Юрий Борев Эстетика



бет13/53
Дата10.07.2016
өлшемі3.58 Mb.
#189584
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   53

4. Безобразное


4. Безобразное. В истории эстетики антипод прекрасного — безоб­разное — не имеет глубокой теоретической традиции. Однако и этой кате­гории уделялось внимание.

Древние египтяне, постигая диалектику прекрасного и безобразного, отмечали, что в процессе старения все здоровое и красивое становится больным и безобразным, «хорошее превращается в дурное, вкус теряет­ся». Обратимость и взаимопереходы прекрасного и безобразного раскры­ваются в древнеегипетском мифе об Исиде. Молодой и прекрасной Исиде был запрещен переезд на остров. Она обернулась старухой — и перевоз­чик ее не узнал. На острове она произнесла заклинание и вновь приняла образ прекрасной девушки.



98

Безобразное в искусстве впервые теоретически осмыслил Аристо­тель: произведение всегда имеет прекрасную форму, в предмет же искус­ства входит и прекрасное, и безобразное. Даже отвратительное, изобра­женное в художественном произведении, доставляет эстетическое удо­вольствие благодаря радости узнавания действительности, которую мас­терски передал художник. «На что смотреть неприятно, изображения того мы рассматриваем с удовольствием, как, например, изображения отврати­тельных животных и трупов» (Аристотель. Поэтика. 4, 1449а). Безобраз­ное и прекрасное противоположности, тысячью переходов связанные друг с другом. Шекспировский Гамлет замечает, что даже такое божество, как солнце, плодит червей, лаская лучами падаль. Шекспир считал такие превращения свойством природы и общества.

Лессинг писал, что телесная красота заключается в гармоничном сочетании разнооб­разных частей, которые могут быть охвачены одним взглядом. Безобразное — дисгармония частей и целого. Безобразное не является предметом искусства и, по Лессингу, допустимо лишь для усиления прекрасного, как смешное и страшное.

По Бодлеру, безобразное лицо — это лицо дисгармоничное, патологи­ческое, неодухотворенное, лишенное света и внутреннего богатства.

Определять безобразное только как антипод прекрасного логически недостаточно. Что же такое безобразное? Безобразное эстетическое свойство предметов, естественные природные данные которых име­ют отрицательное общечеловеческое значение, хотя и не представля­ют серьезной угрозы человечеству, так как заключенные в этих предме­тах силы освоены человеком и подчинены ему. Безобразное отрицательная общечеловеческая значимость предметов, находящихся в сфере свободы.

Безобразное отталкивает, но не пугает; прекрасное доставляет на­слаждение одним своим видом.


5. Низменное.


5. Низменное. Низменное противоположно возвышенному. Древние египтяне в гимне богу Атону так описывают низменное: покидая мир, солнце повергает землю во мрак, и ужас смерти охватывает всех.

Аристотель впервые в истории эстетической мысли говорит о низмен­ном как об эстетическом свойстве и приводит пример: в трагедии Еврипи­да «Орест» — не вызванная необходимостью низость характера Менелая.

Для Буало низменное — уродливо («Чуждайтесь низкого — оно всег­да уродливо»).

Невладение людьми своими общественными отношениями — тира­ния. Ее низменность раскрывает французский гуманист Этьен де ла Боэси (XVI в.): «Величайшее несчастье — зависеть от произвола властелина, относительно которого никогда не можешь знать, будет ли он добр, по­скольку всегда в его власти быть дурным, когда он этого захочет» (Боэси. 1952. С. 7). Для Боэси несвобода людей — результат их общественной



99

слепоты: тиран «побежден сам по себе, только бы страна не соглашалась на свое рабство. Не нужно ничего отнимать у него, нужно только ничего ему не давать... Я не требую от вас, чтобы вы бились с ним, нападали на него, перестаньте только поддерживать его, и вы увидите, как он, подобно колоссу, из-под которого вынули основание, рухнет под собственной тя­жестью и разобьется вдребезги» (Там же. С. 11, 14). Для французского гу­маниста тирания низменна, так как несет людям несвободу.

Низменное социальное явление изобразил Верещагин в картине «Апофеоз войны», по­священной всем «великим завоевателям» — бывшим, сущим и будущим: на картине — холм, сложенный из человеческих черепов.

Музыка лишь в XIX—ХХ вв. овладела способностью непосредствен­но воссоздавать образ низменного (Седьмая симфония Шостаковича). До этого музыка (Моцарт, Бетховен, Чайковский) передавала этот образ опосредованно, через раскрытие накала борьбы, через показ меры усилий добра в преодолении низменного.



Низменное крайняя степень безобразного, чрезвычайно негатив­ная ценность, имеющая отрицательную значимость для человечества; сфера несвободы. Это еще не освоенные явления, не подчиненные людям и представляющие для них грозную опасность. Человечество не владеет собственными общественными отношениями. Это таит в себе источник бедствий и воспринимается как низменное (милитаризм, тоталитаризм, фашизм, атомная война).

6. Ужасное.


6. Ужасное. Ужасное — близкая трагическому, но в корне отличная от него категория. Если трагическое имеет разрешение в грядущем, то ужас­ное безысходно, безнадежно. Это гибель, не несущая в себе ничего про­светляющего, не сулящая людям освобождения от несчастий, это бед­ствие, не контролируемое людьми, неподвластное им, господствующее над ними. Трагическое величественно, оно возвышает человека — он ос­тается господином обстоятельств и, даже погибая, утверждает свою власть над миром. В ужасном, напротив, человек — раб обстоятельств, он не владеет (= не освоил) ни обстоятельствами, ни предметами его окружа­ющими, он потерян в мире.

Ужасное — эстетическая доминанта средневекового сознания, запу­ганного адовыми муками и грядущим страшным судом.

В «Гамлете» Шекспира ужасное — аспект, грань трагического. Рас­сказ Призрака выдержан в ключе ужасного:

Я скошен был в цвету моих грехов,

Врасплох, непричащен и непомазан;

Не сведши счетов, призван был к ответу

Под бременем моих несовершенств.

О ужас! Ужас! О великий ужас!



(Шекспир У. Т. 6. С. 35).

100

В кризисные эпохи рушится мировосприятие человека, новое же на смену ему приходит не сразу. В этот момент реальность часто восприни­мается в свете ужасного. Крушение устоявшегося исторического порядка в глазах современников выглядит как глобальная катастрофа. Мироощу­щение, полное безнадежного ужаса и отчаяния, передает Брейгель в кар­тине «Слепые»: историческая судьба человечества предстает в образе слепцов, ведомых слепым поводырем к обрыву.

Герой картины испанского художника Хосе Риберы «Самоубийство Ка­тона Утического» не похож на могучих титанов шекспировских трагедий. Гибель его не трагична, а ужасна: социальные аспекты жизни человека приглушены, во всем сквозит безысходность, и на полотне запечатлен био­логический страх смерти жалкого существа, жившего без разумного назна­чения. Умирая, герой наполняет мир предсмертным криком отчаяния.

Проблема ужасного разрабатывалась Дидро. На этой разработке лежит печать предре­волюционной эпохи. Философ как бы предугадывает грядущие социальные столкновения. В «Опыте о живописи» Дидро вменяет художнику в обязанность клеймить всеми почитае­мый порок, ужасать тиранов; показывать брошенного на растерзание зверям человека, что­бы зритель увидел его на полотне растерзанным их клыками и услышал крики радости и ужаса вокруг его трупа.

Искусство Кафки утверждает, что состояние мира ужасно, человека окружают слепые, враждебные силы. «Обыкновенный» ужас определил поэтику новелл Кафки. Ныне безумие мира стало фактом и проникло в искусство. Трагическое в такой атмосфере становится ир­рациональным, преобразуется в ужасное.

Ужасное внушает не страх, а ужас. Различая эти аффекты, Бердяев пи­сал: «Страх, всегда связанный с эмпирической опасностью, нужно отли­чать от ужаса, который связан не с эмпирической опасностью, а с транс­цендентным, с тоской бытия и небытия. Кирхегардт отличает Angst от Furcht. Для него Angst есть первичный религиозный феномен. Тоска и ужас имеют родство. Но ужас гораздо острее, в ужасе есть что-то поража­ющее человека. Тоска мягче и тягучее. Очень сильное переживание ужаса может даже излечить от тоски. Когда же ужас переходит в тоску, то острая болезнь переходит в хроническую... Печаль душевна и связана с про­шлым. Тургенев — художник печали по преимуществу. Достоевский — художник ужаса. Ужас связан с вечностью. Печаль лирична. Ужас драма­тичен» (Бердяев. 1990. С. 45—46).



Категория ужасного охватывает те обстоятельства, которыми человек свободно не владеет и которые несут ему катастрофические бедствия или гибель, неразрешимые даже на историческом уровне (от­сюда пессимистическое мироощущение). Ужасное страдание и (или) гибель человека в обстоятельствах, которые не ведут его к бессмертию и при которых даже ценой жизни человек не может добиться расширения сферы свободы для человечества.

101

Безобразное, низменное, ужасное — негативные ценности, отрица­тельные эстетические свойства мира, запечатлеваемые искусством (осо­бенно в ХХ в.) и отражающиеся в эстетике. Эти категории вошли в систе­му современной эстетической науки. Без них невозможно осмыслить реа­лии и искусство ХХ в.


7. Хаос и гармония.


7. Хаос и гармония. Энтропия — властительница вселенной. Во всем неживом мире в ходе всякого природного процесса нарастает хаос. Жизнь как бы существует в обратном времени. Когда-то Гегель, иллюстрируя мысль о случайности, спрашивал: сколько раз нужно рассыпать наборный шрифт, чтобы из букв сложилась строфа «Илиады»? По случайности хаос может родить гармонию, но не в масштабах высокой поэзии. Впрочем, са­ма жизнь есть грандиозная высокая гармония, случайно и необходимо рожденная хаосом. Древние атомисты представляли себе этот процесс так: изначально потоки атомов летели во вселенной параллельно друг другу. Один из атомов самопроизвольно отклонился от параллельного движения, столкнулся с двигавшимся рядом и заставил его тоже откло­ниться и столкнуться с соседним атомом — так начался хаос, из которого и родилась гармония — мир звезд, планет и вещей.

Если бы мы проделали предложенный Гегелем опыт, несколько изме­нив условия, мы бы получили модели обоих процессов: бытия неоргани­ческой природы (энтропии) и развития жизни (рождения гармонии из ха­оса). Перед нами набранная строфа из «Илиады», и мы рассыпали ее, за­сняв замедленной съемкой этот распад гармонии. На пленке будет запе­чатлена модель любого природного процесса, протекающего по закону энтропии. А теперь прокрутим пленку в обратном направлении и на экра­не возникнет картина складывания из хаоса (рассыпанного шрифта) гар­монии (строфы из «Илиады»). Это и будет модель процесса жизни. Жизнь как антитеза всей природе, противотечение вселенной.


8. Эстетические понятия и их взаимоотношения с категориями.


8. Эстетические понятия и их взаимоотношения с категориями. В систему эстетики входят не только эстетические категории, но и понятия, не имеющие столь широкого значения, как категории. Понятия отражают стороны эстетических категорий (грациозное, например, одно из проявле­ний прекрасного) или характеризуют негенеральные для данной эпохи эс­тетические свойства жизни и искусства. Эстетические понятия в ходе ху­дожественного развития человечества нередко перерастают в категории. Когда какое-либо эстетическое свойство в ведущих художественных явле­ниях эпохи выступает на первый план, эстетика выделяет его в особую эс­тетическую категорию. Так, развитие сентиментализма выдвинуло на первый план трогательное. Бердяев признавался: « Я не мог выносить трогательного, я слишком сильно его переживал» (Бердяев. 1990. С. 46).

Искусству Средних веков с его аскетизмом была чужда прелестность. В искусстве же Возрождения стремление к удовлетворению изысканных



102

эстетических потребностей породило поиски «не столько красоты, сколь­ко прелести» (Bayet. 1886. Р. 329). Прелестное начинает обретать катего­риальное значение в связи с интересом искусства к обнаженной натуре, лишенной к тому же холодной бесстрастности прошлого (сравните Вене­ру Милосскую, Венеру Джорджоне и Венеру Пуссена); сквозь призму прелестного воспринимаются пейзаж и бытовые вещи. Прелестное ис­пользовалось искусством Возрождения как аргумент против средневеко­вого аскетизма. Прелестное чувственно-привлекательное, чувствен­но-красивое — выделяется из прекрасного не как его оттенок, а как само­стоятельная эстетическая категория. Чем более красота освобождается от физического элемента и проникается духовным, тем она возвышеннее; наоборот, чем более преобладает в ней чувственный принцип, тем она прелестнее (См.: Rosenkranz. 1853. S. 283). Прелестное — красота, «до­ставляющая физическое удовольствие своей способностью льстить внешним чувствам» (Саккетти. 1917. С. 48). Английский эстетик XIX в. Лекки считает, что прелестное в искусстве воспевает наслаждения и радо­сти жизни. Оно основывается не на прежней, аскетической, а на новей­шей, «индустриальной» философии. Лозунг первой — умерщвление пло­ти, уменьшение желаний, а второй — развитие, увеличение желаний (См.: Lecky. 1866. Р. 395—396). Рескин, Липпс, Сурио выделяют прелестное как самостоятельное эстетическое свойство, для осмысления которого необ­ходима особая эстетическая категория.

Еще одно понятие — чудесное (как свойство трагедии) ввел в научный обиход Аристотель. Позже Тассо считал, что чудесное — главное понятие (тем самым категория) главного жанра искусства — поэтической эпопеи. По Дидро чудесное должно стать основным предметом искусства, стре­мящегося ныне к философичности и обобщению жизни; чудесные обсто­ятельства важны для раскрытия прекрасного.

Без чудесного невозможно осознать эстетику народной сказки. Оно важно и для осмысления поэтики произведений Гофмана, и для раскрытия своеобразия гоголевского «Носа», и для анализа романов Достоевского.

Взаимодействия эстетических качеств в живом потоке жизни и в ис­кусстве порождают эстетические «гибриды». Среди них наиболее изве­стен — трагикомическое. Это понятие отражает существенные процессы в реальности и в искусстве XIX и особенно ХХ в. и ныне оно обрело кате­гориальное значение.

9. Взаимодействие эстетических свойств в жизни и в искусстве.


9. Взаимодействие эстетических свойств в жизни и в искусстве. Отношения челове­ка с реальностью сложны и многообразны. Обстоятельства текучи и изменчивы, а человек, оставаясь самим собой, в каждой ситуации равен и не равен себе, тот же и вместе с тем иной. Он в каких-то отношениях прекрасен, в каких-то — комичен, а в иных — героичен. Раскры­вая это взаимодействие характера и обстоятельств, искусство отражает жизнь эстетически многогранно.

103

Комедийное начало в лице остроумного шута смело вторгается в трагедии Шекспира Возвышенное у него столь причудливо смешивается с низменным, страшное со смешным, ге­роическое с шутовским, что Вольтер, вкусу которого было близко эстетически одноцветное искусство классицизма, даже назвал великого английского драматурга пьяным дикарем

Причудливое сочетание эстетически различных красок присуще и творчеству Серван­теса Пожалуй, нет такого эстетического свойства, которого не было бы в характере Дон Ки­хота В нем и возвышенные, и прекрасные, и романтические, и трогательные черты — все краски эстетического спектра отчетливо проступают на фоне трагикомического

Лопе де Вега считал правомерным соединение трагического и комического в драматур­гии, поскольку в действительности эти начала находятся «в смешении» И по Лессингу, са­ма природа служит образцом сочетания обыденного с возвышенным, шуточного с серьезным, веселого с печальным (См Лессинг 1957 С 254)




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   53




©dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет