Вердикт джон гришем роман еще издавался под названием "Сбежавшее жюри" Анонс



бет20/24
Дата12.07.2016
өлшемі2.2 Mb.
#194345
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   24
ГЛАВА 34

В субботу суд выглядел точно так же, как и в любой другой день, - те же судейские чиновники, в тех же костюмах, выполняющие ту же бумажную работу.

И мантия судьи Харкина была такой же черной. И охранники выглядели такими же усталыми, может, даже еще более усталыми, чем обычно. Через минуту после того, как жюри расселось по местам и судья закончил задавать свои традиционные вопросы, в зале воцарилась та же скука, что господствовала там с понедельника по пятницу.

После занудного пятничного выступления Гантера Кейбл и компания решили придать происходящему некоторую динамику. Кейбл вызвал и начал представлять эксперта доктора Олни, исследователя, осуществившего удивительные опыты на мышах. Олни принес видеозапись, на которой были запечатлены его маленькие симпатичные подопечные - живые, судя по всему, полные энергии, совершенно очевидно, здоровые и не собирающиеся умирать. Они были распределены группами по стеклянным клеткам, и Олни ежедневно воздействовал на каждую группу разными дозами сигаретного дыма. Он делал это в течение нескольких лет. Дозы были большими. Опыт показал, что ни одна мышь не заболела раком легких. Олни перепробовал все, разве что не полное удушение дымом, но ничего не произошло. Эксперт обнародовал статистические данные и детали опыта. И у него была масса соображений о том, почему сигареты не вызывают рака ни у мышей, ни у людей.

Хоппи слушал со ставшего уже для него привычным места в зале. Он обещал Милли быть рядом, время от времени подмигивать и вообще оказывать моральную поддержку, чтобы еще и еще раз дать понять, как он сожалеет о случившемся. Это было единственное, что он мог для нее сделать. Суббота - суматошный день для риэлторов, но контору Дапри редко кто посещал в этот день после обеда. После катастрофы, случившейся с ним, Хоппи вообще утратил вкус к работе. Постоянные мысли о нескольких годах, которые предстоит провести в тюрьме, лишили его воли к жизни.

Тонтон тоже сидел в зале, теперь позади Кейбла, в том же безукоризненном темном костюме, он делал какие-то заметки и время от времени бросал взгляд на Лонни, который, впрочем, не нуждался в напоминаниях.

Деррик устроился ближе к выходу, он наблюдал и строил планы. Ри, муж Рикки, с обоими детьми расположился в заднем ряду. Когда жюри рассаживалось по местам, ребята помахали маме ручками. Мистер Нелсон Кард занял место рядом с миссис Херман Граймз. Присутствовали также и дочери-подростки Лорин Дьюк.

Родственники пришли в суд, чтобы поддержать своих и удовлетворить любопытство. Они слышали достаточно много, чтобы составить собственное мнение и о самом деле, и об адвокатах, и о сторонах, и об экспертах, и о судье, но хотели знать все, чтобы впоследствии, быть может, по-своему принять участие в том, что предстояло сделать.

Беверли Монк очнулась от тяжелого забытья поздно утром. Остатки джина, крэка и неизвестно еще какой гадости, которой она наглоталась накануне, все еще бродили в ней, открыть глаза было невозможно - свет причинял им острую боль. Прикрыв их руками, девушка вдруг осознала, что лежит на деревянном полу. Она завернулась в грязное одеяло, перевалилась через неизвестного мужчину, храпевшего рядом, и нащупала солнечные очки, лежавшие на краю упаковочного ящика, который она использовала в качестве гардероба. В очках она смогла наконец открыть глаза. На чердаке творилось черт знает что - тела, распластавшиеся на кроватях и на полу, пустые бутылки повсюду. Кто эти люди? Она добрела до маленького окошка, переступая то через компаньонку, то через каких-то неведомых ей личностей. Что же здесь происходило вчера?

Окно замерзло, на улице падал легкий снежок, но тут же таял. Беверли поплотнее закутала в одеяло свое изможденное тело и опустилась на ящик из-под фасоли, стоявший возле окна. Глядя в окно, она старалась сообразить, сколько же у нее осталось от тысячи долларов.

Свежий морозный воздух, которым тянуло сквозь неплотно прилегавшую оконную раму, прочистил ей мозги. Голова все еще болела, и в висках продолжало стучать, но головокружение постепенно проходило. До знакомства с Клер много лет тому назад она приятельствовала со студенткой из Канзасского университета по имени Феба, у которой были проблемы со здоровьем - она постоянно лечилась, но всегда была на грани между жизнью и смертью. Феба недолго работала с Клер и Беверли в "Маллигане" - вскоре она куда-то исчезла. Феба была из Вичиты. Как-то она сказала Беверли, что знает кое-что о прошлом Клер от парня, с которым та встречалась. Но это был не Джефф Керр, а кто-то другой, и если в голове у нее не будет так стучать, может, она и вспомнит какие-то подробности.

Все это было так давно.

Кто-то заворчал под матрасом, потом снова наступила тишина. Беверли как-то гостила у Фебы в Вичите, у той была большая католическая семья. Отец ее работал врачом. Найти их будет нетрудно. Если этот разбойник мистер Свенсон отвалил ей кусок за ничего не значащую ерунду, сколько же он заплатит за существенную информацию о прошлом Клер?

Нужно найти Фебу. Последнее, что слышала о ней Беверли, это что она в Лос-Анджелесе занимается тем же, чем сама Беверли в Нью-Йорке. Уж она, Беверли, как следует потрясет Свенсона и после этого, может быть, найдет себе жилье получше и подружек поприличнее этого сброда.

Куда она засунула карточку Свенсона?

***

Фитч пропустил утренние слушания, так как ему предстояла весьма неприятная встреча с человеком, с которым вообще-то он встречался крайне редко. Однако гость был очень важный. Его звали Джеймс Локал, он возглавлял частную сыскную фирму, с которой Фитч проворачивал некоторые свои делишки. Фирма Локала находилась в Бетесде. Не афишируя себя, она нанимала множество бывших агентов правительственной службы безопасности, которым при обычных условиях вовсе не захотелось бы заниматься поисками американки, видимо, не имевшей в прошлом никакого отношения к преступному миру. Их специальность - слежка за незаконной торговлей оружием, за террористами и тому подобное.

Но у Фитча было денег до черта, а риск представлялся минимальным - разве что какая-нибудь шальная пуля просвистит мимо уха. Однако работа оказалась безрезультатной, именно поэтому Локал и явился в Билокси.

Свенсон и Фитч выслушали сделанный без малейшего намека на извинения отчет Локала о предпринятых за последние четыре дня усилиях. Никакой Клер Климент не существовало, пока она не объявилась в Лоренсе летом 1988 года. Сначала она сняла квартиру с двумя спальнями на условиях помесячной оплаты наличными. За воду, газ и электричество платила сама. Если она официально сменила имя в Канзасе, то никаких свидетельств об этом не сохранилось. Вообще доступ к подобного рода документам закрыт, но они, разумеется, добрались до них. Девушка не регистрировалась там в качестве избирательницы, не брала машин напрокат, не оформляла номерных знаков, не покупала собственности, однако обладала карточкой социального страхования, которую использовала дважды при приеме на работу - один раз в "Маллиган", другой - в магазин одежды, находящийся неподалеку от университетского кампуса. Карточку социального страхования сравнительно нетрудно получить, и она весьма облегчает жизнь человеку, находящемуся в бегах. Удалось достать заявление, которое она написала при получении карточки, но оно ничего не дало. За паспортом же она не обращалась.

Локал считал, что женщина легально сменила фамилию в каком-нибудь другом штате, любом из сорока девяти, и в Лоренс явилась уже под новым именем.

Они подняли ее телефонные счета за все три года жизни в Лоренсе. Никаких звонков на дальние расстояния. Он дважды повторил это, чтобы до собеседников получше дошло: за три года ни одного такого звонка. В те времена, правда, телефонные компании не регистрировали входящие междугородные звонки, поэтому, судя по распечаткам, полученным на телефонном узле Лоренса, ее активность ограничивалась местными рамками. Номера они проверяют. Телефоном она пользовалась экономно.

- Как же человек может обойтись без междугородных звонков? А семья, а старые друзья? - недоверчиво спросил Фитч.

- Ну, есть разные способы, - ответил Локал. - И немало. Может быть, она звонила от друзей. Может, раз в неделю отправлялась в мотель или еще какое-нибудь место, где можно заказать разговор в номер и оплатить его перед отъездом вместе со счетом за проживание. Это проследить невозможно.

- Невероятно, - пробормотал Фитч.

- Должен вам сказать, мистер Фитч, что эта девочка не промах. Если она и допустила где-то ошибку, то мы ее пока не обнаружили. - В его голосе явно звучало уважение. - Такие люди каждое свое движение планируют с учетом того, что позднее кто-то будет идти по их следу.

- Это похоже на Марли, - с гордостью сказал Фитч, словно бы речь шла о его собственной дочери.

- В Лоренсе у нее было две кредитные карточки - "виза" и "шелл". Здесь мы тоже не нашли ничего полезного и существенного. Вероятно, в основном она расплачивалась наличными. Телефонных карточек тоже нет. Этой ошибки она себе позволить не могла.

Джефф Керр - другое дело. Его путь вплоть до учебы в Канзасском университете прослеживался без труда (тем более что львиную часть этой работы оперативники Фитча проделали сами). Только после встречи с Клер он стал соблюдать конспирацию.

Они покинули Лоренс летом 1991 года, когда Керр окончил второй курс. Агентам Локала предстояло найти кого-нибудь, кто мог точно сказать, когда именно и куда они уехали. Клер расплатилась с хозяином квартиры наличными за июнь и исчезла. Агенты Локала наугад проверили дюжину городов на предмет обнаружения каких-нибудь следов Клер Климент после мая 1991 года, но пока ничего не обнаружили. По вполне понятным причинам проверить все города невозможно.

- Думаю, сразу же после отъезда из Лоренса она снова сменила имя, - сказал Локал.

Об этом Фитч и сам давно догадался.

- Сегодня суббота. Жюри удалится на совещание в понедельник. Давайте забудем о том, что случилось после Лоренса, и займемся выяснением того, кто она есть на самом деле.

- Как раз этим мы и занимаемся.

- Так занимайтесь усерднее.

Взглянув на часы, Фитч заявил, что ему пора идти. Марли ждет его с минуты на минуту. Локал отбыл в Канзас-Сити на личном самолете.



***

Марли находилась в своем офисе с шести утра. После того как Николас позвонил ей около трех часов ночи, она почти не спала. До его отъезда в суд они говорили по телефону четыре раза.

Все указывало на то, что спектакль, разыгранный с Хоппи, - дело рук Фитча, иначе с чего бы это мистер Кристано стал угрожать Хоппи тюрьмой, если тот не сможет убедить Милли проголосовать правильно? Марли исписала множество страниц, разослала множество запросов в разные авиакомпании, сделала множество звонков по своему сотовому телефону. Информация потихоньку стекалась к ней. Единственным человеком по имени Джордж Кристано, чей телефонный номер значился в справочнике столичного округа Колумбия, жил в Александрии. Марли позвонила ему около четырех утра и представилась сотрудницей авиакомпании "Дельта". Она объяснила, что возле Тампы потерпел аварию самолет, на борту которого находился некий мистер Кристано, они хотели узнать у александрийского абонента, тот ли он мистер Кристано, который работал в министерстве юстиции. Нет, он - тот мистер Кристано, который, слава Богу, работал в департаменте здравоохранения. Марли извинилась, повесила трубку и представила себе, как бедняга будет ловить теперь информацию о катастрофе в новостях Си-эн-эн.

Сделав несколько десятков звонков, она убедилась, что не существовало никаких агентов ФБР Ничмена и Нейпаера, работающих ни в Атланте, ни в Билокси, ни в Новом Орлеане, ни в Мобайле, ни в каком-либо другом городе. Теперь они с Николасом были почти уверены, что это подставные лица, но требовалось подтверждение, и она звонила репортерам, полицейским, по горячей линии ФБР, в правительственную службу информации...

Когда ровно в десять Фитч прибыл к ней, стол был чист и телефон спрятан в маленький шкафчик. Они бодро поздоровались. Фитчу до смерти хотелось знать, кем она была до того, как стала Клер Климент, а она все еще размышляла, как использовать то, что они узнали о его жульничестве с Хоппи.

- Вы бы лучше заканчивали поскорее, Фитч, жюри уже обессилело.

- К пяти часам закончим. Это достаточно быстро?

- Будем надеяться. Вы не облегчаете Николасу его работу.

- Я велел Кейблу поторопиться. Это все, что я могу.

- У нас проблема с Рикки Коулмен. Николас потратил на нее немало времени, но она - крепкий орешек. Коллеги в жюри ее уважают, и мужчины, и женщины, и Николас говорит, что она постепенно приобретает влияние на них. Его это даже удивляет.

- А она хочет обвинительного приговора?

- Похоже, что да, хотя впрямую они этого не обсуждали. Николас считает, что она испытывает неприязнь к табачным компаниям из-за того, что своей продукцией они совращают детей. Не то чтобы она испытывала сострадание к семье Вуд, но ей хочется наказать табакопроизводителей за то, что они портят юное поколение. Так или иначе, вы сказали, что у нас есть для нее сюрприз.

Без комментариев и формальностей Фитч достал из чемоданчика один листок бумаги и подтолкнул его Марли через стол. Она быстро просмотрела его.

- Аборт, вот как? - сказала она без особого удивления.

- Ага.

- Вы уверены, что это именно она?



- Абсолютно. Она училась в этом колледже.

- Это может пригодиться.

- Он найдет возможность показать ей это?

Марли опустила бумагу на стол и посмотрела на Фитча.

- А вы бы нашли за десять миллионов долларов?

- Конечно. Почему бы нет? Она видит это, голосует, как надо, и все забыто - ее маленькая темная тайна погребена навсегда. Если она склонится в другую сторону, над ней нависнет угроза. Простая торговля.

- Приблизительно так. - Сложив листок, Марли убрала его со стола. - Не сомневайтесь в смелости Ника. Мы давно продумали весь свой план.

- Насколько давно?

- Это не важно. На Хермана Граймза у вас ничего нет?

- Ничегошеньки. Николасу придется справляться с ним во время обсуждения.

- Благодарю за совет.

- Он ведь уверен, черт возьми, что ему хорошо заплатят, правда? Как вы думаете, за десять миллионов он сможет склонить на свою сторону несколько присяжных?

- Уже склонил, Фитч. Они у него в кармане. Но он хочет единогласного вердикта, а с Херманом может возникнуть проблема.

- Ну так избавьтесь от сукина сына. Вы ведь, кажется, любите играть в эту игру.

- Мы рассматриваем такую возможность. Фитч удивленно покачал головой.

- Вы отдаете себе отчет в том, насколько все это опасно?

- Думаю, что да.

- Я в восторге.

- Подите повосторгайтесь где-нибудь в другом месте, Фитч. Это все пока. У меня много работы.

- Да, дорогая, - сказал Фитч, вскакивая и закрывая свой чемоданчик.



***

В субботу днем Марли нашла в Джексоне, Миссисипи, агента ФБР, который случайно оказался в конторе, когда раздался звонок, он занимался нудной бумажной работой. Она назвала вымышленные имена, сказала, что работает в Билокси, в агентстве по торговле недвижимостью и что они подозревают, будто два человека, которые представляются агентами ФБР, на самом деле ими не являются. Они запугивают ее босса, предъявляют ему удостоверения и все такое прочее. Она выдвинула предположение, что они имеют какое-то отношение к казино, и для убедительности упомянула Джимми Хала Моука. Собеседник дал ей домашний телефон молодого агента ФБР в Билокси по имени Мэдден.

Мэдден болел гриппом и лежал в постели, но выразил готовность поговорить с ней, особенно после того, как она намекнула, что располагает конфиденциальной информацией, касающейся Джимми Хала Моука. Мэдден никогда не слышал ни о Ничмене, ни о Нейпаере, ни о Кристано. Не знал он ничего и о специальной операции, проводившейся атлантским отделением на побережье, и чем больше она ему сообщала, тем в большее волнение он приходил. Он попросил немного времени на то, чтобы все разузнать. Она пообещала перезвонить через час.

Когда она позвонила снова, голос у него был гораздо более уверенный. Агента по фамилии Ничмен не существовало. В сан-францисском отделении был некий Лэнс Нейпаер, но на побережье он не ездил. Что касается Кристано, то, похоже, это тоже мифическое имя. Мэдден поговорил с агентом, который занимался слежкой за Джимми Халом Моуком, и тот подтвердил, что Ничмен, Нейпаер и Кристано, кем бы они ни были, агентами ФБР, во всяком случае, не являются. Ему бы очень хотелось поговорить с этими ребятами. Марли пообещала устроить встречу.

Защита закончила представление свидетелей в три часа дня в субботу, и судья Харкин торжественно объявил:

- Леди и джентльмены, вы выслушали последнего свидетеля.

Ему нужно было еще кое-что обсудить с адвокатами и сделать кое-какие организационные распоряжения, но присяжные могут идти. Для них организованы субботние развлечения: один автобус отвезет желающих на футбольный матч между студенческими командами, другой - в местный кинотеатр. После этого, до полуночи, разрешены личные визиты. В воскресенье все присяжные, желающие посетить воскресную службу, могут покинуть мотель и отсутствовать с девяти до часа дня. Если они пообещают ни словом ни с кем не обмолвиться по поводу процесса, охрану с ними посылать не будут. "Личные визиты" в воскресенье вечером - с семи до десяти. В понедельник утром они выслушают заключительные дебаты сторон и перед обедом получат дело.

ГЛАВА 35

Чтобы объяснить правила игры в американский футбол Хенри By, требовалось больше сил, чем дело того стоило. Однако все оказались специалистами. Николас не более и не менее как играл в свое время за команду университета в Техасе, где спорт - почти что религия. Джерри раз двадцать в неделю "участвовал" в играх своим кошельком, поэтому претендовал на знание всей подноготной этого вида спорта. Лонни, сидевший позади Хенри, тоже играл в футбол в старших классах, поэтому то и дело склонялся к плечу Хенри и объяснял ему сложные моменты. Пуделиха, прижавшаяся к Джерри под пледом, который они на себя набросили, изучила все тонкости игры, когда в нее играли ее сыновья. Даже Шайн Ройс не колеблясь давал свои пояснения. Он сам в футбол никогда не играл, но матчей по телевизору насмотрелся достаточно.

Они сидели плотной группой на холодных алюминиевых скамейках гостевой трибуны, отдельно от остальных зрителей, и наблюдали игру местной команды с командой из Джексона. Обстановка для футбола была идеальная - холодная погода, дружные команды болельщиков со своими симпатичными закоперщиками, громкий оркестр на эстраде, примерно равный счет.

Через проход от них Чак и еще один охранник, оба в штатском, увлеченные игрой, не обращали никакого внимания на шестерых присяжных, участвующих в самом громком процессе, когда бы то ни было проводившемся в их округе.



***

Присяжным строго-настрого запрещалось вступать в контакты с посетителями, приходившими к их коллегам. Запрет был изложен в письменном виде и вручен всем с введением изоляции. Судья Харкин не уставал напоминать о нем присяжным. Но случайные встречи в коридоре были неизбежны, а Николас решительно настроился нарушать этот запрет, когда только возможно.

Милли кино, а тем более футбол не интересовал. Хоппи принес пакет блинчиков "буррито", которые они почти молча медленно жевали. Поев, супруги попытались посмотреть шоу по телевизору, но им было не до шоу, и в конце концов они снова принялись обсуждать беду, в которую попал Хоппи. Снова полились слезы, извинения, Хоппи даже несколько раз вернулся к сюжету самоубийства, который показался Милли чуть-чуть слишком драматизированным. И наконец она призналась ему, что поделилась бедой с Николасом Истером, прекрасным молодым человеком, который был докой в законах и которому можно безоговорочно доверять. Сначала это шокировало Хоппи и он страшно рассердился, но любопытство взяло верх, и ему захотелось узнать, что думает о его ситуации посторонний человек, к тому же сведущий в законах, как сказала Милли. Она много раз подчеркнула, что он вызывает у нее восхищение.

Оказалось, Николас пообещал сделать кое-какие звонки, что насторожило Хоппи. О, как Ничмен, Нейпаер и Кристано предупреждали его о необходимости хранить полное молчание! Но Милли без конца твердила, что Николасу можно доверять, и постепенно Хоппи тоже убедил себя в этом.

Звонок раздался в половине одиннадцатого, это был Николас, вернувшийся с матча. Он сидел в своей комнате и очень хотел поговорить с четой Дапри. Милли отперла дверь. Уиллис с большим удивлением наблюдал из дальнего конца коридора, как Истер прошмыгнул в комнату Милли. А муж-то ее еще там? Уиллис не помнил. В комнатах у присяжных оставалось еще много гостей, а Уиллис по привычке кемарил. Впрочем, едва ли у Истера и Милли может быть роман. Сделав этот глубокомысленный вывод, Уиллис снова задремал.

Хоппи и Милли сидели на краю кровати лицом к Николасу, прислонившемуся к платяному шкафу возле телевизора. Он начал с того, что предупредил, как важно сохранить все в тайне, будто Хоппи и без того не слышал это сто раз за последнюю неделю. Достаточно сказать, что они нарушают распоряжение судьи.

Николас говорил осторожно: Нейпаер, Ничмен и Кристано - пешки в большой игре, которую тайно ведет табачная компания, чтобы оказать давление на Милли. Они не являются правительственными агентами. Имена у них вымышленные. Хоппи одурачили.

И тут Хоппи все понял. Поначалу он почувствовал себя еще большим идиотом, если это было возможно, а потом комната ходуном заходила у него перед глазами, потому что он стал дергаться то в одну, то в другую сторону. Считать ли то, что он услышал, хорошей новостью или плохой? А как же пленка? Что ему делать дальше? А что, если Николас ошибается? Тысяча вопросов вихрем проносилась в его усталых мозгах. Милли сжала его колено и начала плакать.

- Вы уверены? - срывающимся голосом спросил Хоппи.

- Абсолютно. Они не имеют никакого отношения ни к ФБР, ни к министерству юстиции.

- Но у них были жетоны и...

Николас поднял обе руки, успокаивающе закивал и сказал:

- Я знаю, Хоппи, поверьте мне, все это совсем нетрудно добыть.

Хоппи потер лоб и попытался расставить все по своим местам. Николас между тем продолжал объяснять, что и группа "KLX" по торговле недвижимостью из Лас-Вегаса была подставкой. Никакого мистера Тодда Рингволда - тоже, по всей видимости, вымышленное имя - там обнаружить не удалось.

- А откуда вы все это знаете? - спросил Хоппи.

- Хороший вопрос. У меня есть абсолютно надежный близкий друг "на воле", который умеет добывать информацию. Он провел на телефоне часа три, что не так уж обременительно, принимая во внимание, что сегодня суббота.

Три часа! В субботу! О, почему он сам не сделал в свое время всего лишь несколько звонков! Ведь у него была целая неделя. Голова у Хоппи опускалась все ниже и ниже, пока не уткнулась в колени. Милли вытерла щеки полотенцем. С минуту в комнате царила полная тишина.

- А как же насчет пленки? - спросил Хоппи.

- Запись вашего разговора с Моуком?

- Да. Эта самая.

- Она меня не беспокоит, - убежденно сказал Николас, словно теперь он был адвокатом Хоппи. - Когда дело доходит до закона, с пленкой слишком много хлопот.

Ну да, рассказывайте, подумал Хоппи, но ничего не сказал.

- Она добыта обманным путем. Это чистая подставка. Да и находится она в руках людей, которые сами нарушили закон. Запись не была санкционирована официальными лицами. Не было ни разрешения прокурора, ни постановления суда, разрешающего прослушивать ваш кабинет. Забудьте о ней.

Какие чудесные слова! Хоппи поднял плечи, вздохнул с облегчением и спросил:

- Вы серьезно?

- Да, Хоппи. Эту пленку никто никогда больше не услышит. Милли склонилась над мужем, и они, ничуть не смущаясь присутствия Николаса, горячо обнялись. Теперь она плакала от счастья. Хоппи вскочил на ноги и запрыгал по комнате.

- Итак, каков план действий? - спросил он, похрустывая суставами пальцев, готовый к бою.

- Нам нужно быть осторожными.

- Укажите мне лишь нужное направление. Сволочи!

- Хоппи!


- Прости, дорогая. Я готов надавать им пинков под зад.

- Боже, что за язык!

Воскресенье началось с праздничного пирога. Лорин Дьюк в разговоре с миссис Глэдис Кард упомянула, что приближается ее тридцать шестой день рождения. Миссис Кард позвонила "на волю", своей сестре, и в воскресенье утром та доставила в мотель огромный карамельно-шоколадный торт. Трехслойный, с тридцатью шестью свечками. Присяжные собрались в столовой в девять и съели этот торт на завтрак, после чего большинство поспешили на долгожданную воскресную службу. Некоторые из них годами не посещали церковь, но теперь отправились туда, ведомые Святым Духом.

За Пуделихой заехал один из ее сыновей, Джерри остался свободным. Он двинулся в направлении некой безымянной церкви, но как только убедился, что никто за ним не следит, тут же сменил направление и очутился в казино. Николас с Марли действительно присутствовали на службе. Миссис Глэдис Кард обставила свое возвращение в родную баптистскую церковь весьма торжественно. Милли заехала домой с похвальным намерением переодеться для посещения храма, но при встрече с детьми на нее нахлынули чувства и она решила: раз никто не видит, лучше она проведет эти часы на кухне - будет готовить еду, сделает уборку и покудахчет над своим выводком. Филип Сейвелл остался в мотеле.

Хоппи прибыл в свой офис в десять часов. В воскресенье утром, в восемь, он позвонил Нейпаеру, сообщил, что ему необходимо поговорить с ним о кое-каких перипетиях процесса, и заверил, что добился большого прогресса в переговорах с женой, которая теперь усиленно обрабатывает других присяжных. Он хотел встретиться с Ничменом и Нейпаером в своем офисе, чтобы представить им полный отчет и получить дальнейшие инструкции.

Нейпаер говорил с ним из двухкомнатной квартиры, которую они с Ничменом использовали как "крышу". Временно здесь были установлены два телефона - один в качестве якобы номера в офисе, другой - как бы номер в их резиденции на время проведения ответственейшего расследования дела о коррупции на побережье залива. Поговорив с Хоппи, Нейпаер позвонил Кристано, чтобы получить инструкции. Кристано жил в отеле "Холидей" на самом берегу. Он, в свою очередь, позвонил Фитчу, которого новость привела в восторг. Наконец-то удалось сдвинуть Милли с мертвой точки и заставить двигаться в нужном направлении. Интересно, окупятся ли его затраты, подумал Фитч, и дал зеленый свет встрече в офисе Хоппи.

В одиннадцать часов Нейпаер и Ничмен, в обычных строгих костюмах, с зонтиками, прибыли в контору Хоппи и застали его в прекрасном расположении духа Он варил кофе. Усевшись за стол, они стали ждать, когда он завершит этот процесс. Милли борется за его спасение, как тигрица, сообщил Хоппи, и почти уверена, что уже уговорила миссис Глэдис Кард и Рикки Коулмен. Она показала им информацию о Робилио, и те были шокированы бесчестностью этого человека.

Хоппи разливал кофе, Ничмен и Нейпаер, как положено, делали какие-то заметки. В это время через парадную дверь, предусмотрительно оставленную Хоппи незапертой, в дом тихо вошел еще один гость. Он прошел через коридор и приемную, приблизился к деревянной двери с табличкой "Хоппи Дапри", несколько секунд постоял, прислушиваясь, а потом громко постучал.

Нейпаер вскочил, а Ничмен быстро поставил свою чашку на стол. Хоппи посмотрел на них в крайнем изумлении.

- Кто там? - громко спросил он.

Дверь резко распахнулась, и специальный агент Элан Мэдден, войдя в комнату, отчетливо произнес:

- ФБР.


Медленно подойдя к краю стола, он внимательно оглядел всех троих. Хоппи вскочил, отбросив назад стул, и застыл, словно приготовившись к обыску.

Если бы Ничмен в этот момент не сидел, он, похоже, мог бы упасть в обморок, у Нейпаера отвисла челюсть. Оба побледнели и почувствовали, что у них перестали биться сердца.

- Агент Элан Мэдден, ФБР, - представился вновь пришедший и, открыв удостоверение с блестящим жетоном внутри, продемонстрировал его каждому из троих.

- Вы мистер Дапри? - спросил он у Хоппи.

- Да, но ФБР уже здесь, - ответил тот, посмотрев сначала на Мэддена, потом на двоих остальных, потом снова на Мэддена.

- Где? - поинтересовался тот, сердито глядя на Нейпаера и Ничмена.

- Вот эти два джентльмена. - Хоппи играл бесподобно. Это был его звездный час. - Это агент Ральф Нейпаер, а это агент Дин Ничмен. Разве вы не знакомы?

- Я сейчас все объясню, - доверительно начал Нейпаер, словно действительно мог предложить удовлетворительное объяснение.

- ФБР? - переспросил Мэдден. - Покажите мне свои удостоверения, - потребовал он, протягивая руку.

Они колебались, и Хоппи подтолкнул их:

- Давайте, давайте, покажите ему свои жетоны, те, что вы показывали мне.

- Удостоверения, пожалуйста, - не отступал Мэдден, становясь с каждой минутой все более сердитым.

Нейпаер начал медленно подниматься, но Мэдден, положив руку ему на плечо, велел оставаться на месте.

- Я все объясню. - Голос Нейпаера звучал на октаву выше обычного.

- Прошу вас, - сказал Мэдден.

- Видите ли, на самом деле мы не агенты ФБР, но...

- Что?! - завопил Хоппи. Взгляд у него сделался диким, и показалось, что он готов запустить в Нейпаера чем-нибудь тяжелым. - Ах вы, сукины дети, значит, вы меня обманули! Вы вот уже десять дней морочите мне голову, будто вы - агенты ФБР!

- Это правда? - грозно спросил Мэдден.

- Не совсем, - ответил Ничмен.

- Что?! - еще громче заорал Хоппи.

- Успокойтесь, - окоротил его Мэдден. - Продолжайте, - обратился он к Ничмену.

У Ничмена не было никакого желания продолжать, он хотел лишь выскочить за дверь, помахать ручкой этому проклятому Билокси и сделать так, чтобы его больше никто никогда здесь не увидел.

- Мы частные детективы, и мы...

- Мы работаем на одну фирму в округе Колумбия, - пришел на помощь Нейпаер. Он хотел добавить что-то еще, но тут Хоппи рванул ящик стола, выхватил из него две визитные карточки - одну на имя Ральфа Нейпаера, другую - на имя Дина Ничмена, - на которых было указано, что оба они являются агентами ФБР из Юго-Восточного регионального отделения в Атланте. Мэдден внимательно изучил обе карточки и увидел, что на обороте написаны местные номера телефонов.

- Что здесь происходит?! - воскликнул Хоппи.

- Кто из вас Ничмен? - спросил Мэдден. Никто не ответил.

- Вот он Ничмен! - закричал Хоппи, указывая на Ничмена.

- Я не Ничмен, - сказал Ничмен.

- Что?! - взвыл Хоппи.

Мэдден сделал два шага в направлении Хоппи.

- Я требую, чтобы вы сели и заткнулись, понятно? Ни слова больше, пока я вас не спрошу.

Хоппи упал на стул, яростно сверкая глазами на Ничмена.

- Вы Ральф Нейпаер? - спросил Мэдден.

- Не-а, - ответил Нейпаер, пряча глаза от Хоппи.

- Сукин сын, - пробормотал Хоппи.

- Тогда кто вы? - спросил Мэдден. Он ждал, но ответа не было.

- Они вручили мне эти карточки, так? - снова вступил Хоппи, не собиравшийся, видимо, следовать приказу Мэддена. - Я поклянусь на тысяче Библий перед Большим жюри, что они дали мне эти карточки. Они представлялись агентами ФБР, и я желаю, чтобы их арестовали.

- Кто вы? - повторил свой вопрос Мэдден, обращаясь к тому, кто раньше считался Ничменом. Никакого ответа. Тогда Мэдден достал свой табельный револьвер, что произвело на Хоппи неотразимое впечатление, и заставил обоих мужчин встать, опереться руками на стол и пошире раздвинуть ноги. Быстрый обыск не дал результатов, в их карманах Мэдден обнаружил лишь мелочь, какие-то ключи и несколько долларов. Никаких бумажников. Никаких фальшивых удостоверений ФБР. Вообще ничего, удостоверяющего их личности. Они были слишком хорошими профессионалами, чтобы не совершать подобных ошибок.

Заведя обоим руки за спину и защелкнув наручники, Мэдден повел их к выходу, где стоял, потягивая кофе, еще один агент. Вдвоем они затолкали Ничмена и Нейпаера на заднее сиденье машины. Мэдден попрощался с Хоппи, пообещал позвонить ему и отбыл с двумя птичками в клетке. Второй агент следовал за ними в якобы фэбээровской машине, которую обычно водил Нейпаер.

Хоппи помахал им на прощание.

Мэдден ехал по шоссе номер 90 в направлении Мобайла. Нейпаер, более сообразительный из двоих, состряпал вполне правдоподобную историю, к которой Ничмен добавил лишь пару подробностей. Они сказали Мэддену, что их фирма получила заказ от одного казино, которое не афишировало своего названия, прощупать возможности покупки недвижимости на побережье. Здесь они наткнулись на Хоппи, который оказался весьма нечист на руку и попытался вытрясти из них наличные. Одно цепляется за другое - их босс велел им представиться агентами ФБР. Ничего плохого они на самом деле не сделали.

Мэдден слушал, не проронив ни слова. Позднее они скажут Фитчу, что он, похоже, ничего не знает о жене Хоппи и ее нынешних гражданских обязанностях. Мэдден был молодым агентом, судя по всему, очень гордился произведенным захватом, но не знал, что делать дальше.

Он действительно считал, что столкнулся с незначительным правонарушением, не влекущим за собой судебного преследования, и не видел необходимости предпринимать дальнейшее разбирательство. Во всяком случае, он полагал, что свое дело сделал, не хватало ему тратить время на двух мелких врунишек. Когда они въехали в Алабаму, он прочел им строгую нотацию, предупредив, что бывает За попытку выдать себя за федеральных агентов. Они заверили его, что очень сожалеют о случившемся и что это никогда не повторится.

***

Услышав то, что начал рассказывать Нейпаер, звонивший ему с какой-то шумной стоянки трейлеров в Алабаме, Фитч ударом кулака сокрушил настольную лампу. Кровь выступила на костяшках его пальцев. Продолжая слушать, он не переставал чертыхаться про себя. Потом послал Пэнга за провалившимися агентами.

Через три часа после того, как на них надели наручники, Нейпаер и Ничмен сидели в комнате рядом с кабинетом Фитча. Там же был и Кристано.

- Начните сначала, - приказал Фитч, - я хочу, чтобы вы повторили мне каждое слово. - Он нажал кнопку "запись" на диктофоне. Ничмен и Нейпаер, перебивая друг друга, с огромным трудом воспроизвели в конце концов всю историю.

Фитч отпустил их и отправил в Вашингтон.

Оставшись один, он притушил свет и в мрачном настроении погрузился в размышления. Хоппи все расскажет Милли сегодня же вечером. Милли можно будет вычеркнуть из списка сочувствующих присяжных, более того, она, вероятно, так решительно переметнется на другую сторону, что проголосует и за миллиардное возмещение морального ущерба для вдовы Вуд.

Марли должна уладить этот жуткий прокол. Только Марли может это сделать.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   24




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет