Энцо Катаниа Андрей Шевченко – «дьявол» с Востока



бет6/11
Дата10.06.2016
өлшемі0.57 Mb.
#126751
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

ОТ БОСФОРА ДО НАВИЛЬИ

Казалось, их объединяет одно и то же чувство: приверженность к Наполеону. Восхищение Бонапартом сводило на нет разницу и даже прямые расхождения в характерах, стиле, идеях, социальном положении. Это было чувство особого восхищения перед полководцем, которому удалось сплотить людей и получить взамен великую преданность. Фатих Терим родился в 1953 году в Адане, турецком городе хлопка, грейпфрутов и мандаринов. Он очень любил Наполеона. Как и Альберто Дзаккерони и, особенно, как Андрей Шевченко, но с небольшим отличием: только турок присвоил себе миф о Наполеоне в качестве фабричной марки. Отсюда и прозвище: «Император».

Шева с большим уважением смотрел на свою карьеру футболиста. Да и Фатих Терим, сын служащего Талата, пристрастился к мячу, скорее, по собственной воле, а не из за настояния родителей. Терим стал одним из самых сильных защитников в истории турецкого футбола, сначала в командах «Аданадемирспор» (1970–1976) и «Галатасарай» (1976–1978), одной из сильнейших в Турции, с которой он дважды стал чемпионом национального первенства и два раза завоевывал Кубок страны. Его отличали воля к победе и скорость. Попасть под его опеку значило постоянно чувствовать: по пятам тебя преследует неумолимый сторожевой пес. Долгое время он был одним из основных игроков турецкой сборной, потом стал ее капитаном; принял участие в 71 матче и даже забил два гола. Но каждый год дважды, на праздники, он обязательно приезжал к родителям и подышать воздухом родного города, Аданы.

Терим, в сущности, шел по тому же пути, что и Шевченко: показывал людям Турцию с помощью футбола и личного успеха, то есть делал все то, что ныне делает Андрей для Украины. Оба сожалели о том, что у таких народов, как украинцы и турки, у людей так любящих футбол, еще так мало спортивных достижений. Оставляя Киев и Стамбул, они как бы чувствовали себя посланцами футбола собственных стран и на деле доказывали, что значат намного больше того, чем показали сборные или клубные команды в той же Лиге чемпионов. (Каждый раз, когда он вешал бутсы на крючок, турок думал, что уже пора кончать с этим футболом. Тогда один друг, очень известный в прошлом футболист, показал ему газету с составом «идеальной» сборной страны на основе опросов за последние 25 лет, в котором значились и их фамилии и подковырнул: «Чем может кончить наш несчастный футбол, если даже лучшие, вроде тебя, раньше времени выходят из игры?»).

Футбольная философия Терима проявилась после разговоров с ассистентами о тактике и обсуждения схемы 3 5 2, которая одно время казалась им наиболее приемлемой. Вдруг турок взял бумагу и карандаш и спросил: «А почему бы не попробовать 2 1 4 1 2?» Коллеги ответили, что идея не такая уж «сумасшедшая». Попробовали ее в деле и начали побеждать, варьируя схему в зависимости от противника.

Когда «Император» взял под свое начало молодежную сборную Турции, его продолжала сверлить одна и та же мысль: «Ну почему страна с населением в 70 миллионов никак не может набрать команду, о которой бы заговорили?» Он отобрал 220 ребят с несомненными техническими и атлетическими достоинствами. Позднее среди них появились молодые футболисты, которые выиграли у Италии Средиземноморские игры и под знаком которых прошло целое десятилетие турецкого футбола. Как только в 1993 году Терим стал тренером сборной, он почти целиком перевел туда игроков своей молодежной команды. И Турция впервые попала в финальную стадию чемпионата Европы, который состоялся в 1996 году в Англии. Несмотря на успех Терим не стал отказываться от приглашения «Галатасарая» и возглавлял эту команду в сезонах 1996/97 1999/00, выиграв за это время четыре национальных чемпионата, два Кубка Турции и, что особенно важно, кубок УЕФА, в котором побил в финале, ни много ни мало, лондонский «Арсенал». Эта победа явилась первым настоящим достижением турецкого футбола на международном уровне. «Император» утверждал: чтобы тренер стал победителем, необходимо, чтобы президент и клуб полностью ему доверяли, а когда эти условия отсутствуют, не дай Бог оставаться на одном и том же месте: появляется риск споткнуться и больше не подняться никогда.

В Стамбуле он был идолом простых болельщиков. В его кабинете красовался бюст Наполеона, как бы подтверждая его кредо считать себя его футбольным воплощением. Ходили слухи, что готовится очередное издание его биографии под названием «Он – Император». Жена, Фульвия, имеющая высшее образование, часто давала ему советы по вопросам коммуникаций и связям с общественностью.

Андрею рассказывали, что когда Фатих Терим тренировал «Галатасарай», тот играл на «Сан Сиро» против «Милана». Красно черные выиграли 2:1, но с большим трудом. То было время, когда Сильвио Берлускони еще можно было очень часто видеть на трибуне. «Велик Аббьяти, мал „Милан“, – сухо обронил он. Со своей стороны Терим ограничился комментарием: „Мы вас развлекали“. С ним был переводчик, но мыслями Фатих уже был в Италии и рассуждал на хорошем итальянском языке. Среди игроков прошлого, кроме немца Бекенбауэра он больше всего ценил француза Платини и итальянцев Каузио и Конти. Среди тренеров, как он сам признавался, кроме Кройффа, на первое место ставил Арриго Сакки („Я считаю его настоящим мастером.“). Но примером для подражания турок считал Фила Джексона, тренера NBA, который у руля „Лос Анджелес Лэйкерс“ оставлял конкурентам лишь жалкие крохи.

Чтобы полнее насладиться вкусом футбола, в какой играют в Прекрасной стране Терим принял предложение Витторио Чекки Гори (президент «Фиорентины» – прим. ред. ), у которого славно поработал Джованни Трапаттони, оставив о себе добрую память. Терима привел сюда бывший спортивный директор Морено Роджи (в настоящее время его агент), случайно встретив в учебном центре «Галатасарая». Терим принял его в собственном офисе, задержал надолго и даже рассказал о своей жизни, включая переговоры с «Миланом». Стало быть, «клуб с улицы Турати» начал охоту на турка раньше других итальянских команд. Роджи был удивлен, когда во время разговора Терим вдруг вскочил с кресла, высунулся в окно и начал громко кричать, а игроки, среди которых был и знаменитый строптивый румын Хаджи, слушали его в религиозном молчании. Тут Роджи вдруг осенило, и он спросил у «Императора», не хотел бы тот потренировать «Фиорентину», оставшуюся без тренера после ухода Трапаттони. Турок поручил ему начать переговоры. Потом были блицпереговоры в Стамбуле с Лучано Луна и Джанкарло Антоньони, которые стали его большими друзьями и убежденными сторонниками, и все завершилось тем, что Терима убедили переехать с берегов Босфора на берег Арно. В общем, он любой ценой хотел попасть в Италию и принял предложение, которое давало ему два миллиарда лир чистыми в год, то есть в два с половиной раза меньше, чем в Стамбуле, куда, однако, должен был летать на частном самолете каждый понедельник, чтобы присутствовать на еженедельной передаче СNN Turk (за 300000 $). Он переехал, потому что смотрел далеко вперед и просил карт бланш в полноте технической власти, покупке новых футболистов…

Фатих высадился на берег Арно вместе с супругой Фульвией и одной из двух дочерей, десятилетней Бузе. Вторая, шестнадцатилетняя Мельве, осталась в Стамбуле продолжать учебу. Через несколько недель он уже полемизировал с Витторио Чекки Гори по вопросу поражения в Кубке УЕФА от австрийского «Тироля» (1:3 в Инсбруке и 2:2 во Флоренции). Через свою радиостанцию в Тоскане президент компании назвал турка главным виновником вылета из турнира, его слишком непосредственную тактику. «С Джованни Трапаттони в качестве главного тренера, – распоясался президент, – мы бы не вылетели из розыгрыша Кубка УЕФА».

Вместо того, чтобы подставить вторую щеку, «Император» ответил на это открытым письмом и подчеркнул, что в момент подписания контракта ему обещали покупку игроков (речь шла о Зидане и Эмре, позднее перешедшем в «Интер»). Обещанные футболисты так во Флоренции и не появились. Он также твердо подчеркнул, что «наше руководство должно наметить путь», что «обещания уже ничего не значат», что и без новых приобретений «мы будем бороться, но знать, что наши достижения будут недостойны того, что заслуживает „Фиорентина“. Витторио Чекки Гори тут же ответил: „Очень тяжело слышать то, что сказал Терим. Если бы все обстояло нормально, я отослал бы его домой. Надеюсь, он скажет, что ошибся и дело закончится штрафом. А пока пусть принесет извинения, или я попрошу вмешаться члена правления Луна“.

Извинений не последовало. И президенту оставалось сделать вид, что ничего не случилось еще и потому, что масса болельщиков перешла на сторону тренера. Потом Терим говорил друзьям, что не ожидал поражения от «Тироля», ведь еще год назад «Фиорентина» неплохо играла в Лиге чемпионов. Но он не потерял мужества, потому что ни на кого не мог рассчитывать, только на поддержку, которую просил в начале сезона. И все же Терим понял, что настоящей его проблемой было изменить образ мыслей уже зрелых футболистов, которые стремились победить по итальянски, то есть, сыграв от обороны и уповая на контригру, а, не делая ставку на атаки, естественно, более рискованные, но зато и более зрелищные.

Переворот в сознании произошел в последние пять минут матча с «Реджиной». «Фиорентина», несмотря на постоянные атаки, хотя и проигрывала в один мяч, но не только не сдалась, но и сумела изменить результат, который мог стоить Териму места. После финального свистка игроки подбежали к тренерской скамейке, чтобы поблагодарить наставника и сказать, что с его тактикой они чувствовали себя единым целым. Терим подошел к болельщикам и жестом поблагодарил толпу, выкрикивающую его имя. С этого времени фиолетовые (цвета «Фиорентины» – прим. ред. ) стали показывать все более интересную игру, одерживать победы, в том числе и те, которые продвигали ее по сетке Кубка Италии («Фиорентина» выиграет этот трофей в конце сезона с Роберто Манчини во главе) и к Лиге чемпионов. На Рождество, вместе с удовольствием от работы, в которой ему помогали Муфти Эрказапи, Антонио Ди Дженнаро и Андреа Паццальи, пришлось испытать и некоторые огорчения. Их обыграла «Парма» благодаря пенальти, назначенному в дополнительное время, хотя они и были вполне достойны победы. Затем уступили «Перудже», не реализовав целых 25 голевых моментов, и были наказаны в Риме бывшем своим героем Габриэлем Батистутой. А вообще то Терим мог быть доволен успехами, которых добился в обстановке взаимопонимания в команде с потрясающим капитаном Мануэлем Руй Кошта, который, по словам Терима, был способен на исключительные действия, например, прямо на поле заменить в какие то моменты тренера. А поскольку поползли слухи, что у них недопонимание с Энрико Кьеза, турок объяснил, что, действительно, вначале было такое, но, поскольку он его уважал и возражал против перехода в другую команду, то попросил доказать свое превосходство на футбольном поле. И Кьеза принялся забивать очень ценные голы. Матч с «Ювентусом» он превратил в шедевр, в игру, достойную передачи потомкам. «В раздевалке мы полемикой не занимаемся. Скудетто? Пока что мы думаем только о развлечениях», – уверял Руй Кошта. А тут уже начала всходить звезда Нуно Гомеша (до сих пор в активе португальца было пять решающих голов), который заслужил славу неутомимого чертенка. После победы еще и над «Вероной» Витторио Чекки, наконец то мог вздохнуть свободно: «Это мы захотели пригласить Терима, никто нас к этому не обязывал. С ним мы много выиграли и выиграем еще больше». Значит, долго жить «Императору» на берегах Арно? Какое там!

Его вулканический и неуемный темперамент, его постоянные требования укрепить команду хотя бы одним защитником и центральным нападающим, беспредельная любовь тифози со взаимной теплотой и силой с его стороны – все это, конечно, вызывало осложнения. Не проходило и недели, чтобы восторженные фьезоланцы не выражали ему восхищения на своих плакатах и лозунгах. На одном из последних было написано: «У нас сердечная мечта: выиграть скудетто с Императором». Но все эти хвалебные гимны, рикошетом, отдавались почти что угрозой в адрес руководства фиолетовых, не дай Бог им не удастся сдержать этого турка, который, продолжая настаивать на законных требованиях, чтобы вывести «Фиорентину» в число ведущих команд, в то же время не забывал и щедро услаждать слух своих фанатов. Он неоднократно подчеркивал свои требования: «Я останусь у фиолетовых, если Чекки Гори одобрит мой проект создания супер команды». А тридцать тысяч болельщиков кричали: «Если не остановится Терим…» В общем, все от него с ума посходили. И не без шуток. И даже Индро Монтанелли, самый «тифозный» тифози, предупреждал: «Горе тебе, Флоренция, если ты потеряешь Терима!» Приходили сотни факсов и электронных писем изо всех уголков Италии, чтобы Индро не забывал этой любви; находились даже миланисты, интеристы и ювентинисты, которые говорили Териму: «Вы самый сильный тренер мира». И в то же время были и такие, что хотели, чтобы встречи с руководством «Фиорентины» провалились, и на скамейке появился другой тренер. По правде говоря, Чекки Гори турок нравился все меньше и меньше, но он продолжал всех уверять об обратном: «В конце концов, со временем любая полемика утихает. У меня в кармане договор на два года, и я хочу его продлить». А одно высказывание Терима даже оставляло надежду на продолжение переговоров: «После победы над „Миланом“ я был бы одним из многих, а с „Фиорентиной“ я войду в историю». Но он также добавил, что «Фиорентину» сроком до 31 января 2001 года он выбрал еще семь месяцев назад, и это должно остаться его «личным» делом. И время от времени он подносил ко рту одну из привычных дымящихся или погасших сигар, с которыми его привыкли видеть на страницах газет или по телевидению. Лишить Терима его сигары значило лишить его фабричной марки. Это все равно, что изображать бывшего президента Республики Пертини без трубки или Аньелли без часов на манжете рубашки.

Но и «Милан» не упускал из вида «Фиорентину» Фатиха Терима. А насколько искусен был тренер в подготовке своих подопечных, отметили не только Андрей, но и его товарищи по команде. Например, «Фиорентина» обыграла «Милан», что выводило ее на 2 е место после «Ювентуса», «Милан» же в свою очередь набрал лишь два очка за последние четыре тура. Дзак запрашивал футбольные новости от Терима, но ничего нового ему сказать не могли: Сакки уже пятнадцать лет занимался тем же самым в Италии… Но за кулисами всех этих дел начинала просматриваться вещь, которую стали называть «теоремой Шевы»: когда нет его голов, это оборачивается поражениями. Но со дня приезда в Италию украинского бомбардира использовали как никого другого. И было вполне нормальным, что он иногда не забивал своего гола. Андрей объяснял это так: «Я не из тех людей, что ищут извинений, но мне неприятно постоянно слышать, что наша команда разваливается. Я десять лет играл на Украине. По мне, так это только отдых, и только сейчас я начинаю настоящую подготовку. Конечно, это только мой второй сезон в Италии, но так же верно и то, что достаточно трудно изменить внутренний ритм человека, невозможно изменить привычки. Например, мне было бы удобней играть в полдень, потому что в это время, а не по вечерам, у нас тренировки. На Украине матчи начинались в семь вечера, а тренировки – всегда почти в темноте. Мелочи, конечно, но все вместе они кое что значат». Поэтому, не стоит так уж и волноваться, хотя бы потому, что голов с первого чемпионата до сих пор было всего, в лучшем среднем исчислении, одиннадцать, да к тому же в паре матчей он и не забивал. Но «теорема Шевы», во всяком случае, подтверждала незаменимость Шевченко и важность того, чтобы он постоянно находился в прекрасной форме.

Чуть более десяти дней спустя «Фиорентина» и «Милан» снова встретились на стадионе «Сан Сиро» в полуфинале Кубка Италии. Турок в пальто и с шарфом на шее выразительно играл лицом и награждал всех широкими улыбками, вращал глазами, следя за мячом и, как опытный тренер, раздавал указания. Казалось, что на лбу у него знак нового мессии футбола, которому историки посвятят не одну страницу во славу его таланта тренера и умения вовремя произвести замену. Энрико Кьеза поднял команду на должный уровень, а с Брессаном, играя на контратаках, фиолетовые стали забивать. И тогда Терим показал, что, его команда может не только нападать, но и защищаться по итальянски.

Он твердо держался своих правил: максимальная собранность и внимание, максимум работы, прежде всего на поле, на тренировочных площадках – факультативно, рациональное использование тренировочного центра с просьбой к игрокам в дни тренировок обедать на базе, интенсивные тренировки, если необходимо, то и в дни отдыха, расслабиться можно после двух дней технической и атлетической подготовки, необходимо проводить товарищеские встречи, но только с престижными командами, игры с которыми необходимы для выработки менталитета победителей. Вот с такими установками он вернулся во Флоренцию, чтобы возобновить работу. Пока на улице Турати вице президент Адриано Галлиани продолжал защищать Дзака, поскольку думал, что тот успешно закончит чемпионат, генеральный директор фиолетовых во Флоренции, Джанкарло Антоньони ни минуты не сомневался: «Терим поедет в Милан. Красно черные – фавориты». И тут же начался тарарам, ужин с турком по приглашению Галлиани в ресторане «Ассассино».

«Так и было, – подтвердил вице президент. – Это случилось в ноябре, после матча с „Галатасараем“. Терим был гостем „Милана“, и нам показалось приятным поужинать вместе. О контракте мы, естественно, не говорили». Оптимизм Чекки Гори и его сотрудников насчет возможности продлить контракт оказались лишь видимостью. Обещания не вызывали сомнений. Терим нисколько не колебался, когда заявил: «Я оставляю все, потому что не уверен в будущем. Если команда начнет сдавать, я уйду в отставку. „Милан“? С ними я ничего не подписывал». Но ситуация была уже непоправима. Суровые критические высказывания президента фиолетовых в связи с ничьей с «Брешией» привели к отказу «Императора» от работы с командой. Временно освободившись от футбольных дел, он стал работать комментатором турецкой СNN. Его уход из «Фиорентины» произошел всего недели на две раньше увольнения Альберто Дзаккерони из «Милана». Во время бурной деятельности Мальдини – Тассотти ближе к концу сезона клуб начал контакты с Теримом, и вскоре должно было состояться подписание контракта. Многие утверждали, что уже не один месяц существует предварительное соглашение. Другие, однако, говорили, что если бы «Ювентус» освободил Карлетто Анчелотти до конца чемпионата, выбор «Милана» пал бы не на турка, а на бывшего миланиста, любимца Арриго Сакки и человека, который весьма нравился самому Сильвио Берлускони. Более реальная гипотеза заключалась в том, что выбор Терима шел откуда то издалека и постепенно конкретизировался в свете последних событий в жизни черно красных. Турок уже давно говорил, что ему бы хотелось попасть в «клуб, ставящий перед собой большие цели», «клуб, где принимаются решения», «клуб быстрых определений», «клуб, который говорит людям правду: у меня тысяча лир, у меня миллион, я могу сделать это, могу сделать то», «клуб, который бы работал со мной над крупным проектом» и «стремился к максимуму». Таким клубом и оказался «Милан». «Впервые с настоящим „Миланом“ меня познакомил Ариедо Брайда, – говорит Терим, – человек очень прямой и искренний, с которым всегда приятно поговорить о футболе».

Чезаре Мальдини был огорчен, что не может продолжить начатое дело, хотя и был доволен тем, что удалось сделать. «Милан – это его Итака», – говорил он, подразумевая, что Чезароне возвращался на роль главного наблюдателя, в то время как Тассотти вновь стал работать с дублем «Милана», взяв в помощники своего друга Франко Барези. Фатих Терим, со своей стороны, заявил, что с Мальдини его связывают дружба и «взаимоуважение» еще со времени Средиземноморских игр (в турнире принимали участие молодежные сборные Италии и Турции, которыми руководили Мальдини и Терим – прим. ред. ). То, что Терим уже принадлежал «Милану», знали все болельщики. Знала об этом и команда. К тому же Шева знал, что на скамейке тренеров он найдет еще одного почитателя Наполеона.

Андрею предложили сняться в «Матче смерти», художественном фильме об одном из эпизодов немецкой оккупации Украины во время Второй мировой войны. 27 августа 1942 года нацисты, с целью сломить сопротивление местных сил и показать населению превосходство Германии также и в спорте, приказали футболистам киевского «Динамо» сыграть со сборной Люфтваффе. Судья, офицер гестапо, под угрозой расстрела приказал киевлянам проиграть. Но местная команда победила со счетом 5:3. После игры четыре динамовца были убиты при невыясненных обстоятельствах, а остальные направлены в концентрационные лагеря. Шева хорошо помнил мемориальную доску в память об этом событии на стене киевского стадиона. Вначале съемочная группа хотела предложить ему главную роль, капитана команды, но из за постоянной занятости и финансовых соображений, он сыграл роль поменьше. Но в Истории и на съемочной площадке он уже забивал гол Гитлеру.

«Шева! Шева! Шева!» Это была овация достойная стадиона, которой встретили бомбардира на демонстрационном помосте при показе мод Джорджо Армани. Находка модельера была до того нова и неожиданна, что публика в зале (по преимуществу женская) при виде Андрея Шевченко, который с видом опытного манекенщика прохаживался по двадцатиметровому помосту рядом с Брэдом Питтом и Джорджем Клуни, разразилась аплодисментами. Кто то спросил у Армани: «А Вы уверены, что с таким необычным премьером хоть кто нибудь запомнит костюм, который он демонстрирует?» Король стилистов подмигнул: «Я тоже спрашивал себя об этом. Но как можно было отказаться от столь необычного человека, который стал положительным примером для многих людей и соблазнительной иконой для стольких женщин?» Естественно, к этой похвале он присоединял и Питта и Клуни, но уникальное достижение Шевченко действительно впечатляло.

Бывшего мальчика, робкого и хрупкого, бледного и белобрысого, который однажды из Киева спустился в Агрополи, больше не существовало. Италия и «Милан» в корне изменили его, он стал действующим лицом современности. Но поскольку по специальности Шевченко бомбардир, то теперь у входа в новый «Милан» его, прежде всего, ожидал Фатих Терим. Ждал он и множества голов. Не отдаляясь от своего преданнейшего переводчика Шукру Ханадера, на своем пути от Босфора до Навильи через Арно, «Император» уже неплохо понимал итальянский, учил и иногда пытался на нем говорить. Он часто повторял: «Я приехал сюда побеждать. Надо стремиться к великим целям. Постоянно. Когда ты приходишь в такую престижную команду, как „Милан“ с его богатой историей, нет оправданий отсутствию результатов».

Пираты, его далекие предки, более двух тысяч лет тому назад господствовали на море от Анталайского залива до современной Турции. По приказу императора Помпея воинственный римский флот разгромил пиратов, водрузив свои знамена там, где раньше колыхались на ветру череп и кости. Поскольку два года подряд скудетто доставалось «Лацио» и «Роме» журналисты из «Форца Милан» спросили: «Терим, после многовекового угнетения, неужели Вы упустите момент свести счеты с теперешними властителями Рима?» И тут «Император» со своим восточным лицом и мимикой, говорящими больше раскрытой книги об опыте странствий от Босфора до Навильи, разразился громким смехом.



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет