В сравнительное правоведение в сфере частного права


§ 19. Право Соединенных Штатов Америки



бет18/23
Дата22.07.2016
өлшемі2.94 Mb.
#215782
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23

§ 19. Право Соединенных Штатов Америки


Литература

ABRAHAM, The Judicial Process (4th ed., 1980).

COING, "Neue Strцmungen in der nord amerikanischen Recbtsphilo Sophie", ARSP 38 (1949) 536.

FARNS WORTH, An Introduction to the Legal System of the United States

(1963).

FIKENTSCHER, Methoden des Rchts ПП (1975).



FRIEDMAN, A History of American Law (1973).

FULDA, Einfьhrung in das Recht der USA (1966).

GDLMORE, The Ages of American Law (1977),

OOWER/PRICE, The Profession and Practice of the Law in England and America, 20 Mod.L.Rev. 317 (1957).

GRISWOLD, Law and Lawyers in the United States, The Common Law Under Stress (1964).

HAY, An Introduction to United States Law (1976).

HONNOLD (ed.)., The Life of the Law, Readings on the Growth, of Г,egal Institutions (1964).

HURST, The Growth of American Law (1950).

JESCHECK, Bedingungen und Methoden des Rechtsunterrichts in den Vereinigten Staaten (1970).

KAHN-FREUN, English Law and American Law - - Some Comparative Reflections, in: Essays in Jurisprudence m Honor of Roscoe Pound (1962) 362.

KARLEN, Appelate Courts in the United States and England (1963).


  • Judicial Administration — The American Experience (1970).

KJMBALL, Historical Introduction to the Legal System, Cases and Materials (1961).

MERRYMAN, Judicial Responsibility in the United States, Rabcls Z. 41 (1977) 332.

PARKER, Das Privatreicht der Verenigtcn Staaten von Amerika (I960).

POUND, The Formative Era of American Law (1938).

— The Development of American Law and Its Deviation from English Law, 67 LQ Rev. 49 (1951).

RABEL, Deutsches und amerikanisches Recht, Rabeis Z. 16 (1951) 340.

RHEINSNEIN, Die Rechtshonoratioren und ihr EinfluЯ auf Charakter und Funktion der Rechtsordnungen, Rabeis Z. 34 (1970) 1.

RUESCHEMEYER, Juristen in Deutschland und in den U.S.A., Eine vergleichende Untersuchung von Anwaltschaft und Gesellschaft (1976).

RUMBLE, American Legal Realism (1968).

SCHLESENGER, Die Rolle des Supreme Court im Privat- und Prozessrecht der Vereinigten Staaten (1965).

SHARTEL, Our Legal System and How It Operates (1951).

STEIN, The Attraction of the Civil Law in Post-Revolutionary America*, 52 Va.L.Rev. 403 (1966).

WEISS, Die Theorie der richterlichen Entscheidungstдtigkeit in den Vereinigten Staaten von Amerika (1971).

WENGLER, Die Anpassung des englischen Rechts durch die Judikatur in den Vereinigten Staaten, in: Festschrift Rabel I (1954) 39.

YNTEMA, American Legal Realism in Retrospect, 14 Vand.L. Rev. 317 (1960).

I

Право США занимает особенно важное место в англоамериканской правовой семье и потому заслуживает самого тщательного рассмотрения, какое только возможно в рамках подобного рода работ.



И не только потому, что по своему экономическому и военному потенциалу, равно как и по политическому влиянию, США принадлежат к одной из самых могущественных держав мира. За 200 лет независимого развития американское право приобрело столь много своеобразия, что стало значительно отличаться от английского образца. В отличие от Англии, США имеют собственную писаную конституцию, которая определяет государственное устройство страны в качестве федеративного государства и содержит перечень основных прав и свобод граждан, соблюдать которые обязаны законодатель, суды и исполнительная власть. Кроме того, особый характер политических идеалов основателей американских штатов, расовое, религиозное и культурное многообразие, огромная территория и прежде всего поразительно динамичное социальное и экономическое развитие во многом способствовали тому, что изучение методов и решений, разработанных американским правом, привлекает значительно больший интерес для юриста континентальной Европы, чем изучение английского права, которое часто все еще продолжает заботливо пестовать собственные традиции.

Заселение Североамериканского континента началось в первой половине XVII века. Первоначально в Виргинии, а затем и в других регионах восточного побережья появились небольшие колонии. Они не имели сколько-нибудь постоянного общения между собой и не были прочно связаны с Англией. В те далекие времена первые поселенцы в основ-

ном боролись с природой и индейцами за выживание. И потому в юристах тогда не было особой нужды. Кроме того, в большинстве колоний, как, например, в Массачусетсе и Пенсильвании, руководство было в руках религиозной общины и все споры решались духовенством на основе Библии, а не юристами на основе общего права. С начала XVIII века положение начинает меняться. Усиливаются торговые связи между колониями и с заграницей, особенно с Англией, и теократическая верхушка утрачивает свою руководящую роль. Постепенно складывается юридическое сословие. К нему принадлежат в большинстве своем юристы, получившие образование в лондонских школах-гильдиях еще до переселения в США. Все более получают распространение труды английских правоведов, особенно «Комментарии к английским законам» Блэкстона. Эта книга разошлась в колониях почти так же быстро и в гораздо более густонаселенной метрополии. В середине XVIII века зарождается американское движение за независимость как ответная реакция на колониальную экспансию Англии. В числе лидеров движения находятся и юристы. Среди 56 подписавших Декларацию о независимости 1776 года было не менее 26 юристов. Вплоть до окончания в 1781 году войны с Англией представители ставших независимыми штатов выступали за создание более тесного политического союза.

Но лишь в 1787 году участникам Филадельфийского конституционного конгресса, среди которых вновь было более половины юристов, удалось разработать федеральную конституцию. В 1789 году ее приняли 13 штатов. С рядом поправок она действует и сегодня. Феномен американской конституции поражает. Территория США простирается по всему Североамериканскому континенту. Аграрная страна, лежащая на задворках тогдашнего мира, превратилась в крупнейшую индустриальную державу планеты, пройдя через гражданскую и две мировые войны. Но конституция Соединенных Штатов осталась практически неизменной.

Еще до завоевания независимости среди американских поселенцев укрепилось мнение, что в каждой из колоний в принципе должны действовать английское общее право и специально издаваемые для них английские законы. Было признано также, что общее право не будет применяться, если будет противоречить местным условиям данной колонии.

Опираясь на эти принципы, американские суды уже в колониальный период, но особенно в течение XIX века, во многом модернизировали английское общее право.

Так, например, в Англии существовало правило, согласно которому собственник земельного участка отвечал за ущерб, нанесенный его скотом земельному участку соседа, даже если это произошло не по его вине. Такое правило было вполне уместно для густонаселенных территорий, поскольку благодаря ему от хозяев скота можно было потребовать содержать свой скот за забором и таким способом избегать нанесения ущерба соседям. Другое дело Америка с ее огромными незаселенными пространствами, которые могли быть пригодны лишь для пастбищ. Поэтому здесь получил развитие другой принцип. Не хозяин скота, а владелец зданий, лесов или сельскохозяйственных культур должен защищать свою собственность заборами от скота соседа.

Водное право английского общего права также не годилось для засушливых территорий американского запада. Там из-за острой нехватки воды ею должны были распоряжаться не только владельцы прибрежных участков, но и другие землевладельцы, чтобы орошать свои участки. Столь же неподходящим оказалось и горное регулирование по английскому праву. В ситуации, когда «золотая лихорадка» в мгновение превращает дотоле пустынные местности в людское море из десятков тысяч искателей драгоценного металла, нужны совсем другие регулирующие нормы для разграничения прав горнодрбытчиков, чем действовавшие в то время в Англии. Эти и другие примеры из истории американского права наглядно показывают, сколь сильно содержание права зависит от существующих климатических, географических, экономических и социальных условий и как эти условия могут менять содержание права. (Подробнее об адаптации английского права американскими судами к местным условиям см. Wenger, aaO; Kimball, aaO, р. 205 ff., 267 ff.)

Законодательство отдельных штатов также вносило существенные изменения в нормативное содержание общего права. Многие американские поселенцы часто покидали свою европейскую родину, поскольку там правящие классы ущемляли их политические, религиозные и экономические права. Поэтому уже в начале XIX века политические взгляды членов парламентов штатов оказались подверженными сильному влиянию идеи построения эгалитарного и демократи-

ческого общества в ее наиболее радикальном выражении. С особой силой это проявилось в период президентства Эндрю Джексона (1829-1837), когда в ряде штатов были приняты законы, «очистившие» английское земельное, семейное и наследственное право от феодальных пережитков.

Были упрощены также судебные процедуры, отменена сословная монополия. Кроме того, должники из беднейших слоев переселенцев, особенно работающих по найму, получили дополнительные средства юридической защиты от притязаний кредиторов, а преобразования в уголовном праве сделали его более гуманным. Этот процесс затронул также и судопроизводство. В то время адвокаты и судьи, как лица, обязанные иметь специальное образование и обладать специальными знаниями, пользовались привилегиями, закрепленными за ними еще в средневековье. Поэтому многие штаты приняли правовые акты, в соответствии с которыми любому гражданину, не совершившему уголовных преступлений, разрешалось получить профессию юриста. Акты такого рода действовали в Массачусетсе до 1935 года, а в Индиане — до 1933 года. Следствием этого стала, по словам Роско Паунда, «депрофессионализация» практики правоприменения. В результате поведение американских юристов в суде и их профессиональный уровень кажутся иностранному наблюдателю и сегодня во многах отношениях далекими от предъявляемых требований с точки зрения как формы, так и содержания.

Считалось противоречащим принципам демократии, когда судья назначался исполнительной властью и оставался на своем посту длительный срок или даже пожизненно. Поэтому в абсолютном большинстве штатов были приняты законы о выборах судей парламентами или с обязательным их переизбранием по истечении относительно короткого срока пребывания в должности. Еще и сегодня в абсолютном большинстве штатов судей выбирает население прямым голосованием. При этом, однако, принадлежность кандидатов к Демократической или Республиканской партии открыто декларируется в избирательных бюллетенях и они получают поддержку от своих партийных организаций в предвыборной борьбе. Небольшое число штатов сохранили у себя систему назначения судей исполнительной властью (губернатором штата).

Федеральных судей назначает президент. Однако при этой системе часто требуется согласие законодательной власти. Но даже это не препятствует тому, что выбор судей на удив-

ление часто определяется не только уровнем их квалификации, но и партийной принадлежностью, протекцией по служебной линии и закулисными политическими сделками. В частности, это касается судей, служащих в судах низших инстанций штатов. Однако и президент назначает, как правило, федеральных судей из среды членов своей партии. (Подробнее см. Kayser. Die Auswahl der Richter in der englischen u. americanischen Rechtspraxis, 1969, Abraham, aaO, p. 23 ff.; Honnold, aaO, p. 195 ff.)

Профессиональные организации американских юристов (Bar associations) не без успеха долгие годы боролись за то, чтобы при выборе судей в большей степени учитывалась их квалификация. Они во многом способствовали отмене системы выборов судей в ряде штатов и замене ее системой их назначения губернатором штата из числа кандидатов (по три на каждое вакантное место), предлагаемых независимой комиссией, которая отбирает их по принципу профессионального соответствия.

После истечения срока своих полномочий судья, назначенный таким способом, должен быть избран населением, если хочет продолжать службу. Но если ему не противостоят другие кандидаты, то он может рассчитывать на простое утверждение его в должности. Даже в тех случаях, когда судьи назначаются главами исполнительной власти, ассоциации юристов стремятся оказывать влияние на их выбор.

Так, список кандидатов в федеральные судьи представляется обычно на рассмотрение специальному комитету американской ассоциации адвокатов.

Если комитет находит некоторые кандидатуры после тщательного их изучения не подходящими для этой должности, то президент решается на их назначение лишь в исключительных случаях из-за опасения неблагоприятной реакции общественного мнения.

Наибольшие споры в области правовой политики в XIX веке вызывал вопрос о необходимости всеобъемлющей кодификации американского варианта общего права. Иеремия Бентам в 1811 году написал письмо президенту Мэдисону, в котором красноречиво изложил преимущества такого шага и выразил желание взять на себя разработку кодекса. Он получил вежливый, но твердый отказ. Тем не менее влияние идей Бентама и его последователей было столь сильным, пример французского ГК столь впечатляющим, а недовольст-

во запутанностью общего права столь широким, что кодифи кация нашла горячих сторонников сначала в штате Массачу сете, а затем также и в Нью-Йорке в лице адвоката Дэвидг Дадли Филда. Оттуда дискуссия перекинулась в другие штате и вскоре стала всеобщей. Во многом она напоминала enof между Савиньи и Тибо.

Вскоре Филд разработал проект гражданско-процессуального кодекса, наиболее важной особенностью которого стало устранение традиционной разницы между исками по общему праву и по праву справедливости, что значительно упрощало судебные процедуры. Кодекс был принят в Нью-Йорке в 1848 году и стал в последующие годы образцом для соответствующих правовых актов во многих других штатах. Гораздо меньший успех сопутствовал проекту ГК, также разработанному в основном Филдом. В 1865 году, когда он предложил его вниманию общественности, идеи кодификации уже утратили свою привлекательность. К этому моменту широкое распространение получили основополагающие комментарии и статьи Кента и Стори, благодаря которым американское право стало более упорядоченным и систематизированным. Однако основными противниками идеи кодификации были профессиональные юристы, которые с середины столетия стали частью буржуазного истэблишмента восточного побережья, приобрели большое влияние и совершенно не были заинтересованы в том, чтобы из-за кодекса, предложенного Филдом, привычная им техника отправления правосудия потеряла свою значимость.

По-другому складывалась ситуация в большинстве штатов американского запада, где царила простота нравов «пограничного общества». Здесь заинтересованность юристов в сохранении укоренившихся профессиональных традиций играла незначительную роль. Гораздо больше доверия было к кодексу, ценность которого заключалась в систематизации правового материала на принципах здравого смысла, что делало его понятным обывателю.

Поэтому в Северной и Южной Дакоте, Айдахо и Монтане, равно как и в Калифорнии, кодекс Филда вступил в силу уже в конце прошлого столетия. Он действует там и поныне, но со значительными поправками. Правда, справедливости ради следует заметить, что его роль для судебной практики совсем иная, нежели та, которую играют соответствующие кодексы в странах гражданского права.

В течение ХЕХ века постоянно росли противоречия между торгово-промышленным, склонным к протекционизму в таможенных вопросах, Севером и плантаторской аристократией аграрного Юга. Эти противоречия наиболее остро проявились в вопросе об отмене рабства. В 1857 году Верховный суд в печально знаменитом деле Дред Скотт против Сэнфор-да постановил, что чернокожего раба нельзя рассматривать в качестве гражданина США, даже если он временно проживает на территории, где рабство запрещено.

Это решение вызвало бурю возмущения в северных штатах. В 1860 году президентом США избирается Авраам Линкольн, кандидат от Республиканской партии, созданной всего за несколько лет до этого события. Южные штаты выходят из федерации, и гражданская война становится неизбежной. Победа северян спасла подорванное было единство федерации, что привело к укреплению центральной власти, главным образом благодаря наделению президента чрезвычайными полномочиями. А это, в свою очередь, сделало возможным отмену рабства.

II

После окончания гражданской войны в США начался период бурного экономического роста. Освоение дальнего запада путем прокладки железных дорог, создания новых отраслей промышленности, активная разработка недр — все это в течение буквально нескольких десятилетий привело к гигантскому скачку в хозяйственном развитии страны. Это продиктовало необходимость создавать новые формы правового регулирования в области предпринимательства, страхования, транспорта, кредитов, банковского и биржевого дела.



Эти правовые формы являлись естественным отражением господствовавших в то время представлений о том, как должны регулироваться экономические и общественные отношения.

Наиболее ярко они были выражены в трудах английского философа Герберта Спенсера, особенно в его «Социальной статике» (1850). В этой работе утверждалось, что прогресса цивилизации и благосостояния можно достичь, лишь предоставив широкое поле деятельности для свободного предпринимательства, коммерческого риска и индивидуальной ответ-

ственности. Вмешательство же государства в экономику для защиты более слабых конкурентов рассматривалось как зло: это была жертва, на которую обязан был пойти индивид во имя всеобщего прогресса и экономического процветания. И не только содержание права, но и формы, в которые оно облекалось, и методы его применения — все должно учитывать потребности предпринимателей: финансисты, промышленники и инвесторы заинтересованы в предсказуемости и надежности судебных решений. В конце прошлого века в США начался процесс, подобный тому, который происходил в Германии при сходных экономических и социально-политических условиях в период расцвета юриспруденции понятий: право принимало все более устоявшиеся формы; судьи видели свою задачу прежде всего в том, чтобы создать постоянно действующий правовой механизм, с помощью которого можно было бы регулировать существующее положение вещей так же, как и с помощью норм закона.

Поэтому они стремились классифицировать правовые последствия, привязывая их к нормам, сложившимся в результате прецедентов. При этом судьи тешили себя иллюзией, что таким образом они смогут оградить себя от политических и социальных конфликтов времени и станут проводниками вечных идей справедливости.

Мощный экономический подъем после гражданской войны и развитие новых, комплексных областей права привели к важным изменениям в американском юридическом образовании. До этого молодые люди обычно получали необходимые знания в английских школах-гильдиях или в качестве учеников американских адвокатов, благодаря которым они постигали премудрости ведения процесса и оформления документов, перенимали таинства ремесла своих патронов и в лучшем случае читали также комментарии Блэкстона или Кента. Уже в конце XVIII века в США появились университеты, в которых читался курс права. В то же время под влиянием Стори, который с 1829 года был одновременно профессором школы права Гарвардского университета и судьей Верховного суда, довольно рано сложилось убеждение, что юридическое образование — необходимая ступень для подготовки к профессии адвоката, в то время как в Англии — это один из аспектов общего высшего образования. Разумеется, 12 месяцев было недостаточно для получения полноценного юридического образования. Кроме того, не требовалось пред-

варительной подготовки для допуска к учебе, как правило, не было и экзаменов. Но после 1870 года произошли коренные изменения в этой сфере.

Их зачинателем была школа права Гарвардского университета под руководством декана Лэнгделла. Благодаря его усилиям продолжительность обучения достигла трех лет, для более строгого контроля за качеством знаний обучающихся были введены экзамены, а в дальнейшем предварительным условием для поступления в школу стало получение абитуриентом образования в колледже. Лэнгделл стал также изобретателем так называемого «прецедентного метода» (case method) обучения, который в различных вариациях до сих пор является основным в юридическом образовании США. Суть этого метода заключается в том, что студенту приводятся правовые нормы по уже решенным делам из судебной практики. Затем эти нормы объясняются ему на примере этих дел, но во взаимосвязи с другими нормами. После этого следует их критическое обсуждение только в рамках упомянутых дел. Под влиянием Ассоциации американских юристов, которая была заинтересована в улучшении качества юридического образования по престижным соображениям, взыскательная модель обучения Гарвардской школы права была постепенно распространена на другие университеты. Прохождение «ученической практики» в адвокатских конторах постепенно прекратилось, и ныне монопольное положение школ права в области юридического образования США — не в пример Англии — неоспоримо.

С расцветом школ права в США появляется группа юристов, значение которой для права США в течение XX века постоянно росло. Это — профессора. Их влияние объясняется коренными изменениями в стиле юридического мышления, что, в свою очередь, было тесно связано с пересмотром американским обществом собственных социальных и этических принципов. Наиболее отчетливо это проявилось в постепенном отходе от крайне индивидуалистических идей «социального дарвинизма» периода раннего экономического роста, когда государство в начале XX века стало подчинять своему контролю экономическую жизнь и по возможности ограничивать свободу предпринимательства в тех случаях, если это могло привести к отрицательным социальным последствиям для отдельного индивида. Уже на рубеже прошлого и нынешнего веков конгресс выступил против особенно явных зло-

употреблении свободой договоров, установив, например] контроль над железнодорожными компаниями и создав с этой целью в 1887 году Комиссию по междуштатной торговле — первый в истории США федеральный орган по государ ственному контролю за экономикой. В 1890 году вступил i силу закон Шермана, а в 1914 году — закон Клейтона.. № толкование судами позволяло наделять федеральные влаега широкими полномочиями для пресечения ограничительно! практики в торговле. Электро-, водо- и газоснабжение, средства массовой информации, радио, грузовой, морской и воздушный транспорт — все эти отрасли, которые и поныне находятся в США, в противоположность Европе, в частных руках, были постепенно поставлены под контроль государства. Причем роль государства отныне не ограничивалась лишь тем, чтобы препятствовать злоупотреблениям. Оно должно было заботиться об интересах потребителя с точки зрения оказания ему услуг по разумным ценам.

Был принят также ряд законов по защите интересов трудящихся, благодаря которым на уровне отдельных штатов или федерации было введено социальное страхование, установлен минимальный уровень заработной платы, ограничен детский труд, существенно ограничена продолжительность рабочего дня. Тем самым Соединенные Штаты, в сущности, повторили путь социального развития, пройденный несколько десятилетий ранее бисмарковской Германией с ее патриархально-патерналистским социальным законодательством.

Американские предприниматели решительно выступили против всех этих государственных мер в области экономической и социальной политики. Вплоть до 1930-х годов они могли рассчитывать в большинстве случаев на поддержку юридического сословия. Так, в 1925 году Верховный суд признал неконституционным закон, который запрещал пекарням увеличивать рабочий день сверх 10 часов и рабочую неделю сверх 60 часов. По мнению большинства федеральных судей, закон «противоправно» ограничивал свободу предпринимателей и рабочих заключать трудовые соглашения, то есть нарушал четырнадцатую поправку к конституции.

Противоположную точку зрения высказал тогда судья Холмс в своем «особом мнении». Он кратко сформулировал основную мысль своего энергичного протеста: «Четырнадцатая поправка не вводит «Социальную статику» Герберта

Спенсера» (Lochner v. State of New York, 198, US, 45, 1905). Еще в 1918 году Верховный суд признал недействительным федеральный закон, который запрещал при определенных условиях транспортировку товаров, изготовленных детьми младше 14 лет (см. Hammer v. Dagenhart, 247, US, 251, 1918).

Даже первые законы в рамках «нового курса» Ф. Рузвельта, направленного на вывод страны из «великой депрессии» 1930 года, Верховный суд блокировал незначительным большинством, так как судьи усомнились в их конституционности. При этом, однако, суд вышел за рамки своей компетенции. И лишь после своего избрания президентом на второй срок подавляющим большинством осенью 1936 года, что с очевидностью свидетельствовало об одобрении страной президентской законодательной программы, Рузвельт внес в конгресс проект закона, наделявшего его правом назначать дополнительно нового федерального судью, если один из назначенных пожизненно федеральных судей достиг 70 лет и не уходит на пенсию. В fo время из девяти федеральных судей шестеро были старше 70 лет.

В защиту этого плана «уплотнения суда» Рузвельт выступил публично с пламенной речью: «Как нация, мы достигли того момента в своем развитии, когда необходимо принять меры по защите конституции от суда и суда от самого себя» (New York Times, 10.03.1937, p. 1). Правда, осталось неясным, одобрил бы конгресс план президента, так как необходимость в его обсуждении отпала по той причине, что один из судей изменил свою точку зрения и тем самым меньшинство превратилось в большинство. По поводу такого поворота событий злые языки не без основания острили: «A switch in time saved nine» («Если вовремя переметнуться, девятеро спасутся»).

Можно себе представить, что старые, царившие на переломе веков методы анализа юридических понятий постепенно теряли свою значимость в свете описанных выше изменений в экономической и социальной политике государства, которая опиралась на усиление его законотворчества и регулирующей функции. Кроме того, определенный вклад в развитие этого процесса внесла философия прагматизма Уильяма Джеймса и Джона Дьюи с ее полным отрицанием всех форм формализованного, дедуктивного« абстрактного мышления. Она была господствующим философским течением в США с 1910 по 1930 год и не могла не повлиять на юристов.

Уже Холмс в знаменитом пассаже своей книги «Общее право» (1881) обрушился на понимание общего права как права «действующего вне времени, как проявления высшего разума, который парит над бурными водами современности и конкретизируется в каждом отдельном случае путем акта познания, совершаемого судьей, отрешенным от всего мирского, на основе дедуктивных и логических принципов. Право существует вне логики: оно основано на опыте. Потребности времени, господствующие в обществе теории морали и политики, властные структуры, осознанное и подсознательное, даже предрассудки, которые судьи разделяют со своими коллегами, играют гораздо большую роль в конструировании норм, управляющих поведением человека, чем абстрактное умозаключение» (ааО, р.1).

Можно привести множество других высказываний, включая и из судебных решений, в которых Холмс блестяще критикует устаревший стиль мышления. Однако лишь Роско Паунд развил эту критику в завершенную новую программу. Он считается в США основателем социологической школы права. Паунд и его ученики видели в праве прежде всего феномен, который стоит в тесной взаимосвязи с царящими в данном обществе политическими, экономическими и социальными отношениями и меняется вместе с ними во времени, в процессе исторического развития.

Их совершенно не интересовало абстрактное содержание «архаичных правовых норм» (black-letter rules), равно как и причинно-следственные связи, которые могли существовать между ними в какой-либо определенной системе.

Они хотели выявить конкретные правовые последствия применения судами или органами исполнительной власти норм в «живой социальной среде» как «действующего права». Поэтому для Паунда право прежде всего средство для сбалансирования интересов различных социальных групп. А судья, если он печется о поддержании интересов в равновесии, действует как «социальный регулировщик» (social engineer), так как может правильно выполнить свою задачу лишь в том случае, если обладает точным знанием жизненных ситуаций, на которые он хочет воздействовать посредством своего решения. Такого же точного знания требует Паунд и от преподавателей права. Он пишет:

«Современный преподаватель права должен изучать социологию, экономику и политику. Он должен знать не только

судебные решения и принципы, лежащие в основе их принятия, но в той же мере обстоятельства и условия, социальные и экономические, в которых эти принципы должны применяться, а также состояние умов и чаяния населения, составляющие среду, в которой эти принципы будут практически реализованы. «Юридические монахи», которые проводят свою жизнь в атмосфере чистого права, безжизненной и лишенной живого человеческого слова, не могут сформулировать практические принципы, применяемые в беспрестанно меняющемся мире из крови и плоти. Наиболее логичные и блестяще обоснованные нормы могут уничтожать право при практическом применении, так как не приспособлены к среде, в которой они должны проводиться в жизнь» (Pound. The Need of Sociological Jurisprudence, Green bag, 19, 1907, 611-612; Rumble, aaO, p. 13).

Теории социологической школы права были развиты в 1930-е годы группой американских юристов, которых принято называть представителями «юридического реализма». Полагают даже, что в ряде случаев они придали этим теориям излишне полемичный характер. Эта группа во главе с такими известными юристами, как Карл Н.Люэллин и Джером Н.Франк, столь скептически относилась к абстрактно сформулированным правовым нормам, так как они не были в состоянии ни описать, ни предсказать действительное поведение судей, что значительно превзошла в этом Паунда. С точки зрения этих юристов, право следует изучать не по «бумажным правилам» учебников, а путем тщательного наблюдения за «поведением судьи и того, что делает суд в действительности». Аналогичную точку зрения высказывал уже Холмс, который афористично сформулировал определение права как «простого пророчества, которое суды претворяют в жизнь» (The Path of Law. Harv. L. Rev. 10, 1897, 457, 460 ff.). Ему вторит Люэллин. Для него судьи, судебные чиновники и адвокаты — «слуги закона», а то, как они решают споры, и есть само право (см. Llewellyn. The Bramble Bush, 1951, 12).

Следуя этой идее, «реалисты» видели свою важнейшую задачу в том, чтобы разыскивать и анализировать фактический материал, на основе которого «слуга закона» принимают определенное решение для данного конкретного случая, и никакое другое. Исходным пунктом при этом служит убеждение, что традиционная правовая догматика не имеет большого значения для решения дел и часто лишь дает материал,

который помогает судье дополнительно отшлифовать решение, уже найденное им ранее другим способом. По мнению «реалистов», даже связанность прецедентом более не гарантирует стабильности права и предсказуемости будущих судебных решений, что является основным постулатом ортодоксальных учений. В частности, Люэллин пытался показать, что в распоряжении судьи имеется множество различных технических приемов, с помощью которых он может извлечь из прецедентов то, что ему хотелось бы. Решающим для судебного решения (и это является предметом научного исследования) служит в гораздо большей степени конкретная социальная и экономическая среда, в которой возникло рассматриваемое дело и которую не учитывают традиционные и по большей части сформулированные в общей форме правовые нормы. Решающее значение имеют также пристрастия и антипатии судьи, его моральные устои и политические воззрения.

Наконец, решающим является и степень неправильности и искаженности знания судьи первой инстанции о действительных обстоятельствах рассматриваемого им дела.

Совершенно очевидно, что «социологическая школа права» и «юридический реализм» развили множество идей, которые легли в основу французской «школы независимых научных исследований», «независимой школы права». Благодаря этим идеям часто стали вьщвигаться требования научного изучения юридических фактов и установления более тесной взаимосвязи между правовой наукой и социологией. В отличие от Германии и Франции, идеи Паунда и «реалистов» нашли широчайший отклик во всех сферах правовой жизни Соединенных Штатов: «Правовые проблемы, введенные в научный оборот под названием «юридический реализм»... определяли развитие правовой мысли в США на протяжении прошлого поколения и фактически стали "общим местом"» (Yntema, aaO, р. 325). Что же касается юридического образования, то достаточно лишь бегло ознакомиться с современными американскими учебниками прецедентов, чтобы понять, сколь большое внимание в них уделяется не только судебным решениям и сформулированным в них нормам, но и экономическим обстоятельствам дела, умению разобраться в относящейся к делу медицинской, психиатрической и криминологической информации, деловой практике и стандартным условиям договоров.

В то же время в крупных школах права работают также политологи, врачи и социологи, которые не только читают лекции, но и участвуют совместно с юристами в научных исследованиях. Новый стиль юридического мышления также стал решающим фактором многочисленных изменений в судебной практике.

Так, уже в 1907 году федеральный судья Луис Брандеис, приобретший в дальнейшем большую известность, представил Верховному суду записку по делу Mьller v. Oregon (208, US, 412, 1908), содержащую обширный фактический и сравнительно-правовой материал, В то время эта записка произвела сенсацию. С тех пор подобного рода документы, известные под названием «письма Брандеиса», стали укоренившейся практикой. Они применяются при рассмотрении конституционных споров и для решения правовых проблем в других областях. Однако среди американских судей много есть и таких, чьи решения вследствие скептического отношения к догме права, максимального учета социальных и экономических реальностей, а также социальных интересов участников свидетельствуют о влиянии «социальной школы права». Наконец, работы американских ученых-юристов также свидетельствуют о том, что новые представления прочно вошли в правовую жизнь США. В Германии дискуссия по этим вопросам вплоть до деталей ведется только на уровне принципов и мировоззренческих подходов, что свидетельствует о ее эмбриональном состоянии. В США же на протяжении уже нескольких десятилетий решают гораздо более сложную задачу, связанную с оценкой эффективности применения методов социологических исследований к правовым проблемам.

При этом правовые нормы анализируются как с социологической, так и с политологической точки зрения, а в последние годы особенно активно и с экономической точки зрения. «Экономический анализ права» Познера (1977) является основным трудом в этой области. Автор исходит из того, что недостаток ресурсов в обществе заставляет передавать их в интересах повышения уровня благосостояния в руки тех, кто сможет их использовать с наибольшей эффективностью. Как правило, это достигается благодаря тому, что каждый отдает определенные товары, уступает свои права собственности или оказывает услуги, чтобы получить от партнера по обмену другие товары, которые имеют для него большую ценность,

чем для отдавшего их. При определенных условиях сумма обмена становится «оптимальной», так как все недостаточные ресурсы благодаря рыночному механизму достигают места своего наиболее эффективного применения, а дальнейшие обмены не приведут к увеличению общей полезности. Исходя из этого, правовые нормы можно исследовать с такой точки зрения: способствуют ли они «эффективному» распределению недостаточных ресурсов или, другими словами, создают ли они благоприятные условия, гарантирующие, что действия индивида, который преследует свой частный интерес, одновременно идут на пользу всего общества.

Так, пример из области деликтного права показывает, что суды считают «небрежным», а потому и виновным такое поведение, когда ответчик мог бы принять, но не приюш никаких мер для предотвращения ущерба и когда сумма издержек, связанных с принятием этих мер, оказалась бы ниже ущерба, нанесенного несмотря на то, что эти меры были бы приняты. Другой пример. Применение оговорки об освобождении от ответственности может объясняться нарушением принципов «взаимного доверия», «осмотрительного поведения» или «добросовестности», и это зависит от того, освобождает ли она от риска ту сторону в сделке, которая могла бы избежать его с меньшими потерями, чем другая, и застраховаться от него с меньшими издержками, чем другая сторона, если риск или убытки неизбежны.

Метод «экономического анализа права» изучается ныне в ведущих юридических школах США. Он выделен в специальный предмет с собственной кафедрой. Его применяют в различных областях права. Созданы специальные журналы для обсуждения проблем метода и его дальнейшего развития. Отрывки из вышеназванного учебника Познера переведены в Германии и прокомментированы (Assmaim/Kirchпner/ SCHANZE Hrsg. Цkonomische Analyse des Rechts, 1978).

Однако эффективность этого метода небезгранична (см., например, B.Horn. Zur цkonomischen Rationalitдt des Privatrechts. Die Privatrechtstheoretische; Verwertbarkeit der «Economic Analysis of Law», AcP, 176, 1976, 307; Behrens. Aspekte einer цkonomischen Theorie des Rechts, Rechtstheorie, 12, 1981, 472). Но совершенно очевидно, что он дает возможность явственно увидеть конфликтность целей, намечаемых в рамках проведения правовой политики, и, как следствие этого, определить приоритеты на основе трезвой оценки си-

туации, полученной в результате анализа эффективности соотношения между целями и средствами, а также между полезностью и затратами.

III


Как утверждают, США имеют наиболее сложную правовую структуру, которая когда-либо была придумана и запущена в ход человеком, чтобы управлять себе подобными (см. Griswold, aaO, р. 3). Это утверждение, может быть, станет более понятным, если составить себе представление о проблемах, которые возникают в Америке в связи со сложными взаимоотношениями между федеральным правом и правом отдельных штатов, что, в свою очередь, привело к сосуществованию двух судебных систем на федеральном уровне и уровне штатов.

Американская конституция наделяет федеральные власти законотворческой компетенцией лишь в строго оговоренных, определенных областях. Помимо валютно-финанеовой сферы, права взимать налоги и пошлины, внешнеполитической сферы и обороны это прежде всего гражданство, правовая защита экономики и авторских прав, банкротства, морское право и регулирование внешней торговли, торговли между штатами. Отсюда следует, что гражданское право и неупомянутые области торгового права находятся в компетенции каждого из 50 штатов. В этой связи позволительно поставить вопрос: возможно ли говорить об «американском праве» в том же смысле, что и о германском или английском, и если да, то с какими ограничениями?

Что касается разделения компетенции между федерацией и штатами, то Верховный суд постоянно толкует конституцию таким образом, что для развития такого емкого и экономически единого американского внутреннего рынка правовые различия между штатами не являются серьезным препятствием. Так что конституция в § 8 ст. I предусматривает, что федеральные власти наряду с четко указанными компетенциями имеют также право издавать законы, которые «необходимы» для «надлежащей» реализации «правотворческой компетенции». Эту оговорку Верховный суд использовал уже в 1819 году на своем заседании под председательством Маршалла, федерального судьи и одновременно

государственного деятеля, для развития доктрины «подразумеваемой компетенции», которая очерчивала широкое поле деятельности для законотворческой активности федерации (см. McCulloch v. Maryland, 4, Wheat, 316, 1819).

Однако основным инструментом для расширения компетенции федерации и соответственно ограничения компетенции штатов стала «торговая оговорка». Эта конституционная норма наделяла федерацию правом издавать законы, регулирующие торговлю между штатами. Процесс постепенного расширения сферы действия этой оговорки в соответствии с потребностями постоянно растущего народного хозяйства — особая и удивительная глава в развитии конституционного права США. Еще и сегодня федерации запрещается законов дательно регулировать экономические отношения в штатах, которые касаются «внутриштатной торговли», то есть тех, которые осуществляются в границах только одного штата. Но решения, с помощью которых Верховный суд реализовал законодательство «нового курса», настолько размыли этот принцип, что ныне законодательная компетенция федерации в экономической сфере серьезно уже не ограничивается, если в федеральном регулировании в определенном, конкретном случае существует разумная заинтересованность.

В области частного права, как и прежде, компетенция штатов практически не ограничена. Это означает не только, что каждый из 50 штатов может принимать законы в области семейного, наследственного, договорного и деликтного права, земельного права и права компаний, страхового права и регулирования ценных бумаг. Это означает также, что судебное право в различных штатах развивается по-разному. И, таким образом, США можно охарактеризовать как гигантский политико-правовой полигон, на котором каждый штат испытывает результаты развития собственного законодательства и судебной практики в том или ином направлении, накапливает посредством этого опыт, делится информацией о судебной практике, которая чревата противоречиями в области правовой политики и может воздействовать на другие штаты как в положительном, так и отрицательном смысле.

Наряду с эгоизмом отдельных штатов, который часто по совершенно очевидным мотивам может вести к серьезным правовым различиям, известны примеры, свидетельствующие о стремлении штатов идти по пути правовой унификации

или подчеркивать схожесть законодательств. К таким примерам относятся бракоразводная практика штата Невада или акционерное право штата Делавэр. Развитию этого процесса способствуют прежде всего школы права. Они имеются в каждом штате и если не принадлежат частным университетам, то финансируются из бюджета штатов, В этих школах не ограничиваются преподаванием права, скажем, штата Нью-Йорк или штата Мичиган. Наоборот, поскольку студентами в них являются молодые люди из разных мест страны, то и преподается им «общее американское право», которое, разумеется, нигде не действует. Конечно, от студентов не утаивают интересные решения, принимаемые в том или ином штате. Они изучают их на занятиях или по учебникам. Но эти решения подаются как местные варианты в контексте тематического единства и критически, чтобы с самого начала студент знал, что существуют и другие нормы, применение которых приводит к аналогичным последствиям. Таким образом, в американском юридическом образовании сравнительно-правовой метод играет важную роль.

Одновременно молодой юрист воспринимает американское право, как нечто в принципе единое. И этот опыт противодействует влиянию юридической ограниченности того штата, в который он вернется позднее для осуществления своей практической деятельности.

О существовании единой основы у американского частного права, несмотря на все его местные варианты, свидетельствует уже давний успех так называемого «Свода законов» (Restatement). С целью его создания в 1933 году Американский союз юристов, а также союзы судей и преподавателей права основали Институт американского права. В его задачу входило упорядочить и систематизировать необозримый и все растущий поток прецедентов, которые стало почти невозможно согласовать между собой, а затем создать на этой основе «Свод законов». С этой целью была выбрана следующая процедура. Для каждой области права был назначен в качестве докладчика ведущий ученый-юрист. В его обязанности входило оценивать все имеющиеся прецеденты, разрабатывать на их основе общие нормы и формулировать в сотрудничестве с группой опытных адвокатов, судей и других ученых-юристов текст, который подлежал одобрению специального комитета Института американского права, прежде чем он будет опубликован как «Свод законов».

При этом задача авторов заключалась в том, чтобы не улучшать или модернизировать право, а изложить его в действующей на данный момент форме. В тех же случаях, коща нормы различных штатов противоречили друг другу, предпочтение отдавалось тому решению, которое казалось авторам наиболее прогрессивным, даже если оно действовало в незначительном числе штатов. Действуя подобным образом, авторы включили в «Свод законов», за исключением семейного и наследственного права, все важнейшие отрасли неко-дифицированного американского права, такие как общее договорное право, деликтное право, право доверительной собственности, коллизионное право, причем многие нормы во вновь переработанном виде.

Благодаря своей систематизированной структуре и абстрактному содержанию норм «Свод законов» имеет сходство с гражданским кодексом. Во многих случаях юрист континентальной Европы может с его помощью без труда осуществить первоначальное знакомство с американским частным правом.

Следует, однако, предостеречь от его некритического использования. Сведения о том, действует ли определенная норма в каком-либо конкретном штате, можно узнать, лишь ознакомившись с судебной практикой этого штата. Если данная проблема не решена в данном штате или судебное решение вызывает сомнения, то американский судья в подобных случаях часто обращается к «Своду законов». Однако при этом авторитет «Свода законов» не намного выше, чем у сборника основных прецедентов, а это в странах общего права мало что значит.

Уже в конце XIX века в США убедились в том, что было бы желательно регулировать отдельные определенные сферы жизни общества в разных штатах с помощью унифицированного по содержанию законодательства. Поэтому по инициативе Ассоциации американских юристов был создан национальный комитет под названием «Национальная конференция уполномоченных по разработке унифицированных законов штатов». И все штаты сочли возможным послать туда от трех до пяти своих представителей. В задачу комитета входила разработка единообразных законов по тем вопросам внутриамериканских отношений, которые особенно нуждались в единообразном регулировании и представлении их на утверждение законодательным органам отдельных штатов

по возможности в неизменном виде. К моменту своего первого заседания в 1892 году конференция уже разработала множество проектов унифицированных законов, причем не только по отдельным узкоспециальным вопросам, но и по целым отраслям права, таким, например, как вексельное и чековое право. Многие из единообразных законов, подготовленных таким образом, были приняты всеми штатами, но не все. Ряд законов имел успех лишь в некоторых штатах.

В целом же деятельность конференции в значительной мере стимулировала процесс правовой унификации, особенно в области торгового права, поскольку в этой области потребность в единообразном регулировании была особенно велика.

Наиболее важным и успешным делом конференции стала разработка совместно с Институтом американского права Единообразного торгового кодекса (Uniform Commercial Code). В 1940 году конференция приняла решение уже подготовленные единообразные торговые законы, из которых, например, законы о векселях и чеках были приняты во всех штатах, а закон о купле-продаже — в большинстве штатов, пересмотреть и объединить в торговый кодекс. Эту работу возглавлял Люэллин, идеи которого во многом определили структуру, объем и методологию кодекса.

В 1952 году первый проект кодекса был распространен для экспертной оценки среди сотен бизнесменов, маклеров, банкиров, предпринимателей, лиц, занимающихся транспортными перевозками и складированием. С учетом их критики в 1956 году появился окончательный вариант, который был принят всеми штатами, за исключением Луизианы. Изменения, которые ряд штатов сочли необходимым внести в текст кодекса, были незначительными. Таким образом, ныне в США действуют в основном унифицированные нормы, единообразно регулирующие куплю-продажу, оборот векселей и чеков, складскую документацию, коносаменты, аккредитивы, долговые обязательства и т.д., а также инкассовые документы и исключительно важную область страхования кредитов (см. Malcolm. The Uniform Commercial Code in the United States, Int. Сотр. L. Q., 12, 1963, 226).

Вышеизложенное свидетельствует о том, что в США федеральное право и право штатов часто сосуществуют, находясь в крайне сложных отношениях между собой. Поэтому следует исходить из проверенного правила, согласно которо-

му право, относящееся к контролю за экономической дея| тельностью, является федеральным, хотя штаты в этой области часто действуют наряду с федеральными властями или — как, например, в случае с контролем за страхованием — вместо них. Важные сферы торгового права, особенно коммерческие сделки по купле-продаже и связанные с ними платежи и страхование, регулируются штатами. Однако благодаря введению Единообразного торгового кодекса это регулирование во всех штатах имеет одинаковое содержание. Другая область торгового права, как, например, право компаний (за исключением сделок с акциями и биржевых операций, которые контролируются федеральными властями) и страховое право, составляет содержание соответствующих законодательств штатов, которые часто сильно различаются. Что же касается права банкротств, защиты промышленной собственности и морского права, то эти области относятся конституцией непосредственно к компетенции федерации. А договорное, деликтное, земельное, семейное и наследственное право относится в основном к компетенции штатов.

В целом с точки.зрения основных понятий, методов и предлагаемых решений правовые системы штатов имеют большое сходство, но в частностях сильно различаются. Поэтому огромное значение приобретает точное знание того, право какого штата следует применять для урегулирования отношений, которые затрагивают сразу несколько штатов. Вопрос этот решается с помощью часто неписаных коллизионных норм права штатов, которые по этой причине в каждом штате могут быть разными. Исключение составляет определенный минимум единообразия, устанавливаемый конституцией (см. Schlesinger, aaO, р. 6 ff.).

Положение усложняется еще и тем, что не только штаты, но и федерация имеет развитые системы судоустройства. Что касается федеральных судов, то, согласно § 1 ст. III американской конституции, судебную власть на уровне федерации осуществляют Верховный суд, а также «те суды низших инстанций, которые могут время от времени создаваться по распоряжению конгресса». Этим правом создания федеральных судов низших инстанций конгресс воспользовался в 1789 году, издав один из первых своих законов, по которому в качестве федеральных судов первой инстанции создавались окружные суды, а в качестве кассационной инстанции — апелляционные суды, как они были названы позднее.

Всего в США около 100 окружных судов. В большинстве штатов есть лишь один окружной суд. Но в штатах с большим населением может быть от двух до четырех окружных судов. В этом случае штаты разбиваются на судебные округа, в каждом из которых есть свой окружной суд. Кроме того, во многих округах большое число окружных судей. Всего их более 500. Судебное заседание ведет обычно один судья.

Решения окружных судов можно обжаловать в 12 апелляционных судах. Судебный округ одиннадцати апелляционных судов включает несколько штатов. Судебным округом двенадцатого апелляционного суда является округ Колумбия. Всего в США около 168 судей апелляционных судов. При рассмотрении кассационных жалоб они заседают по трое.

На вершине пирамиды федеральных судов стоит Верховный суд. Он находится в Вашингтоне. В его состав входят девять судей.

Для того чтобы бремя разбирательства, взятое на себя Верховным судом, не выходило за разумные пределы, в 1925 году был принят закон, предоставляющий судьям возможность самим и по собственному усмотрению определять важность дел, решения по которым заслуживают обжалования в высшем суде страны. В соответствии со сложившейся практикой Верховный суд принимает дело к рассмотрению, то есть, говоря техническим языком судебных процедур, «дает указание о направлении ему дела из суда низшей инстанции» (certiorari), если после ознакомления с делом в целом по крайней мере четверо из девяти судей выскажутся положительно. Свой отказ рассматривать дело суд не должен мотивировать. Редко когда случается, чтобы какой-нибудь слишком разговорчивый судья объяснил парой фраз, почему он хотел бы принять дело к рассмотрению. Но если даже certiorari выдано, это отнюдь не означает, что будет иметь место устное рассмотрение. Гораздо чаще суд может принимать решения на основе письменных заключений в целом (per curiam).

Как правило, решения per curiam принимаются единогласно. При этом они или вообще не обосновываются, или содержат краткую мотивировку, почему данное обжалованное решение низшей судебной инстанции было оставлено в силе или отменено.

Существует группа дел, по которым стороны наделяются правом требовать обоснования решений, принимаемых Верховным судом. Таковы, например, дела, связанные с оспариванием решений Высшего суда какого-либо штата о признании им конституционности закона этого штата или неконституционности федерального закона или же когда речь идет о признании противоречащим конституции федерального закона каким-либо федеральным судом по делу, одной из сторон в котором являются Соединенные Штаты. Во всех этих случаях требу-

ется обоснование. Но ничто не препятствует Верховному суду утвердить обжалованное решение в ускоренном порядке без устных слушаний, если он придет к выводу, что в рассматриваемом деле нет вопросов, имеющих принципиальное значение для федерального права. В 1985-1986 годах Верховный суд принял мотивированные решения лишь по 273 делам из 4374, поступивших к нему на рассмотрение, причем только в 161 решении мотивировка была развернутой.

Судебные системы отдельных штатов столь резко отличаются друг от друга, что трудно делать какие-либо обобщения.

Мелкие гражданские дела в сельской местности решают мировые судьи, которые выполняют свои обязанности по совместительству, не имеют в большинстве случаев юридического образования и проводят слушания по упрощенной, процедуре.

В больших городах находятся суды низшей ступени, часто называемые муниципальными судами. В них заседают судьи с юридическим образованием. Эти суды действуют, например, как «суды уличного движения» (traffic courts), сосредоточиваясь на дорожно-транспортных нарушениях, или как «суды мелких исков» (small claim courts), рассматривая незначительные гражданские правонарушения. Более серьезные гражданские и уголовные дела находятся в компетенции судов, которые в большинстве штатов называются местными судами (county courts), в некоторых — окружными (district courts), а в Нью-Йорке — даже Верховным судом (Supreme Court). В этих судах дело рассматривает один судья в полном соответствии с процессуальным правом, а в определенных случаях и с привлечением присяжных заседателей. Решения этих судов могут быть обжалованы непосредственно в суды высшей инстанции соответствующего штата. Лишь в 15 штатах с большим числом жителей существуют еще одна промежуточная апелляционная инстанция и соответственно трехступенчатая система судов.

Абсолютное большинство гражданских дел в США решают суды штатов. Федеральные суды наделяются компетенцией в соответствии с определенными условиями, большинство из которых упомянуто в федеральной конституции. Среди прочих федеральные суды могут рассматривать дела, в которых одной из сторон являются США, и иски, основанные на нормах федеральных законов (Federal Question Jurisdiction).

Иод юрисдикцию федеральных судов подпадают также дела, в отношении которых существует опасение, что суды одного штата не будут вполне объективны при вынесении решений в отношении стороны, домицилированной в другом штате. В этой связи федеральная конституция предусматривает компетенцию федеральных судов также в том случае, если сторонами являются граждане разных штатов, то есть с местонахождением (домицилем) в разных штатах (diversity of citizenship jurisdiction). Дополнительно конституция требует, чтобы в подобных случаях сумма иска превышала 10 тыс. долл. При этом юридическое лицо, зарегистрированное в каком-либо штате, рассматривается как гражданин этого штата. Если основное место деятельности не совпадает с местом регистрации и находится в другом штате, то это юридическое лицо рассматривается как гражданин и этого другого штата.

Из норм, наделяющих федеральные суды компетенцией рассматривать дела, сторонами в которых являются граждане различных штатов (diversity of citizenship), следует, что, например, федеральный суд, находящийся в Калифорнии, может рассматривать иски техасцев к; гражданам Калифорнии о возмещении ими ущерба в связи с неправомерными действиями.

Здесь тотчас возникает вопрос, деликтное право какого штата должен применять федеральный суд — Калифорнии или Техаса — или же ему следует применить федеральное деликтное право. Со времени решения Верховного суда по делу Swift v. Tyson (16, Pet. 1, 1842) в течение почти 100 лет считалось, что в сфере действия судебного права, которая распространяется, как в данном случае, на деликтное право, федеральные суды не связаны решениями судов штатов, а применяют нормы федерального права, которые они самостоятельно развивают. С этим решением были связаны надежды, что таким образом с помощью решений федеральных судов постепенно сможет развиться «федеральное общее право», которое будет воспринято судами штатов, и это станет отправной точкой для формирования унифицированного американского права. Эти надежды не оправдались. Дальнейшее развитие показало, что суды штатов не следовали практике федеральных судов и достаточно часто создавали собственные нормы, отличные от федеральных. Тем самым тяжущимся сторонам предоставлялась прекрасная возможность путем различных ухищрений обращаться с исками в федеральные суды или суды штатов в зависимости от того/какое прецедентное право — федеральное или штатов —- предложит наиболее благоприятное решение их проблем. Эти побочные явления заставили Верховный суд отменить свое прежнее решение по делу Erie Railroad Со v. Tompkins (304, US, 64, 1938) и принять новое, согласно

которому федеральные суды в случае, если речь не идет о федеральных законах, обязаны в принципе руководствоваться правом (писаным или неписаным) штата, где они расположены. Это действительно и в отношении коллизионного права: в приведенном выше примере федеральный суд принимает решения о применении деликтного права Калифорнии или Техаса на основании коллизионных норм того штата, в котором он находится, в данном случае — по коллизионному праву Калифорнии, а не по федеральному.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет