Лекции сайта «РазныеРазности»



жүктеу 4.14 Mb.
бет11/16
Дата04.07.2016
өлшемі4.14 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16
ВЫВОДЫ К ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ

Если бы оказалось, что константы действительно име­ют непостоянные численные значения, наше понимание окружающего мира претерпело бы кардинальные изме­нения. Но маловероятно, что величественное здание традиционной науки непременно должно при этом рас­сыпаться. Ведь ученые, как правило, весьма прагматич­ны, они довольно легко смогли бы приспособиться к новым условиям. В такой ситуации численные значения фундаментальных констант регулярно сообщались бы в различных журналах, подобных «Нейчур», — как сводки погоды или как котировки акций и валют на тех страницах газет, где освещаются экономические про­блемы. При этом те, кто нуждается в точном значении констант, пользовались бы этими данными для своих вычислений, но для большинства остальных людей эти изменения численных значений фундаментальных по­стоянных не имели бы абсолютно никакого практиче­ского значения.

Но хотя ученые, безусловно, смогли бы приспосо­биться к постоянно флуктуирующим значениям фунда­ментальных постоянных, сам дух науки изменился бы в весьма значительной мере. Старая вера в математиче­ский уклад природы могла бы показаться наивной. При­рода стала бы восприниматься как живое существо с его собственной жизнью, такой же непредсказуемой и пол­ной неожиданностей, как жизнь любого отдельного живого существа. Конечно, математики могли бы попы­таться смоделировать флуктуации численных значений фундаментальных констант, но их прогнозы были бы не более точными, чем предсказания погоды, событий в экономике или колебаний котировок акций на биржах.

Точно так же, если выяснится, что эффекты экспе­риментатора проявляются в гораздо более широких пределах, чем предполагалось ранее, большая часть ученых отнеслась бы к этому прагматически. В различ­ных областях науки стал бы широко использоваться метод двойного слепого контроля. На практике подоб­ные эксперименты стали бы обузой для многих биоло­гов, химиков и физиков, сильно усложнив сам процесс их исследований. Но ведь психологи-практики и клини­цисты-исследователи работают в такой ситуации уже на протяжении десятилетий, и их пример показывает, что приспособиться к новым условиям вполне возможно.

Но даже использование двойного слепого контроля не гарантирует полной нейтрализации влияния ожида­ний. Это доказывает эффект плацебо, о котором шла речь в соответствующем разделе. Условия двойного сле­пого контроля означают, что экспериментатор всюду ищет ожидаемый результат, не зная точно, в каких об­разцах или у каких испытуемых он проявится, и это ожидание приводит к тому, что эффект проявляется даже в контрольных группах. У пациентов, которым давали плацебо, часто наблюдается действие настоящих лекарственных препаратов, включая побочные явления.

Если к воздействию исследователя на ход экспери­мента серьезно относиться не только в медицине и пси­хологии, но и в большинстве других областей науки, дискуссии на эту тему и интерес к природе феномена, вероятно, в значительной степени расширили бы сфе­ру его изучения, что, в свою очередь, быстро и заметно увеличило бы финансирование подобных эксперимен­тов. С другой стороны, это открытие окончательно по­дорвало бы веру в объективность экспериментаторов в ее нынешней наивной форме.

А как с этой точки зрения выглядят эксперименты, предлагаемые в данной книге? Насколько они допуска­ют эффекты экспериментатора? Я не могу исключить такого воздействия, но полагаю, что оно может про­явиться лишь в ограниченных пределах. При любой воз­можности в экспериментах используется метод слепо­го контроля. Рассмотрим, к примеру, опыты с домашни­ми животными, которые точно определяют момент возвращения хозяев. Человек, который следит за ними дома, ведет наблюдение вслепую, так как сам не знает, когда вернется владелец животного. Если питомец при полном отсутствии каких-то знаков, воспринимаемых его органами чувств, и строгого распорядка, по которо­му живут все обитатели дома, все равно способен пред­чувствовать появление своего владельца, это допуска­ет три возможных толкования. Или животное предви­дит возвращение, используя прямую связь с хозяином, или оно реагирует на ожидания присутствующих в доме людей, один из которых может иметь телепатическую связь с отсутствующим человеком, или воздействуют одновременно оба этих фактора.

Для уточнения можно было бы провести дополни­тельное исследование. Вариант, предусматривающий наличие телепатической связи между обитателями дома, может быть изучен непосредственно. Для этого следует определить, насколько точно он или она пред­чувствует возвращение отсутствующего человека, ког­да домашнее животное находится вне дома. Точно так же можно проследить за поведением своего питомца, используя автоматические средства видеонаблюдения при полном отсутствии людей. Если и в этой ситуации животное будет предчувствовать возращение своего хозяина, данный феномен уже нельзя будет отвергнуть на том основании, что на результат опыта воздейство­вал эффект экспериментатора.

При исследовании способности животных находить дорогу к дому, описанном во второй главе, могло бы выясниться, что голуби способны отыскивать голубят­ню даже в тех случаях, когда она перемещается на зна­чительное расстояние. Объяснение данного феномена воздействием ожиданий экспериментатора придало бы упомянутому эффекту еще более мистическое значе­ние, а сами удивительные способности голубей остались бы невыясненными. В эксперименте с термитами, о ко­тором рассказывалось в третьей главе, может оказать­ся, что изолированные насекомые колонии ведут себя подобно насекомым в термитнике, но в этом случае пред­положение о воздействии ожиданий экспериментатора было бы совершенно невероятным.

Измерения численных значений фундаментальных констант, о которых рассказывалось в шестой главе, трудно провести вслепую, но сравнивая измерения од­ной и той же постоянной в различных лабораториях, можно свести эффект ожидания к минимуму — при ус­ловии, что флуктуации будут синхронно наблюдаться всеми участниками эксперимента. Разумеется, это воз­можно только в том случае, если исследователи не ста­нут обмениваться получаемыми результатами до окон­чания всей работы.

Описанные выше примеры показывают, что практи­ческое изучение различных проблем вполне осуществи­мо даже при значительной вероятности проявления эффектов экспериментатора. В любом случае нынешнее допущение относительно полной независимости объек­тивного и субъективного, экспериментатора и предме­та исследования следует отбросить.

С другой стороны, может оказаться и так, что в боль­шинстве областей науки воздействие ожиданий экспе­риментатора проявляется редко или вообще отсутству­ет, что в них нет даже малейшего намека на присутствие какого-то паранормального влияния. Это как раз то, что предполагает подавляющее большинство ученых, это символ веры Скептиков. Таким образом, именно данное предположение необходимо в первую очередь прове­рить эмпирически. Его мог бы опровергнуть любой экс­перимент, а если подобное исследование завершится не­удачей, позиции Скептиков получат серьезное подтвер­ждение.

Поэтому Скептики, твердо убежденные в своей право­те, должны приветствовать программу таких испытаний с гораздо большим энтузиазмом, чем те, кто вместе со мной считает эффекты экспериментатора в традицион­ных экспериментальных отраслях науки возможными или даже вполне вероятными.

ОБЩИЕ ВЫВОДЫ

Программа исследований, предлагаемая в этой книге, предназначена для проверки основных постулатов со­временной традиционной науки. По ходу исследований оценивается достоверность семи типичных научных воз­зрений. Они считаются настолько незыблемыми и не требующими доказательств, настолько редко подверга­ются сомнениям, что их уже называют не гипотезами, а здравым смыслом в области науки. Все предположения, в той или иной степени им противоречащие, просто-на­просто объявляются ненаучными. Вот эти постулаты:



  1. Домашние животные не могут обладать какими-либо сверхъестественными способностями.

  2. Способность птиц находить дорогу домой и их навигационные способности во время миграции
    вполне объяснимы с точки зрения известных органов чувств и физических сил.

  3. Колонии общественных насекомых не являются
    особыми суперорганизмами с коллективной ду­шой или неизвестным полем. Таких явлений просто не существует в природе.

Люди не могут ощущать пристальный взгляд, направленный в спину, если только это не вызвано реакцией на трудноуловимые сигналы, восприни­маемые органами чувств.

  1. Фантомно ощущаемые ампутированные конечно­сти находятся не там, где они ощущаются. Они существуют лишь в головном мозгу.

  2. Численные значения фундаментальных констант не изменяются.

  3. Достаточно опытные и ответственные ученые никогда не допустят, чтобы их убеждения повлияли на конечные результаты опытов.

С общепризнанной точки зрения, нет абсолютно ни­каких оснований тратить силы и средства на подтверж­дение истинности перечисленных положений. Не стоит даже тратить время на подобные размышления, особен­но в ситуации, когда множество насущных научных про­блем ждет своего решения. Подобные утверждения не обсуждаются в качестве гипотез, они представляют со­бой полноправную часть современной науки. Все аль­тернативные гипотезы объявляются ненаучными и не заслуживающими серьезного внимания или обсужде­ния. Привлекать к ним внимание — все равно что все­рьез утверждать, что Луна сделана из сыра.

Если бы я был азартным человеком, то наверняка держал бы пари по поводу конечных результатов опи­санных в книге экспериментов. Вполне вероятно, что сторонники общепризнанных научных воззрений поста­вили бы на полный провал этих экспериментов, предназ­наченных для выявления сил, необъяснимых с точки зре­ния современной науки. Но некоторые поставили бы на противоположный исход, и тогда соотношение ставок могло бы послужить критерием, определяющим интен­сивность ожиданий каждой из сторон. К примеру, какую сумму вы сами готовы поставить на то, что домашние животные не могут предчувствовать возвращение своих хозяев, если надежно исключаются все известные средства общения? А сколько вы готовы поставить на то, что они все-таки обладают такой способностью?

Я не могу предвидеть исход всех предложенных в этой книге экспериментов, но думаю, что существуют неплохие шансы на очень интересные результаты по крайней мере нескольких из них. В противном случае не было бы никакого смысла писать эту книгу.

Можно с полной уверенностью утверждать, что все исследования, предлагаемые в данной книге, являются табу для ученых традиционного направления, и имен­но поэтому они остались в стороне. По этой же при­чине они встречают столь упорное противодействие со стороны академической науки. Возможно, сейчас мы находимся на пороге новой эры, вселяющей в исследо­вателей дух свежести и новизны, открытости и доступ­ности для всех, кто интересуется конкретными пробле­мами. Не исключено, что через десять—двадцать лет будут созданы новые стереотипы, вновь заговорят о профессионализме в науке, что в конце концов приве­дет к формированию новой бюрократии, контролиру­ющей всю деятельность ученых. Но сейчас перспекти­вы еще есть.

Каким образом предлагаемые эксперименты могли бы изменить мир? Прежде всего, они могли бы сделать более открытой как экспериментальную, так и теоре­тическую науку. В культурном отношении подобные изменения имели бы неоценимое значение. Люди мог­ли бы пересмотреть свои взгляды на фольклорные пре­дания и широко распространенные поверья — напри­мер, на веру в то, что некоторые животные обладают сверхъестественными способностями или что суще­ствуют люди, действительно способные чувствовать чужой пристальный взгляд. Возможно, возникло бы ощущение более тесной связи людей друг с другом и окружающим миром. У экологов появились бы новые аргументы против неограниченного права использо­вать и покорять природу, что на сегодняшний день является само собой разумеющимся, поскольку инте­ресы человечества ставятся превыше всего, а осталь­ная природа рассматривается как неодушевленная, механическая составляющая реальности. Произошли бы принципиальные изменения в системе образования. Возможно, что в целом интерес общества к науке мог бы значительно возрасти.

Во-вторых, эксперименты, которые описывались в первой части, могли бы привести к новому пониманию способностей животных, а заодно и к новому понима­нию человеческих способностей. Возможно, что в ходе экспериментов будет доказано существование невиди­мых связей между животными и людьми, между живот­ными и местом их постоянного обитания и между чле­нами отдельных социальных групп. Изучение природы подобных связей может потребовать проведения допол­нительных исследований, которые, скорее всего, вый­дут за пределы, которые может представить традицион­ная наука. Многие необычные явления в биологии и со­циальной жизни могут потребовать переосмысления — к примеру, миграция животных, навигационные спо­собности, социальные связи, организация сообществ. В-третьих, эксперименты, описанные в четвертой и пя­той главах, могли бы привести к новому пониманию нашего ощущения собственного тела и его взаимодей­ствия с окружающим миром, уничтожить существую­щий барьер между разумом и телом, между субъектив­ным и объективным. Значение подобных изменений в психологическом, медицинском, культурном и фило­софском плане было бы неоценимо.

В-четвертых, эксперименты, о которых рассказыва­лось в третьей части, могли бы серьезно пошатнуть веру в неизменность природы и объективность научных ис­следований. Они могли бы раскрыть смысл утвержде­ния, сделанного философом науки Карлом Поппером в книге «Логика научного открытия»:

«Наука вовсе не покоится на каких-то незыблемых истинах. Можно сказать, что смелая теоретическая конструкция возвышается над болотом, подобно зда­нию, возведенному на сваях. Эти сваи поднимают зда­ние над окружающим болотом, но не являются его естественным основанием»312.

Вполне может оказаться, что постоянство «фундаментальных констант», долгое время считавшееся при­родным основанием величественного здания науки, в действительности не что иное, как «свая в болоте». Та же участь может постичь и убеждение, что влияние ожиданий экспериментатора — далеко не один из глав­ных источников заблуждений в науке. Так как основа­ние станет чрезвычайно шатким, возникнет необходи­мость забивать «сваи» еще глубже или же попытаться выстроить какой-то другой фундамент — к примеру, плавучую платформу.

И наконец, к каким бы результатам ни привели пред­лагаемые эксперименты, у меня есть некоторая надеж­да, что эта книга в любом случае окажется полезной и продемонстрирует существование многих явлений, ко­торых мы пока не понимаем. Множество фундаменталь­ных вопросов так и остается открытыми. И чтобы най­ти к ним подход, разум наш также должен быть открыт.

ПРИЛОЖЕНИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

НОВЫЕ ДАННЫЕ ПО СЕМИ ЭКСПЕРИМЕНТАМ

ГЛАВА 1


КАК ЖИВОТНЫЕ ПРЕДЧУВСТВУЮТ ВОЗВРАЩЕНИЕ ХОЗЯЕВ

Эксперименты с собаками, предчувствующими возвращение своих хозяев, уже показали весьма успешные ре­зультаты, о которых я сообщил в своей книге «Собаки, предчувствующие возвращение хозяев». Было проведе­но 150 опытов с несколькими собаками разных пород, в ходе которых за ними велось скрытое видеонаблюде­ние с записью на видеопленку. Мы с моей коллегой Пам Смарт обнаружили, что животные проявляли явные признаки своих предчувствий задолго до того, как их хозяева добирались до дома. Иногда собаки чувствова­ли своего хозяина, когда тот находился еще далеко — не менее чем в пяти милях от дома. Животные предчув­ствовали возвращение хозяев и в том случае, когда те приходили в неурочное время и ни один человек в доме не мог знать об этом заранее. Наконец, предчувствие срабатывало и в тех случаях, когда владельцы возвра­щались на незнакомом автомобиле — например, на так­си. Все результаты были четкими и статистически зна­чимыми313.

Данные этих экспериментов, представивших веское доказательство того, что собаки телепатически улавли­вают внимание своих хозяев, были затем подтверждены в опытах, проведенных независимыми, весьма скептиче­ски настроенными исследователями на собаке Пам Смарт по кличке Джейти. Они получили точно такие же резуль­таты, что и мы с Пам с той же собакой Джейти314.

Описанная способность является общей у всех со­бак. В ходе опроса 1200 случайно выбранных домовла­дельцев в Северной и Южной Калифорнии315, на северо-западе Англии316 и в Лондоне317 большинство владельцев собак утверждали, что их питомцы заранее предчувству­ют возвращение домой одного из членов семьи. Многие владельцы кошек сообщали о том, что их животные также обладают подобной способностью, но кошки менее заметно демонстрируют свое ожидание хозяина. В среднем о наличии у своих питомцев предчувствий такого рода заявили 55% владельцев собак и 30% вла­дельцев кошек318. Это вовсе не означает, что кошки ме­нее чувствительны, чем собаки; просто кошек дела хо­зяев, вероятно, интересуют меньше. Способны предчув­ствовать возвращение хозяев и животные некоторых других видов, в том числе попугаи.

До сих пор подобная способность систематически, с применением видеотехники исследовалась только на собаках. Поэтому данная область совершенно открыта для изучения способностей других животных, прежде всего кошек и попугаев. Рекомендации по проведению других исследований в области необъяснимых способ­ностей животных — экспериментов, простых в осуще­ствлении и не требующих серьезных материальных зат­рат, — можно найти в приложении «А» моей книги «Со­баки, предчувствующие возвращение хозяев».

ГЛАВА 2. КАК ГОЛУБИ НАХОДЯТ ДОРОГУ К ДОМУ?

В 1994 г., вскоре после выхода первого издания этой книги, я обсуждал способность голубей находить доро­гу к дому в программе голландского телевидения «Уди­вительный случай» с биологом Стивеном Джеем Гулдом, философом Дэниэлом Деннетом и невропатологом Оливером Саксом319. Эта передача вызвала в Голландии продолжительные дискуссии по поводу возможного объяснения навигационных способностей голубей. В ре­зультате, благодаря инициативе широко известного ки­норежиссера Луиса ван Гастерена, в Утрехтском уни­верситете под руководством доктора Вима Нубера был проведен эксперимент с передвижной голубятней. Пос­ле стандартных процедур, описанных во второй главе этой книги, были проведены тренировки птиц и сами опыты, которые дали похожие результаты.

В тех случаях, когда голубятня перемещалась на от­носительно небольшое расстояние — к примеру, око­ло 900 ярдов, — все голуби обычно возвращались за не­сколько часов. Ван Гастерен заснял все эти эксперимен­ты на кинопленку320. Если же голубятню перевозили на 1200 ярдов, голубям для возвращения требовалось пять дней. Но это происходило не потому, что птицы долго не могли отыскать свой дом, а потому, что они сперва боялись к нему приблизиться, а затем не решались вой­ти внутрь, как это происходило и в опытах, проведенных в Англии. Когда голубятню перевозили на 2,75 мили, голуби вообще отказывались в нее входить. Вновь, как и в Англии, птицы, по-видимому, очень боя­лись входить в свой дом, когда тот оказывался в совер­шенно незнакомом месте321.

Эксперименты, проведенные в Англии и Утрехте, совер­шенно ясно показали, что любые испытания с передвижными голубятнями едва ли дадут положительные резуль­таты, если будут и дальше проводиться на суше. Когда мобильные голубятни перемещали в первый раз, птицам требовалось всего несколько часов, чтобы войти внутрь своего дома. Они постепенно привыкали к постоянным перемещениям, если те не превышали полумили. Но при удалении голубятни на несколько миль птицы отказыва­лись входить в свой дом даже после того, как его находи­ли. Таким образом, положительные результаты в экспе­риментах с передвижными голубятнями едва ли возмож­ны, если расстояние, на которые они перемещаются за один раз, составляет много миль, причем сами голубятни перевозятся в совершенно незнакомое для птиц место.

Понять опасения птиц в подобной ситуации не так сложно. Представьте себе, что, возвращаясь к себе до­мой, вы не находите дома на привычном месте, а вместо здания перед вами пустырь. Удивившись, вы можете ог­лядеться и обнаружить свой дом в стороне, в сотне яр­дов от прежнего места. Но вы, скорее всего, не решитесь немедленно направиться к зданию и тем более не реши­тесь сразу войти. Вероятно, вы будете долго смотреть на пустырь, затем несколько раз обойдете то место, где прежде стоял ваш дом, пытаясь отыскать хоть какие-то знаки, способные объяснить столь таинственное переме­щение. И только по прошествии многих минут, а то и часов вы рискнете войти в свой дом, расположенный на новом месте. Точно так же поступают и голуби, когда их голубятню в первый раз перевозят на новое место. Одна­ко если ваш дом через случайные промежутки времени будут постоянно перемещать на новое место, располо­женное недалеко от предыдущего, вы скоро привыкнете к этому и будете входить достаточно быстро. А теперь представьте, что дом переместили на много миль в совер­шенно незнакомое для вас место. Даже если вы сможете отыскать его, поднявшись на холм и вооружившись би­ноклем, или случайно наткнетесь на него, бродя по ок­рестностям, то абсолютно незнакомое место, неизвест­ные люди вокруг и чужие животные вызовут у вас серьезные опасения, и вернуться в дом будет довольно сложно в психологическом отношении.

Единственный способ продвинуться дальше — пере­нести эксперименты на море. К счастью, ван Гастерен смог уговорить командование Голландского королев­ского флота дать разрешение на проведение испытаний с голубями на «Тайдемане», одном из главных исследо­вательских судов. Он также уговорил одного из ведущих голландских промышленников оказать материальную поддержку при постройке передвижной голубятни. От­ставной моряк Ханс ван дер Флит, страстный и опытный любитель голубей, согласился безвозмездно отправить­ся в плавание на «Тайдемане» и ухаживать за птицами. Ван Гастерен был лично заинтересован в продолжении исследований, потому что в тот период снимал докумен­тальный фильм о голубях.

Большинство птиц, необходимых для заселения го­лубятни, были подарены голландскими любителями, а четыре пары подарила голубиная служба Швейцарской армии. Швейцарские птицы были потомками голубей, которые в течение нескольких поколений обучались возвращению в передвижные голубятни. За этот бесцен­ный дар мы очень признательны офицеру, возглавляв­шему голубиную службу Швейцарской армии, — Ган­су-Питеру Липпу из Цюриха. Жаль, что эта служба, последнее военизированное подразделение в западном мире, использовавшее голубей, в настоящее время уже упразднена. Последней проблемой оставалось кормле­ние голубей. Поскольку бюджет военно-морского фло­та Голландии не предусматривает подобных затрат, я сам заплатил за корм. К счастью, сумма оказалась незначительной.

«Тайдеман» вышел в море из голландского морского порта Ден-Хелдер 4 марта 1996 г. и вернулся назад 11 ок­тября того же года. Сначала судно направилось в бассейн Карибского моря, затем зашло в Кюрасао, потом пере­секло Атлантический океан и подошло к Канарским ост­ровам у северо-западного побережья африканского кон­тинента, после направилось к острову Мадейра, далее к берегам Испании и, наконец, вернулось в Голландию. Ос­новной целью рейда были научные и технологические исследования.

В общей сложности на борту «Тайдемана» было вы­ведено 73 молодые особи, причем 12 из них были полу­чены от птиц, подаренных Швейцарской армией. Все птицы прошли полный курс обучения в открытом море, когда с борта судна не было видно земли. Это обстоя­тельство само по себе было новшеством.

Некоторое время на борту «Тайдемана» провел биолог Герт ван Ортмерссен из Гронингенского университета, составивший подробный отчет по данному проекту322. Вот как он описывал полет птиц над морем: «Я не мог ото­рвать глаз от захватывающего зрелища, когда голуби, освобожденные из клеток, реяли над волнами низко-низ­ко, не выказывая ни малейших признаков страха. Созда­валось впечатление, что иногда они даже были готовы опуститься на белые гребни волн в кильватере, — но, коснувшись воды, тут же снова взмывали ввысь»323.

Во время таких тренировочных полетов в Атланти­ческом океане судно обычно или оставалось неподвиж­ным, или перемещалось со скоростью не более трех уз­лов в час. Иногда голуби пропадали из виду на несколь­ко часов, бывали случаи, когда они исчезали даже на 10 часов, вследствие чего судно удалялось от места ос­вобождения птиц из клеток более чем на 20 миль. Впол­не возможно, что птицы каким-то образом все это вре­мя могли видеть и узнавать свое судно, окрашенное в бе­лый цвет, но ни один человек на борту «Тайдемана» не мог видеть голубей невооруженным глазом.

Эти наблюдения важны в том плане, что они ясно по­казывают, как в условиях морских экспериментов голу­би способны отыскивать свои голубятни и совершенно безбоязненно входить в них даже в тех случаях, когда сами голубятни перемещаются на значительные расстояния. Поскольку «Тайдеман» за несколько месяцев пла­вания прошел более 6000 миль, голубятня постоянно меняла свое местонахождение, и птицы регулярно вхо­дили в нее после тренировочных полетов, которые происходили в различных географических широтах. Эти эксперименты подтверждают, что нежелание птиц входить в свою голубятню, когда при наземных испы­таниях она перемещается на несколько миль, объясня­ется не столько самим фактом перемещения, сколько тем, что она попадает в новое, непривычное для голу­бей место.

Когда голубей выпускали из клеток для тренировоч­ных полетов в новом месте, они, как пишет Ортмерс­сен, сразу летели в том направлении, которое «более или менее совпадало с направлением к месту их пре­дыдущего полета; это означает, что голуби знали, где их голубятня находилась раньше, и стремились туда вернуться».

В отдельные дни некоторые из голубей взмывали высоко вверх и исчезали из виду с огромной скорос­тью. Некоторые из птиц исчезали навсегда, и чаще всего это происходило в то время, когда судно находи­лось поблизости от берегов. По-видимому, это проис­ходило из-за того, что птицы каким-то образом чув­ствовали землю, и тогда что-то направляло их полет в сторону суши.

Все эти тренировочные полеты проводились исклю­чительно для того, чтобы осуществить главный экспе­римент, в ходе которого голубям предстояло перемес­титься с борта «Тайдемана» на другое судно. Сам «Тайдеман» перед тем, как выпустят птиц, должен был отойти в неизвестном, случайно выбранном направле­нии не менее чем на 40 миль — по крайней мере, надеж­но скрыться за линией горизонта,— и только после этого можно было открыть клетки с птицами. Смогли бы они в такой ситуации отыскать «Тайдеман» с голу­бятней на борту? К сожалению, это решающее испыта­ние не удалось провести в полном объеме. Время, отве­денное на проведение эксперимента, было сокращено с одной недели до двух дней, поскольку потребовалось до­полнительное время для испытания одного локатора во­енного назначения, — что и было одной из основных целей рейда «Тайдемана».

Единственными возможными днями для проведения опытов с голубями оказались 14 и 20 сентября 1996 г. 14 сентября «Тайдеман» находился приблизительно в 100 милях южнее острова Мадейра. Волнение на море в тот день было минимальным, а погода — чудесной. Часть обученных голубей была перегружена на не­большое судно «Миддлберг», после чего птиц выпус­кали на различных расстояниях от «Тайдемана». Пер­вые три птицы были выпущены в 7.08 по Гринвичу, когда «Миддлберг» находился в полутора милях к се­веро-западу от «Тайдемана». Первая птица прилетела через 20 минут после освобождения из клетки, вто­рая — спустя 67 минут. Третья птица пропала навсег­да. Вторая партия голубей была выпущена в 7.33, ког­да расстояние между судами составляло примерно 5 миль, причем «Миддлберг» находился к западу от «Тайдемана». Одна из птиц вернулась примерно через 50 минут, а все остальные так и продолжали полет вблизи «Миддлберга». В 8.15 была освобождена из клеток третья, последняя партия из десяти птиц, а расстояние между судами составляло 12 миль. Одна птица прилетела на «Тайдеман» через два часа, но боль­шинство голубей продолжало летать вблизи «Миддл­берга». За время проведения этих испытаний «Тайде­ман» сместился в южном направлении как минимум на 20 миль, и тем птицам, которые все-таки преуспели в своих поисках, было не так-то просто отыскать место­нахождение своей голубятни на его борту, хотя сле­дует отметить, что их полет начинался именно в нуж­ном направлении.

20 сентября «Тайдеман» встал на якорь примерно в 16 милях от побережья Мадейры. Погода была пре­красной, и дул лишь слабый северо-западный ветер. Часть обученных птиц перегрузили на другое голлан­дское судно, «Меркурий», и выпускали на различном удалении от «Тайдемана». Первую партию из восемнад­цати голубей освободили из клеток в тот момент, ког­да расстояние между судами составляло 2 мили. Все птицы вернулись на борт «Тайдемана» через 30 минут. После того как их накормили, птицы вновь были пере­гружены на борт «Меркурия», который отошел от «Тайдемана» против ветра в западно-северо-западном направлении и встал на якорь в 5 милях. Из клеток были освобождены четыре голубя, и все они вернулись на борт «Тайдемана» в течение 15 минут. Совершенно случайно поблизости проходил французский фрегат, и хотя птицы встретили его первым, ни одна из них на него не села. «Меркурий» отошел еще дальше, и в 12.10 были выпущены из клетки еще две птицы. В этот момент расстояние между судами составляло пример­но 10 миль, и ни один человек на борту «Меркурия» не мог видеть «Тайдеман». Обе птицы вернулись на борт «Тайдемана» через 30 минут. В 13.10 выпустили еще двух птиц. В этот момент расстояние между суда­ми составляло приблизительно 20 миль, и «Тайдеман» начал на полной скорости перемещаться в северо-вос­точном направлении. Одна из выпущенных птиц ока­залась на борту «Тайдемана» в 18.30, когда судно уже успело отойти от прежнего места не менее чем на 13 миль. Поскольку эта птица, выпущенная с «Мерку­рия», должна была лететь к «Тайдеману» против вет­ра, она не смогла бы его найти по запаху. Вторая пти­ца исчезла навсегда.

Самые интересные результаты, обнаруженные в ходе экспериментов с голубями, были получены не в процессе самих испытаний, а при подготовке. Например, были случаи, когда голубей выпускали для тренировоч­ного полета и они возвращались на борт только после длительного отсутствия. Одна птица, выпущенная 16 сентября вблизи острова Мадейра, вернулась на «Тайдеман» лишь спустя четыре дня, когда судно на полной скорости (15 узлов в час) шло к берегам Испа­нии. В тот момент, когда голубь вернулся на борт, «Тай­деман» уже отошел более чем на 60 миль от того места, где была выпущена птица. Разумеется, голубь не смог бы находиться в непрерывном полете в течение четырех суток, и, скорее всего, часть времени он провел на суше, где-то на острове Мадейра. Еще более замечательный случай произошел с другой птицей, которую выпусти­ли из клетки посреди Атлантического океана 17 авгус­та — в тот момент, когда «Тайдеман» на полной скоро­сти двигался на северо-восток. Этого голубя накорми­ли незадолго до полета и выпустили в юго-восточном направлении. Ближайшая суша в то время находилась примерно в 1000 миль, что для голубя превышает фи­зические возможности непрерывного полета. Все пти­цы, выпущенные в тот раз, пропали навсегда, и лишь одна вернулась на борт «Тайдемана», когда он отошел от прежнего места на 300 миль.

Хотя запланированные официальные эксперименты пришлось по не зависящим от нас причинам сократить, уникальное исследование с разведением и обучением го­лубей в открытом море продемонстрировало замеча­тельные навигационные способности этих птиц. Так как нам точно не известно, что именно птицы делали с мо­мента освобождения из клетки до возвращения на борт «Тайдемана», мы не можем и точно ответить на вопрос, каким образом они находили дорогу к своей голубятне на борту судна. Поэтому вопрос о существовании неви­димой связи между голубями и их домом пока остается без ответа.

В заключение можно сказать, что серия эксперимен­тов с передвижными голубятнями совершенно четко показала: наземные испытания, скорее всего, не прине­сут положительных результатов. Гораздо более вероят­но, что ответы будут получены при проведении опытов на море — тем более что уже первые из них показали весьма интересные результаты. Однако подобные мор­ские эксперименты достаточно сложны и едва ли осу­ществимы частными лицами, не располагающими суд­ном, предназначенным для плавания в открытом море.

В любых дальнейших исследованиях навигационных способностей голубей в открытом море было бы жела­тельно постоянно следить за передвижениями птиц, ис­пользуя для этого радиолокационные средства. Не ис­ключено, что пока это невозможно с технической точ­ки зрения, так как устройства, присоединяемые к голубям, должны быть достаточно миниатюрными и лег­кими. Подходящих образцов пока не существует, а ког­да они наконец появятся в свободной продаже, то навер­няка будут очень дороги, поэтому данный проект потребует серьезной материальной поддержки. Тем не менее даже в этом случае затраты окажутся весьма скромны­ми по сравнению с теми средствами, которые обычно вы­деляются на эксперименты во многих других областях науки.

ГЛАВА 3. СООБЩЕСТВО ТЕРМИТОВ

Возможность провести исследование термитных ко­лоний появилась у меня в августе 1998 г., когда я три недели провел в Бразилии, работая в одном экологиче­ском институте, расположенном во влажном тропиче­ском лесу на побережье Атлантического океана. Я попытался повторить основной эксперимент Маре и поме­стил в термитник алюминиевые пластины, разделив его таким образом на две части. К сожалению, в отличие от термитов вида Eutermes, которых Маре изучал в Юж­ной Африке, те термиты, которых изучал я, не стали за­делывать проломы в стенках. Термиты другого вида на­чали восстановительные работы, но за то недолгое вре­мя, которым я располагал для наблюдений, на основе их активности не удалось прийти к каким-либо определен­ным выводам относительно того, насколько согласованы между собой их усилия по обе стороны металличе­ских пластин.

О каких-либо других исследованиях колоний терми­тов я ничего не слышал. Несколько студентов осуще­ствили проект с муравьями, который дал многообеща­ющие результаты. Но время наблюдения было слишком коротким, и какие-то определенные выводы сделать пока невозможно.

Эта область по-прежнему остается широко откры­той для всевозможных изысканий. Для людей, которые не живут в тропиках, наиболее приемлемой формой практических исследований остаются эксперименты с колониями муравьев, которые содержатся в искусствен­ных емкостях.

ГЛАВА 4. ОЩУЩЕНИЕ ПРИСТАЛЬНОГО ВЗГЛЯДА

Из всех экспериментов, предложенных в этой книге, наибольший интерес пробудили к себе испытания, в которых исследовалось ощущение пристального взгляда. К настоящему моменту в них приняли учас­тие уже тысячи человек, а к началу 2002 г. поступили сообщения о полном завершении почти 50 тысяч опы­тов. Результаты оказались воспроизводимыми, поло­жительными и в высшей степени статистически значи­мыми.

С тех пор как было опубликовано первое издание этой книги, мне удалось немного улучшить схему экс­перимента. В процессе основного опыта люди работают парами: один человек выступает в роли испытуемого, а второй — в роли наблюдателя. Испытуемый сидит спи­ной к наблюдателю и надевает специальные светозащит­ные очки вроде тех, какие выдают авиапассажирам.

С одной стороны, подобные очки блокируют перифери­ческое зрение испытуемых, с другой — помогают испы­туемым расслабиться и почувствовать себя более ком­фортно за счет уменьшения воздействия помех и мяг­кого блокирования органов чувств.

Наблюдатель садится позади испытуемого и в серии из двадцати опытов либо пристально смотрит ему в за­тылок, либо отводит взгляд в сторону и думает о ка­ких-то посторонних вещах. Последовательность опы­тов задается в случайном порядке. Проще всего это до­стигается подбрасыванием монеты: «орел» означает взгляд на испытуемого, «решка» — взгляд в сторону. Разумеется, вместо этого можно использовать табли­цы или генератор случайных чисел: например, при по­явлении нечетных чисел наблюдатель смотрит на ис­пытуемого, а при появлении четных отводит взгляд в сторону. Наконец, можно воспользоваться готовыми списками случайно задаваемых команд, которые име­ются на моем сайте по уже указанному в начале книги адресу.

Перед началом каждого опыта наблюдатель сообща­ет испытуемому о начале эксперимента, подавая меха­нический или какой-либо другой сигнал. Приблизитель­но в течение десяти секунд испытуемый должен отве­тить, смотрят на него или не смотрят. Все ответы испытуемого, как правильные, так и неправильные, за­носятся в лабораторный журнал. Примерный вид таб­лицы приводится на ил. А-1.

Существуют два способа проведения подобного экс­перимента — с наличием обратной связи и без нее. На­блюдатель либо немедленно сообщает испытуемому, прав он был или нет, либо ничего не говорит вплоть до завершения опыта. Оба метода в целом дают значимые положительные результаты, но сами испытуемые предпочитают работать по схеме с обратной связью. Возможно, все дело в том, что опыты с обратной связью более занимательны324.

Сначала составлялась таблица (см. ил. А-2), в которой приводились все правильные и неправильные ответы, когда экспериментатор смотрел или не смотрел на испытуемого. После этого составлялась новая таблица по всем испытуемым. На ил. А-2 показана такая таблица, составленная по результатам испытаний, проведенных в одной из лондонских школ.

Можно предложить два варианта заполнения таблиц и анализа данных. В первом варианте результаты просто заносятся в соответствующую графу. Во втором варианте (его предложил мне профессор Николас Хамфри) указывается, вдобавок, дал ли испытуемый больше правильных ответов (ставится «+»), больше неправильных ответов (ставится «- ») или же количество верных или неверных было одинаковым (ставится «=»). Преимущество этого метода в том, что он усредняет все результаты по испытуемым, а по первому способу люди, которые давали преимущественно правильные или неправильные ответы, могли бы значительно исказить итоговую картину эксперимента. На ил. А-2 показаны данные сразу в двух вариантах.

Для статистического анализа число правильных и неправильных ответов в экспериментах, когда на испытуемого смотрели (С) или не смотрели (НС), а также общее количество правильных или неправильных ответов можно обработать стандартными статистическими методами. Исходное предположение состоит в том, что число правильных и неправильных ответов должно быть одинаково. Иначе говоря, если испытуемые от­вечают наугад, в 50% случаев они будут давать пра­вильные ответы, а в 50% случаев — неправильные. При расчетах по методу « + , -), =» случайный исход опытов следует отмечать при равенстве «+» и «—» (ответы, от­меченные «=», можно исключить.)

Подобные эксперименты проводились многократно, причем всегда наблюдалась примерно одинаковая карти­на: в опытах по схеме «С» (экспериментатор смотрит на испытуемого) количество правильных ответов превыша­ло уровень случайной величины, а в испытаниях по схе­ме «НС» (экспериментатор смотрит в сторону) было близко к случайной величине325. Например, рассмотрим ил. А-3, на которой отображены результаты исследова­ний, проведенных со взрослыми и школьниками. Коли­чество правильных ответов в опытах «С» заметно превы­шает случайное значение. А количество правильных от­ветов в экспериментах «НС» близко к случайному. Ту же самую закономерность отражает и ил. А-2.

Можно с уверенностью утверждать, что результаты были бы примерно такими же и в том случае, если бы некоторые испытуемые продемонстрировали особо вы­раженную способность ощущать пристальный взгляд. В экспериментах по схеме «С» испытуемые действитель­но продемонстрировали способность чувствовать взгляд. А в опытах по схеме «НС» испытуемые давали случайные ответы, но при этом их просили сообщить о том, чего в действительности не происходило. Собствен но говоря, как можно определить, что на вас никто не смотрит? Естественно, что в таких экспериментах люди отвечали просто наугад.

Я считаю, что представленные данные полностью ис­ключают подозрения в подтасовке или предумышленном выборе испытуемых, способных воспринимать трудно­уловимые сигналы от экспериментаторов — к примеру, слабые вздохи или кивки головой. В последнем случае их результаты были бы намного выше случайного значения в опытах как по варианту «С», так и по варианту «НС», а это совершенно не соответствует действительности.

В процессе дальнейших исследований органы чувств изолировались: на глаза испытуемым надевалась свето­непроницаемая повязка, а смотрели на них сквозь плот­но закрытые окна326 или через полупрозрачное зеркало327. Результаты оставались точно такими же.

Более того, испытуемые демонстрировали исследуе­мую способность даже в том случае, если эксперимен­татор смотрел на них через обычное зеркало, то есть фактически на их отражение.

К настоящему времени эмпирических данных, относя­щихся к людям с выдающейся способностью ощущать

Можно с уверенностью утверждать, что результаты были бы примерно такими же и в том случае, если бы некоторые испытуемые продемонстрировали особо вы­раженную способность ощущать пристальный взгляд. В экспериментах по схеме «С» испытуемые действитель­но продемонстрировали способность чувствовать взгляд. А в опытах по схеме «НС» испытуемые давали случайные ответы, но при этом их просили сообщить о том, чего в действительности не происходило. Собствен но говоря, как можно определить, что на вас никто не смотрит? Естественно, что в таких экспериментах люди отвечали просто наугад.

Я считаю, что представленные данные полностью ис­ключают подозрения в подтасовке или предумышленном выборе испытуемых, способных воспринимать трудно­уловимые сигналы от экспериментаторов — к примеру, слабые вздохи или кивки головой. В последнем случае их результаты были бы намного выше случайного значения в опытах как по варианту «С», так и по варианту «НС», а это совершенно не соответствует действительности.

В процессе дальнейших исследований органы чувств изолировались: на глаза испытуемым надевалась свето­непроницаемая повязка, а смотрели на них сквозь плот­но закрытые окна328 или через полупрозрачное зеркало329. Результаты оставались точно такими же.

Более того, испытуемые демонстрировали исследуе­мую способность даже в том случае, если эксперимен­татор смотрел на них через обычное зеркало, то есть фактически на их отражение.

К настоящему времени эмпирических данных, относя­щихся к людям с выдающейся способностью ощущать чужой взгляд, получено слишком мало, но в одной из школ Германии в похожих опытах специально отобранные испытуемые давали примерно 90% правильных ответов330.

Кроме того, проводилось чрезвычайно мало экспери­ментов с обратной связью, и поэтому невозможно ска­зать, насколько сильно постоянная практика могла бы повлиять на развитие способностей у испытуемых.

Самый грандиозный опыт по выявлению способнос­ти ощущать пристальный взгляд был проведен в Амстер­даме в 1995 г. Действуя на основе моих рекомендаций по упрощенной схеме исследований с парой эксперимен­татор/испытуемый, Диана Иссидоридес со своими кол­легами из амстердамского музея науки «Новый столич­ный центр» разработала простой способ организовать эксперимент-игру с демонстрацией картинок и инструк­ций на мониторе компьютера. Для анализа использова­лась чрезвычайно сложная технически, но вполне понятная испытуемым методика, которая немедленно со­общала по обратной связи, как проходит опыт331.

В амстердамских исследованиях экспериментатор садился позади испытуемого и по сигналу на мониторе компьютера либо смотрел на него, либо отводил взгляд в сторону. Испытуемый произносил вслух свой ответ, и экспериментатор вводил его ответ в компьютер. В за­висимости от количества правильных и неправильных ответов по результатам примерно тридцати опытов элек­тронная машина сообщала, обладает человек способно­стью «ощущать чужой взгляд на затылке» или нет.

Программа статистической обработки результатов была составлена на основе предположения, что все уча­стники могут давать ответы наугад, и тогда способность ощущать чужой взгляд будет выявлена у 20% испыту­емых. Оказалось, что вместо 20% такой способностью обладают на деле от 32 до 40% испытуемых. Кроме того, была выявлена существенная зависимость резуль­татов от возраста и пола участников эксперимента. Са­мые лучшие показатели отмечены у мальчиков в возра­сте восьми лет. Всего было исследовано более 14 500 пар экспериментатор/испытуемый, а статистически значимый положительный итог превзошел все ожида­ния: превышение случайного значения составило 10462 к одному.

После первого издания этой книги несколько иссле­дователей провели эксперименты, в которых использо­вали местную телевизионную сеть, о применении кото­рой я рассказывал в соответствующем разделе. Они подтвердили заметную статистическую значимость ра­нее полученных положительных результатов332. Исклю­чением из числа положительных сообщений можно назвать лишь данные нескольких опытов, проведенных крайне пристрастными исследователями, которые сами выступали в роли испытуемых333.







В книге «Ощущение пристального взгляда и другие возможности безграничного разума» (The Sense of Being Stared At, and Other Aspects of the Extended Mind), которая должна выйти в 2003 г., я привожу дан­ные о способности различных животных чувствовать чужой взгляд. Там же обсуждается эволюция этого ка­чества животных с точки зрения ситуации «хищник-жертва», рассматривается сама природа этого ощуще­ния, а также природа разума, который способен выхо­дить за пределы телесной оболочки.

Дополнительную информацию по этой теме, включая мои последние статьи в научных изданиях, можно най­ти на моем сайте, по адресу www.sheldrake.org.

Кроме того, я с благодарностью приму любые сооб­щения об экспериментах, в которых вы участвовали или проводили сами. Вы можете связаться со мной по Ин­тернету, по почте, по любому адресу, который приво­дится в конце этого приложения.

ГЛАВА 5

С помощью Пам Смарт мне удалось разработать более простую и эффективную методику работы с людьми, испытывающими фантомные ощущения в отсутствующих конечностях, чем та, которая была описана в пя­той главе.



Мы провели серию опытов с людьми, у которых были ампутированы руки. В каждом эксперименте ин­валид находился по одну сторону барьера (как прави­ло, закрытой двери), а испытуемый, который должен был почувствовать контакт с отсутствующей конечно­стью (мы называли его «детектором»), — по другую. На обеих створках мы размещали шесть листов бумаги — их положение было строго одинаковым по обе стороны двери, — пронумеровав их цифрами от 1 до 6, и таким образом отмечали шесть зон. Кроме испытуемого и «де­тектора» в исследованиях участвовали два эксперимен­татора, находившихся по обе стороны двери. Экспери­ментатор А находился рядом с инвалидом, а Б — рядом с «детектором».

В каждом опыте экспериментатор А бросал играль­ный кубик и таким образом определял число от 1 до 6, после чего инвалид мысленно протягивал ампутирован­ную руку сквозь зону с соответствующим номером. В этот момент А сигнализировал о начале эксперимента, используя механическое устройство. «Детектор» дол­жен был почувствовать контакт с фантомной рукой и указать номер зоны, в которой этот контакт произошел, записав результат в таблицу испытаний. После этого экспериментатор Б подавал сигнал о завершении опы­та, а экспериментатор А снова бросал кубик для начала нового эксперимента. По такой схеме мы обычно про­водили по двадцать опытов с каждой парой инвалид/ «детектор». Если бы «детекторы» случайно давали пра­вильные ответы, такие ответы должны были составить 1/6 общего числа опытов.

В большинстве опытов одновременно принимали участие от трех до четырех «детекторов». Когда они ощущали контакт с фантомной рукой инвалида, они молча записывали свой вариант ответа в таблицу испы­таний. В процессе эксперимента «детекторы» не обща­лись друг с другом, им не сообщали о правильности их ответов, поэтому до самого конца опыта никто из них не мог знать, насколько точно они чувствуют контакт.

В предварительной стадии участвовал только один «де­тектор», который дал четыре правильных ответа в три­надцати опытах, хотя при случайном угадывании верных ответов должно было быть всего два. В каждом из пос­ледующих экспериментов проводилось по двадцать опы­тов с участием трех или четырех «детекторов». По ре­зультатам четырнадцати серий, по одной на каждого «де­тектора», в четырех из них доля правильных ответов была ниже случайной, в десяти — выше. Всего было получено 273 ответа. Если бы «детекторы» угадывали наличие контактов случайным образом, количество пра­вильных ответов составляло бы 1/6 часть (или 16,7%). На самом деле их число составило 23,1%, что значительно превышает уровень случайного угадывания (р=0,003 при биномиальном распределении). Наиболее одаренный «детектор» принимал участие в трех различных опытах и в целом дал правильные ответы в 33,9% случаев.

Данные проведенных экспериментов дают веские ос­нования предполагать, что контакт с фантомно ощуща­емыми конечностями действительно возможен. Однако в целом результаты были не слишком высоки. Дело в том, что ни один из добровольцев, согласившихся выс­тупить в роли «детектора», ранее никогда не участвовал в такого рода исследованиях и не работал с инвалида­ми. Скорее всего, эти люди могли бы значительно уси­лить свою чувствительность, если бы принимали учас­тие во многих испытаниях или в ходе опыта была пре­дусмотрена обратная связь.

В любом случае результаты этих первых эксперимен­тов вселяют надежду на успех, и я надеюсь, что найдут­ся люди, которые смогут продолжить исследования в этой области.

ГЛАВА 6

НЕПОСТОЯНСТВО «ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ КОНСТАНТ»

За последние несколько лет появилось множество но­вых данных по определению числового значения грави­тационной постоянной G334.

Как уже сообщалось в шестой главе, в период с 1970 по 1989 гг. «лучшие» значения этой константы колеба­лись в пределах от 6,6699 до 6,6745. Позднее, после весьма точных измерений, сделанных в Германской ла­боратории стандартов (Брунсвик), ее точное значение оказалось равным 6,7154 — это на 0,6% выше прежней величины, что для столь точных опытов просто порази­тельно335. Между тем в той же Германии, в Вуппертальском университете было получено меньшее численное значение — 6,6685336. О том же сообщают исследовате­ли, работающие в других лабораториях.

Обычно сотрудники различных лабораторий публи­куют только усредненные результаты измерений грави­тационной постоянной, отбрасывая все эмпирические данные, которые сильно отличаются от общепризнан­ных. Но в 1998 г. группа научных сотрудников Нацио­нального института стандартов и технологий в Боулде­ре (Колорадо) опубликовала серию измерений этой константы, сделанных в различные дни и заметно отли­чающихся друг от друга. Например, в один день ее зна­чение составляло 6,73, а в другой, по прошествии не­скольких месяцев, — уже 6,64, что на 1,3% ниже пре­дыдущего337.

К сожалению, насколько мне известно, никто так и не попытался провести измерения этой постоянной в один и тот же день в различных лабораториях, чтобы выяснить, насколько близкими окажутся полученные данные (такой вариант я предложил в шестой главе). Если бы совпадение было в самом деле обнаружено, были бы возможны только два объяснения: либо кон­станта действительно изменяется во времени, либо в околоземном пространстве происходят изменения, ко­торые до сих пор игнорируются всеми исследователя­ми. В любом случае мы узнали бы нечто новое.

Между тем уже сейчас мы располагаем надежным свидетельством, что по меньшей мере одна из фундамен­тальных констант, постоянная тонкой структуры, изме­нила свое численное значение в процессе эволюции на­шей Вселенной. Серия точнейших исследований спект­ров излучения наиболее удаленных (то есть наиболее старых) квазаров показала, что более восьми миллиар­дов лет назад ее величина была меньше нынешней338. Изменения совершенно ничтожные — всего 1/100 000, но в среде физиков-теоретиков это произвело настоящий шок. Как осторожно выразился Джон Уэбб из универ­ситета Нового Южного Уэльса (Австралия), руководи­тель международной группы ученых, произведшей уни­кальные измерения, «возможно, что настало время пересмотреть законы физики»339.

Еще более определенно о значении этого открытия высказался Шелдон Глэшоу, лауреат Нобелевской премии по физике. Если данные подтвердятся, «их важность сле­дует оценить в десять баллов по десятибалльной шкале»340.

ГЛАВА 7

ЭФФЕКТ ОЖИДАНИЙ ЭКСПЕРИМЕНТАТОРА



В большинстве областей науки метод слепого контро­ля используют крайне редко. Обычно ученые заранее знают, что представляет собой каждый образец и каких результатов следует ожидать. Совсем иначе обстоит дело в психологии, парапсихологии и медицине — там метод слепого контроля считается естественной и необ­ходимой защитой от воздействия ожиданий исследова­теля на итоговые данные. Если в качестве испытуемых к эксперименту привлекаются люди, лучше взять на вооружение метод двойного слепого контроля, когда ни испытуемые, ни сами ученые не знают, какой именно опыт проводится в каждом конкретном случае. Напри­мер, в клинических опытах, поставленных по этому принципу, ни врачи, ни пациенты не знают, кому дают настоящее лекарство, а кому — плацебо.

Однажды я попытался количественно оценить, на­сколько широко метод слепого контроля применяется в различных областях науки, и с этой целью составил два обзора опубликованных данных.

В первом я обобщил все эмпирические результаты, опубликованные в последних номерах самых престиж­ных научных журналов — «Нейчур», «Труды Нацио­нальной Академии наук» (США)341. Ни в одной из 237 статей, сообщавших об исследованиях в области физи­ки, не упоминалось об использовании подобных мето­дик. В биологии лишь 7 из 914 (0,8%) опытов было проведено при слепом контроле; в психологии и в изу­чении поведения животных — 8 из 143 (4,9%); в меди­цине — 55 из 227 (24,2%)342. Намного чаще опыты со слепым контролем проводились в области парапсихоло­гии — 23 из 28 (85,2%).

Второй обзор я сделал на материале научных отче­тов, изданных в одиннадцати британских университетах (включая Оксфордский, Кембриджский, Лондонский и Эдинбургский). Он подтвердил, что в большинстве об­ластей физики и биологии «слепые» эксперименты про­водятся крайне редко. Эту методику не использовали и ей не обучали на двадцати двух из двадцати трех факуль­тетов, специализирующихся по физическим и химиче­ским дисциплинам, на четырнадцати из шестнадцати фа­культетов, занимающихся биохимией и молекулярной биологией343. Для сравнения, в области генетики техни­ку проведения «слепых» испытаний преподавали студен­там и постоянно пользовались ею в ходе исследований на четырех из восьми факультетов; в области физиоло­гии — на шести из восьми. Однако даже в последнем случае «слепые» эксперименты проводились скорее эпи­зодически, чем постоянно, а на лекциях о сути метода упоминалось только вскользь.

Можно вспомнить лишь единичные исследования с регулярным проведением «слепых» опытов. В последнем обзоре приводятся три таких эксперимента. Все они осуществлялись на коммерческой основе, и в соответ­ствии с требованиями контрактов университетские уче­ные должны были проанализировать и оценить свойства нескольких закодированных образцов, не зная наперед, какими качествами должен обладать каждый из них.

Когда я показал свой отчет серьезным ученым, неко­торые из них даже не понимали, что означает термин «слепой контроль». Большинство слышали о нем, но полагали, что подобные методы необходимо использо­вать исключительно в клинических и психологических экспериментах. По их мнению, прежде всего следовало исключить человеческий фактор, вносимый испытуемы­ми, а не самими экспериментаторами. В целом биологи и физики сошлись на том, что в их области нет никакой необходимости в подобных методиках, поскольку, как выразился один профессор, «сама природа слепа». Прав­да, некоторые допускали теоретическую возможность постановки «слепых» опытов, но сомневались в том, что это принесет практически значимый результат. Один химик выразился так: «Наука и так достаточно сложна. Не стоит усугублять проблемы тем, что исследователь даже не будет знать, с чем конкретно он работает».

Убеждение большинства серьезных ученых в том, что «слепые» эксперименты не нужны именно в их об­ласти исследования, настолько укоренилось в сознании многих специалистов, что заслуживает практической проверки, а не голословного отрицания. Поколебать его можно только в том случае, если будет продемонстри­ровано, что «эффект экспериментатора» постоянно ска­зывается на конечных результатах опытов.

Истину можно выяснить только на практике. Я пред­лагаю такой метод344, в котором участвовали бы как ис­следуемые, так и контрольные образцы. К примеру, в биохимии сопоставление ингибированного и неингибированного ферментов проводится путем сравнения ак­тивности двух образцов — опытного и контрольного, причем, как правило, экспериментатор заранее знает, какой образец он изучает. Естественно, ожидается, что у ингибированного фермента активность будет ниже.

Суть моего предложения состоит в том, чтобы прово­дить опыт по обычной схеме, но параллельно ставить и «слепой» опыт, в ходе которого исследователь работает с образцами, помеченными буквами А и Б. Например, когда студенты выполняют лабораторные работы, одна половина группы могла бы работать «вслепую», а вторая, работающая в другой лаборатории, была бы проинфор­мирована о том, какие именно образцы исследует.

Если окажется, что результаты в обеих группах бу­дут примерно одинаковыми, мы получим подтвержде­ние тезиса о малой значимости «слепых» опытов. С дру­гой стороны, при наличии серьезных расхождений бу­дут доказаны наличие «эффекта экспериментатора» и практическая значимость «слепых» методик. Для уточ­нения воздействия ожиданий на эмпирические данные можно было бы провести дополнительные исследова­ния. Расхождения могут объясняться тем, что учитыва­ются выборочные результаты, приводятся данные толь­ко части наблюдений или дается неправильная интер­претация результатов. Но возможно, что «эффект экспериментатора» проявляется в некоем психокинети­ческом воздействии на сами конечные данные и разум действительно управляет материей.

Чем больше независимых исследований будет прове­дено, тем более надежными окажутся их результаты. Возможно, что серьезным ученым не стоит сомневаться в достоверности своих результатов и «слепые» методи­ки им ни к чему. Но может в конце концов выясниться, что специалисты в области самых точных наук постоян­но искажают данные в соответствии с собственными представлениями и даже не подозревают об этом.

КОНТАКТНЫЕ АДРЕСА

О любых исследованиях по рассмотренным в этой книге темам я прошу сообщать мне по Интернету (www.sheldrake.org) или по почте. Адреса приводятся ниже.

США:


Rupert Sheldrake;

The Institute of Noetic Sciences;

P.O. Box 6007;

Petaluma, CA 94955-6007.

Великобритания: Rupert Sheldrake; BM Experiments; London WC1N 3 XX.

Видеокассеты, иллюстрирующие эту книгу, также называются «Семь экспериментов, которые изменят мир». Теперь они продаются в розницу. В США распро­странением видеокассет занимается компания «Уэлл спринг медиа инк.», а в Интернете их можно заказать по адресу: www.amazon.com.

1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет