Лори Хэндленд Голубая луна



жүктеу 2.79 Mb.
бет3/17
Дата23.07.2016
өлшемі2.79 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
Глава 5
Он поднял бровь:

— Соскучились?

Я протиснулась мимо него в комнату, но мужчина был один.

— Что вы сделали с доктором Кадоттом?

Его серьга заплясала, когда он склонил голову набок:

— Сделал?

Вдобавок незнакомец был в очках. Неудивительно, что я его не узнала. Тонкая металлическая оправа округлой формы отвлекала от лица неземной красоты и выразительных глаз — просто очки делали его старше и придавали ученый вид. К тому же в них он выглядел куда сексуальнее, чем когда стоял обнаженный в лунном свете.

Необычный ход мыслей заставил меня нахмуриться. Ну, в общем, непривычный для меня, так как я редко задумывалась о сексуальности других людей, особенно незнакомцев. Хотя в данном случае такие мысли были простительны — ведь я видела больше его тела, чем у любого из моих знакомых.

Я пришла в себя достаточно быстро, чтобы переварить его слова и спросила:

— Вы доктор Кадотт?

— Нет.

Я окинула комнату ироническим взглядом — никто бы не смог спрятаться в этом подобии офиса — и вопросительно подняла бровь.



— Да, я — Уильям Кадотт, но не доктор. Пока что. Существует такая досадная помеха как диссертация, которую я никак не могу закончить. — Он ступил в комнату. — Нужна помощь?

И снова его голос, негромкий, но все же сильный, очаровал меня — так же, как и прошлой ночью. Журчание его речи — негромкой, но энергичной — было достаточно своеобразным, чтобы заставить меня прислушиваться к словам.

Не знаю, хотел ли он загнать меня в угол, но комната была маленькой, а профессор — большим. Я ощущала исходящий от него жар на своем лице. А может, это был румянец — кажется, рядом с ним я часто краснею.

— Нет, — ляпнула я. — То есть, да. Черт!

Я лепетала, как подросток. Ну как, будучи одетым, он мог выглядеть выше, шире в плечах и опаснее?

— Так что именно: да, нет или черт?

Я чувствовала его запах, тот же, что и вчера: смесь свежести, древесины и непонятной дикости. Кадотт пристально смотрел на меня, будто я привлекала его, но это точно не так. Мужчина с его внешностью не стал бы смотреть на женщину, подобную Джесси Маккуэйд. Если только он...

Мысли пришли в полный беспорядок. Если только он что? У него не было причин глазеть на меня. Ни одной. Так почему же он это делал?

— Я хотела поговорить с Уильямом Кадоттом. Не знала, что он — это вы.

— Ясно. — Сняв очки, мужчина положил их в карман своей синей рабочей рубашки и осторожно похлопал по нему. — Правда, без них я не так ясно вижу все, что вблизи. Возраст и слишком много книг.

Я неопределенно хмыкнула: он не выглядел намного старше меня. Правда, внешность обманчива, ведь за ней скрывается уйма всего.

— О чем вы хотели поговорить? Полагаю, вы не собирались арестовывать меня за непристойное обнажение, поскольку не знали, кто я.

— Если вы не против, я бы хотела об этом забыть.

— Правда?

«Нет».

— Да.


Кадотт понимающе улыбнулся, я же в свою очередь постаралась это проигнорировать.

— Поймали своего волка?

— Боюсь, что нет.

В его глазах читалось «Я же тебе говорил», но надо отдать ему должное — вслух он это не произнес.

— А жертве укуса сделали уколы от бешенства?

— Не-а. Ей уже ничего не поможет — на мертвых уколы не действуют.

Его рот открылся, потом закрылся. Кадотт попытался запустить пальцы в волосы, но, наткнувшись на короткую стрижку, опустил руку вниз.

Разве это не слишком быстро, даже для бешенства?

Я пожала плечами, но не стала углубляться в детали. Клайд не хотел огласки, а я уже и так сболтнула лишнего.

— Чем могу быть полезен? — Ученый глянул на мою футболку. — Вы здесь как полицейский или как гражданское лицо?

Его взгляд задержался на моем бюсте — со мной это случалось часто. Я не интересовала парней как личность, но так как уже к восьмому классу у меня выросла грудь пятого размера, к моему ужасу и разочарованию, противоположный пол стало привлекать то, что находилось под футболкой.

— Я здесь в нерабочее время, проверить кое-что о том случае. — Он посмотрел мне в глаза и больше не косился ниже. — У меня есть вопрос, и мне сказали, что вы эксперт.

— В чем? У меня разносторонние интересы.

Его губы скривились. Я пропустила намек мимо ушей, так как никогда не умела флиртовать. Ничего удивительного. Вместо этого я вытащила тотем из кармана, и вытянула руку ладонью вверх. В центре ладони лежал маленький волк.

Не успела я открыть рот, как Кадотт выхватил камень и поспешно обошел вокруг стола, по пути включив лампу.

— Эй! Это улика, Ловкач!

Профессор ответил ворчанием. Наклонив лампу таким образом, что тотем оказался в круге света, мужчина прищурился, что-то буркнул, а потом вытащил из кармана очки.

— Что это?

— Ш-ш-ш!

Вот и весь флирт. Теперь Кадотт забыл обо мне, поглощенный каменным волком. Ученый бормотал себе под нос и царапал пометки на куске бумаги, который оторвал от чего-то, напоминающего письменную работу студента.

Я уселась на единственный не заваленный книгами стул и стала ждать, при этом рассматривая профессора. Я ничего не могла с собой поделать.

Кадотт был одет не так, как знакомые мне ученые. Но опять-таки, я ходила в профессиональное училище в Мэдисоне. В то время как город имел репутацию рассадника анархии (по крайней мере, в Висконсине), профессора, преподававшие мне полицейские дисциплины, были весьма консервативны. Никто из них не посмел бы надеть выцветшую хлопковую рубашку и еще более линялые джинсы. Не говоря уже о сережке.

Конечно, одного взгляда на джинсы Кадотта оказалось достаточно, чтобы я начала гадать, было ли на нем нижнее белье. То, что мужчина не особо заморачивался по поводу белья под шортами, не означало, что он не надевал его на работу. Я задумалась, как бы чувствовала себя, если бы сидела на его лекции, зная, что под джинсами у него ничего нет. Но, поерзав на стуле, заставила себя прекратить думать о прошлой ночи.

Прошло, наверное, минут пятнадцать, прежде чем он взглянул на меня, поморгав при этом так, словно забыл, что я здесь. Кадотт попытался потереть глаза, но уткнулся костяшками пальцев в очки и снял их.

И почему поведение этого витающего в облаках профессора казалось мне таким привлекательным?

— Ну и? — требовательно спросила я.

— Откуда это у вас?

— Я думала, что здесь я задаю вопросы.

— Я не могу ответить на ваши, пока вы не ответите на пару моих, — сказал Кадотт.

— Ладно. Я нашла это на разделительной полосе сто девяносто девятого шоссе.

Профессор нахмурился:

— Не понимаю...

— Вы тут не один такой. Авария прошлой ночью...

— Со сбитым волком? — Он бросил на меня взгляд, такой же резкий, как и его голос.

— Вот именно.

В одно мгновение его любопытство сменилось рассеянностью. Поняв, что мужчина глубоко задумался, я оставила его в покое до тех пор, пока мое терпение не истощилось. То есть ненадолго. А я и не говорила, что терпеливая.

— Профессор Кадотт?

Мой голос вернул его назад из… где он там был.

— М-м-м?

— Вы можете сказать, что это такое? Кто мог потерять эту вещь? Есть идеи, почему она валялась посреди шоссе?

— Да. Возможно. И ни одной.

Ну что ж, вот что случалось, когда я задавала слишком много разных вопросов. Я начала сначала:

— Что это?

— Тотем или додаим на языке оджибве.

— Ну, это-то я знаю. Но этот отличается от всех других, что я видела в городе.

Вы имеете в виду фигурки, которые продают две за доллар в магазине футболок?

Я кивнула, и профессор скорчил гримасу:

— Пустая трата вредного пластика. То, что вы нашли, является тотемом волчьего клана оджибве. И тот, кто его потерял, наверное, сходит с ума, пытаясь вернуть тотем.

— Почему?

— Защита семьи, духовная сила, магия.

— Сверхъестественная чушь, — пробормотала я. Я ненавидела мистику.

Профессор быстро и выжидающе глянул на меня:

— Звучит так, будто вы не верите.

— В волшебные камни и духи волков? Вы это точно подметили.

— Думаю, вы верите только в то, что можете увидеть, услышать и потрогать.

— А разве есть что-то еще?

— То, что, как мы знаем, является недоказуемой правдой.

— Наверное, чушь собачья?

— Вера, детектив.

Я фыркнула — моя мать хлопнулась бы в обморок, услышав меня, потому что воспитанной девушке так делать не пристало. А Уильям Кадотт едва улыбнулся.

По какой-то причине, я его умиляла. Как домашний любимец, или ребенок, или слабоумный.

Вера для дураков, которые не знают, что у них творится в голове, — отрезала я.

В детстве я проводила бесчисленные часы в молитвах, прося, чтобы папа вернулся домой. Но он так и не появился. Столько же времени я молилась о том, чтобы стать такой же, как все. Поэтому молиться я перестала давным-давно.

— Я лучше буду наивным дураком, чем ни во что не верящим человеком, — тихо ответил Кадотт.

Я все-таки верила в определенные вещи — факты, — но не считала нужным сообщать ему об этом. Живя в том краю, где принимали за правду всякие сказки, я быстро смекнула, что спорить с кем-то, кто верит в невероятное, равносильно битью головой о стену. Возможно, однажды и выйдет сдвинуть один кирпичик в этой стене, но, скорее всего, к тому времени ты уже умрешь. Поэтому я сменила тему.

— Как думаете, кому он мог принадлежать?

Профессор отвернулся, а я нахмурилась. Вплоть до этого момента он постоянно смотрел мне в глаза, обращаясь ко мне. Почему же все так внезапно изменилось? Наверное, он не мог врать мне в лицо.

— Профессор? Вы сказали, что, возможно, знаете ответ.

— Я знаком с несколькими людьми из волчьего клана, который живет в этой местности.

— Как так?

— Потому что я один из них.

— Это типа братства?

— Нет.

Кадотт повернулся ко мне лицом, и я заметила, что прежнее выражение умиления испарилось. Неужели я его чем-то обидела? Я не была уверена, каким образом, но опять-таки, я редко понимала, почему выводила кого-то из себя. Королева бестактности? Я?



— По традиции оджибве, каждый человек принадлежит племени, и это передается по отцовской линии. Согласно легенде, мы являемся потомками животного, по имени которого назван наш клан. Поэтому даже если бы вы происходили из племени Лак дю Фламбо, а я — из Гранд Портиджа, как и есть на самом деле, но мы оба были бы из волчьего клана, то нас бы связывала кровь и нам было бы нельзя пожениться.

— Черт, и еще раз черт! — сухо сказала я.

Губы Кадотта дернулись. Возможно, я все-таки не обидела его.

— Другими словами, ваш народ верил, что члены волчьего клана произошли от волка...

— …А в медвежьем клане — от медведя, в журавлином — от журавля. Именно так.

— Интересно, — ответила я.

«И странно».

— Это легенда. Немногие из нас следят сегодня за преданиями о тотеме клана.

— В отличие от вас.

Профессор пожал плечами:

— Это моя работа, даже если я не согласен, что все должно и дальше делаться по старинке.

— А вы знаете, кому мог бы принадлежать тотем?

— Возможно.

Он взял небольшую черную фигурку и покатал камешек между пальцами. Одна мысль о том, что он делает своими пальцами то же самое со мной, заставила меня на секунду забыть, почему я здесь.

— Это не обычный тотем волчьего клана, — продолжил профессор, и я резко вернулась с небес на землю. — Я бы хотел изучить его внимательнее. Никогда не встречал ничего подобного.

— Чем же он отличается от других?

— Волк… какой-то странный, и на нем отметины, которые меня беспокоят. Что-то здесь не так.

Беспокоят? Странный? Не так?

— На что вы намекаете?

— Вы когда-нибудь слышали о маниту?

— О чем? — Мне было трудно уследить за Кадоттом: он слишком часто перепрыгивал с темы на тему. — Вы имеете в виду дух?

— В какой-то степени. «Маниту» значит «тайна», «подобие божье», «сущность». Дух, который заключает в себе все. В легенде говорится, что мир создан Кичи-Маниту, великой тайной.

Великая тайна. Несмотря на мой скептицизм относительно всяких сказок, мне нравилась эта мысль. «Великая тайна» — хорошее обобщающее название для Бога и ему подобных.

— След маниту присутствует во всем, — продолжал Кадотт. — Каждый из нас обладает определенным талантом. У вас это, должно быть, сарказм.

— Ха-ха.

Он выгнул бровь:

— А может, какие-то скрытые способности, которые я обнаружу позже.

— Даже не думайте об этом, Хитрец. А у вас какая черта маниту?

— Кроме моего большого… — у меня перехватило дыхание, — ума?

Воздух с насмешливым присвистом вырвался сквозь мои сжатые зубы.

— Да, кроме него.

— Может, вы дадите мне возможность как-нибудь продемонстрировать мой особый талант.

— Повторю — даже не думайте об этом.

Он улыбнулся:

— Возвращаясь к моей истории, могу сказать, что большинство маниту полезны. Они защищают нас, бедных смертных.

— А какие вредят?

— Есть два вида, и оба охотятся за людьми. Вендиго, или Великие Каннибалы, и мачи-овишук.

— Можно перевод? — попросила я.

Его улыбка померкла:

— Злые маниту.

И хотя я ни во что это не верила, волоски на руках встали дыбом.

— Мне не нравится ни одно из названий, — призналась я. — Но что у них общего с нашим тотемом?

— Отметины на этом волке напоминают мне определенные рисунки мачи-овишук, которые я изучал.

— И что это значит?

— Пока не знаю.

— Великолепно!

Между нами повисла тишина.

— Почему это так вас интересует? — спросил профессор.

Хороший вопрос. Тотем мог принадлежать кому угодно, и потерять его на месте аварии могли по разным причинам. Камень, возможно, не имеет совершенно никакого отношения к мисс Ларсон.

Но, как по мне, находка тотема волчьего клана на месте аварии, в которой был замешан волк, не смахивала на простое совпадение. Добавьте к этому информацию о маниту и злых духах, а также жуткую смерть жертвы в течение суток...

Можете обозвать меня дурочкой, но меня начал бить нервный озноб.

Может, я и не верила во все эти легенды, да и вообще во что-либо, не подкрепленное фактами, но слишком много моих догадок оказалось правдой, что давным-давно научило меня не отмахиваться от настойчивого внутреннего голоса. А он утверждал, что в Миниве что-то неладно.


Глава 6
В мои размышления вторгся голос Кадотта:

— Вы не собираетесь мне говорить, верно?

— Говорить что?

— Почему вас так заинтересовал этот бесхозный волчий тотем?

— Мне просто любопытно.

— Забавно, но вы не кажетесь слишком любопытной.

— Ошибаетесь. — Я встала. — Первым пунктом в списке «Что требуется, чтобы быть хорошим копом» стоит любопытство. Иначе мы бы не задавали все время все эти раздражающие вопросы.

— Хм.


Профессор встал и обогнув стол, подошел слишком близко, и снова загнал меня в угол. Мне нравилось сохранять вокруг себя личное пространство, а Кадотт нарушил его границы. Но отступить — значить показать, что нервничаю, что он влияет на меня. И первое, и второе было правдой, но зачем ему об этом знать? Пожалуй, баранье упрямство было еще одной из моих черт.

Не-а.


— Так я вам позвоню?

У меня перехватило дыхание:

— П-позвоните?

Имидж крутой девчонки куда-то испарился.

— Ну, если выясню что-нибудь еще о тотеме, — сказал Уилл.

Ну конечно. Тотем. Речь не обо мне. Вот так всегда.

Мои девичьи фантазии лопнули, как мыльный пузырь.

— Ага, конечно. — Я выудила визитку с многочисленными телефонными номерами.

Уильям посмотрел на нее, потом поднял глаза на меня. Он по-прежнему был слишком близко, а я по-прежнему не отступала.

— Джесси? — пробормотал он. — Это сокращенно от Джессики?

— Типа того.

Имя «Джессика» больше подошло бы розовощекой, блондинистой, хрупкой девочке-балерине.

Кадотт усмехнулся.

— Я могу оставить это себе? — Он щелкнул пальцем по лежащему на столе тотему.

Меня одолели сомнения. Хотя тотем еще не был внесен в список улик, мне следовало это сделать. Кто знает, ценен он или нет? Возможно, Уильяму Кадотту это известно.

— Пока что да.

Схватив чистый листок бумаги и нацарапав что-то на нем, я ткнула пальцем в нижнюю часть листка:

— Подпишите.

Уилл взял ручку и подписался, и только потом спросил:

— Что это?

Никудышный из него законник.

— Это улика. Я вам даю её под расписку и с возвратом.

— Хорошо.

Снова повисла тишина. Пора прощаться, но я не знала, как это сделать.

— Будем на связи, Джесси.

То, как он произнес мое имя, заставило вспомнить сияние его кожи в лунном свете. И напряжение мускулов, и то, как качалась серьга.

Когда же у меня в последний раз был секс? Судя по моим мыслям, слишком давно. Так давно, что я даже не могла припомнить. Ни когда, ни почему, ни даже с кем.

Что мне следовало помнить, пока я не выставила себя еще большей дурой, так это, что Кадотт выступал только в роли эксперта-консультанта, не более.

Взяв себя в руки и максимально следуя этикету, я сказала:

— Спасибо за потраченное время, профессор.

Он взял мою протянутую руку, и я вновь окунулась в грезы. Мне хотелось знать, на что способны эти длинные, смуглые пальцы, хотелось почувствовать большие, грубые ладони Кадотта на коже и увидеть все то, что я видела прошлой ночью. Дотронуться до его тела и попробовать его на вкус.

— Друзья зовут меня Уилл, — сказал он, выпуская мою руку.

Друзья. Ну конечно. Кретинка!

— Я не буду, — ответила я и удалилась.

Да, матери стало бы плохо от моего поведения. И в этот раз я бы согласилась с ней. Для грубости не было причин, кроме чувства собственной неполноценности и маленького червячка страха, прочно засевшего под ложечкой и отдающего там холодом.

Уильям Кадотт напугал меня до смерти, и мне это жутко не понравилось. Поэтому я сорвалась с цепи.

Я уже давно привыкла обижать первой, а не быть обиженной, отвергать, а не быть отвергнутой, уходить прежде, чем меня бросят. Я не могла себя изменить ни внутри, ни снаружи, вдруг превратившись в уравновешенную красавицу, которая гордится собой. И не надо проводить психоанализ — я сама занимаюсь этим уже много лет.

У меня были друзья, но я никого не подпускала близко — все ждала, когда они предадут меня, как и все остальные. Однажды я влюбилась, сразу после окончания школы, но отношения закончились плохо. Возможно, потому что именно этого я и ждала. Я знала, кто я. Хороший коп. Порядочный человек. Но одиночка. Меня это не пугало, потому что терять особо было нечего. Скорее это мне даже нравилось.

Я убеждала себя в этом много лет и даже верила в это. Так почему же мне вдруг стало одиноко и грустно посреди бела дня?

После посещения университета я вернулась в участок, надеясь, что доктор Боузмен оставил какое-то сообщение, а может, даже отчет. С большим успехом можно было ожидать восхода солнца на западе.

Я составила свой рапорт, зарегистрировав улики и оставив их в комнате вещественных доказательств. Расписку Кадотта я положила туда же.

Так как моя смена начиналась только через несколько часов, а у меня еще маковой росинки во рту не было, я вернулась домой, приготовила маленькую пиццу, посмотрела сериалы и попыталась на некоторое время забыть о деле.

Когда уже надо было идти на работу, я переоделась в форму и вернулась в участок. Едва я переступила порог, как раздался крик Зи:

— Черт возьми, и что это ты, девочка, забыла в той школе?

— И тебе день добрый, Зи.

— К черту. Тебя могли убить.

— Но не убили же. Забудь.

Зи поморгала. Обычно я относилась к ее настроениям почтительней. Точнее к настроению: она всегда пребывала в одном и том же — паршивом. Я знала, что она желала мне добра. Возможно, Зи и ругалась как сапожник, но из-за старомодного воспитания использовала словечки покрепче только в серьезных случаях. Она переживала за меня.

Я смягчилась, оперлась на стойку и получила струю дыма прямо в лицо за доставленные переживания, пока Зи прикуривала очередную сигарету от окурка предыдущей.

— Разве тебе не нужно быть в другом месте? — спросила она.

Я уставилась на нее, а она, нахмурившись, смотрела на меня, совершенно не желая успокаиваться. Через час нужно принести ей кофе и пончик — ничего не примиряет лучше подрумяненного теста и кофеина.

— Для меня есть сообщения?

— Разве я что-то тебе передала?

— Хм, нет.

— И что это значит? Или первая и вторая смены снова напортачили?

Зи никогда не называла других диспетчеров по именам. Пока они не проработали в участке столько же, сколько и она — а это еще никому не удавалось — они не заслуживали права на личное обращение.

— Думаю, это значит — сообщений нет.

Черт, завтра придется ходить за Боузменом по пятам.

Иногда ты слишком умная, и это тебе вредит, принцесса. — Зи повернулась ко мне спиной.

В голове возникла мысль, что если мне хочется вернуть расположение Зи, то лучше принести два пончика и кофе со сливками.

Эта ночь прошла без происшествий — приятная передышка после прошлой. Я вспомнила, что Клайд просил меня поговорить с Брэдом и Зи, что я и сделала.

После того как Зи съела оба пончика и выпила весь кофе, она согласилась проявить рассудительность и не говорить никому ни слова о маленькой проблеме Минивы. Брэда даже не надо было подкупать — только припугнуть, а это же мой конек.

Для разнообразия я ушла домой вовремя, поспала до двух часов и отправилась в офис к доктору Боузмену, у которого было достаточно времени, чтобы осмотреть, по крайней мере, одно тело, если не оба.

Он должен был это сделать. И сделал бы, если бы у него было хоть какое-то тело.

— Что здесь происходит? — Я старалась перекричать невероятный шум, созданный Клайдом, доктором Боузменом и его миниатюрной секретаршей.

Мой начальник отодвинул собеседников со своего пути:

— Тела исчезли.

— Что?


— Что слышала. Когда Боузмен пришел сюда сегодня, тел уже не было. Мы думаем, они могли исчезнуть еще вчера. — Он потер глаза. — День удался.

— Тела ведь не могли сами подняться и сбежать, правда? — Я глянула на секретаршу.

Она проигнорировала меня. Не могу сказать, что осуждала ее за это. Я снова сосредоточилась на Клайде:

— Что случилось?

— Без понятия, но нам лучше выяснить. — Клайд отозвал меня в сторону. — Джесси, тебе это точно не понравится, но сначала выслушай меня, а потом возмущайся.

Мне это уже не нравилось, но я просто пожала плечами, и Клайд продолжил:

— ДПР пришлет кого-то, чтобы убить волка.

Я моргнула, нахмурилась и потрясла головой — мне, наверное, послышалось.

— Но разве вы им не сказали? Я имею в виду, как кто-то издалека может лучше охотиться в наших лесах, чем?.. — я запнулась на полуслове.

— Ты?


— Ну да. Вы всегда отправляли меня, если у нас были проблемы с животными.

— Знаю, и мне чертовски жаль, но выбора у меня нет. Ты знаешь, как действует ДПР, особенно если речь идет об их волках. Они пришлют ягер-зухера.

— Кого?

— Это охотник-следопыт по-немецки. — Клайд приподнял широкое плечо. — Так он себя называет.

— Кто?

— Эдвард Манденауэр. Как мне известно, он состоит в спецподразделении охотников на волков.



— То есть, я не могу взять свою винтовку и отправить тварь в соседний округ?

Хотелось бы, но это уже не в моей власти. Парня вызвали, и он уже здесь. — Клайд замолчал и помассировал затылок, словно его ломило. — Я надеялся, что ты поедешь в участок и отвезешь нашего гостя на место аварии, потому что я не смогу.

— Вы шутите, да?

— Я редко шучу, Джесси.

Это точно. Через пять минут я уже была в участке. «Первая смена» была за столом. Черт, я даже не помнила ее имени. А я его вообще знала?

Я бросила взгляд на ее бейдж, но имя было слишком длинное и слишком польское, чтобы разобраться без пристального изучения и переводчика. Брови девушки поползли вверх от удивления, когда она увидела меня в участке за две смены до моей собственной.

— Клайд хочет, чтобы я встретила его суперэлитного убийцу волков. Не могу дождаться знакомства с этим умником.

«Первая смена» не отвечала. Вместо этого она с натянутой улыбкой пялилась на кого-то за моей спиной. Вот черт!

Я повернулась. Мне пришлось подавить желание открыть рот, но я моргнула. Мужчина по-прежнему был там. Он представлял собой самое жалкое подобие суперэлитного убийцы волков из тех, кого я видела. Не то чтобы мой опыт общения с ними был обширным.

Манденауэр уставился на меня такими светло-голубыми глазами, что они казались ненастоящими. Его седые волосы, очевидно, когда-то светлого цвета, имели сейчас приглушенный оттенок; цветом лица он походил на арийца, который слишком много времени проводил на солнце.

Он был высокий, худой как скелет и на вид ему было лет восемьдесят пять. Я не могла представить, как этот человек способен вселить ужас в какую-либо тварь. Но опять-таки, оружие удивительным образом влияло на чувство страха.

Я решила, что лучшая защита — нападение. Поэтому сделала вид, что не сказала ничего такого, и возможно, он не обратил внимания на мою выходку.

— Здравствуйте, я — детектив Маккуэйд, — я протянула руку. — Меня отправил к вам шериф Джонстон. Сам он, к сожалению, задержится.

Манденауэр продолжал на меня смотреть. Он не пожал мою руку. Молчание становилось неудобным. Я опустила протянутую руку и сдалась:

— Извините за грубость.

Он опустил подбородок — церемонный жест Старого Света:

— Неважно, детектив.

И хотя я сравнила его с расой господ, акцент меня не удивил. Манденауэр оказался выходцем из Германии, может Австрии, акцент которых неистребим, и не важно, как долго говорящий прожил в США — послушайте хотя бы Шварценеггера.

— И что задержало шерифа?

— Проблема в офисе судмедэксперта — тела исчезли.

Он выпрямился, и его рост, казалось, достиг двух метров. И как он умудрялся пробираться по лесу и не задевать при этом ветки деревьев? Старик проницательно посмотрел на меня:

— Тела? Покусанные?

— Ага.

Он пошел к двери. Бросив взгляд на «Первую смену», я увидела, что та растеряна не меньше меня. Поспешив за чудаком, я поймала его у порога.



— Сэр? Мистер Манденауэр? Разве вы не хотите, чтобы я отвезла вас к месту, где был замечен волк?

— Не сейчас. Сначала отведите меня в офис судмедэксперта.

Услышав приказ, я удивленно подняла брови. Не скажу, что я категорически против роли шофера, но рабом быть точно не собиралась.

Наверное, он увидел бунтарское выражение в моих глазах, потому что, коснувшись моей руки, прошептал:

— Пожалуйста.

На секунду он мне даже понравился. Пока я не вспомнила, зачем он здесь. Я убрала руку так, чтобы он не мог до нее дотянуться.

— Конечно. Хорошо. Как хотите, — пробормотала я. — Но почему вас это так интересует?

— Потому что в вашем образцовом городке, возможно, проблемы посерьезнее, чем один взбесившийся волк.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет