Лев Васильевич Успенский За языком до Киева



бет7/30
Дата20.06.2016
өлшемі2.01 Mb.
#150760
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   30

ИМЕНУЕТ «ГОМО ФАБЕР»


Человек — это работа. Человек — это труд. Там, где нет труда, там нет и ничего человеческого.

Язык творит в первую очередь «гомо фабер» — человек-мастеровой.

Претендуют на языкотворчество многие. Иногда за это берутся люди словесного искусства, литераторы. Кое-что им удается сделать, но их взносы в общую кассу языка — капля в море. Загляните в любой словарь, и вы легко увидите, какое ничтожное место занимают в нем всевозможные изобретения поэтов и писателей, ораторов и краснобаев: от «фактэн» — слова с греческим окончанием, сказанного Цицероном в шутку, до «летобы» и «летавицы» очень способного мастера словесных фокусов Велемира Хлебникова, до «леевы» Маяковского и «эдемных грэзерок» Игоря Северянина. Рядом с «грубыми», но в труде рожденными обычными рабочими словами все они дают малый процент словаря. Рядом с «сохами» и «пряслицами» древности. Рядом с «домницами», впервые задутыми задолго до расцвета Киевской Руси и доныне живущими в слове «домна», «доменная печь». Рядом с «тракторами», «грейдерами», «лазерами», «квазарами» наших дней, рожденными на заводских конвейерах, в лабораториях ученых, в великом общечеловеческом труде по освоению природы.

Творит язык, за языком ухаживает, растит его, совершенствует гомо фабер.

Земля, на которой мы живем, в первую очередь его поле деятельности. Ему надо отличать реку от реки, поле от поля, гору от горы; надо регистрировать великие города и малые поселки. Потому что это он — строитель и рудокоп, мореплаватель и космонавт, химик и физик. Он — пахарь и охотник, оружейник и домашняя хозяйка, слесарь и токарь, огородник и садовод. Он — человек по преимуществу.

Так, значит, можно, даже не сводя земные имена в длинные списки, не вглядываясь в географические карты, заранее, «из головы» выдвинуть утверждение, что в ряду названий географических мест должно быть очень много таких, которые и говорят об этих местах как о поле деятельности человека-мастерового.

Можно теоретически наперед предсказать, что на земле найдется множество мест, названных по тем ископаемым богатствам, которые этот мастеровой в ней обнаружил.

Можно предугадать, что другие места должны быть названы по тем сокровищам, которые земля-мать рассыпала по своему лону как бы нарочито на потребу своему будущему хозяину и повелителю — человеку.

Рядом с топонимами, в которых звучат слова, описывающие работу добывающей, горнорудной, роющейся в земных недрах промышленности, должны найтись и такие, которые посвящены добыче богатств на поверхности планеты. Рядом с именем АЛДАН (река золота), измышленным золотоискателями древности, должны звучать и СОБОЛИНЫЕ ПАДИ охотника, и ДОЛГИЕ НИВЫ земледельца. Бок о бок с ДЕМИРТАУ (железной горой) непременно найдутся и РЫБИНСК (город рыбаков), и ЧАКО — область в Южной Америке (место для охоты), и РЫРКАРПИЙ — село на Чукотке (моржовое лежбище).

Вот сейчас я и хочу проглядеть, пусть неполный и достаточно случайный, перечень только тех топонимов мира, у которых есть иногда точные, иной раз лишь приблизительные объяснения и которые попадают, так сказать, в эти рубрики.

В ЦАРСТВЕ ГНОМОВ

«Гномы — духи, живущие в недрах земли и гор и охраняющие подземные сокровища…» — так записано в энциклопедии. Говорят, их выдумал алхимик Парацельс8. Уже в его время люди вторгались в царство гномов. Гномы охраняли свои богатства. Людям было непривычно и жутко в глубоких рудниках. Всюду их подстерегали тайны и опасности. Они-то и получили образ и имя гномов.

Некоторые гномы обладали даже собственными именами. Был гном Кобольд, много позже ученые назвали его именем металл кобальт. Был гном Купферниккель. Несколько столетий спустя химики в его честь окрестили металл никель. Люди науки не избегают порою причудливой шутливости и в серьезных своих делах!

Прошли века. Гномы остались только в сказках. Но люди все смелее, вопреки всяким опасностям, внедрялись в кору старой земли в погоне за ее древними сокровищами. Они заменили гномов собою.

А на поверхности земли они теперь расставляли, как указатели на свою работу, географические имена — свидетели человеческой деятельности.

Едва ли не самой древней и самой сильной приманкой для человека изо всех ископаемых пород была поваренная соль. Географическая карта усыпана именами, ее прославляющими.

Некоторые из них, так сказать, сами бросаются в глаза каждому из нас.

Деревни СОЛИ БОЛЬШИЕ и СОЛИ МАЛЫЕ в Ярославской области, в часе езды от областного центра… В той же Ярославской области есть и еще одна деревня: СОЛЬ ГОРЬКАЯ. Может быть, это воспоминание о горьких, «бессольных» крепостных временах? Помните тургеневское: «А мы ее (похлебку) и — несоленую»?

Нет, не то! Неподалеку оттуда имеется деревня ВАРНИЦЫ, что уже точно доказывает, что в тех местах не продавали, не ели — добывали, варили соль. Да так оно и есть: деревни стоят над соляными источниками.

Есть там населенный пункт УСОЛЬЕ на реке Нерли. Есть довольно значительная речка СОЛОНИЦА… Кто знает, может быть, давняя зажиточность этой российской местности и пошла от древних соляных промыслов: без золота проживешь, а без соли — ноги протянешь…

СОЛИГАЛИЧ костромской уже в XIV веке славился соляными промыслами. СОЛЬВЫЧЕГОДСК (или по-старинному СОЛЬ ВЫЧЕГОДСКАЯ, по реке Вычегде, в нынешней Архангельской области, до XV века он именовался УСОЛЬСКОМ) находился на берегу соляного озера. Потом его сменили по удельному весу в поставках соли на всю Русь СОЛИ КАМСКИЕ, нынешний СОЛИКАМСК, затем и СОЛЬ-ИЛЕЦК в Оренбургской области, стоящий на одном из крупнейших в мире месторождений не только вековечной поваренной, но и нужной современному человеку соли калийной.

Здесь все ясно, никаких сомнений нет… Впрочем, неверно: сомнения возможны всюду.

В свое время отмечалось, что Сольвычегодск на языке коми-зырян носит имя СОЛЬДОР, а «дор» по-зырянски — берег. Так которое же из имен возникло раньше? Чем не сомнение?

По-видимому, русское, ибо Сольдор на коми означает «соленый берег», а слова со значением «соль» обычно переходят от народов с более высокой общей культурой к более отсталым. Вспомните, с каким трудом Робинзон Крузо приучал к употреблению в пищу соли Пятницу, как тот, взяв в рот щепотку незнакомого ему белого порошка, демонстративно плевался, гримасничал, полоскал рот, «как будто то была невесть какая мерзость»…

Я думаю, не вызовет недоумения и название СОЛЬЦЫ — нынешнего курорта, а до революции посада в Новгородской области. Что сомневаться, если курорт обязан своим существованием соляным источникам?

Сложнее с именами, прошедшими какую-либо фонетическую, а порою и смысловую переработку.

Вот стоит на Донце город СЛАВЯНСК. Хорошо известно, что Екатерина II повелела так именоваться ему в связи со своими, чисто политическими конечно, симпатиями к балканским славянам и к их борьбе против господства турок. Но в то же время есть сведения, что в более далеком прошлом место звалось СОЛЕВАНСКОМ, а еще раньше и просто СОЛЕНЫМ.
Можно было бы не придать этому большого значения, однако ведь Славянск — бальнеологический курорт: даже в 1900 году 23 частных заводика вываривали там до 4–5 миллионов пудов соли… По-видимому, старым сведениям приходится если не доверять, то во всяком случае придавать какую-то значимость…

Сравнительно просто обстоят дела всюду, где по просторам нашей страны текут речки УСОЛКИ (их несколько в бассейнах Камы и Енисея. Есть Усолка и на Волге, в Жигулях. И везде этому имени сопутствуют соляные ключи, следы старых соляных разработок, соляные месторождения) и имеются поселения с «соляной» основой названия и префиксом «у» — УСОЛЬЯ, УСОЛЬСКИЕ (УСОЛЬЕ ЗЫРЯНСКОЕ в Пермской области, УСОЛЬЕ на Каме, УСОЛЬЕ на Волге, УСОЛЬЕ на Ангаре). Все это места, где человек когда-то и кое-где — очень давно в XIII–XIV столетиях — уже добывал нужнейший для его жизни минерал.

Соль — продукт совершенно интернациональный. Поэтому и «соляные» топонимы распространены не только у нас. Я не могу развернуть здесь более или менее полную, охватывающую все языки и все страны, картину распространения таких имен. Приведу только некоторые примеры.

На юге ГДР есть древний город ГАЛЛЕ. Слово «галле» необъяснимо из немецкого языка. Но древние документы донесли до нас важнейшие сведения. В 700 году место называлось еще по латыни HALLORUM. Hal — «соль» (греческое). Вспомните в химии вещества, именуемые «галогенами». В романских языках от этой основы было произведено имя «лица действующего» — «галлор» — соледобытчик, сольник. Топоним ГАЛЛОРУМ и означал «место, где обитают добывающие соль». Такую топонимическую форму римляне знали: родительный падеж множественного числа: «Чье место? Солеваров!»

Столетие спустя римский топоним подвергся изменению: в 806 году место называлось уже ГАЛЛА — соляное, соли. Теперь мы знаем его как Галле, а у древних славян оно же именовалось ДОБРЕСОЛЬ, как бы в сугубое подтверждение тому, что тут только что было сказано.

Заметим: в странах, далеко расположенных от Рима, мы обнаружили топоним, как бы «присоленный» древней аттической солью. И такой топоним не один. В Австрии разбросано их несколько. Вот два городка ГАЛЛЬ, в одном — старые солеварни, другой известен минеральными, солеными ключами.

Есть там же и городишко ГАЛЬШТАДТ, о котором в справочниках говорится, что ближайшие к нему горы содержат богатые запасы каменной соли. Неудивительно: все эти местечки находятся в пределах горной страны, именуемой уже на чисто германском языке ЗАЛЬЦКАММЕРГУТОМ — соляным уделом, соляным владением; в ней текут такие речки, как ЗАЛЬЦАХ (соленая вода), стоит город ЗАЛЬЦБУРГ (соляной замок), по-славянски СОЛЕГРАД…

Но теперь и начинается самое сложное. Несколько восточнее Зальцкаммергута лежит старая славянская область, некогда входившая в состав той же Австрии и носившая название ГАЛИЦИИ. В Галиции существовал уже в глубокой древности город ГАЛИЧ, бывший одно время столицей ГАЛИЦКОЙ РУСИ.

Топонимисты создали для объяснения имен Галич и Галиция много различных гипотез. Их выводили и из предполагаемой славянской основы «гала» — гора, и из балтийского «гале» — конец, и, всего охотнее, но ненамного доказательнее, из названия птицы «галка», «галица»… А тут довольно естественно возникает соблазн связать эти славянские топонимы с так широко распространившейся по Западной Европе старой основой «гал» — соль.

Стоит подумать: в Галиции еще в XIX веке было известно множество минеральных источников, в том числе целая дюжина соляных, соляно-серных и соляно-йодовых!

Настораживает одно обстоятельство: название города Галич известно и на другом конце восточнославянского мира, далеко за Москвой, в Костромской области; костромской ГАЛИЧ никакими соляными источниками не славен. Но в то же время в той же Костромской области, километрах в 85 севернее Галича, стоит на реке Костроме город СОЛИГАЛИЧ. Вот так, и никак иначе: «Соли-гал-ич!»

Как видите, вопрос чрезвычайно запутывается. И вероятно, прав топонимист В. Никонов, который в своем «Кратком топонимическом словаре» с осторожностью пишет:


«Возможна общность с распространенными в Европе обозначениями центров добычи соли: именно соль могла привлечь древних славян в Заволжье. Может быть, происхождение этих названий различно, и сходство образовалось в результате их ассимиляции».
Может-то оно может, но все-таки напластование таких совпадений заставляет скорее искать в этом сходстве закономерность, а не случайность.

Я предоставляю вам право собирать «соляные» топонимы во всех языках мира и на всех его географических картах. Вот их-то не может там не быть именно потому, что уже несколько тысячелетий соль всюду является спутницей цивилизации.

Недаром в Древнем Риме одна из важнейших дорог, тянувшаяся от морского побережья до Вечного города, называлась ВИА-САЛАРИА (соляная дорога).

Недаром в Бессарабии от времен турецкого владычества осталось имя городка ТУЗЛЫ. «Туз» по-турецки — соль, а городок был в прошлом центром солеварения.

И если известный путешественник по Азии М. Грум-Гржимайло в книге «Путешествие в Западный Китай» описывает гору, именующуюся на одном из тамошних тюркских языков ТУЗ-ТАУ, то мы тотчас же натыкаемся и на сообщение:
«Несколько в стороне от дороги — ломка соли…»
Туз-Тау — соль-гора.

Я ни в малой мере не знаток чисто китайской топонимики, но, встретившись на карте Китая с названием ЯНЬ-СИН (город в бассейне Янцзы) и узнав, что город известен как место добычи каменной соли, я заглянул в русско-китайский словарь и с удовольствием извлек из него, что соль по-китайски «янь».

Впрочем, китайский язык известен сложными гроздьями своих омонимов. Я никак не хочу утверждать, что этимологизировал это название правильно. Кто может, пусть сам попробует проверить.

ЗЛАТО И БУЛАТ

Мне казалось, — а я был не так уж плохо знаком с моей топонимической картотекой, — что мне не составит труда подобрать в ней достаточное количество примеров на названия, внутри которых заложены «темы» железа, серебра, свинца, золота, той же соли и других ископаемых сокровищ, без которых с весьма давних пор невозможна жизнь человека.

Я представлял себе, что число топонимов, распределенных по этим «темам», не может оказаться совершенно одинаковым. Было заранее ясно: одни металлы и минералы — медь, железо, соль — известны человеку очень давно и очень интимно. Другие — каменный уголь, нефть, какие-нибудь фосфаты, редкие металлы — вошли в круг его пристального внимания и живого хозяйственного интереса на протяжении одного-двух последних веков. Наконец, третьи стали предметом бурного и алчного ажиотажа только на глазах моего поколения. Когда я был мальчишкой, широкая публика ничего не слышала ни об уране, ни о молибдене, ни о селене, вольфраме или ванадии. Химики, разумеется, знали о них уже многое. Но в газетах названия эти почти не встречались, не было слышно ни о какой международной борьбе за залежи тория или бокситов… Ведь едва-едва осталось за плечами время, когда изделия из алюминия на рынке ценились чуть ли не дороже серебряных, да и казались предметами то ли роскоши, то ли чудачества…

Мне думалось: никак не может быть, чтобы топонимика хоть как-нибудь отразила в себе нашу современную химию и нынешнее горное дело. Вряд ли я найду где-либо названия УРАНОВКА, АЛЮМИНИЕВАЯ ГОРА или какой-либо ВОЛЬФРАМШТАДТ. Но вот чем древнее та или другая горнорудная отрасль промышленности, чем длиннее срок, в течение которого человечество знает металл, минерал, добываемое в земле нужное ему вещество, тем больше должно быть в мире названий, в которых эти знания и эта потребность отразились.

Первым существенным для людей ископаемым был, конечно, камень — кремень, нефрит, из которого древний человек изготовлял себе орудия. Но нет шансов обнаружить следы древнейшей индустриальной эпохи в географических именах: за десятки и сотни тысячелетий, прошедших с разных периодов каменного века, вряд ли что из таких имен (если бы они уже и тогда давались местам людьми) могло дожить до нашего времени.

Но вот на смену камню пришел металл. Медь (а рядом с нею и бронза — сплав меди с оловом), потом железо, золото и серебро. В разное время они уступали друг другу первое место в интересах человека, но, раз открыв для себя их полезность, люди уже никогда не упускали их из поля зрения и из рук.

Но ведь границами бронзового века археологи полагают третье — первое тысячелетия до нашей эры, от тех времен до нас уже многое дошло — и в Египте и в Китае. Железный век вообще едва ли не совпадает с началом нашего летосчисления. На протяжении всего этого времени люди искали металлы, добывали их, ценили их, торговали ими… Казалось совершенно несомненным, что напряженный интерес к земным недрам должен был запечатлеться в топонимике. И что чем важнее тот или другой металл для человечества, тем многочисленнее и бесспорнее должны оказаться его «отражения» на карте стран, материков, островов всего мира…

Я совершенно случайно начал с соли, имея в виду от нее перейти к другим сокровищам земли, в частности к «булату и злату», к золоту и железу, ибо изображенный Пушкиным спор их — «„Все мое!“ — сказало Злато. „Все мое!“ — сказал Булат…» — длится достаточно долго и столь памятен всему человечеству, что можно было не сомневаться: уж они-то врезаны в систему географических имен всего мира.

И вдруг я столкнулся с неожиданностью, полностью объяснить себе смысл и причины которой пока что еще не в состоянии. Попробуем поломать над ней головы вместе.

Вы уже видели, в какой мере пестрит карта «соляными» именами. Они разбросаны по всем странам, знакомы всем народам и всем языкам.

А вот, выбирая из достаточно обширной моей картотеки примеры к темам «золото» и «железо», я обнаружил, что их у меня очень мало.

Чтобы вовлечь вас в самую кухню моих разысканий, продемонстрирую вам, что же я нашел.

Вот «золото». Русское «золото». В моей коллекции топонимов, начинающихся на «золот-», — 6: ЗОЛОТАРНЫЕ ГОРЫ (под Томском), ЗОЛОТАЯ (гора в Забайкалье), ЗОЛОТАЯ ЛИПА (река на Украине), ЗОЛОТОЙ КАМЕНЬ (гора в Пермской области), ЗОЛОТОЙ РОГ (название нескольких морских бухт и заливов), ЗОЛОТОНОША (река и город на Украине). И все.

К ним прилагаются такие объяснения: Золотарные горы названы по кургану, в котором было найдено много изделий из золота. Не то, что мне нужно.

Золотая гора названа по необычно золотистому цвету добываемых в ней минералов. Опять не то.

Золотые роги в Стамбуле ли, во Владивостоке или в других местах явно обозначены этим словом как синонимом слов «великолепный», «прекрасный», «драгоценный». Металлом золотом они и «не пахнут».

Золотоноша остается под большим вопросом: мне неизвестны исследования, которые указывали бы наэту реку как на золотоносную, но, судя по тому, что топонимисты не ухватываются за такую гипотезу как самоочевидную, против нее, видимо, можно найти достаточные возражения.

То же самое можно сказать и про реку Золотая Липа. Почти рядом с ней течет другая река — ГНИЛАЯ ЛИПА. Парность, по-видимому, служит доказательством, что Золотая тут не значит «связанная с золотом». Остается только Золотой Камень. Справочники сообщают: «Вероятно, по золотым россыпям; с одной стороны горы стекают три речки ЗОЛОТИХИ». Но это микротопонимика, она у меня почти не представлена.

Приплюсовываю эти речки к своим основным карточкам и получаю четыре надежных «золотых» топонима на несколько десятков тысяч имен картотеки. Не густо.

По-старославянски золото — «злато». Топонимов с таким зачином у меня два: ЗЛАТОУСТ — город на Урале и ЗЛАТЫЙ БОР — гора в Югославии. Похоже, что последнее название скорее говорит о красивой внешности урочища (сравните Серебряный бор под Москвой), чем о его золотых россыпях. Город же Златоуст и вообще назван по соборному храму во имя Иоанна Златоуста, красноречивого византийского церковного деятеля.

Есть третья карточка: ЗЛАТОПОЛЬ, населенный пункт под Киевом. По-видимому, название означает «Золотое поле», не «Златополис». Порывшись в еще не разложенном по алфавиту материале, я вижу два балканских «золотых» топонима: ЗЛАТНА — река в Чехословакии, ЗЛАТИЦА — город в Болгарии (на рубеже XIX и XX веков). Судя по всем признакам, в районах обоих объектов золото навряд ли когда-либо добывалось…

У меня нет оснований считать чистой случайностью эти данные: общее число карточек в моей картотеке достаточно велико, чтобы в нем отражались уже некоторые закономерности. Но все же я хочу перестраховаться.

Я беру старую энциклопедию Брокгауза и Ефрона.

В ней есть одно добавление: ЗЛАТАРИЦА, деревня в Болгарии, в 20 верстах от Тырнова. По словарю «златар» — либо златокузнец, ювелир, либо же золотоискатель. Таким образом, тут можно думать по-разному.

Названия на «золото» представлены здесь, кроме моих, еще следующими образцами: ЗОЛОТОВСКАЯ станица — явно от фамилии Золотов. ЗОЛОТОЕ — каменноугольный рудник (тут, очевидно, определение «золотое» является просто хвалебным эпитетом), ЗОЛОТУХИНО — село в Астраханской губернии, связанное со словом «золотуха», а не «золото», и два села в Воронежской губернии, именуемые ЗОЛОТЫЕ КЛЮЧИ.

Совершенно ясно, что они к золоту имеют такое же отношение, как тургеневская Малиновая Вода к малине.

Заглядываю в «Атлас командира» (тридцатые годы): там есть обширный перечень топонимов. Они не могли войти в мою картотеку, ибо в нее вносятся только те из них, которым кем-либо дана правильная или неправильная этимология, объяснение значения. В атласе таких толкований не дано.

Я нахожу тут десять названий. Некоторые из них, вполне возможно, связаны с золотопромышленностью: ЗОЛОТАЯ в Якутии (в атласе сказано, что это «поварня»; возможно, золотоискательской артели), ЗОЛОТИНКА в бассейне Алдана, в местах, хорошо известных как золотоносные. Относительно других — поселок ЗОЛОТИЦА на берегу Белого моря, второй ЗЛАТОПОЛЬ в Киевской области, ЗОЛОТОЙ МЫС в Татарском проливе, селение ЗОЛОТОЕ на Волге, южнее Саратова, — трудно утверждать что-либо определенное. Золото издавна стало в человеческом сознании символом высшей красоты и достоинства. Называя дочку «золотко мое», ни одна мать не думает, что она сделана из желтого металла. Называя ближайшую гору или мыс, а тем более место своего обитания «золоченым» словом, человек далеко не всегда имеет в виду добычу на них золота. Возьмите известный болгарский курорт ЗОЛОТЫЕ ПЕСКИ, название, многократно повторенное теперь на самых разнообразных побережьях, — ни там, ни на ЗОЛОТОМ ПЛЯЖЕ под Ялтой золота не добывают. Название значит просто «великолепные пески», «отличный пляж», и только.

Одним словом, если вспомнить, что «на земле весь род людской чтит один кумир свяще-е-енный!», топонимика явно недостаточно воспевает хвалу этому прославленному кумиру, «желтому дьяволу».

Нетрудно подтвердить сказанное и иноязычными доказательствами. Просто удивительно, как ничтожно число географических названий в Германии, например, в которые входит слог «гольд» — золото. ГОЛЬДАУ в немецкой Швейцарии, ГОЛЬДБЕРГ, ГОЛЬДАП, ГОЛЬДИНГЕН в разных областях довоенной Германии — вот, пожалуй, и всё, если не говорить о микротопонимике.

Несколько чаще «золотые имена» фигурируют у тюркских народов Азии.

Золото у тюрков означается словами, близкими к «алтын», «алтун», «алтан», в разном звуковом оформлении. Вероятнее всего, из этого тюрко-монгольского слова возникло название реки АЛДАН, золотоносного притока Лены. Многие ученые склонны подозревать ту же основу и в имени АЛТАЙ. Правда, по другой версии ороним выводится из тюркских слов «алатау» — «пестрые горы» или «алтой» — «громадная гора». Были и другие предположения.

И все-таки «золото» соблазняет. Не следует забывать, что еще старец Геродот описывал Алтай как страну, на горах которой, выше всех других племен и народов, выше «исседонов» и «одноглазых аримаспов», обитают «стерегущие золото грифы».

Покончив со «златом», надо несколько слов сказать и о «булате». Сравнительная редкость топонимов, связанных с понятием «железо» (а также «медь» и «бронза»), представляется тоже достаточно неожиданной.

В моих материалах представлено не больше десятка географических имен, построенных на слове «железо» и его производных, если говорить о русской топонимике. Притом значительная их часть связана не с самими рудными залежами, не с указанием на какие-то горнозаводские работы, при них производившиеся, а на косвенные признаки залегания в глубине земли железистых пород, главным образом на минеральные, железистые воды, всегда живо интересовавшие человека. Таковы названия ЖЕЛЕЗНОВОДСК у нас на Кавказе, ФОРЖ-ЛЕЗ-О — «железные» источники во Франции…

Разумеется, определенная часть таких топонимов возникла, так сказать, «на производственном фундаменте». В бассейне Камы была некогда речка ЖЕЛЕЗЯНКА, позднее получившая имя Каменки. По историческим данным, на ней в конце XVII века монахами ближних монастырей был учрежден «железный завод» и при нем ЖЕЛЕЗНЕНСКИЙ поселок. Есть населенный пункт, именуемый ЖЕЛЕЗНЕНСКОЕ, в Западной Сибири на железной дороге Омск — Павлодар.


Попробуйте обратиться к справочникам. «Краткий топонимический словарь» В. Никонова прибавит вам одно-единственное имя: ЖЕЛЕЗНОГОРСК в Курской области. Оно дано новому городу в 1962 году.

Попытайтесь разыскать по справочникам аналогичные топонимы в других странах. Вы увидите, что их там тоже до чрезвычайности мало. ЭЙЗЕНАХ да ЭЙЗЕНБУРГ в Германии, РАУТУТУНТУРИ (железные горы) в Финляндии, бывший РАУТУ, ныне Сосново, под Ленинградом, несколько гор и горных хребтов в тюрко-язычных частях Азии, носящих имена ДЕМИРТАУ, ТЕМИРТАУ, ДЕМУРДАГ — тоже железные горы… И — кончено.

Все это заставляет призадуматься. Во-первых, вряд ли можно настаивать на упрощенной и наивной схеме: все, что существенно для человека в его жизни, получает прямое отражение в топонимике, и чем существенность значительнее, тем больше географических имен, ее отражающих, мы должны обнаружить.

На деле все обстоит несравненно сложнее. Особенно сложно нам теперь устанавливать такие соответствия для прошлых времен, для давней, нередко трудно для нас представимой общественной психологии.

Во-вторых, не исключена возможность, что важные отрасли хозяйства, производственной деятельности человека бывали зафиксированы в топонимах не прямо по названию добываемого сырья, а косвенно, через названия производственных зданий, строений, рудничных сооружений… Вот, например, — хотя это и не относится непосредственно к железу — весьма часто встречающийся элемент очень многих славянских топонимов БУДА, БУДЫ. Его можно наблюдать на огромном пространстве, от Средней Европы до Днепра.

«Буда» — строение, здание. Обычно под этим словом разумелось не всякое строение вообще, а шалаши и временные постройки всевозможных добытчиков — углежогов, дегтярников, собирателей сосновой смолы — живицы. Мы можем ни разу не встретить в большом лесном районе имени, в которое входило бы упоминание об угле, дегте, поташе. Тем не менее производство всех этих важных человеку веществ было отмечено многочисленными Будами, вокруг которых позднее возникли уже более крупные поселения: БУДА КОШЕЛЕВСКЛЯ возле Гомеля, БУДА МАРЧИХИНА на границе Сумской и Брянской областей. Подите теперь определите, о каком именно производстве каждое из названий хранит память? Ведь вполне возможно, что даже столица Венгрии БУДАПЕШТ стоит на месте некогда курившейся здесь лесной буды, и не исключено, что буда была построена не по дегтярной, а по рудной, доменной необходимости.

В Белоруссии, на Украине и в граничащих с ними областях РСФСР течет немало речек, носящих имена РУДНЯ, РУДА, РУДКА. По-украински «рудый» — красный. Считается, что такие реки (а вслед за ними и названные по ним поселения) получили свои имена по цвету воды. Но цвет воды нередко зависит от наличия в бассейне речки болотной железной руды, именноруды! И кто еще скажет наверняка, что хотели закрепить в памяти древние называтели речонок: просто ли их цвет или то, что где-то поблизости они подозревали присутствие железа?

ЭРЦГЕБИРГЕ (Рудные горы) — так именовали немцы пограничный между Чехией и ГДР хребет. В этих горах известны древнейшие серебряные рудники. Но ведь немецкое слово «эрц» — руда — не определяет, какого именно рода металл добывался в их теснинах. Рудные — и все тут. Древний род промысла как бы «прикрыт» топонимом.

ЗЕЙФФЕН — деревня возле Рудных гор. Имя — от горняцко-немецкого «зейфе» — место, где промывают породу. Так мы можем не замечать разных «скрыто-промышленных» топонимов.

А все-таки я не без некоторого удовольствия отмечаю, что в старом споре «между Златом и Булатом» в топонимике на первое место вышла мирная их соперница — соль.



ТАБЛИЦА МЕНДЕЛЕЕВА

Многие из топонимов, о которых говорилось на предыдущих страницах, уходят своими корнями в глубокую древность. С тех пор как они впервые стали именами тех или иных мест, прошли века и века.

Сейчас порою даже трудно установить, что от чего происходит: название места от имени ископаемого или имя ископаемого вещества от первозданно-древнего названия места.

Остров КИПР в Средиземном море — одно из древнейших мест обитания человека. В названии острова, кстати сказать, гласный звук в разное время произносился греками по-разному: то ближе к нашему «и», то примерно как «ю» в слове «люблю».

К нам топоним пришел в этаком «и-виде» — Кипр. Но с ним же связывают и латинское слово «купрум» — медь. Обычно утверждают, что металл получил такое свое название от острова, славившегося в древности медными рудниками. Но существовало мнение и обратное: название острова могло образоваться из какого-то доримского и догреческого слова, на неведомом нам языке уже означавшего «медь».

А иные исследователи считают, что оба слова — имя острова Кипр и название металла «купрум» — восходят к названию дерева кипарис, по-латыни «купрёссус», которым он, остров, некогда изобиловал… Тогда последовательность была такая: остров назвали по характерному дереву, металл — по этому острову… Остается неясным, откуда же взялось и какое значение первоначально имело самое слово «купрёссус» — кипарис. И второе: был ли когда-либо кипарис в средиземноморской флоре столь редкостным явлением, чтобы его присутствие могло поразить око древних и отразиться в самом имени новой для них земли?..

Само собой, чем ближе к нам, тем несомненнее становятся корни топонимов. Ни у кого не возникает вопроса, по какой причине курский Железногорск получил свое имя: 1962 год!

Во множестве документов записано и всем давно широко известно, что, скажем, многие «минералогические» топонимы Кольского полуострова обязаны своим существованием геологическим экспедициям академика Ферсмана: он сам рассказал об этом с большим юмором и очень глубоко захватывая топонимические явления. Но, конечно, и сейчас еще требуется довольно сложная исследовательская работа, чтобы выяснить реальных «крестных отцов» того или другого места.

Чтобы как можно короче представить вам удивительную картину той «таблицы Менделеева», в которую понемногу превращается карта нашей страны, я сделал вот что. Я пролистал «Список станций железнодорожной сети СССР» за довольно давний, 1941 год. И выписал из него в алфавитном порядке те названия, которые построены на словах, имеющих отношение к добывающей, главным образом к горнорудной, промышленности. Я полагаю, мне не придется почти ничего добавлять к списку, так он разнообразен и так вразумительно раскрывает перед нами широкое полотно бурного послереволюционного роста нашей Родины.
АЛЕБАСТРОВАЯ — Украинская ССР

АНТРАЦИТ — Ворошиловградская область

АПАТИТЫ — Мурманская область

АСБЕСТ — Свердловская область

БОКСИТОГОРСК — Ленинградская область

БОКСИТЫ — Ленинградская область

ГИПСЫ — Пермская область

ГРАНИТ — Новосибирская область

ГУДРОН — Оренбургская область

ДЁМА-НЕФТЬ — Башкирская АССР

ДИАТОМИТЫ — Мурманская область

ДОЛОМИТ — Ворошиловградская область

ИЗВЕСТНЯКИ — Свердловская область

ИЗВЕСТЬ — Мордовская АССР

ИРИДИЙ — Свердловская область

КАМЕНОЛОМНИ — Ростовская область

КВАРЦ — Ворошиловградская область

КВАРЦЕВСКАЯ — Ивановская область

КЕРОСИНОПРОВОД — Грузинская ССР

КОЛЧЕДАН — Челябинская область

МАГНЕТИТ — Мурманская область

МАГНИТОГОРСК — Челябинская область

МАРГАНЕЦ — Днепропетровская область

МЕДНЫЕ ШАХТЫ — Свердловская область

МЕТИЛ — Кировская область

МИНЕРАЛЬНЫЙ — Читинская область

МРАМОРСКАЯ — Свердловская область

НЕФЕЛИНОВЫЕ ПЕСКИ — Мурманская область

НЕФТЕАБАД — Ленинабадская область

НЕФТЯНОЕ — Саратовская область

НЕФТЕГОРСК — Краснодарский край

НИКЕЛЬ — Оренбургская область

ОБОГАТИТЕЛЬ — Пермская область

ОГНЕУПОР — Свердловская область

ОЛОВЯННАЯ — Читинская область

ПИРОЛЮЗИТ — Днепропетровская область

ПОТАШ — Киевская область

СИЛИКАТНАЯ — Московская область

СЛАНЦЫ — Ленинградская область

СЛЮДЯНКА — Иркутская область

СТАЛЬНАЯ — Кировская область

СТАРАТЕЛЬ — Свердловская область

СУЛЬФАТ — Бурят-Монгольская АССР

ТИТАН — Мурманская область

ТОРФОПОДСТИЛОЧНАЯ — Ленинградская область

ТОРФОПРОДУКТ — Ивановская область

ТОРФЯНОЕ — Ленинградская область

УГЛЕЖЖЕНИЕ — Свердловская область

УДОБРИТЕЛЬНАЯ — Курская область

УРАЛНЕФТЬ — Пермская область

ФАРФОРОВСКИЙ — Ленинградская область

ФАЯНСОВАЯ — Смоленская область

ФЕНОЛЬНАЯ — Украинская ССР

ФОСФОРИТНАЯ — Кировская область

ХРИЗОЛИТОВЫЙ — Свердловская область

ХРОМТАУ — Казахская ССР

ХРУСТАЛЬНАЯ — Свердловская область

ЦЕМЕНТНАЯ — Рязанская область

ЧУГУН — Воронежская область

ШАТУРТОРФ — Московская область

ЯШМА — Азербайджанская ССР

Надо сделать тут несколько оговорок. Во-первых, стоило бы мне от железнодорожного справочника обратиться к общему списку населенных мест СССР, число таких примеров выросло бы в несколько раз. Во-вторых, я пользовался заведомо устаревшим источником. С сорок первого памятного года в стране возникло бесчисленное множество новых городов, городков, промышленных поселков и, соответственно, немало новых «индустриальных» названий. В-третьих, с сорок первого года изменились границы областей, многие пункты претерпели по нескольку переименований…

Я не придал этому значения: мне хотелось только на живом примере показать вам общую картину, а она если и изменилась, то только в сторону дальнейшего увеличения числа таких топонимов и вовлечения в процесс наименования все новых и новых отраслей техники, науки, индустрии. Вероятно, скоро мы уже увидим на наших картах названия, связанные с кибернетикой, с космонавтикой, с самыми последними достижениями в области химии, физики атомного ядра, обновленной биологии.

ПЛОДЫ ЗЕМНЫЕ

Плодов земных много, и они весьма разнообразны. Я не рискнул бы даже пытаться охватить все построенные на них топонимы.

Когда нам говорят, что название страны БРАЗИЛИЯ может быть связано с одной из пород красного дерева, бывшего несколько веков назад основной статьей экспорта из новооткрытой заокеанской страны, мы соглашаемся, что объяснение довольно вероятно. Если в гипотезу вносят уточнение и предполагают, что дело не в самом красном дереве, а в особой ярко-красной краске, добывавшейся там же из определенной древесной породы задолго до начала химии искусственных красок, мы тоже признаем версию правдоподобной.

В конце концов существенно то, что краска именовалась «браза» и, как утверждают, какое-то дерево называлось именно «бразиль» и росло в нынешней Бразилии.

Вот если высказывается предположение, что дело не в дереве, а в красной латеритовой почве тропической страны, возникает подозрение: Бразилия-то была отнюдь не первой страной с такой почвой, которую узнали португальские мореплаватели и колонисты. Почва там ничуть не краснее, чем в соответствующих районах Африки и южноазиатских стран. Почему же только здесь цвет ее так поразил пришельцев?

Объяснение, идущее от дерева, кажется основательнее, а приняв его, мы и признаем Бразилию одной из стран, названных «по добывающей промышленности», но в то же время не по сокровищам ее недр.

Столкнувшись с мнением, что огромная полупустынная область ЧАКО в той же Южной Америке, на стыке границ Аргентины, Боливии и Парагвая, названа так, ибо на языке индейцев гуарани есть слово «чуку», означающее «место для охоты» или «поле охоты», мы можем согласиться. Любой справочник скажет вам, что огромная территория ГРАН-ЧАКО и сегодня более или менее заселена только в южной, аргентинской части, где есть и промышленность и земледелие. Три четверти страны — дикие леса.

Вот видите, от добычи краски из древесных пород до древнего промысла — охоты все может найти отражение в названии места. Так можно ли рассчитывать охватить десятки и сотни таких топонимических источников и продемонстрировать вам примеры на них?

Я поступлю осторожнее. Рассмотрю, пусть поверхностно, одну отрасль человеческой деятельности — рыболовство. И попытаюсь показать вам на небольшом числе образцов, что и тут тоже проявляется самое для меня любопытное — интернационализм называющей мысли, единой во всем мире и на протяжении уже долгих веков.

Русские топонимы, построенные на словах, связанных с рыбой и рыболовством, прежде всего весьма разнообразны по своей формальной структуре, так сказать, по конструкции. Они организованы при помощи многих различных суффиксов: именно благодаря этому русский человек, слыша такое слово, легко понимает не только, что оно сообщает ему о рыбе, но и многое другое.

В бассейне реки Омолон в Восточной Сибири есть поселок с названием РЫБАЛКА. Основа имени — «рыб-», но вы без труда ощущаете, что смысл его все же не таков, как у другого названия с той же основой: полуостров РЫБАЧИЙ, что на Мурмапе, у самой норвежской границы, или пригородного селения РЫБАЦКОЕ в Ленинграде. Два последних имени принадлежат местам, где живут профессиональные рыболовы, первое обозначает, очевидно, место на реке, где удобно, а возможно, и приятно ловить рыбу.

Две реки РЫБНАЯ в разных местах Сибири (одна на Таймыре, другая в Красноярском крае) были названы так, чтобы сообщить другим об их богатстве, об изобилии рыбы в их водах. В справочниках так и говорится: «в реке водится рыба», «в реке довольно много рыбы». Названия не сообщают нам о существовании на этих реках ни постоянного рыболовства, ни наличия на них рыбацких поселков. Их имена просто констатируют природный факт: «Тут много рыбы»… Как если бы первооткрыватель этих угодий задался целью предупредить своих последователей: «Вот что вы тут найдете: рыбу!»

Совсем другой смысл у топонима РЫБНАЯ СЛОБОДА на Каме. Он означает поселение, главным занятием жителей которого является ловля рыбы и, возможно, торговля ею. РЫБНОЕ озеро, несколько южнее полуострова Таймыр, вероятно, опять-таки просто изобилует рыбой. А вот населенные пункты, носящие то же название, — РЫБНОЕ в Московской области, РЫБНОЕ на Верхней Тунгуске, РЫБНОЕ в Красноярском крае, в других местах (их много можно найти), — видимо, именуются так, выражая сразу две информации: и о рыболовческих качествах тех вод, на которых населенные пункты расположены, и о существенном занятии их населения.

Все эти разновидности «рыбной» топонимики очень широко распространены по нашей стране. Селу РЫБАЦКОМУ под Ленинградом (оно возникло при Петре I) соответствует поселок РЫБАЦКИЙ на реке Лямин, в бассейне Иртыша. С полуостровом РЫБАЧЬИМ на Баренцевом море перекликается поселок РЫБАЧЬЕ в Казахской ССР у озера Уялы. Есть РЫБНОГОРСКОЕ в бассейне Северной Двины у Шенкурска.

Есть КАМЕНЬ-РЫБОЛОВ на озере Ханко в дальневосточном Приморье, в местах, прославленных в нашей истории и очень своеобразных, в местах напряженных боев с японскими захватчиками, в местах гольда Дерсу Узала и его друга В. Арсеньева.

Разумеется, не все имена, которые на первый взгляд кажутся явно «рыболовными», должны и могут быть зачислены в этот разряд. Железнодорожная станция в Вологодской области зовется РЫБКИНО. Основа хорошо нам знакома. Но очень сомнительно, чтобы имя имело какое-либо отношение к рыбному делу. Скорее всего до того еще, как прошла тут железная дорога, стоял в этом месте поселок или деревушка, а может быть, была заимка, принадлежавшая человеку прозванием Рыбка, может быть, мужчине, может быть, и женщине. Потому что суффикс «-ин» показывает ясно: имя означает «принадлежащее Рыбке». И уж всего вернее, не сказочной, реальной: человеку, родичи которого, может быть, и сегодня зовутся Рыбкиными.

Зато уж название РЫБНИЦА (на Днестре) как будто надо понимать именно как «место, обильное рыбой». У него, по-видимому, точно такой же смысл, как у имени города БАЛАКЛАВА в Крыму. По-турецки «балык» — рыба, «балык-лава» — рыбный садок, рыбница…

На юге и на востоке нашей страны русский народ с очень давних пор соседствовал, боролся и дружил, в разное время по-разному, с многочисленными тюркскими народами. Татары Золотой Орды когда-то владели всеми полупустынными землями к югу от тогдашних границ Московской Руси. Турки были нашими вековыми соперниками в Приазовье и Причерноморье. И дальше к востоку область распространения монгольских и тюркских языков простиралась далеко в Забайкалье, до якутских полярных берегов, а также в Среднюю Азию и в северокитайские пределы.

На всем этом огромном пространстве живут теперь тюрко-язычные топонимы. Всюду тут нашей основе «рыб» соответствует тюркская основа «балык, балак».

Знаете, что за город Балаклава? Много столетий до начала XX века он был прежде всего городом рыбаков. Вот как описывал Куприн этот приморский тихий городок в тот момент, когда кончался в Крыму обычный «бархатный сезон», разъезжалось летнее население и древняя Таврида становилась сама собой:


«В кофейнях у Ивана Юрьевича и у Ивана Адамовича… рыбаки собираются в артели, избирается атаман. Разговор идет о паях, о половинках паев, о сетях, о крючках, о наживке, о макрели, о кефали, о лобане, о камсе, о камбале, белуге и морском петухе…»
А ведь все это — «балык», рыба… Так удивительно ли, что люди тюркских языков, долго владевшие Крымом, назвали город — Балыклава?

Много севернее, в нынешней Харьковской области Украины, есть город БАЛАКЛЕЯ. Он лежит в степных, маловодных местах, на ничтожной, чуть ли не пересыхающей до дна летом речке БАЛАКЛЕЙКЕ. Рыбными богатствами тут и не пахнет…


Да, но имена-то были даны и речке и месту за что-то! А ведь они оба расшифровываются бесспорно, как связанные с тюркским «балыклы» — рыбный, обильный рыбой. И мы можем утверждать совершенно точно: во время оно, очевидно, реки, текущие по тем местам, были совершенно иными, более полноводными, богатыми рыбой. Имя реки (городок, вероятно, назван уже по той реке, на которой он встал) — достоверный свидетель далекого прошлого. Население на речке Балаклейке сменилось. Сама речка стала совсем другой, не такой, как во дни Тараса Бульбы и «Дикого поля» (так русские именовали тогда степи). Все приобрело новый, не тот характер, имя осталось почти старым, только обрусело. И его показанию мы должны верить.

Вот почему мне и хотелось бы при помощи этой книги внушить каждому, кто ее будет читать, большое почтение, бережное отношение к географическому имени. Пока оно живет, сквозь него, как в фантастическом перископе времени, можно заглянуть далеко в прошлое. Если же оно умерло или, что еще печальней, его уничтожили руки невежды — окуляр волшебной подзорной трубки разбит… Представьте себе на миг, что во дни Екатерины светлейший князь Потемкин пожелал бы переименовать Балаклейку в Потемкинку, и все за два века забыли бы ее старое имя… Много потеряли бы тогда все те, кто хотел бы заглянуть в глубь времен столетия на три, на четыре за екатерининское время. Это всегда надо иметь в виду.

Географических имен с основой «балык» очень много. Горный БАЛЫКЛЕЙ на Волге ниже Саратова, две БАЛЫКСЫ — на реках Бии и Томи на Алтае, БАЛЫК — озеро в Турции у советской границы. Широко разбросаны они и в Азии и Восточной Европе. Я не знаток тюркских языков, а особенно их восточных наречий. Я не знаю в точности, что могут означать по-якутски такие названия, как БАЛЫГЫЧАН (приток Колымы), как БАЛЫКТААХ (река и озеро на острове Котельном), но то, что в них присутствует звукосочетание «балык — балыг», заставляет подозревать и тут «рыбные» названия. Попробуйте сами выяснить у специалистов-якутологов — так ли это?

Разглядывая карту мира, читая всевозможные географические — и даже вовсе не географические — сочинения, вы встречаете множество топонимов, и среди них немало «рыбных», но проходите мимо них, даже не подозревая их смысла.

Очень многим известен город БОРДО в Южной Франции. Но мало кому ведомо, что среди разных объяснений его имени есть и такое: оно является изменением древнеримского (а может быть, и древнеиберийского) БУРДИГАЛА. Этому же слову дано немало толкований, между прочим, объясняли его и как «рыбные промыслы». Имеются другие этимологии данного топонима, я не вмешиваюсь в споры филологов-германистов, кельтоведов и прочих. Но, может быть, все же Бордо (у нас имя вызывает представления о вине и о темно-красном цвете, хотя бордоское вино может быть и белым) и на самом деле значило когда-то «Рыбацкое».

Специалисты по древнесемитическим языкам спорят и по поводу имени библейского СИДОНА, одного из финикийских городов в восточной части Средиземного моря. Есть такая гипотеза, по которой и это название означало некогда «рыбная ловля» и Сидон был, так сказать, Бордо или Рыбинском древности. Впрочем, у такого предположения немало серьезных противников.

Иной раз карта вводит нас в довольно наивные заблуждения по другой линии. Вот я вижу в Канаде, далеко на севере, в Гудзоновом заливе, между материком и островами, пролив РЫБНЫЙ. Мне приходит в голову: что же это? Русские переселенцы, что ли, принесли с собою в Новый Свет такое типично русское имя?

Нет, не так. Пролив называется ФИШЕР ЗАУНД, ибо рыба по-английски, как и по-немецки, — «фиш».

Точно такую же надпись на карте «РЫБНАЯ БУХТА» против одного из заливчиков на берегу Западной Африки (в Анголе) нельзя всерьез принимать в расчет. Разумеется, название — простой перевод на русский язык португальского (если не местного, африканского) гидронима. И совсем непонятно, почему же, переводя его на русский, картограф оставил непереведенными такие имена, как ПЕСКАДОРЫ (острова неподалеку от острова Тайвань), что на испанском и португальском языках означает «рыбаки», как остров ПЕСКАТОРИ (рыбачий — по-итальянски) в архипелаге Борромейских островов, как имя реки ПЕСКАРА в Италии (рыбная) или городка ПЕСКЬЕРА на озере Гарда, точно соответствующее крымскому Балаклава, ибо «пескьера» по-итальянски — рыбный садок…

Да, все-таки я говорил о русских и нерусских «рыбьих словах», а оставил в стороне название РЫБИНСК? Это потому, что город не всегда назывался так. Он был основан еще в XII столетии, сначала просто как рыбачий поселок на Волге, затем как приписанная к царскому двору РЫБНАЯ СЛОБОДА. Может быть, на местном говоре его звали когда-то РЫБИНЬСК. Потом сложилось слово РЫБИНСК. В 1946 году его переименовали в ЩЕРБАКОВ. В 1957 году возвратили древнее рыбное название.9.

Еще два слова. Пытливые читатели, вполне возможно, полезут в справочники и найдут там на территории южной Польши городок РЫБНИК. Имя и тут явно связано с рыбой, но в окрестностях Рыбника не видно никаких рыбных угодий, ни больших рек, ни обширных озер… Как же могло оно возникнуть?

Дело тут в том, что в ряде славянских языков, начиная с чешского, слово «рыбник» означает просто «пруд» (в прудах свойственно водиться рыбе). По-польски «рыбник» — «садок» и просто «пруд с рыбой». Вот почему многие западно- и южнославянские местечки, где когда-либо были устроены бассейны для разведения рыб, получили такое многообещающее название. Носят его и некоторые тамошние озера.

…А в Индии есть город МАЗУЛИПАТАМ — «Рыбный город». В Финляндии имеется озеро ОНКИВЕСИ — «Воды для уженья» или «Озеро удочек»…

Если бы каким-либо катаклизмом вся рыба на земле была уничтожена, если бы рыболовство прекратилось навеки, по одним только разноязычным «рыбным» и «рыбацким» топонимам мы могли бы восстановить картину прошлого и уверенно утверждать, что во всех концах мира, у всех его народов рыболовство было некогда одной из ведущих отраслей хозяйства.



ВСЕМИРНАЯ ФАБРИКА

Все, что человек добывает на поверхности и в недрах земли, он, прежде чем использовать, перерабатывает. Никто не ест железа, не пьет нефти, и даже моторы не потребляют «черное золото» в его чистом и сыром виде.

С каждым десятилетием сильнее и шире земной шар превращается в «глобальную фабрику», в «завод планетарного масштаба» (высокие слова всегда легко подобрать). И что же? Отражено и это в топонимических «святцах»?

Конечно — да. Я мог бы исписать десятки страниц столбцами названий, отражающих состояние обрабатывающей промышленности всех стран мира. Не стану этого делать. Я приведу тут какой-нибудь десяток топонимов.

С чего начать? Начну с обоих концов сразу. Город БРОННИЦЫ стоит недалеко от Москвы, на Москве-реке. Его имя перекликается с большим числом других названий, произведенных от той же основы, а основа означает: «броня», «боевые доспехи наших предков».

Город основан еще как село БРОННИЧИ в XV веке. Нам ничего не известно ни из каких документов о том, чтобы в том месте жили когда-нибудь «кольчужники», мастера, изготовлявшие латы для тогдашних воинов. И все-таки само название уже свидетельствует в пользу того, что было так. В значительной мере польза и достоинство топонимики и заключаются в том, что ее показания восполняют наши далеко не полные и не безупречные документальные сведения о далеком прошлом.

Итак, вот вам обрабатывающая промышленность времен Василия Васильевича Темного, слепца на великокняжеском троне московском.

А в какой-нибудь сотне километров от древней Бронницы, в Калининской области, на тогдашней Октябрьской железной дороге, существовала перед Великой Отечественной войной (вполне возможно, существует и сегодня) станция ИНДУСТРИЯ. И была вторая такая же станция — в Новосибирской области. В справочниках 1953 года числится поселок городского типа на Камчатке, носящий гордое имя ИНДУСТРИАЛЬНЫЙ. Он расположен на берегу Авачинской бухты. В нем работают жестянобаночная фабрика, лесопильный завод… То уже обрабатывающая промышленность нашего времени, советская.

Вот вам как бы два полюса, два противоположных конца в группе географических имен: глубины истории и современность, древнерусская словарная основа и нынешняя интернациональная, Василий Темный и мы. А принцип — тот же.

Место, где трудится человек, получает название по тому виду труда, которым он тут занимается. Так было очень давно и так будет, вероятно, до тех пор, пока на земле будет жить, дышать, работать человеческое племя.

Видов обрабатывающей промышленности несчетное множество. Вероятно, если поискать, можно найти и на карте и в натуре топонимы, построенные на каждом из них. Дело-то начинается с неисчислимых КУЗНЕЦОВОК, ТОКАРЕВЫХ, ШАПОВАЛОВЫХ, СТОЛЯРОВЫХ — деревень и поселков, которыми пестрят все пути и перепутья и нашей страны и стран — наших соседей.
Случается, что, когда-то малый, поселочек разрастается, его жители начинают заниматься не только тем ремеслом, которое практиковали его первонасельники, а имя остается старым. Так нередко: Ковалев — сам ученый-физик, отец его был летчиком, дед — мелким чиновником или столяром, но в их фамилии все еще живет память о прапрадеде-ковале, то есть кузнеце, так поразившем окружающих своим искусством, что его ремесло неразрывно слилось с его образом в прозвище.

В городе ПИСТОЕ в Италии сейчас насчитывается около 80 тысяч жителей. Там есть предприятия пищевой и текстильной промышленности, небольшие металлообрабатывающие и керамические заводы. Есть мнение, что от имени города произошло название оружия «пистолет»: средневековые пистойцы были славными оружейниками… И тем не менее имя по прямой линии происходит от латинского «писториа» — хлебопекарня. Своим хлебом, очевидно, место славилось уже в те дни, когда возле него, в 62 году до начала нашей эры, пал в бою Сергий Каталина…

Или живописное горное местечко в Грузии, известный климатический курорт АБАСТУМАНИ. Тысячи исцеленных благословляют во всех концах страны его воздух, его климат, его хвойные леса, его теплые источники… И называют его Абастумани. А что значит это грузинское слово? То же, что итальянское Пистоя — «квартал пекарей». Когда-то место называлось именно так: ХАБАЗУБАНИ по-грузински. Позднее, когда Грузия оказалась под пятой персов, имя переосмыслилось по наименованиям персидских монет «абаз» и «туман». Но даже за иноязычным искажением стоит все-таки старая грузинская «пекарня», и этим словом мы, сами того не зная, в XX веке продолжаем называть горный курорт.

В РСФСР есть город КУЗНЕЦК в Пензенской области и есть КУЗНЕЦКИЙ угольный бассейн. Оба названия связаны с кузнечным делом. Относительно КУЗНЕЦКА пензенского ничего о кузнечных промыслах его обитателей в XVII–XVIII веках нам неведомо, но имя говорит за себя. Что же до «бассейна», то тут мы хорошо знаем, что «кузнецами» наши предки звали татар-железоплавильщиков, живших некогда в бассейне реки Томь…

Если у вас есть под руками достаточно подробная карта Франции, на ней вы найдете тоже немало населенных пунктов, в составе названий которых есть элемент «форж», что значит «кузница», и все эти французские места эквивалентны нашим русским Кузнецкам и Кузнецовкам. Найдете вы Кузнецовки и во всех других странах мира: ремесло кузнеца старо как мир.

Все просто для русского человека, пока топоним построен на чисто русских словах. Никому не придет в голову затрудняться, встретив название ПОЛОТНЯНЫЙ ЗАВОД (поселок ранее в Смоленской, теперь в Калужской области). Каждый легко расшифрует такие имена, как АВТОЗАВОДСКАЯ (станция метро в Москве), как ПЕСКОВСКИИ ЗАВОД в Кировской области или СЕРГИЕВСКИЙ ЗАВОД в Удмуртской АССР. Легко разгадываются и укладываются в свою рубрику ФАБРИЧНАЯ в Московской области, ФАБРИЧНЫЙ — в Днепропетровской или ФАБРИКА ДВИНА — железнодорожная станция на Витебщине.

Но даже в пределах СССР не все имена так легко раскрываются. Известно ли вам, что имя города ВАПНЯРКА означает «печь для обжигания извести» или даже маленький кустарный заводик? Да, да, та самая Вапнярка, что у Багрицкого:
Как мы шли в ружейном громе,

Так что небу жарко,

Помнят Гайсин и Житомир,

Балта и Вапнярка…


А БРОВАРЫ (на юге уйма Бровар и Броварок!) — пивоваренные заводы.

А ГУТА (их там, как и в Белоруссии, пожалуй, еще больше) означало когда-то по-польски просто «завод». Обычно металлургический, иногда стекловаренный. Из польского слово вошло и в белорусский и в украинский языки.

Случается, топонимы такого рода имеют причудливую историю и неожиданное происхождение. В Польше есть город ЖИРАРДУВ. Казалось бы, трудно как-либо протянуть от его имени ниточку к тому, что нас так интересует, — к промышленности, да еще именно к обрабатывающей.

Но, оказывается, имя города сравнительно молодое, как и он сам. Сто пятьдесят лет назад некий француз по фамилии Жирар эмигрировал в Польшу и поселился там. Он был изобретателем, измыслил первую практически пригодную льнопрядильную машину. Попытки пустить ее в ход на родине не удались. Переселясь в Россию (Польша тогда входила в состав Российской империи), он в 1830 году основал близ Варшавы льнопрядильную фабрику. Город Жирардув и назван в честь талантливого инженера. Как же оставить его за бортом в нашем перечне?

Я мог бы продолжать и продолжать примеры. Я мог бы сопоставить с нашими Кузнецками и ФЕРРАРУ (буквально — «кузница») в Италии и АНГРЕН в Узбекистане, которое тоже означало «кузнечное дело», «кузница», а теперь стало именем не только города, но и реки, на которой он стоит.

Я мог бы от городов и больших поселений обратиться к улицам. В любом современном городе, особенно если он живет уже не первое столетие, таких названий — старых и новых — очень много.

Возьмем Ленинград. Рядом со старым ЛИТЕЙНЫМ проспектом, названным еще по «литейному двору» XVIII века, здесь есть АВИАЦИОННАЯ улица (рядом — не в смысле «около»).

Рядом с МОХОВОЙ улицей, которая на самом деле есть переделанная в народе, за полным исчезновением, из языка древнего слова, бывшая ХАМОВАЯ (то есть Ткацкая) улица, у нас есть теперь и улица ТКАЧЕЙ, и улица ТЕКСТИЛЕЙ, и улица КРАСНЫХ ТЕКСТИЛЬЩИКОВ.

ДРОВЯНАЯ и ГАЗОВАЯ улицы, АДМИРАЛТЕЙСКИЙ проспект, проезд, канал, набережная — и ВОЗДУХОПЛАВАТЕЛЬНАЯ улица, АПТЕКАРСКИЙ проспект и проспект КОСМОНАВТОВ, ТРАКТОРНАЯ улица, улица ИНЖЕНЕРА ГРАФТИО, ПРОФЕССОРА ПОПОВА…

У нас, характеризуя разные времена, разные периоды в жизни города, страны и всего мира, живут на плане Ленинграда ДЕГТЯРНАЯ, ГОНЧАРНАЯ улицы и ПЕНЬКОВЫЙ БУЯН, и тут же, на том же листе бумаги, вы можете увидеть переулки ЗООЛОГИЧЕСКИЙ и ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ, и ТЕХНОЛОГИЧЕСКУЮ площадь, и ПОЛИТЕХНИЧЕСКУЮ улицу, и улицу ИНЖЕНЕРНУЮ… У нас есть — все подряд, в одном, как теперь стали говорить, «микрорайоне» — улицы СТЕКЛЯННАЯ, ХРУСТАЛЬНАЯ, ГЛИНЯНАЯ, ГЛАЗУРНАЯ, ФАРФОРОВАЯ, ФАЯНСОВАЯ… Если бы в силу каких-либо причин из архивов утратились все документы, говорящие о существовании в свое время в Санкт-Петербурге «императорского Стеклянного и Фарфорового завода», по одному столкновению топонимов на маленькой территории двух-трех кварталов по берегу Невы можно было бы угадать, что он существовал здесь когда-то.

ЛАБОРАТОРНОЕ шоссе, ИНСТРУМЕНТАЛЬНАЯ улица, АЛЬБУМИННАЯ улица, ХИМИЧЕСКАЯ улица… Вот вам ТЕЛЕЖНАЯ, а вот ПАРОВОЗНАЯ. Вот СМОЛЬНЫЙ БУЯН, то есть береговые склады корабельной смолы, — от парусного века, а вот АВТОГЕННАЯ улица наших дней.

Кто мог дать проездам, переулкам, набережным, площадям именно эти, ничуть не похожие ни на МАРСОВО ПОЛЕ, ни на ЦАРИЦЫН ЛУГ, рабочие, технологические имена?

Да, разумеется, закрепляли и утверждали их «отцы города», администраторы и управленцы.

Но необходимым их существование сделал человек-мастеровой, гомо фабер.





Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   30




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет