Қазақ мемлекеттік



жүктеу 3.58 Mb.
бет13/18
Дата09.06.2016
өлшемі3.58 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18

СЕМАНТИЧЕСКИЕ РАЗНОВИДНОСТИ

ОБСТОЯТЕЛЬСТВ МЕСТА
Эргашева М.Е.- ст. преподаватель (г. Алматы, КазгосженПУ)
Известно, что, несмотря на длительную историю критики и попыток пересмотра учения о членах предложения, и школьная, и вузовская практика не имеют в наше время более адекватной и практически удобной теории членения высказывания.

Между тем многое здесь продолжает еще оставаться неясным и спорным. Так, весьма неоднозначно толкуется разными авторами обстоятельство места, хотя этот член предложения (как и обстоятельство времени) всегда был «в системе обстоятельств предметом особого внимания науки». (Никитин В.М. Разряды обстоятельств в соврем. русск. яз., Рязань, 1973, с. 20.).

Например, в одном из вузовских курсов современного русского языка обстоятельства места характеризуются как обстоятельства, которые «отвечают на вопросы где? куда? откуда? и обозначают: 1) собственно место, 2) путь движения, 3) направление движения, 4) конечный пункт, 5) исходный пункт» (Попов Р.Н., Валькова Д.П., Маловицкий Л. Я., Федоров А.К. Соврем. русск. яз ., М., Просвещение , 1978, с.332.).

В другом же пособии характеристика этого члена предложения оказывается несколько иной: «Обстоятельства места обозначают место действие, направление и путь движения (где? куда? откуда?)» (Бабайцева В.В. Русск. яз. Синтаксис и пунктуация. М., Просвещение,1979, с. 103).

Здесь возникает целый ряд вопросов. Неясно, например, на каком основании выделяется пять (в первом случае) и три (во втором случае) разновидностей обстоятельств места. Если по вопросам (Правомерность использования вопросов в подобных случаях не вызывает сомнений. Ср.: Березин Ф.М., Головин Б.Н. Общее языкознание. М., Просвещение, 1979, с. 184, 187-189), то, как при этом разграничить обстоятельства обозначающие, скажем, направление движения и конечный пункт? Примеры, приведенные в первом пособии появляется, где это разграничение делается (В дальний край вела меня дорога и Мы возвращались домой), никак этого не разъясняют.

Выделение обстоятельства пути движения в первом пособии поясняется примером Я иду лесной тропинкой, а во втором ( судя по логике изложения) – фразой Однажды в студеную зимнюю пору я из лесу вышел. Здесь оказались сведенными вместе формы с неодинаковой синтаксической семантикой (Ср.: возможность вопроса откуда? к форме из лесу и невозможность его форме тропинкой). Обращение к соответствующей учебной и научной литературе, отечественной, показывает, что суждения языковедов о семантических разновидностях обстоятельств места разноречивы. В особенности это относится к обстоятельствам пути. Так, некоторые авторы их не выделяют вовсе. (Руднев А.Г. Синтаксис соврем. русск. яз., М. 1978, с. 115). Другие, говоря о них, смешивают их с обстоятельствами места действия (Блажев Б.И. Употребление конструкций направления и места в русск. яз. М., Просвещение, 1975, с. 39). Третьи выделяют обстоятельства пути особо и противопоставляют их обстоятельствам места и направления (Бабайцева В.В., Скобликова Е.С. Соврем. русск. яз. Синтаксис простого предложения. М., Просвещения, 1979, с. 184-185). Этот, третий, подход в литературе последнего времени становится преобладающим (Именно он представлен в энциклопедии «Русский язык»).

Из всех отечественных источников только «Словарь-справочник лингвистических терминов» (Розенталь Д.Н. , Теленкова М.А. Словарь- справочник лингвистических терминов. М., Просвещения, 1976, с. 231) и пособие Е.С. Скобликовой дают четкое представление о том, как распределяются по рубрикам «места», «направление» и «путь» речевые факты, квалифицируемые в качестве обстоятельств места.

Во второй из названных книг даны вопросы, которые помогут нам помочь в поисках обстоятельства места в собственном смысле -где?, обстоятельства направления движениям -куда? откуда?, обстоятельства пути движения – где? как? каким путем?.

Эта трактовка отличается полнотой, последовательностью, ясностью. Но, как думается, не лишена неточностей. Прежде всего, не совсем верно было бы считать, что специфика обстоятельств пути определяется возможностью постановки вопросов где? как? каким путем? В ряде случаев вопрос где? невозможен. Ср.: И добрались сюда и по берегу ; … в Симферополь можно улететь через Краснодар. Однако вопрос как? – это вопрос не пространственной семантики, хотя он и может, по справедливому мнению Е.С.Скобликовой, использоваться для идентификации обстоятельств пути. Значит, в качестве основного вопроса к обстоятельствам пути следует выделить именно вопрос каким путем?

Далее, представляется логически не целесообразным выделять в одном ряду формы со значением места, направления и пути.

Что такое направление? Понятие направление лингвистами толкуется по-разному (Одни включают сюда лишь значение куда?, противопоставляя друг другу направление, место, исходную точку и путь. Другие, понимая направление более широко, относят в эту категорию и формы со значением исходной точки (откуда?) (Е.С. Скобликова). Третьи, напротив, толкуя направление более узко, считают, что, к примеру, на север – это направление, а на деревоуже не направление в собственном смысле (см.: Станишева Д.С. Винительный падеж в русском языкознании, 1966, с. 103).

Для наиболее адекватной интерпретации направительной семантики необходимо обратиться к тому, что соответствующими языковыми формами отражается в реальной действительности. Направление в этом случае следует определить как «характер пространственного отношения между движущейся субстанцией (х) и другой субстанции (у), относительно которой отмечается данные движения (Гак В.Г. Опыт применения сопоставительного анализа. – ВЯ, 1966, №2).

При таком понимании направления (Предложенное здесь четкое определение направления помогает осознать неправомерность выделения в качестве особой разновидности обстоятельств с так называемой «общей направленностью» (Левянт И.С. О соотносительных признаках словосочетаний с пространственным значением. Ф.Н., 1976, №2, с. 27; ср. также разграничение «только направления» и «направления с указанием исходного и конечного пунктов движения» в кн.: Гвоздев А.Н. Соврем. русск. литер. яз., Синтаксис. М., 1973, ч. 2, с. 125) не только значения исходной и конечной точек, но и значение пути необходимо трактовать как направительное. Так, в предложении Вдоль берега двигались машины отражено отношение между движущей субстанцией (машины) и другой, выступающей в качестве ориентира движения (берег). Это отношение и есть в данном случае направление, а именно путь движение.

Исходя из сказанного, все обстоятельства с пространственной семантикой (обстоятельства места в широком смысле) правомерно разделить по признаку статичности – динамичности отражаемых ими отношений реальной действительности на обстоятельства места (в собственном смысле) (где?) и обстоятельства направления (с тремя разновидностями: исходной точки откуда?, каким путем? и конечной точки куда?).

Данная классификация устраняет отмеченные выше неясности. При этом они не являются чем-то надуманным, не несоответствующим языковой реальности. Напротив, и семантика (Ученые языковеды, определяя значение слова направление, отмечают такой признак, как «линия движения чего-либо», что же касается переносного значения, то оно здесь отождествляется со значением пути), и сочетаемость форм со значением откуда?, каким путем?, куда? свидетельствуют о том, что все они вместе как нечто однотипное направление противопоставляются формам со значением где? (место). Ср. примеры типа «Ходит из деревни лесом (через лес, по лесу) в город» и «Ходит из деревни в лесу (у леса?), в город». Первые вполне естественны (хотя и могут показаться настолько непривычными, из-за того, что в речевой практике редко оказывается необходимым давать столь полную (по всем трем параметрам) характеристику направления движения), вторые же, разумеется, неверны.

Это сопоставление говорит не только о том, что формы со значением пути, естественно вписываясь между остальными формами направительной семантики, оказываются близкими к ним синтагматически. Сопоставление убеждает и в том, что формы пути нельзя отождествлять с формами места. (Блажев Б.Н. Употребление конструкций направления и места в русск. яз. М., 1975, с. 39). Другое дело, что в ряде случаев границы между формами со значениями места и пути становления нечеткими (Встречаются случаи, когда зыбкой становится граница между значениями каким путем? и куда? При чем путевое значение одной и той же формы в одном контексте сближается со значением куда?, в другом – со значением где?(Г.А. Холотова «Очерк функционального синтаксиса русск. яз.», М., «Наука», 1973, с. 70), о чем уже говорилось.

Авторы, разграничивающие формы направления и пути (Е.С. Скобликова), делают это, в стремлении учесть специфику их семантики (в частности, близость к обстоятельствам места, что, как уже отмечалось, наблюдается не всегда), а также недостаточную морфологическую противопоставленность форм пути остальным формам пространственного значения (в отличие от форм со значением где?, куда?, откуда?, морфологическая соотнесенность которых друг с другом чрезвычайно наглядна) (Скобликова Е.С. Пособие по русск. яз. «Просвещение» 1973, М., с. 184-185; Попова Д.З. Употребление падежных и предложно-падежных форм в соврем. русск. литер. яз. М., «Просвещение» 1971, с. 30). Однако, для синтаксиса последнее, как известно, не является обязательным.

В заключение отметим, что предложенная классификация не является в лингвистике новой. (Крыжижкова Е. Адвербиальная детерминация со значением места и направления. – ВЯ , 1977, №2, с. 42).

Хочется сказать и о самом термине «обстоятельства места». Его, хотя он освещен традицией, следовало бы заметить. Обстоятельства эти выражают пространственные отношения. Поэтому логично именовать их обстоятельствами пространства. Тогда удобно было бы обстоятельства со значением где? называть (без оговорок о широком или узком значении слова место) обстоятельствами места, а остальные – обстоятельствами направления. Обстоятельства пространства оказались бы при этом терминологически противопоставленными обстоятельствам времени. И если учесть наличие аналогичного противопоставления категорий в языке, то станет ясно, что предлагаемое определение обстоятельства пространства будет больше соответствовать общенаучной терминологии нашего времени.
ЛИТЕРАТУРА


  1. Никитин В.М. Разряды обстоятельств в совсрем. русск. яз., Рязань, 1973.

  2. Попов Р.Н., Валькова Д.П., Маловицкий Л.Я., Федоров А.К. Соврем. русск. яз ., М., Просвещение , 1978.

  3. Бабайцева В.В. Русск. яз . Синтаксис и пунктуация. М., Просвещение, 1979.

  4. Березин Ф.М., Головин Б.Н. Общее языкознание. М., Просвещение, 1979.

  5. Руднев А.Г. Синтаксис соврем. русск. яз., М., 1978.

  6. Блажев Б.И. Употребление конструкций направления и места в русск. яз. М., Просвещение, 1975.

  7. Розенталь Д.Н. , Теленкова М.А. Словарь-справочник лингвистических терминов. М, Просвещение, 1976.

  8. Левянт И.С. О соотносительных признаках словосочетаний с пространственным значением. Ф.Н., 1976.

  9. Русский язык. Теория. Бабайцева В.В., Чеснокова Л.Д. Дрофа, М., 2000.

  10. Пособие для занятия по русскому языку. Греков В.Ф., Крючков С.Е., Чешко Л.А. Просвещение, М., 1975.

ТҮЙІНДЕМЕ


Мақалада мекен пысықтауыштың мағыналық түрлері қарастырылады.
РЕЗЮМЕ
В статье рассматриваются семантические разновидности обстоятельства места.
ЯЗЫКОВЫЕ ОСОБЕННОСТИ СИНТАКСИЧЕСКОЙ

СТИЛИСТИКИ И ЕЁ ОСНОВНЫЕ КАТЕГОРИИ
Искакова А.Г.- ст. преподаватель (г. Алматы, КазгосженПУ)
Стилистика является разделом языкознания, посвященным изучению выразительных средств языка, занимая тем самым особое место среди других дисциплин языкознания. В отличие от других дисциплин, анализирующих наличный состав единиц и категорий конкретного языка, систему их взаимосвязей и соотношений, то есть изучающих «что есть» в языке, стилистика отвечает на вопрос «как?»: как используются единицы и категории данного языка для выражения мысли. Стилистика исследует проблематику «языкового употребления», что является важным при изучении языка. В этом заключается ее смысл и сущность как самостоятельной науки среди других отраслей лингвистики. В связи с тем, что предмет стилистики сложен и неоднороден, выделяют следующие разделы стилистики как самостоятельной научной дисциплины. Общепринятые разделы включают в себя: лексическую стилистику; фразеологическую стилистику; функциональную стилистику; синтаксическую стилистику; фонетическую стилистику. Каждый из названных разделов имеет свои специальные задачи, свои особые понятия и категории. Также различают историческую стилистику и сопоставительную. Историческая стилистика изучает развитие стилей в исторической перспективе, на протяжении определенного исторического отрезка. Сопоставительная стилистика соотносит стили разных языков. Рассматривая разделы стилистики, определим каждый из них. Так, лексическая стилистика изучает использование лексических средств языка в контекстах и конкретных речевых ситуациях. Ведущая роль слова в системе языковых средств определяет его место в стилистике языка. В свою очередь функциональная стилистика изучает функциональные разновидности, или варианты (в том числе и стили), литературного языка. Особое место занимает фразеологическая стилистика, которая изучает вопросы создания образной речи. Главное внимание уделяется стилистическим свойствам и выразительным возможностям фразеологизмов, сложных по составу языковых единиц, имеющих устойчивый характер (например, «ломать голову», «сгущать краски», «кот наплакал» и т.п.). Фонетическая стилистика (фоника) изучает звуковую сторону организации речи, то есть отбор и употребление языковых средств фонетического уровня с определенным стилистическим заданием. Для стилистической оценки текстов, рассчитанных на воспроизведение вслух, фоника имеет первостепенное значение, поскольку данные тексты основаны на противопоставлении высоты тона, длительности произнесения, громкости, рифмы, акцента, темпа речи, ритма, расстановки смысловых и эмфатических ударений и т.д.. Как видим, все разделы стилистики определяются лингвостилистическими задачами, но при построении предложений особую роль выполняет синтаксическая стилистика, обладающая синтаксическими средствами экспрессивной речи. Синтаксические средства создания экспрессии разнообразны. К ним относят стилистические фигуры, представляющие собой сильные средства эмфатической интонации. Эмфаза (от греч. эмфазис – указание, выразительность) - это эмоциональное, взволнованное построение ораторской и лирической речи. Различные приемы, создающие эмфатическую интонацию, свойственны преимущественно поэзии и реже используются в прозе, причем они рассчитаны не на зрительное, а на слуховое восприятие текста, позволяющее оценить повышение и понижение голоса, темп речи, паузы, то есть все оттенки звучащей фразы. Знаки препинания способны лишь условно передать эти особенности экспрессивного синтаксиса. Понятие экспрессивности определяется эмотивными словами, т.е. словами способными выражать чувства, эмоции, мысли.

Традиционно синтаксис определяется как учение о предложении, а также как учение о его нетерминальных составляющих словосочетаниях. Так, в “Словаре лингвистических терминов” О.С.Ахмановой дается следующая дефиниция: “Синтаксис… Раздел языкознания, предметом которого является как предложение, выступающее в качестве основной единицы речи, так и словосочетание, выступающее в качестве сложного, неопределенного составляющего предложения”(1). На основе традиционного понимания предмета синтаксиса сложились два основных подхода к анализу предложения и, соответственно, к построению синтаксической теории:

1) исследование предложения как совокупности средств выражения логико-смысловых категорий (можно сказать, что синтаксический анализ и описание основываются здесь на логико-смысловой модели предложения;

2) исследование предложения как формальной единицы, внутренняя структура которой определяется дистрибутивными свойствами составляющих его компонентов – слов и словосочетаний (можно сказать, что синтаксический анализ и описание основываются здесь на модели локации и конгруэнтности составляющих предложения). Традиционность обоих подходов видна из того, что на происхождение с достаточной очевидностью прослеживается вплоть до античных грамматик.

В работе мы выделяем поэтический синтаксис, включающий риторические восклицания, которые заключают в себе особую экспрессию, усиливая напряженность речи. Риторические восклицания могут сочетаться с риторическими вопросами: «Тройка! Птица-тройка! Кто тебя выдумал?». Риторическим восклицаниям часто сопутствует гипербола: «Пышный! Ему нет равной реки в мире!» (Н.В.Гоголь о Днепре). Риторический вопрос – одна из самых распространенных стилистических фигур, характеризующаяся яркостью и разнообразием эмоционально-экспрессивных оттенков. Риторические вопросы содержат эмфатическое утверждение (или отрицание), оформленное в виде вопроса, не требующего ответа: «Не вы ль сперва так злобно гнали его свободный, смелый дар?». Риторический вопрос ставится не для того, чтобы побудить слушателя сообщить нечто неизвестное говорящему. Функция риторического вопроса — привлечь внимание, усилить впечатление, повысить эмоциональный тон, создать приподнятость. Ответ в нем уже подсказан, и риторический вопрос только вовлекает читателя в рассуждение или переживание, делая его более активным, как бы заставляя самостоятельно сделать вывод. Совпадающие по внешнему грамматическому оформлению с обычными вопросительными предложениями, риторические вопросы отличаются усиленной восклицательной интонацией, выражающей изумление, крайнее напряжение чувств. Авторы произведений иногда в конце риторических вопросов ставят восклицательный знак или два знака – вопросительный и восклицательный. Риторический вопрос в отличие от многих стилистических фигур, используется не только в поэтической и ораторской речи, но и в разговорной, а также в публицистических текстах, в художественной и научной прозе. В поэтическом синтаксисе наблюдается более строгая, книжная окраска, характеризующая параллелизм – одинаковое синтаксическое построение соседних предложений или отрезков речи: «В синем небе звезды блещут, В синем море волны хлещут; Туча по небу идет, Бочка по морю плывет» (А.С.Пушкин).

Синтаксический параллелизм усиливает риторические вопросы: «Когда человек действительно любит, разве он может грациозничать? Разве может думать о мелочах внешнего изящества? Разве настоящая любовь колеблется? Разве она нуждается в каких-нибудь внешних пособиях места, времени, минутного расположения?» (А.Ф.Писемский). Параллельные синтаксические конструкции нередко строятся по принципу анафоры (единоначатия). Классический пример анафоры являют лермонтовские строки: «Я тот, кому внимала Ты в полуночной тишине, Чья мысль душе твоей шептала, Чью грусть ты смутно отгадала, Чей образ видела во сне. Я тот, чей взор надежду губит. Я тот, кого никто не любит. Я бич рабов моих земных, Я царь познанья и свободы, Я враг небес, Я зло природы …». Также выделяется эпифора (концовка), это повторение последних слов предложения, которое усиливает эмфатическую интонацию: «Зачем уничтожать самостоятельное развитие дитя, насилуя его природу, убивая в нем веру в себя и заставляя его делать только то, что я хочу, и только так, как я хочу, и только потому, что я хочу?» (Н.А.Добролюбов). Автор может отчасти обновлять лексику эпифоры, варьировать ее содержание, сохраняя при этом внешнее подобие высказывания. В некоторых случаях используется тавтология, под которой понимается повтор, он ничего не добавляет к содержанию высказывания. Повтором, или репризой, называется фигура речи, которая состоит в повторении звуков, слов, морфем, синонимов или синтаксических конструкций в условиях достаточной тесноты ряда: «Бьют, бьют барабаны! Слава героям! Слава!». Более сложной синтаксической конструкцией выступает период. Периодом (от греч. периодос букв. обход) называется гармоническая по форме сложная синтаксическая конструкция, характеризующаяся особой ритмичностью и упорядоченностью частей, а также исключительной полнотой и завершенностью содержания. В качестве примеров периода можно привести классические произведения «Когда волнуется желтеющая нива» Лермонтова (16 строк), «Когда порой воспоминанье» Пушкина (26 строк), «Когда мечтательно я предан тишине» Фета (20 строк). Учение о периоде как о средстве эмфатической интонации разрабатывалось еще в античной риторике. Своим названием период обязан интонации в сложной синтаксической конструкции: в начале голос плавно поднимается, как бы описывая кривую линию, затем достигает высшей точки на главной части высказывания, после чего резко снижается, возвращаясь к исходной позиции, замыкая линию.

Композиционно период распадается на две взаимно уравновешенные части: первая характеризуется повышением интонации, вторая – понижением, что определяет гармоничность и интонационную завершенность периода. По содержанию период представляет одно целое, развивает одну тему, раскрывая ее с известной полнотой и разносторонностью. Музыкальность и ритмичность периода достигается его структурой: он состоит из нескольких однотипных, соразмерных синтаксических единиц, часто имеющих одинаковые союзы, сходное грамматическое построение. Повторение их создает ритмический рисунок речи. Чаще всего период строится как сложноподчиненное предложение с однородными придаточными, которые стоят вначале. Например: «Когда он в первый день, встав рано утром, вышел на заре из балагана и увидел сначала темные купола, кресты Новодевичьего монастыря, увидел морозную росу на пыльной траве, увидал холмы Воробьевых гор и извивающийся над рекой и скрывающийся в лиловой дали лесистый берег, когда ощутил прикосновение свежего воздуха и услыхал звуки летевших из Москвы через поле галок, и когда потом вдруг брызнуло светом с востока, и торжественно выплыл край солнца из-за тучи, и купола, и кресты, и роса, и даль, и река, - все заиграло в радостном свете, - Пьер почувствовал новое, неиспытанное чувство радости и крепости жизни» (Л.Н.Толстой). В периоде употребительны придаточные времени, условия, причины, образа действия, сравнительные и др. В композицию периода вовлекаются те или иные члены предложения, например, деепричастные обороты, выполняющие функцию обстоятельств: «Явившись к полковому командиру, получив назначение в прежний эскадрон, сходивши на дежурство, войдя во все маленькие интересы полка и, почувствовав себя лишенным свободы и закованным в одну узкую неизменную рамку, Ростов испытал то же успокоение, ту же опору и то же сознание того, что он здесь дома, на своем месте». Периодическая речь Л.Н.Толстого неизменно привлекает исследователей, потому что изучение ее дает ключ к пониманию особенностей стиля великого писателя. А.П.Чехов восхищался «силой периодов» Льва Толстого.

В числе ярких примеров экспрессивного синтаксиса следует назвать различные способы нарушения замкнутости предложения. Прежде всего, это смещение синтаксической конструкции: конец предложения дается в ином синтаксическом плане, чем начало: «А мне, Онегин, пышность эта, Постылой жизни мишура, Мои успехи в вихре света, Мой модный дом и вечера, Что в них?» (А.С.Пушкин). Возможна также незавершенность фразы, на что указывает авторская пунктуация: как правило, это многоточие: «Но те, которым в дружной встрече Я строфы первые читал… Иных уж нет, а те далече» (А.С.Пушкин). Пунктуация позволяет автору передать прерывистость речи, неожиданные паузы, отражающие душевное волнение говорящего: «Смотрите… Уже светает. Заря как пожар на снегу…Мне что-то напоминает.. Но что?…Я понять не могу» (С.Есенин). Эмоциональную напряженность речи передают и присоединительные конструкции, то есть такие, в которых фразы не умещаются сразу в одну смысловую плоскость, но образуют ассоциативную цепь присоединения. Разнообразные приемы присоединения могут быть представлены в современной поэзии, публицистике, художественной прозе: «Вот и я в Быковке. Один. На дворе осень. Поздняя» (В.П.Астафьев). В отличие от присоединительных конструкций, которые всегда постпозитивны, именительные представления (изолированный номинатив), называющие тему последующей фразы и призванные вызвать особый интерес к предмету высказывания, усилить его звучание, как правило, стоят на первом месте: «Москва! Как много в этом звуке …». При столь своеобразной эмоциональной подаче мысли она разделяется эмфатической паузой. Как заметил А.М. Пешковский: «…сперва выставляется напоказ изолированный предмет, и слушателям известно только, что про этот предмет сейчас будет что-то сказано и что пока этот предмет надо наблюдать; в следующий момент высказывается сама мысль» (2). Эллипсис – это стилистическая фигура, состоящая в намеренном пропуске какого-либо члена предложения, который подразумевается из контекста: «Мы села – в пепел, грады – в прах…» (В.А.Жуковский).



Пропуск сказуемого придает речи особый динамизм и экспрессию. От этого синтаксического приема следует отличать умолчание – оборот речи, состоящий в том, что автор сознательно недосказывает мысль, предоставляя право слушателю (читателю) догадаться, какие слова не произнесены. Умолчание, иногда его разновидность более сложная – апозиопезис, состоят в эмоциональном обрыве высказывания, но при умолчании говорящий сознательно предоставляет слушателю догадаться о недосказанном, а при апозиопезисе он действительно или притворно не может продолжать от волнения или нерешительности. Обе фигуры настолько близки, что их часто трудно дифференцировать. Для интонационного и логического подчеркивания выделяемых предметов используется выразительная стилистическая фигура – многосоюзие (полисиндетон). Повторяются обычно сочинительные, соединительные союзы «и», «ни»: «Перед глазами ходил океан, и колыхался, и гремел, и сверкал, и угасал, и уходил куда-то в бесконечность…» (В.Г.Короленко). Большая выразительность проявляется в строках, в которых рядом с многосоюзием применятся обратная стилистическая фигура – бессоюзие: «Швед, русский – колет, рубит, режет, Бой барабанный, клики, скрежет, Гром пушек, топот, ржанье, стон, И смерть, и ад со всех сторон» (А.С.Пушкин). Как отметил Д.Э.Розенталь: «Отсутствие союзов придает высказыванию стремительность, насыщенность впечатлениями» (3). Пропуск союзов также может быть продиктован требованиями ритма. Использование бессоюзной связи характеризуется тем, что синтаксическая цельность сложного единства оказывается выраженной соотношением основных конструктивных единиц и ритмомелодическими средствами, что придает речи большую сжатость, компактность и часто динамичность. Нанизывание однотипных синтаксических единиц (например, однородных членов, придаточных предложений) часто создает градацию – то есть, такое расположение слов (словосочетаний, частей сложного предложения), при котором каждое последующее усиливает (реже ослабляет) значение предыдущего, благодаря чему создается нарастание интонации и эмоционального напряжения, речи: «Осенью ковыльные степи совершенно изменяются и получают свой особенный, самобытный, ни с чем не сходный вид» (С.Т.Аксаков). Инверсия – стилистический прием, состоящий в намеренном изменении обычного порядка слов с целью эмоционального, смыслового выделения какой-либо части высказывания. Инверсия является сильным стилистическим средством создания эмфатической интонации. Если прямой порядок слов, как правило, не имеет стилистического значения, то инверсионный – всегда стилистически значим. Инверсия, как правило, используется в экспрессивной речи. Этот стилистический прием используют не только писатели, но и публицисты. В научном и официально-деловом стилях, как правило, порядок слов не используется в экспрессивной функции и потому инверсия не может быть оправдана. Большинство предложений в научной речи начинается не с подлежащего, а с обстоятельства. Конструкции с препозицией или постпозицией подлежащего выбирают, учитывая характер изложения материала. В официально-деловом стиле подлежащее, как правило, препозитивно, что способствует предельной ясности формулировок, служит достижению единообразия в изложении, стандартизации языковых средств, характерной для официально-делового стиля. Также к синтаксическим средствам создания экспрессии относят обращения, вводные конструкции, прямую, несобственно-прямую речь, многие односоставные и неполные предложения и другие. Таким образом, в синтаксической стилистике должны быть рассмотрены закономерности употребления экспрессивных речевых средств, используемых во всех основных разновидностях литературного языка, а их изучение и употребление помогает расширить и обогатить языковые возможности современного словоупотребления в различных сферах коммуникации.

ЛИТЕРАТУРА

1. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. М., 1964

2.Пешковский А.М. Русский синтаксис в научном освещении. М., 1956

3. Розенталь Д.Э. Практическая стилистика русского языка. М., 1987

4. Голуб И.Б. Стилистика русского языка. М., Айрис. Пресс. 1999

5.Золотова Г.А. Очерк функционального синтаксиса русского языка. М.,1974

6.Сиротина О.Б. Стилистика как наука о функционировании языка // Основные понятия и категории лингвистики. Пермь, 1982


ТҮЙІНДЕМЕ

Мақалада синтаксистік стилистиканың тілдік ерекшеліктері мен оның негізгі категориялары қарастырылады.


РЕЗЮМЕ

В статье рассматривается синтаксическая стилистика, которая исследует языковые особенности и выявляет проблематику лингвостилистической дифференциации текстов.


1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18


©dereksiz.org 2016
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет