Предпосылки возникновения науки социологии. Этапы институционализации социологии. Социоло́гия


Специальная монография Э.Дюркгейма



бет2/7
Дата16.07.2016
өлшемі486.5 Kb.
#203080
1   2   3   4   5   6   7

Специальная монография Э.Дюркгейма

Проблеме самоубийств Э. Дюркгейм посвятил специальную монографию.

Самоубийства Э. Дюркгейм рассматривает как социальное явление, как коллективную болезнь общества, а не как «индивидуальный случай». Поэтому собственно предметом его исследования становится социальный процент самоубийств (отношение количества самоубийств к численности населения). Э. Дюркгейм утверждал, что изменение этого процента связано не с индивидуальными психологическими мотивами людей, не с теми кажущимися причинами, которые часто выходят на первый план при объяснении конкретного самоубийства, а с социальными условиями. «Самоубийство зависит главным образом не от внутренних свойств индивида, а от внешних причин, управляющих людьми». Поэтому, писал Э. Дюркгейм, - «оставив в стороне индивида, его мотивы и идеи, мы прямо спросим себя, каковы те различные состояния социальной среды (религиозные верования, семья, политическая жизнь, профессиональные группы и т.п.), под влиянием которых изменяется процент самоубийств».

Распад или усиление социальных связей, укрепление или ослабление социальной дисциплины, социальной интеграции - вот что на самом деле является главной причиной самоубийств. Э. Дюркгейм, разумеется, не сбрасывает со счета самих индивидов. Однако индивидуальные мотивы и причины кажутся ему лишь искаженным выражением общих социальных условий:

Э. Дюркгейм выделил ряд эмпирических закономерностей: процент самоубийств выше летом, чем зимой; мужчины чаще заканчивают жизнь самоубийством, чем женщины; старые чаще, чем молодые; солдаты чаще, чем гражданское население; протестанты чаще, чем католики; одинокие, вдовые и разведенные чаще, чем семейные; горожане чаще, чем жители сел. Чем же объясняются эти закономерности? Стремясь ответить на этот вопрос, Э. Дюркгейм поочередно рассматривал предлагаемые в научной литературе причины самоубийств, отбрасывая несостоятельные. Так, опровергая бытующее представление о том, что самоубийство обязательно связано с психическими расстройствами, Э. Дюркгейм приводит такой пример: число женщин в психиатрических клиниках намного превышает число мужчин, в то время как число самоубийств среди мужчин выше, чем среди женщин. Другой аргумент - процент самоубийств увеличивается с возрастом, в то время как психические расстройства достигают своей высшей точки в годы зрелости - между 30 и 45 годами. Итак, с точки зрения Э. Дюркгейма, единственными причинами самоубийств могут быть только социальные факторы. На примере исследования того, как то, или иное вероисповедание влияет на самоубийство, Э. Дюркгейм демонстрирует и доказывает эту свою идею. Католицизм, например, более старая и традиционная система верований и обрядов. Она обладает, по сравнению с протестантизмом, гораздо большей целостностью, силой убеждений, непримиримостью к новшествам, разрушающим общий дух. Все это обусловливает большую сплоченность религиозной группы (церкви) католиков. Протестантизм же связан с упадком традиционных верований, проникнут «духом свободомыслия» и критицизма. Его возможность объединять верующих значительно меньше, чем в католицизме, оттого и процент самоубийств среди протестантов выше.

Интересна предложенная Э. Дюркгеймом типология самоубийств с точки зрения их причин. Социолог выделяет три типа: эгоистическое, аномическое и альтруистическое самоубийство.

Эгоистическое самоубийство. Его вызывает отделение, отчуждение индивида от общества, социальных групп. Разрыв социальных связей, отсутствие поддержки со стороны коллектива, состояние разобщенности, ослабление уз, привязывающих человека к обществу, утрата социальной группой контроля за индивидом и его поведением - таковы причины эгоистического самоубийства. В этом контексте Э. Дюркгейм анализирует эгоизм, показывает, что он и связанный с ним крайний индивидуализм изолируют человека от общества. Однако истинными причинами самоубийства являются не они, а именно «больное общество», «коллективное бесчувствие», «социальная тоска», - это и порождает индивидуализм. По мнению Э. Дюркгейма, такой вид самоубийств распространён среди интеллигенции.

Альтруистическое самоубийство. Характеризуя этот тип самоубийств, Дюркгейм пишет: «Если, как мы только что видели, крайний индивидуализм приводит человека к самоубийству, то недостаточно развитая индивидуальность должна приводить к тем же результатам. Когда человек отделился от общества, то в нем легко зарождается мысль покончить с собою; то же самое происходит с ним и в том случае, когда общественность вполне и без остатка поглощает его индивидуальность». Этот тип самоубийства социолог анализирует главным образом на примерах «низших» обществ.

Аномическое самоубийство. Оно характерно для эпох быстрых и бурных общественных перемен, например, периодов экономических кризисов, когда рушатся и теряют свое значение прежние нормы, ценности, идеалы. Состояние общества характеризуется аномией, то есть безнормием, отсутствием общезначимой ценностно-нормативной системы. Аномия порождает моральную неустойчивость индивидов, она сопровождается неспособностью людей адаптироваться к быстрым социальным изменениям,


10. М. Вебер как социолог капитализма.

По мнению М. Вебера, социология должна учитывать субъективные аспекты социально-исторических явлений, т.е. интересы, потребности и цели человеческой деятельности, но в то же время она не может игнорировать присущие научной методологии требования объективности и эмпирической проверяемости.

Социология должна быть ценностно-нейтральной наукой, а ее главная задача заключается в том, чтобы понимать смысл и значение человеческих действий и с учетом их раскрывать причинные законы развития общества.

Вебер стремился выработать адекватную ему методологию и логику формирования понятий, что нашло свое выражение в разработанном им методе идеальных типов. Согласно М. Веберу, идеальный тип есть продукт творческого воображения, который создается путем идеализации и мысленного синтеза наиболее значимых, с точки зрения ученого, аспектов изучаемого явления. Идеальный тип не является отражением действительности, скорее он противостоит ей как утопическая конструкция. Он давал возможность понять эмпирическую реальность путем соотнесения, сравнения ее с идеальным типом. М. Вебер выделял две разновидности идеальных типов: историческую, используемую для анализа уникальных исторических конфигураций (феодализм, христианство, конфуцианство и т.д.) и социологическую, куда он включал разработанные им типы социального действия.

Придерживаясь номиналистической точки зрения на общественную жизнь, он полагал, что все социальные явления в конечном счете складываются из различных сочетаний индивидуальных действий, и любая попытка рассматривать общие понятия, такие как государство, общественно-историческая формация и другие, в качестве реальных исторических сущностей является ошибочной. Поэтому понимание смысла и значения человеческих действий есть исходная предпосылка социологического исследования.

М. Вебер выделял четыре основных типа социальных действий:

1)     целерациональный, в котором имеют место соответствие целей и средств действия;

2)  ценностно-рациональный, в котором действие совершается ради какой-то ценности;

3)  аффективный, базирующийся на эмоциональных реакциях людей;

4)  традиционный, происходящий в соответствии с традициями и обычаями.

М. Вебер утверждал, что в процессе развития мировой цивилизации имеет место усиление рационалистических начал в жизни общества. Изучение рациональности как ведущей тенденции западноевропейского капитализма явилось главной темой его основной работы "Протестантская этика и дух капитализма". В этой работе он показал, что возникновение капитализма в Европе имело не только социально-исторические предпосылки, но и духовные истоки, среди которых важнейшая роль принадлежала протестантской религиозной этике, внушающей человеку ценности бережливого и рачительного труда.

Большой вклад внес М. Вебер в развитие политической социологии, выделив три типа господства: харизматический, основывающийся на аффективном действии и слепой вере в вождя; традиционный и бюрократический, которые соответствуют трем типам социального действия: аффективному, традиционному и целерациональному.

М. Вебер заложил основы современной теории социальной стратификации, которая является попыткой преодолеть ограниченность марксистской концепции экономической стратификации. Он полагал, что не только экономический фактор в виде собственности, но и политический фактор (власть) и статус (престиж) могут рассматриваться в качестве критериев социальной стратификации, вследствие чего она становится многомерной.




11. Теория рациональной бюрократии.

М. Вебер видел в процессе повсеместной, всеохватывающей рационализации судьбу не только европейской, но и мировой цивилизации. Продолжая логику своей концепции типов господства, в которой легальный тип господства основан исключительно на формальной рациональности, Вебер обратился к изучению общих принципов управления организациями.

Итогом его анализа стала теория рациональной бюрократии

«Идеальный тип» рациональной бюрократии, по Веберу, выглядит следующим образом.

Аппарат (штаб) управления состоит из отдельных чиновников, которые:

• лично свободны и подчиняются только служебному долгу;

• имеют устойчивую служебную иерархию (каждый подчиняется вышестоящему и несет ответственность как за свои действия, так и за действия своих подчиненных);

• имеют твердо определенную компетенцию, которая регламентируется системой предписаний;

• работают в силу контракта, следовательно, принципиально на основе свободного выбора;

• вознаграждаются постоянным денежным содержанием (окладом);

• рассматривают свою службу как единственную или главную профессию;

• предвидят свою карьеру: повышение происходит или в соответствии со старшинством по службе или в соответствии со способностями, независимо от суждения начальника;

• работают в полном отрыве от средств управления без присвоения служебных мест;

• подчиняются единой строгой служебной дисциплине и контролю;

• лояльны к своей организации.

Главное в этой схеме – идея достижения максимального упорядочивающего эффекта за счет предельной формализации и нормативного закрепления структуры и функций чиновников, а также четкой специализации персонала. Переход к специализированному труду делает его более продуктивным.

Идеальный бюрократ на своем рабочем месте – не человек, а скорее носитель определенных должностных обязанностей. Четкая регламентация делает поведение работников и всей организации предсказуемым.

Рационализм веберовской теории полностью соответствовал по духу господствовавшей в общественном сознании того времени концепции рационального «экономического человека». Эта концепция вытекает из уровня экономического и социального развития общества конца XIX – начала ХХ в. и характеризует роль и место человека-работника в крупном промышленном производстве как придатка машин и механизмов.


12. К. Маркс как родоначальник теории конфликтного развития общества.

Живя в столице процветающей колониальной державы, К. Маркс, с одной стороны, восхищался производительностью британских предприятий, с другой – был поражен разительными контрастами между кричащим богатством немногих и ужасающими условиями труда и жизни большинства населения.

Фундаментальное противоречие существующего общества он видел в том, что промышленные технологии способны обеспечить материальное изобилие, но экономическая и политическая системы сосредоточивают богатства в руках немногих. К. Маркса утверждал: такое общество исправить эволюционным путем невозможно, его надо уничтожить и заменить обществом, построенным более справедливо.

По мнению К. Маркса, большинство обществ развиваются постепенно, но иногда случаются стремительные, революционные перемены. Они могут быть вызваны техническим прогрессом, но главным образом – социальными конфликтами. Основной социальный конфликт, который, по К. Марксу, устранить невозможно, – это конфликт между трудом и капиталом. Отсюда – центральная задача марксистского учения: освободить труд от капитала.

Главным строителем нового общества должен выступить пролетариат как наиболее организованная, в силу самого характера и условий своего труда, часть эксплуатируемых классов. Для этого ему надо осознать свое угнетенное положение и сплотиться в борьбе против капитализма.

К. Маркс разработал универсальную схему анализа способа производства, призванную объяснить структуру общества и закономерности его эволюции.


13. Разделение труда в различных социологических теориях. Роль и значение разделения труда.

Дюркгейм был захвачен переменами, изменяющими общество на его глазах. Он пытался объяснить эти перемены в их связи с разделением труда как частью индустриализации. Дюркгейм утверждал, что разделение труда постепенно вытесняет религию как основу социальной взаимосвязи. По мере того как разделение труда усиливается, люди становятся все в большей степени зависимы друг от друга, поскольку каждый нуждается в товарах и услугах, производимых людьми других профессий.

Социологический аспект разделения труда заключается, с одной стороны, в профессиональной специализации общества в целом и выделении социальной жизни в особые виды деятельности и такие учреждения, как семья, предприятия, экономика, государство и др. С другой стороны, в механизме включения субъекта труда в совокупный общественный труд, в определении места и роли человека и его институтов в организации труда, возможностей проявления и развития знаний, способностей, интересов и потребностей субъектов, реализующих общественное разделение труда. Кроме того, социология анализирует подразделения в обществе (классы, слои), виды занятости по секторам экономики (промышленность, сельское хозяйство и т.д.), отношения, складывающиеся в результате концентрации особых видов занятости в различных регионах. Особенность социологического аспекта анализа разделения труда заключается в том, что в нём отражаются не только собственно социальные условия общественного развития, но также технические и экономические. Другими словами социологический подход к анализу разделения труда можно считать конституирующим, завершающим в пирамиде усилий по изучению общественного разделения труда. Наконец, значительное место отводится в социологическом анализе последствиям (результатам) разделения труда, в частности на этом основаны теории социальной стратификации.

по Э. Дрюкгейму : чем глубже разделение труда, тем более необходимы механизмы включения различных видов труда в общественный труд, тем они сложнее, тем более зависимыми друг от друга становятся субъекты общества


  С середины 19 в. для буржуазной общественной мысли характерна апология Разделение труда О. Конт, Г. Спенсер отмечали благотворное значение Разделение труда для общественного прогресса, а отрицательные последствия считали его необходимыми и естественными издержками либо относили их не к Разделение труда самому по себе, а к искажающим внешним влияниям (Э. Дюркгейм).

  В современной буржуазной социологии, с одной стороны, продолжается апология капиталистического Разделение труда, а с другой — критика его, подчёркивание того факта, что Разделение труда является одной из главных причин деперсонализации личности, превращения её в объект манипуляции промышленной системы капитализма, бюрократических организаций и государства, в безличный элемент «массового общества». Однако буржуазно-либеральные критики капиталистического Разделение труда (Э. Фромм, Д. Рисмен, У. Уайт, Ч. Р. Миллс, А. Тофлер, Ч. Рейх — США) выдвигают наивно-утопические рецепты устранения пороков капиталистической системы.

  Подлинно научную оценку Разделение труда дал марксизм-ленинизм. Он отмечает его историческую неизбежность и прогрессивность, указывает на противоречия антагонистического Разделение труда в эксплуататорском обществе и раскрывает единственно правильные пути их устранения. На ранней ступени развития общества существовало естественное Разделение труда — по полу и возрасту. С усложнением орудий производства, с расширением форм воздействия людей на природу их труд стал качественно дифференцироваться и определённые его виды обособляться друг от друга.


 
14. Структурный функционализм.
Структурный функционализм — методологический подход в социологии, состоящий в трактовке общества как социальной системы, имеющей свою структуру и механизмы взаимодействия структурных элементов, каждый из которых выполняет собственную функцию. Основоположниками структурного функционализма считаются известный американский социолог Толкотт Парсонс, который в своих исследованиях опирался на классические концепции Герберта Спенсера и Эмиля Дюркгейма. Базовой идеей структурного функционализма является идея «социального порядка», то есть имманентное стремление любой системы поддержать собственное равновесие, согласовать между собой различные её элементы, добиться согласия между ними.

Структурный функционализм основан на следующих фундаментальных идеях: 1) в любой социальной системе доминирует инструментальная, функциональная реальность – организационная цель; 2) общество имеет технико-экономическую структуру – профессиональную и стратификационную (при этом технология и экономика являются источниками социальной динамики, а культура – это консервативная сила, стабилизирующая общество); 3) глубина и степень влияния в обществе определяются положением в иерархии отношений на ролевой основе.

Центральные категории структурно-функционального анализа: структура (4.1), функция (совокупность ролей каждого элемента социальной структуры, придающих обществу функциональную целостность), социальная система (3.2), равновесие и социальное действие. По мнению Т. Парсонса, общество может существовать и самосохраняться только в равновесии. Нарушение равновесия означает дестабилизацию и гибель. Задача социологии – дать рекомендации по стабилизации общества. Факторами поддержания равновесия являются: 1) адаптация (ее обеспечивает экономика); 2) целеполагание (обеспечивается политикой); 3) интеграция (достигается правом и культурой); 4) поддержание устойчивости (обеспечивается семьей, школой, церковью и другими социальными институтами).


15. Социокультурная динамика П.А. Сорокина.

В 1920 г. выходит в свет основной труд русского этапа творчества П. Сорокина «Система социологииСоциология понимается как наука, изучающая «жизнь и деятельность людей, живущих в обществе себе подобных, и результаты такой совместной деятельности».

П. Сорокин различает теоретическую и практическую социологию. Теоретическая социология не ставит перед собой никаких конкретных задач – она лишь наблюдает, анализирует и выстраивает концептуальные модели. Практическая социология должна быть прикладной дисциплиной.

Сорокина теория социальной и культурной динамики. Истинным субъектом исторического развития в этой концепции выступает глобальная социетальная целостность – «социокультурная суперсистема». Поскольку, по мнению П. Сорокина, фундаментом всякой культуры служит именно ценность, каждая суперсистема имеет аксиологическое (т. е. ценностное) ядро.

Существуют три типа культурных суперсистем: чувственный, идеациональный и идеалистический (или интегральный). Базой этой классификации является общефилософское представление о двойственной природе человека. В ней сосуществуют противоположности: «материальное» и «идеальное», «возвышенное» и «земное» и т. п. Отсюда вывод – культура может склоняться к одному из противоположных измерений либо стремиться к их гармоничному сочетанию.

Если в обществе преобладают материальные и утилитарные ценности, то мы имеем дело с чувственным типом культуры. Принципиально иным является идеациональный тип культуры. Первичным в нем признается потусторонний мир, знание дается человеку свыше – в виде дарованного свыше откровения. Этические принципы рассматриваются как божественные заповеди, а нужды и блага земной жизни являются второстепенными. Интегральный тип культуры – «золотая середина». Он сочетает в себе как эмпирические, так и сверхэмпирические аспекты «истинной реальности – ценности».



По мысли П. Сорокина, культура не может развиваться на одном ценностном фундаменте долгое время, поэтому чувственная культура сменяла идеациальную, и наоборот. Макропроцесс культурной динамики развивается так же, как и другие социальные процессы, в режиме маятника.


16. Современный французский структурализм – П. Будерье.

Социология Пьера Бурдье носит глубоко критичный и рефлексивный характер. Его диа-лектичное и порой парадоксальное мышление направлено на критику не только соци-альной или политической реальности переживаемого периода, но и на саму социологию как инструмент познания социального мира. 
Обращая внимание социологов на необходимость применения социологического анализа к самой социологии как одной из областей социального универсума, подчиненной тем же законам, что и любая другая область, Бурдье отмечает, что деятельность социолога направляется не одними лишь целями познания, но и борьбой за собственное положение в научной среде. «Значительная часть социологических ортодоксальных работ, — пишет он, — обязана своим непосредственным социальным успехом тому факту, что они отвечали господствующему заказу, часто сводящемуся к заказу на инструменты рационализации управления и доминирования или к заказу на «научную» легитимацию спонтанной социологии господствующих.» [1]
Для Бурдье характерно глубокое пренебрежение междисциплинарным делением, на-кладывающим ограничения как на предмет исследования, так и на применяемые мето-ды. В его исследованиях сочетаются подходы и приемы из области антропологии, исто-рии, лингвистики, политических наук, философии, эстетики, которые он плодотворно применяет к изучению таких разнообразных социологических объектов как: крестьянст-во, искусство, безработица, система образования, право, наука, литература, брачно-родственные союзы, классы, религия, политика, спорт, язык, жилище, интеллектуалы и государственная «верхушка» и т. д.
Когда проводят границу между эмпирической социологией и теоретической, то обычно говорят, что эмпирическая социология изучает реальные факты и явления, интерпрети-руемые в рамках абстрактной модели, которая и является теоретической социологией.
Эмпирическая социология, базируясь на конкретных данных, a priori интегрирована в наблюдаемую ею социальную реальность, тогда как теоретическая социология в своих рассуждениях старается встать на некую объективную «сверхрефлексивную» позицию, расположенную как бы над обществом. Подобное деление на эмпирическую и теорети-ческую социологию абсолютно неприменимо к работам Бурдье. Отвергая «непрактиче-скую», невовлеченную в социальную жизнь стратегию теоретического исследования как «наблюдения за наблюдателем», автор выстраивает свои работы как человек, чьи инте-ресы инвестированы в действительность, которую он изучает. Поэтому главное для Бур-дье — зафиксировать результат, произведенный ситуацией наблюдения на само наблю-дение. Это означает решительный разрыв с традицией, утверждающей, что теоретику «нечего делать с социальной действительностью, кроме как объяснять ее» [2].
Отход от подобной «неинвестированной в социальную жизнь» стратегии исследования означает, во-первых, экспликацию того обстоятельства, что социолог не может занимать некую уникальную, выделенную позицию, с которой ему «видно все» и весь интерес ко-торой сводится только к социологическому объяснению; во-вторых, социолог должен перейти от внешнего (теоретического) и незаинтересованного понимания практики аген-тов к пониманию практическому и непосредственно заинтересованному.
«Социолог противостоит доксософу тем, что ставит под сомнение вещи, кажущиеся оче-видными... Это глубоко шокирует доксософов, которые видят политическую предвзя-тость в факте отказа от подчинения, глубоко политического, выражающегося в бессозна-тельном принятии общих мест в аристотелевском смысле слова; понятий или тезисов, которыми аргументируют, но о которых не спорят.» [3]
Логика исследований Бурдье в корне противоположна чистому теоретизированию: как «практический» социолог и социальный критик он ратует за практическую мысль в про-тивовес «чистой» мысли или «теоретической теории». Он неоднократно подчеркивает в своих книгах, что теоретические определения не имеют сами по себе никакой ценности, если их нельзя заставить работать в эмпирическом исследовании.
 Диалектика социального агента
Вводя агента в противоположность субъекту и индивиду, Бурдье стремится отмежевать-ся-от структуралистского и феноменологического подходов к изучению социальной ре-альности. Он подчеркивает, что понятие «субъект» используется в широко распростра-ненных представлениях о «моделях», «структурах», «правилах», когда исследователь как бы встает на объективистскую точку зрения, видя в субъекте марионетку, которой управляет структура, и лишает его собственной активности. В этом случае субъект рас-сматривается как тот, кто реализует сознательную целенаправленную практику, подчи-няясь определенному правилу. Агенты же у Бурдье «не являются автоматами, отлажен-ными как часы в соответствии с законами механики, которые им неведомы» [4]. Агенты осуществляют стратегии — своеобразные системы практики, движимые целью, но не направляемые сознательно этой целью. Бурдье предлагает в качестве основы для объ-яснения практики агентов не теоретическую концепцию, построенную для того, чтобы представить эту практику «разумной» или, того хуже, «рациональной», а описывает саму логику практики через такие ее феномены, как практическое чувство, габитус, стратегии поведения.
Одним из базовых понятий социологической концепции Пьера Бурдье является понятие габитуса, позволяющее ему преодолеть ограниченность и поверхностность структурного подхода и излишний психологизм феноменологического. Габитус — это система диспозиций, порождающая и структурирующая практику агента и его представления. Он позволяет агенту спонтанно ориентироваться в социальном пространстве и реагировать более или менее адекватно на события и ситуации. За этим стоит огромная работа по образованию и воспитанию в процессе социализации индивида, по усвоению им не только эксплицитных, но и имплицитных принципов поведения в определенных жизненных ситуациях. Интериоризация такого жизненного опыта, зачастую оставаясь неосознаваемой, приводит к формированию готовности и склонности агента реагировать, говорить, ощущать, думать определенным — тем, а не другим — способом. Габитус, таким образом, «есть продукт характерологических структур определенного класса условий существования, т. е.: экономической и социальной необходимости и семейных связей или, точнее, чисто семейных проявлений этой внешней необходимости (в форме разделения труда между полами, окружающих предметов, типа потребления, отношений между родителями, запретов, забот, моральных уроков, конфликтов, вкуса и т. п.)» [5].
Габитус, по Бурдье, есть в одно и то же время порождающий принцип, в соответствии с которым объективно классифицируется практика, и принцип классификации практик в представлениях агентов. Отношения между этими двумя процессами определяют тип габитуса: способность продуцировать определенный вид практики, классифицировать окружающие предметы и факты, оценивать различные практики и их продукты. (то, что обычно называют вкусом), что также находит выражение в пространстве стилей жизни агентов.
Связь, устанавливающаяся в реальности между определенным набором экономических и социальных условий (объем и структура капиталов, имеющихся в наличии у агента) и характеристиками занимаемой агентом позиции (соответствующим пространством сти-лей жизни), кристаллизуется в особый тип габитуса и позволяет сделать осмысленными как сами практики, так и суждения о них.
Двойственная природа социального пространства и социальных позиций
Главную задачу социологии Бурдье видит в выявлении наиболее глубоко скрытых структур различных социальных сред, которые составляют социальный универсум, а также механизмов, служащих его воспроизводству и изменению. Особенность этого универсума заключается в том, что оформляющие его структуры «ведут двойную жизнь». Они существуют в двух ипостасях: во-первых, как «реальность первого порядка», данная через распределение материальных ресурсов и средств присвоения престижных в социальном плане благ и ценностей («виды капитала» по Бурдье); во-вторых, как «реальность второго порядка», существующая в представлениях, в схемах мышления и поведения, т. е. как символическая матрица практической деятельности, поведения, мышления, эмоциональных оценок и суждений социальных агентов.
Говоря о позиции агентов в пространстве, Пьер Бурдье подчеркивает тот аспект, что со-циальное и физическое пространства невозможно рассматривать в «чистом виде»: толь-ко как социальное или только как физическое: «...Социальное деление, объективиро-ванное в физическом пространстве, функционирует одновременно как принцип видения и деления, как категория восприятия и оценивания, короче, как ментальная структура.» [7]. Социальное пространство поэтому не есть некая «теоретически оформленная пустота», в которой обозначены координаты агентов, но воплотившаяся физически социальная классификация: агенты «занимают» определенное пространство, а дистанция между их позициями — это тоже не только социальное, но и физическое пространство.
Для того, чтобы понять, что же находится «между» агентами, занимающими различные позиции в социальном пространстве, нужно «отойти» от привычного рассмотрения «со-циального субъекта» и обратиться к тому, что делает позицию в пространстве не завися-щей от конкретного индивида. Здесь следует еще раз подчеркнуть употребление Бурдье понятия «агент», отражающего в первую очередь такое качества индивида, как актив-ность и способность действовать, быть носителем практик определенного сорта и осу-ществлять стратегии, направленные на сохранение или изменение своей позиции в со-циальном пространстве.
Следовательно, можно сказать, с одной стороны, что совокупность позиций в социаль-ном пространстве (точнее, в каждом конкретном поле) конституируется практиками, а с другой стороны, — что практики есть то, что «находится» между агентами. Пространство практик, таким образом, так же объективно, как и пространство агентов. Социальное пространство как бы воссоединяет оба эти пространства — агентов и практик — при по-стоянном и активном их взаимодействии.
Таким образом, общество как «реальность первого порядка» рассматривается в аспекте социальной физики как внешняя объективная структура, узлы и сочленения которой мо-гут наблюдаться, измеряться, «картографироваться». Субъективная же точка зрения на общество как на «реальность второго порядка» предполагает, что социальный мир является «контингентным и протяженным во времени осуществлением деятельности уполномоченных социальных агентов, которые непрерывно конструируют социальный мир через практическую организацию повседневной жизни» [8].
Говоря о социальном пространстве как «пространстве второго порядка», Бурдье подчеркивает, что оно есть не только «реализация социального деления», понимаемого как совокупность позиций, но и пространство «видения этого деления»: vision и division, а также не только занятие определенной позиции в пространстве (поле) — position, но и выработка определенной (политической) позиции — prise de position. 
Противопоставление объективизма и субъективизма, механицизма и целеполагания, структурной необходимости и индивидуальных действий является, согласно Бурдье, ложным, поскольку эти пары терминов не столько противостоят, сколько дополняют друг друга в социальной практике. Преодолевая эту ложную антиномию, Бурдье предлагает для анализа социальной реальности социальную праксеологию, которая объединяет структурный и конструктивистский (феноменологический) подходы. Так, с одной стороны, он дистанцируется от обыденных представлений с целью построить объективные структуры (пространство позиций) и установить распределение различных видов капитала, через которое конституируется внешняя необходимость, влияющая на взаимодействия и на представления агентов, занимающих данные позиции. С другой стороны — он вводит непосредственный опыт агентов с целью выявить категории перцепции и оценивания (диспозиции), которые «изнутри» структурируют поведение агента и его представления о занимаемой им позиции.
Конституирование социальных полей и их основные свойства
Социальное пространство включает в себя несколько полей, и агент может занимать по-зиции одновременно в нескольких из них (эти позиции находятся в отношении гомоло-гии друг с другом). Поле, по Бурдье, — это специфическая система объективных связей между различными позициями, находящимися в альянсе или в конфликте, в конкурен-ции или в кооперации, определяемыми социально и в большой степени не зависящими от физического существования индивидов, которые эти позиции занимают.
При синхроннм рассмотрении поля представляют собой структурированные пространст-ва позиций, которые и определяют основные свойства полей. Анализируя такие различ-ные поля, как например, поле политики, поле экономики, поле религии, Пьер Бурдье обнаруживает инвариантные закономерности их конституирования и функционирова-ния: автономизация, определение «ставок» игры и специфических интересов, которые несводимы к «ставкам» и интересам, свойственным другим полям, борьба за установление внутреннего деления поля на классы позиций (доминирующие и доминируемые) и социальные представления о легитимности именно этого деления и т. п. Каждая категория интересов содержит в себе индифферентность к другим интересам, к другим инвестициям капитала, которые будут оцениваться в другом поле как лишенные смысла. Для того, чтобы поле функционировало, необходимо, чтобы ставки в игре и сами люди были готовы играть в эту игру, имели бы габитус, включающий знание и признание законов, присущих игре.
Структура поля есть состояние соотношения сил между агентами или институциями, во-влеченными в борьбу, где распределение специфического капитала, накопленного в те-чение предшествующей борьбы, управляет будущими стратегиями. Эта структура, кото-рая представлена, в принципе, стратегиями, направленными на ее трансформацию, сама поставлена на карту: поле есть место борьбы, имеющее ставкой монополию легитимного насилия, которая характеризует рассматриваемое поле, т. е. в итоге сохранение или изменение распределения специфического капитала.
Пьер Бурдье дает ответ на часто встречающийся вопрос о связи и отличии «поля» и «ап-парата» в смысле Альтюссера или «системы» у Лумана. Подчеркивая существенность отличия «поля» от «аппарата», автор настаивает на двух аспектах: историзм и борьба. «Я настроен очень против аппарата, который для меня является троянским конем худшего функционализма: аппарат — это адская машина, запрограммированная на достижение определенных целей. Система образования, государство, церковь, полити-ческие партии, профсоюзы — это, не аппараты, а поля. В поле агенты и институции борются в соответствии с закономерностями и правилами, сформулированными в этом пространстве игры (и, в некоторых ситуациях, борются за сами эти правила) с различной силой и поэтому различна вероятность успеха, чтобы овладеть специфическими выгодами, являющимися целями в данной игре. Доминирующие в данном поле находятся в позиции, когда они могут заставить его функционировать в свою пользу, но должны всегда рассчитывать на сопротивление, встречные требования, претензии, «политические» или нет, тех, кто находится в подчиненной позиции.» [10].

«Прежде всего социология представляет собой социальную топологию. Так, можно изобразить социальный мир в форме многомерного пространства, построенного по принципам дифференциации и распределения...»


«Агенты и группы агентов, таким образом, определяются по их относительный позиция.» в этом пространстве.»
Говоря о позиции агентов в пространстве, Пьер Бурдье подчеркивает тот аспект, что социальное и физическое пространства невозможно рассматривать в «чистом виде»: только как социальное или только как физическое: «...Социальное деление, объективи-рованное в физическом пространстве, функционирует одновременно как принцип ви-дения и деления, как категория восприятия и оценивания, короче, как ментальная структура.». Социальное просгранс/во поэтому не есть некая «теоретически оформлен-ная пустота», в которой обозначены координаты агентов, но воплотившаяся физически социальная классификация: агенты «занимают» определенное пространство, а дистанция между их позициями — это тоже не только социальное, но и физическое пространство.
Согласно теории П. Бурдье, взаимоотношение между физическим и социальным пространством
можно описать следующим образом:
^•Физическое пространство есть социальная конструкция и проекция социального пространства,
социальная структура в объективированном состоянии
^•Социальное пространство - не физическое пространство, но оно стремится реа-лизоваться в нем более или менее точно
Следовательно, можно сказать, с одной стороны, что совокупность позиций в со-циальном пространстве (точнее, в каждом конкретном поле) конституируется практиками, а с другой стороны, — что практики есть то. что «находится» между агента-ми.
Социальное пространство включает в себя несколько полей, и агент может зани-мать позиции одновременно в нескольких из них (эти позиции находятся в отношении гомологии друг с другом). Поле— это специфическая система объективных связей ме-жду различными позициями, находящимися в альянсе или в конфликте, в конкуренции или в кооперации, определяемыми социально и в большой степени не зависящими от физического существования индивидов, которые эти позиции занимают.
Анализируя такие различные поля, как например, поле политики, поле экономи-ки, поле религии. Пьер Бурдьс обнаруживает инвариантные закономергости их консти-туирования и функционирования: автономизация, определение «ставок» игры и спе-цифических интересов, которые несводимы к «ставкам» и интересам, свойственным другим полям, борьба за усыновление внутреннего деления поля на классы позиций (доминирующие и доминируемые) и социальные представления о легитимности именно этого деления и т. п. Каждая категория интересов содержит в себе индифферентность к другим интересам, к другим инвестициям капитала, которые будут оцениваться в другом поле как лишенные смысла. Для того, чтобы поле функционировало, необходимо, чтобы ставки в игре и сами люди были готовы играть в тгу игру, имели бы габитус, включающий знание и признание законов, присущих иг-ре.Поле есть место борьбы, имеющее ставкой монополию легитимного насилия, которая характеризует рассматриваемое поле, т. е. в итоге сохранение или изменение распределения специфического капитала.


17. Этнометодология и феноменология.

"этнометодология" - научные представления и шаманские верования, свойственные "примитивным" обществам. Этнометодология изучает современность, современные верования и представления на уровне здравого смысла.

Предметом этнометодологии становятся методы интерпретации своих и чужих действий, присущие представителям разных социальных групп, страт, общностей, организаций.




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет