Андре Конт-Спонвиль Философский словарь



бет67/98
Дата23.06.2016
өлшемі3.81 Mb.
#155433
1   ...   63   64   65   66   67   68   69   70   ...   98

Сенсуализм (Sensualisme)

Учение, согласно которому источником познания являются исключительно наши ощущения. Этот термин нередко употребляют в уничижительном смысле, что неправильно. Эпикуреизм, например, является разновидностью сенсуализма, когда утверждает, что три критерия истинности – ощущения, предвосхищения и претерпевания чувства – сводятся к первой группе (Диоген Лаэртий, Х, 31–34), таким образом, чувства, как подчеркивает Лукреций, суть источник, основание и гарантия всякого истинного познания («О природе вещей», IV, 479–521). Не нужно только превращать сенсуализм в глупость. Ни Эпикур, ни Лукреций никогда не утверждали, что можно «почувствовать» истину как таковую, что для понимания чего бы то ни было достаточно простого взгляда. Мало того, они вполне отчетливо заявляли обратное: что глазами нельзя познать природу вещей («О природе вещей», IV, 385), что ни один орган чувств не способен воспринимать атомы или пустоту, которые между тем являются единственно реальной вещью. Пусть это парадоксальный сенсуализм, но это все-таки сенсуализм, ибо он утверждает: ни одна истина не доступна восприятию, но всякая истина основана на ощущениях. Чтобы знать, мало чувствовать. Значит, сенсуализм Эпикура является также и рационализмом (в широком толковании термина). Но никакое познание невозможно без ощущений. Поэтому рационализм Эпикура является в первую очередь сенсуализмом. Познание значит больше, чем чувство, но само это «больше» (разум, предвосхищение и т. д.) исходит из ощущений и зависит от них (Диоген Лаэртий, Х, 32; «О природе вещей», IV, 484). Следовательно, это рационалистический сенсуализм, основанный на сенсуалистической теории разума.



Сердце (Cœur)

Символическое место обитания жизни, особенно – эмоциональной жизни. Эквивалент древнегреческого слова thumos (см., в частности, Платон, «Государство», IV). Сердце противопоставляется голове как месту обитания ума и утробе как месту обитания инстинктов. Тем самым сердце – неизменная метафора любви и храбрости.

У Паскаля порядок сердца и милосердия противостоит порядку плоти и порядку духа: сердце движимо своими резонами, недоступными разуму или брюху.

Серьезный (Sérieux)

Заслуживающий внимания и усилий; проявляющий внимательность и усердие. Не следует путать серьезность с достоинством, которое заслуживает уважения, и значительностью, в которой может присутствовать элемент трагизма. Серьезность – это нечто такое, с чем не шутят, а серьезный человек – это тот, кто не склонен к шуткам. Вот почему эпитет «серьезный» нередко употребляется в уничижительном смысле – если серьезность путают с солидностью или если в ней видят недостаток чувства юмора и легкости. В то же самое время серьезное может обозначать границы смешного, отделяя юмор от фривольности: смеяться можно над чем угодно, но это не отменяет необходимости каждому из нас исполнять свои обязанности. В некоторых обстоятельствах серьезность выступает в качестве этического требования, когда речь идет об ответственности, постоянстве или, как говорил Мунье (214), «обязательстве без обмана и корысти». Это очень хорошо известно родителям. Действительно, с рождением ребенка люди вдруг становятся чрезвычайно серьезными! Что, конечно, не мешает им смеяться, в том числе и над собственной серьезностью. Но они понимают: никакие шуточки отныне не избавят их от взятой на себя ответственности. В более общем виде этот подход проявляется в любой ситуации, сталкивающей нас с нашими обязанностями. Никто не обязан быть героем, но так же никто не свободен от ответственности. «Не обязательно быть во всем первым, – говорит Янкелевич (215), – достаточно быть верным и серьезным» («Неотъемлемое»).



Сигнал (Signal)

Лучшее определение принадлежит Прието (216): «Сигнал – это искусственно произведенный факт, призванный служить указателем». Сигнал сообщает о каком-либо факте или побуждает к какому-либо действию. Чаще всего словом «сигнал» принято называть невербальные знаки.



Сила (Force)

Способность в действии (скорее греческое energeia , чем dynamis ). В особом значении применяется в механике, где силой называют то, что видоизменяет движение (или покой) тела, которое без этой силы, согласно принципу инерции, оставалось бы прямолинейным и равномерным.

Часто силу противопоставляют праву, подобно тому, как законы природы противопоставляют человеческим законам. Это справедливо. Право наиболее сильного не является правом; право наиболее слабого – силой. Поэтому нам и нужно государство – чтобы сила и право шли рука об руку.

Иногда, говоря об отваге, упоминают душевную силу. И хотя в этом выражении слово «сила» употребляется в метафорическом смысле, оно и здесь обозначает понятие, обратное инерции, т. е. возможность изменить собственное движение или собственный покой. Телу хочется убежать, но оно не убегает. Хочется уступить, но оно не уступает. Хочется ударить, но оно не ударяет. Нам кажется, что приходится поверить в существование души, и, поверив, мы снова будем совершенно правы. Вот только существует душа лишь в проявлениях отваги и воли. «Это прекрасное слово никогда не обозначает существо, – пишет Ален, – но всегда действие». Таким образом, всякая душа является и душевной силой, хотя далеко не всякая сила есть сила души.



Силлогизм (Syllogisme)

Тип дедуктивного умозаключения, сформулированный Аристотелем, объединяющий три термина, связанных попарно, каждый из которых упоминается дважды, в трех суждениях. Однако каноническим примером силлогизма служит следующий, хотя он и не принадлежит Аристотелю:


Каждый человек смертен;

Сократ – человек;

Следовательно, Сократ смертен.
Два первых суждения называются посылками (большей и меньшей); третье – заключением. Три термина (смертный, человек, Сократ) соответственно называются большим, средним и меньшим терминами. Нетрудно заметить, что порядок посылок не так уж важен, как и их экстенсия (объем). Большим термином является тот, который служит предикатом заключения; большей посылкой – та, что содержит больший термин. Меньший термин служит подлежащим (субъектом) заключения; меньшей посылкой – та, что содержит меньший термин. Наконец, средний термин – это тот единственный термин, который фигурирует в обеих посылках. Он устанавливает отношение между двумя остальными терминами и делает возможным заключение, в котором сам не фигурирует.

Насколько справедлив силлогизм? Разумеется, это зависит от посылок. От их истинности? Конечно нет. Даже если посылки истинны, заключение совсем не обязательно будет истинным, но это уже не столько вопрос справедливости умозаключения, сколько вопрос содержания всех трех суждений. Рассмотрим для примера следующий силлогизм, предложенный Льюисом Кэрроллом:


Все кошки понимают по-французски;

Некоторые куры суть кошки;

Следовательно, некоторые куры понимают по-французски.
Формально здесь все правильно, однако из этого не следует, что заключение содержит истину. Так же справедливо и обратное: ложность заключения (вытекающая из ложности посылок) не отменяет формальной правильности силлогизма. Особенно ясно это становится, если вслед за Аристотелем придать силлогизму форму импликации (отношения следования). Умозаключение «Если все кошки понимают по-французски, а некоторые куры суть кошки, то некоторые куры понимают по-французски» является истинным. С точки зрения логики главное – не содержание посылок, а правомерность вывода из них. Если, как в примере Льюиса Кэрролла, обе посылки ложны, из них можно сделать правильное заключение, тогда как даже из двух истинных посылок не обязательно следует истинное заключение. Во-первых, необходимо, чтобы они содержали общий средний термин, причем однородный. Выражения «Все люди смертны» и «Мурка есть собака» могут быть суждениями, но не посылками одного и того же силлогизма. Во-вторых, обе посылки должны отвечать определенному числу правил, которые приводятся в учебниках по логике. Например, такое: «Из двух частных суждений нельзя сделать ни одного вывода» (что некоторые люди смертны, а некоторые философы – люди, не подлежит никакому сомнению, однако на основании этих суждений невозможно сделать вывод о смертности философов, тем более – каких именно философов). Еще одно правило: «Из двух отрицательных суждений нельзя сделать ни одного вывода» (суждения о том, что ни один человек не бессмертен, а Сократ – не собака, выглядят вполне правдоподобно, однако ничего не говорят нам о смертности Сократа). Правил этих много, и некоторые из них благополучно забыты. Лично мне не известен ни один философ, который пользовался бы ими в своей практике. Но я тем более не знаю ни одного философа (во всяком случае, среди хороших), который их нарушал бы.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   63   64   65   66   67   68   69   70   ...   98




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет