой фантазии хиппи о выпадении из обычного общества в психоделическое царство грез. В научно-фантастических романах киберпространство нередко поэтически именуется «согласованной галлюцинацией». Однако в действительности построение информационного шоссе представляет собой самый что ни на есть физический процесс. Специалисты из плоти и крови отдают немалую часть своей жизни разработке аппаратного обеспечения, сборке персональных компьютеров, прокладке кабелей, наладке систем маршрутизации, написанию программ, дизайну вебстраниц и т. д. Поэтому чистой фантазией здесь выглядит предположение о том, что когда-нибудь киберпространство удастся отделить от обществ (и государств), в которых эти люди живут. Следовательно, «Декларацию о независимости киберпространства» Барлоу нельзя рассматривать как серьезный ответ на угрозу гражданским свободам пользователей Сети со стороны христиан-фундаменталистов и им подобных фанатиков. Напротив, она является симптомом глубокого идеологического кризиса, с которым пришлось сейчас столкнуться сторонникам либертарианства «свободного рынка» внутри онлайнового сообщества. В тот самый момент, когда киберпространство собирается стать открытым для широкой публики, личная свобода, столь высоко ценимая внутри Сети, по-видимому, вот-вот будет ликвидирована в законодательном порядке с сохранением минимальной политической оппозиции или же вообще без таковой. Здесь важно отметить, что снятие ограничений на рыночную конкуренцию не оказало никакого положительного эффекта надело борьбы за свободу слова. Наоборот, приватизация киберпространства происходит параллельно с введением суровой цензуры. Будучи не в силах объяснить это явление в рамках «калифорнийской идеологии» 9, Барлоу предпочел ретироваться в неолиберальную гиперреальность и тем самым избежать столкновения с противоречиями реального капитализма.


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   45




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет