Поселения Водлозерского Ильинского погоста. Канзанаволоцкое общество Ильинский погост



бет3/4
Дата24.02.2016
өлшемі237.5 Kb.
1   2   3   4

Д. Рахкойла. Поселение располагалось в проливе Коскосалма, было основано (судя по топоформанту «ла») в период освоения Водлозерья древними вепсами. Название деревни восходит к антропониму, связанному с прозвищем первопоселенца Ракуя или Рахкоя (Муллонен 1988). С вепсского языка на русский оно переводиться как «Дух-хозяин двора», «Домовой». Первые русские поселенцы на жителей данной деревни могли смотреть, в некотором смысле, как на «колдунов» или некую «домовую нечисть», что вполне может отражать воззрения русских православных поселенцев на местное население, придерживающееся язычества.

Впервые в исторических документах поселения на месте Рахкойлы упоминается под 1563 годом, причем – как нежилые деревни: в Райкуйлове наволоке, словет в Коско-салме Ортемков след да сына его Сенки и в Рахкоеве наволоке Окуликов след да сына его Макарка. Что касается Артемия и Семена, то они, похоже, перебрались жить в Коскосалму (см. выше), о судьбе Викулы и Макара мы сказать ничего не можем. Нежилым местом Рахкойла (деревни на Рахкоеве наволоке) числятся и в «Сотной грамоте» 1569 года. В «Ландратских книгах» 1719-1725 года поселение значится, как государева деревеня Рахколы, в которой в 2 дворах проживало 9 душ мужского пола. В Списках населенных мест за 1873 год деревня зовется Рахкойла, в ее 9 дворах проживает 48 душ обоего пола, имеется часовня (часовенный праздник «Кузьмов» день, т.е. день святых Бессеребреников Кузьмы и Дамиана – 14.11 н. ст.). В 1905 году в поселении имелось 10 домов и проживало 47 человек. Наиболее многолюдной Рахкойла была в 1933 году, когда в ней жили 50 человек. Актом от 28.10.1957 года жителей причислили к Коскосалме.



Д. Варишпелда. Поселение располагалось в глубине залива Варишпелда, отделенным от Водлозера нешироким, но длинным мысом Утиннаволок, что напротив Коскосалмы. Мыс еще в старину пересекали искусственно сделанные канавы, по которым лодки перетаскивали в залив, чтобы сэкономить время и не огибать мыс при следовании из залива Коскосалма в залив Варишпелда. На этом мысу до настоящего времени сохраняется значительное число деревьев–«карсикко», самых разнообразных по формам исполнения. Такая высокая частота карсикко на столь малой площади не фиксируется больше нигде в целом по Карелии.

Впервые в исторических документах Варишпелда упоминается в Писцовойц книге 1563 года как нежилая деревня на Вороньие поле, словет в Вариш-палды Харитонков след да сына его Михалка, да Лавра. Как видим, название из Писцовой книги дает одновременно и вепсское название, и перевод с вепсского наименования поселения на русский язык. Однако в позднейших документах название деревни встречается только в его прибалтийско-финском звучании. В 1569 году пустующие угодья были отданы на льготную разработку соседей. «Ландратские книги» показывают, что в 1719-1725 году в деревне Вариш-палды, проживавшее в 2 дворах население увеличилось с 1 души мужского пола до 7 душ. В 1873 году в Варишельде имелось 9 домов, в которых проживало 51 душа обоего пола. Наличие часовни не указано. В 1905 году Списки населенных мест Олонецкой губернии показывают некоторый рост числа домов и жителей: 11 домов (12 семейств) и 67 жителей. В деревне имелась часовня Тихвинской Божьей Матери (часовенный праздник – «Тихвиньска» - 9.07 н. ст.). С тех пор население деревни только уменьшалось. Переписи 1926 и 1933 года показывают одно и тоже число жителей– 52 человека. Актом от 28.10.57 года жители Варишпелды были приписаны к Коскосалме. По воспоминаниям жителей Колгострова деревня Варишпелда начала пустеть сразу после Великой Отечественной войны: в ней проживали только 3 вдовы и их дети. Старинные дома тогда располагались в линию на вечно мокром от осадков уступе над озером, чтобы жилища не занимали хорошие пахотные земли. Вновь отстроенные 2 дома при попытке возродить деревню поставлены выше, на более сухом месте. Попытка возрождения крестьянской деревни в Варишпелде, по существу, провалилась. Фермерское хозяйство постоянно меняло хозяев, детям фермеров негде было учиться, а реализовать продукцию хозяйства из-за отсутствия надежного транспортного сообщения оказалось невозможно. В настоящее время в деревне постоянно проживает о.Олег Червяков с матушкой. Им многое удалось сделать в плане совершенствования инфраструктуры: в дополнение к скотному двору, конюшне, теплицам построены две бани, общежитие для рабочих, летняя столовая, ветровая электростанция. Одновременно деревня может принимать до 100 и более туристов или других лиц, приезжающих в Водлозерье. Имеется надежная телефонная связь. Старинная часовня и памятный крест (новодел 1996 года) содержится в образцовом порядке, возводиться новая теплая церковь на месте бывшего Могильника (родового кладбища деревни4), продолжает держатся скот, правда, уже без поголовья коров. Однако зарегистрировать Варишпелду в качестве вновь обжитого поселения Пудожского района до конца, похоже, так и не удалось.



Д. Гостьнаволок. Поселение расположено на южной оконечности одноименного полуострова, что к северу от пролива Коскосалма и от бывшей деревни Рахкойла. Название Гость-наволок восходит к числу населенных пунктов, имеющих старорусское (новгородское) происхождение. Означает оно «Купеческий мыс». В народном говоре водлозеров Гость-наволок иногда произноситься как Гоев-наволок5. В преданиях водлозеров Гость-наволок выделяется особо. Считается, что основателем ее стал не простой крестьянин, а человек зажиточный, переселившийся на берега Водлозера из самого Великого Новгорода под видом купца или, как тогда говорили, «торгового гостя». Отсюда, якобы, и пошло название этой деревни. Как назывался тот наволок, на котором основался новгородский «гость», в преданиях, к сожалению, не указывается. Предание, записанное автором, гласит, что настоящим новгородским купцом он не был, а был всего лишь приказчиком, управлявшим от имени купца его торговыми операциями. И привела его в эти края не внезапно вспыхнувшая любовь к этим краям, и даже не любовь земная, а попытка укрыться в местной глуши от совершенного им преступления. Согласно преданию, приказчик позарился на деньги своего хозяина, убил его темной ночью, и был таков. Зарывать деньги в кубышку он не стал, видимо, очень уж привык пускать деньги в оборот. На эти деньги приказчик закупил скот и раздал его, как сейчас бы сказали, в аренду местным жителям. Для переработки большего количества молока, в счет уплаты за аренду, он нанял батраков, построил сыродельни, как в Гость-наволоке, так и на Илексе – в Усть-Илексе, на Лопин-наволоке, на острове Карельском и в Подсиговце. Сыр там выделывали не современного типа, а традиционный, деревенский. Для этого творог отжимали, высушивали на противнях в печи и подсаливали, чтобы не портился. Рынок сбыта был неограниченным, поскольку в Поморье тогда царил настоящий солеваренный бум, и надо было чем-то кормить большое число наемных работников Соловецкого монастыря. Столь активная хозяйственная деятельность не осталась незамеченной из Новгорода. Приказчик был изобличен, закован в кандалы и отправлен на расправу в метрополию. Картина того, как конфискованных коров гнали в Новгород по льду заснеженного Водлозера, врезалась на века в историческую память водлозеров. Коровы шли одна за другой по проторенной в снегу тропе. Когда передовое животное поравнялось с Канзанаволоком, в Гость-наволоке только-только ступила на лед озера последняя коровенка. После ареста новгородского приказчика поселения на месте его сыроделен в нижнем течении Илексы запустели. Остались ли потомки новгородского «гостя» проживать в Гость-наволоке, наши информанты нам сообщить не смогли. Этнографа же Н.Н. Харузина в 1878 году жители Гость-наволока уверяли, что они и есть потомки того самого «новгородского гостя».

Еще раз в истории Водлозерья жители Гость-наволока «отличились» в 1620-х годах, когда будущий основатель Юрьевогорского монастыря, Диодор Юрьевогорский (в постриге он носил имя Дамиана), подыскивал уединенное место для своей обители. В народном предании это реальное событие выросло в событие Вселенского масштаба, от чего оно и называлось: «О том, как Иисус (вариант – Боженька) ходил по Водлозеру». При этом реальную историческую канву события предание отразило неплохо, хоть и донесло до наших дней с фантастическими подробностями. Согласно преданию, будущий святой Русской Православной церкви переплыл Водлозеро на большом камне с изображением креста, который и сейчас еще можно видеть на берегу у деревни Коскосалма. Жители Коскосалмы встретили его приветливо, накормили, предоставили ночлег, но в просьбе выделить землю для монашеской обители отказали. Опасались, наверное, что вслед за ним придут другие монахи, начнут претендовать на земли крестьян и на рыбные тони в Водлозере. Место около Гость-наволока монаху понравилось еще больше, чем у Кевасалмы. Но жители Гость-наволока встретили его враждебно, выставили старца из деревни довольно грубо, даже не накормили его, хотя угостить, чем Бог послал, «дорожного человека» их обязывала общая для всех народов Русского Севера старинная традиция. Хорошо еще, что не избили, как это сделали с ним крестьяне на Кенозере. Старец обиды не показал, но произнес свои крылатые слова в отношении деревни Гость-наволок, известные и ныне каждому пожилому водлозеру: «Быть же сему месту святу не пусту и не богату». Затем, якобы, встал на валун на берегу озера («след» от его ноги на этом камне потом еще долго показывали приезжим в качестве «доказательств» реального пребывания старца в Гость-наволоке), и, словно кудесник, улетел по воздуху на озеро Монастырское. Слова старца оказались поистине пророческими, жизнь людей в этой деревне и впрямь, редко когда была завидной.

Первое реальное упоминание о Гость-наволоке содержится в Писцовой книге Обонежской пятины за 1563 год: «В Водлозерском же погосте царева великого князя волостка Настасьинская Ивановы жены Григорьева. Дер. в Гоз-наволоке: в ней Харло Яковлев, треть обжи, сеет в поле ржи пол-коробьи, сена косит 15 копен». «Сотная грамота» 1569 года не содержит прямого упоминания о Гость-наволоке, но с большой долей вероятности эту деревню можно «вычислить» среди упомянутых в ней поселений. Скорее всего, это деревня Рузовская на Водло ж озери на Пом наволоке (1 двор, а в нем Харитонко да Гридка Яковлевы).. Харло Яковлев из Писцовой книги 1563 года и Харитон Яковлев из «Сотной грамоты» 1563 года – это, скорее всего, одно и тоже лицо. В 1563 году имя «Харло» было написано с поправкой, писец не знал, видимо, как именно зовут крестьянина, записал его имя с чужих слов, неправильно расслышав. Очень важной для такой реконструкции представляется географическое расположение Пом-наволока. Если так назывался когда-то мыс, на котором потом возникла и существовала деревня Гость-наволок, то наша реконструкция абсолютно верна. В «Ландратских книгах» 1719-1725 годов тоже нет деревни Гость-наволок, но на ее месте указана деревня Корнилов, да и водлозеры Гость-наволок иногда называли деревней Корниловой (1 двор, 5 крестьян и 1 нищий). По сообщению И.С. Полякова в 1871 году в Гость-наволоке имелось 3 жилых дома, в которых проживало 17 человек. В Списке населенных мест за 1873 год указаны совсем иные сведения: поселение зовется деревней Гось-наволок, в ней 9 дворов, в которых проживало 44 человека, имелась часовня. За 2 года не могло быть построено 7 домов, не могли взяться откуда-то новых 26 человек. Скорее всего, Поляков писал по факту того, что застал на момент своей экспедиционной поездки (не посчитал наличными пустующие летом дома, а также людей, отправившихся на заработки). Время было очень трудное. Чтобы заплатить выкупные платежи и новые налоги, возникшие после освобождения крестьян в результате Крестьянской реформы 1861-1864 года, жителям Гость-наволока пришлось продать почти весь скот. Поляков на всю деревню застал лишь 1 лошадь и ни одной коровы. Впрочем, от Полякова истинные сведения крестьяне тщательно скрывали, а вот скрытие сведений от администрации стоило бы им уголовного преследования. В 1905 году в Гость-наволоке имелось 8 домов и 38 человек населения, а к 1933 году осталось лишь 19 человек. Актом от 28.10 1957 года жители были записаны, как проживающие в Коскосалме. Правда, в деревне тогда почти никого уже и не было.

Часовенным праздником в Гость-наволоке был Михайлов день – 19.09 н. ст. Старая часовня не сохранилась до наших дней. В настоящее время, как бы ради извинения за провинность перед Диодором Юрьвогорским, в Гость-наволоке заново отстроена церковь, посвященная этому святому на спонсорские средства, а иконостас в церкви безвозмездно расписан известными российскими художниками Грецкими. На месте деревни имеется прекрасный гостевой дом, а также некоторые постройки, необходимые для индустрии туризма.



Д.Калакунда. Поселение располагалось на реке Илексе (водлозеры иногда произносят Елекса) между Нижним и Верхним Калакундинскими порогами. Название деревни переводиться с прибалтийско-финских языков как «рыбацкая артель». Согласно народным преданиям поселение Калакунда возникла во времена, когда еще много разбойников оставалось на Руси после Смутного времени. В 7-ми километрах выше порогов, на берегу Жилого ручья, тогда проживали предки семьи Демидовых, чуть ниже Нижнего Калакундинского порога – Данилины, которых острая нехватка земли и сенокосных угодий заставила уйти с прежнего места жительства у впадения реки Новгуды в Илексу. Семья Данилиных была зажиточной. В их стаде домашнего скота было целых два быка. Один из быков отличался таким свирепым нравом, что за свой короткий век насмерть забодал нескольких медведей. Погиб же он оттого, что принял за медведя крепкий сосновый кряж и не смог раскрошить его своими рогами в щепки. Демидовы же были бедны, бежали от плохой жизни откуда-то с реки Онеги. Семья их состояла из двух родителей, младенца и старика, а жили они в полуподземном жилище, следы которого еще хорошо сохраняются в урочище Жилой ручей. Согласно преданиям разбойники напали на Демидовых темной ночью, стали ломиться в дом. Фитиль у старого ружья никак не хотел загораться, выстрелить во врагов не получилось. Тогда глава семьи вылез через деревянную трубу на крышу. Затем он соскочил с крыши на снег и припустил в одном исподнем белье что есть мочи за помощью к Данилиным. Увы, помощь запоздала. Разбойники ворвались в дом, жена Демида и его ребенок были убиты, имущество разграблено. Дед истекал кровью, но все же выжил. После этого несчастья Демид с дедом рядом с землянкой похоронили убитых, положив начало одному из самых оригинальных кладбищ Русского Севера. Потом держали совет с Данилиными, решили, что вместе им жить будет безопасней, а ради этого и обосновали поселение Калакунда между порогами.

Реально же Калакунда была основана, согласно «Ревизским сказкам», только в 1811 году и было названо новопоселенной деревней о Илексу реку Калакунда (Ревизские сказки 1811, Л.104), проживали в ней тогда только крестьяне Данилины. Когда точно в деревне стали жить Демидовы, доподлинно не известно, но в деревне до самого конца ее существования проживали только представители этих двух фамилий, причем Данилиных всегда было больше, чем Демидовых. Местом последнего успокоения членов семьи Данилиных стало фамильное кладбище на острове, расположенное на противоположном берегу реки Илексы. Демидовы своих покойников хоронили в урочище Жилой ручей. Здесь, на деревьях, высаженных на могилах, раскаленным железом выжжены фамилии, имена и отчества всех когда-либо похороненных людей. Жителей деревни, которые выражали желание быть похороненными на Ильинском погосте, родственники хоронили согласно прижизненному завещанию.

На противоположном от Калакунды берегу Илексы еще в XIX веке располагались покосы священников Ильинского погоста. Так продолжалось, пока, как повествует предание, не произошло нападение водяного на поповскую лошадь во время переправы. Молитвы, якобы, не помогали, тогда священник поступил, словно местный мужик – воткнул в днище лодки топор, освободился от притязаний нечистого духа на свою собственность. По преданиям жителей Калакунды однажды под порогом они выловили в невод внука водяного, который очень плохо говорил по-русски, но все же смог объяснить, что хочет попасть обратно в воду, и был отпущен мужиками в свою родную стихию. На старых соснах выше Калакунды до настоящего времени сохранились очень интересные «меты», в том числе оберегового характера.

В 1905 году в Калакунде имелось 10 домов и 70 жителей. Дальнейшие переписи показывают только снижение числа жителей, вплоть до 18 в 1959 году. По рассказам местных жителей после Великой Отечественной войны военные в окрестностях селения вели изыскательские работы, но из-за отсутствия поблизости железной дороги пришли к выводу, что северный космодром лучше будет строить на месте нынешнего Плисецка в Архангельской области. Снята с учета жилых поселений Калакунда была 9.07 1960 года. Ныне на месте деревни сохраняется только рыбацкая изба, новая часовня в виде открытой ротонды, да летняя столовая.



Д. Новгуда. Поселение располагалось в районе впадения реки Новгуды в Илексу. На русский язык название поселения и реки не имеют перевода. Впервые поселение упоминается, как считает А.Ю. Жуков, в Писцовой книге 1563 года, причем – в качестве нежилого: починок старой на Гавде речке Микитинской след Кондратова, то есть запустевшего еще к переписи 1497 года. Если Жуков прав, то более поздний топоним «Новгуда» должен был бы возникнуть от слияния слов «Новая» и «Гавда» единое словосочетание «Новгуда». При этом старинное название речки могло утратиться с заменой на другое, которое стали производить от наименования поселения. В «Сотной грамоте» Тяполкова 1569 года, вполне вероятно, пустующий починок на Гавде значился как пустошь Вавшинская, отданная на льготную разработку «Орястку да Фомке Васильевым» на 7 лет. Удалось ли этим людям превратить пустошь в деревню, нам не позволяет точно судить отсутствие каких-либо более поздних исторических документов. Но не приходиться сомневаться, что жилою Новгуда становилась не раз (см. Калакунда). В начале ХХ века там был основан хутор Канабра, который, впрочем, просуществовал недолго. Его, как и хутор Марий6 на Марьострове (рядом с Канзанаволоком), власти закрыли после образовании колхозов. Но, если хутор на Марьострове остался в памяти водлозеров как место гиблое, «нечистое», то отношение к Новгуде самое положительное. Там в наши дни расположен инспекторский кордон, имеющий всю необходимую инфраструктуру для приема туристов.

Д. Пелгостров. Поселение Пелгостров расположено на одноименном острове, находящемся в центральной части озера Водлозера. Поскольку в исторических документах встречается форма топонима «пелдо», можно смело утверждать, что с прибалтийско-финских языков на русский язык слово переводиться как «поле», причем поле, регулярно удобряемое наземом. Таким образом, название Пелгостров можно переводить на русский язык, как «Остров с расположенным на нем полем». На острове известно два поселении: деревня Пелгостров и деревня Быковская. В преданиях водлозеров говориться, что основателями деревни Пелгостров была чудь, а деревню Быковскую во времена Смутного времени основали «паны», которые бросили воевать, начали крестьянствовать «с нуля», отчего землю им пришлось пахать не на лошади, а на быке. В исторических документах обе деревни на Пелгострове впервые упоминаются в 1563 году, за 50 с лишним лет до начала Смутного времени. Так что «паны» явно не были первыми жителями деревни Быково.

Согласно данным Писцовой книги 1563 года, поселение Пелгостров во времена вхождения Водлозерья в состав Новгородской феодальной республики было трехдворной деревней на Пелденаволоке и принадлежало сразу трем ее боярам: Федору Малому Худякову (1 двор, а в нем Васюк Софронов), Настасье Ивановой жене Григорьева (1 двор, а в нем Тараско да Рудак Ортемьевы) и Оксинье Микитиной жене Есипова (1 двор, а в нем Тараско и Рудак пашут и косят наездом 10 копен). В «Сотной грамоте» 1569 года поселение поименовано опричной деревней Нестеровской на Пелдо-острове (1 двор Васка Сафронов; 1 двор Тараско Ортемов; 1 двор Левушка Карпов). Как видим, в бывшей трети боярина Есипова за 6 лет появился новый владелец. Скорее всего, он был близким родственником Логинко Карпова, обосновавшегося в тот же период в деревне Онгилова гора. Историк А.Ю. Жуков, считает, что к Пелгострову имела отношение и упомянутая в Писцовой книге 1563 года нежилая деревня на Пене-наволоке Мартюшкин след Климова, которая никогда больше не возрождалась. Вполне возможно, что пустошь потом использовалась в качестве местного кладбища обитателями острова. В том, что такое кладбище на острове существовало вплоть до XVIII века, сомневаться не приходиться. В хранилища для картофеля, устроенные жителями Пелгострова в конце ХХ века, нет-нет, да и выпадают из земляных стен человеческие черепа.



В «Ландратских книгах» Пелгостров назван государевой деревней Пергостров, Нестеровская тож. В 1719 году в ней было 2 двора и 5 крестьян, а к 1925 году с Северной войны и из бегов в деревню вернулось еще 7 крестьян, после чего общая численность податных людей возросла до 12 душ мужского пола. В Списке населенных мест 1873 года поселение именуется деревней Пелгостров, имеющей 9 домов, 67 человек населения и православную часовню святого Николая Угодника (часовенный праздник Микола Милостевый» – 22.05 и «Микола зимний» -19.12 н. ст.). В 1905 году в деревне имелось 17 домов (16 семей), в которых проживало 98 человек. В начале 1920-х годов в Пелгострове построили начальную школу-интернат. В эту школу ездили учиться дети из поселений всей северной части озера Водлозера. Они на лыжах или в лодке без сопровождения взрослых прибывали каждый понедельник на занятия, а на воскресенье возвращались в свои деревни, чтобы подкормиться и запастись продуктами на неделю. В Пелгострове до 1954 года жил и занимался черной магией самый грозный колдун Водлозерья ХХ века – Колец, по преданиям испортивший на смерть 40 молодоженов во время празднования свадеб. Общее прозвище выходцам из Пелгострова на Водлозере было «веревочники». Не потому, что любимым промыслом их было вить веревки, а потому, что мужики местные во хмелю становились буйными, их часто приходилось связывать веревками. Численность населения Пелгострова оставалась стабильной в 1926 и 1933 годах (96 человек). Потом деревня начала хиреть. В 1959 году в деревне числилось 79 человек, в 1970 – 38, в 1979 – 16. К концу 1980-х годов постоянных жителей в ней уже не осталось. В 1990-е годы имела место попытка возродить деревню за счет фермерского хозяйства, но она оказалась несостоятельной. В настоящее время поселение является сезонно обитаемым, на каждое лето в сохранившиеся дома приезжают их бывшие владельцы. Неподалеку от Пелгострова расположены две самые глубокие ямы озера Водлозера, на дне одной из которых, по преданиям, лежат кости легендарного князя Вячеслава, который до этого покорил всю Чудь Заволоцкую, но нашел свою смерть от рук предков водлозеров.

Д. Быковская. Располагалась на мысу в северо-восточной части острова Пелгострова. По преданиям поселение было основано «панами» (см. выше). В Писцовой книге 1563 года это поселение поименовано деревней на Пелд-наволоке (1 двор, а в нем Федко Сафронов). В «Сотной грамоте» 1569 года оно зовется опричной деревней Быковской_на_Пел-наволоке'>Быковской на Пел-наволоке (1 двор, а в нем Федко Сафронов и Иванко Андронов). Понятно, что Федор Сафронов из Быковской и Василий Сафронов из деревни Пелгостров – родные братья, Иван Андронов – это пришлый крестьянин, поселившийся в Быковской ради получения опричных льгот. Являются ли водлозеры Сафроновы XIX-XX века потомками «исторических» Сафроновых установить не возможно. В «Ландратских книгах» поселение именуется государевой деревней Быковской (1 двор, 2 души мужского пола). В Списках населенных мест 1873 года приведено сразу три наименования поселения: Быковская, Наволок и Белкова (правильнее было бы Белкина – Л.К.). В деревне имелось 5 домов и 46 жителей. Праздником деревни был «Духов день» (2-й день после празднования Троицы). По преданиям в Быковской имелась когда-то часовня, не дошедшая до наших дней. В 1905 году в деревне имелось 11 домов (проживало 13 семей, общей численностью 62 человека). Число жителей в Быковской не менялось, судя по переписям, до 1933 года. Актом от 28.10.1959 года жителей Быковской записали, проживающими в поселении Пелгостров.



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4




©dereksiz.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет